Глава пятая. Ознакомление новоявленных с будущим.

— С возвращением! — радостно выкрикнул Тоя, заметив, как они осторожно выходят из портала. Они делали это впервые, поэтому не спешили. Шаги были осторожными, а взгляды напряженно скользили по окружению, словно они все еще не до конца уверены, что перешли без последствий. Но едва они окончательно вышли, как Игуро резко перевел взгляд на Кемола. Его голос звучал твердо, в нем чувствовалось раздражение, накопившееся за последние события. — Ты многое нам не объяснил. Теперь я хочу услышать ответы на все мои вопросы. — Его взгляд был пронизывающим, и в голосе сквозила явная неприязнь. Он пристально посмотрел на мужчину, но спустя мгновение его внимание переключилось на Танджиро. Мальчик выглядел странно отстраненным. Он молчал, его взгляд был сфокусирован, словно мысли находились где-то далеко. На лице застыло выражение усталости и безразличия. Тоя тоже это заметил. Он остановился, облокотился рукой о стекло и опустил взгляд в пол, задумавшись. Игуро не подал виду, но внутри что-то екнуло. Его беспокойство за мальчика всегда выражалось иначе — он не рвался к утешениям и словам поддержки, но, почувствовав неладное, не мог просто проигнорировать это. — Танджиро, чего стоишь как столб? — спросил он, сохраняя привычный ровный тон. Танджиро не сразу отреагировал. Будто не сразу осознал, что вопрос был обращен к нему. Лишь через пару секунд он слегка дернулся, словно очнулся от сна, и неловко перевел взгляд на столпа. — Все нормально, простите за беспокойство! Просто… — Он попытался улыбнуться, почесал голову, но в его глазах читалась усталость. Голос ослабел, словно он говорил через силу. — Я немного не выспался, а когда прошел через портал… Будто волной усталости накрыло. Тоя, который, кажется, тоже вспомнил что-то важное, неловко усмехнулся, будто чувствовал свою вину. — Моя вина! — с легкой нервозностью проговорил он. — Проблема в том, что вас не было три дня. Танджиро моргнул, на секунду задумавшись, прежде чем его брови дрогнули, выражая искреннее удивление. — Три… дня? — повторил он медленно, словно не веря своим ушам. Эти слова не укладывались у него в голове. Всего несколько часов назад они вошли в портал, а теперь оказывается, что в реальности прошло трое суток? Странное объяснение только вызвало еще больше вопросов, чем было раньше. Игуро, стоявший рядом, тоже нахмурился, явно пытаясь понять, что именно происходит. Он приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Хм? Разве не прошел всего один день? — его голос был ровным, но в нем сквозило нетерпение. Он ждал четкого и логичного объяснения. Кемол, не меняя выражения лица, словно заранее предвидел такую реакцию, устало вздохнул, прежде чем начать объяснять: — Она на то и есть «машина времени». Простыми словами, время здесь и время в прошлом или будущем проходят по-разному. В определенные моменты оно движется медленнее, чем в реальности. У меня есть научное объяснение: портал преодолевает скорость звука, и из-за этого время не поспевает за ним. Он сделал паузу, посмотрел на обоих, убедился, что они слушают, и продолжил: — Представьте, что вы видите запуск ракеты. Сначала вы заметите саму ракету, а только потом услышите звук ее старта. Это происходит, потому что свет движется быстрее звука. Здесь работает похожий принцип: поскольку машина времени преодолевает скорость звука, во вселенной, куда вы попадаете, время автоматически замедляется до определенного уровня. Надеюсь, теперь стало понятнее. И на будущее, я буду стараться объяснять вам все, что касается новой технологии! Кемол закончил свою реплику и перевел взгляд с одного на другого, проверяя их реакцию. Игуро лишь молча кивнул, принимая информацию, но в его глазах все еще читалась настороженность. Он явно осмысливал сказанное, прокручивая в голове новую информацию. А вот Танджиро… его лицо приняло сначала задумчивое выражение, но буквально через несколько секунд он нахмурился, и выражение этой задумчивости сменилось на откровенно расстроенное. — Не думал, что физика настолько сложная… — пробормотал Танджиро, опуская плечи и тяжело вздыхая, будто сам вес науки обрушился ему на голову. Игуро моментально закатил глаза, сделав характерный раздраженный вдох, как будто сдерживал целый поток слов. Кемол, стоявший рядом, лишь едва заметно усмехнулся, покачав головой, не вмешиваясь — он уже знал, что сейчас будет. — Господи… — сдавленно рыкнул Обанай, приподняв бровь и резко вскинув ладонь вверх, словно пытался удержать терпение вместе со словами. — Это самая базовая физика, ты, надеюсь, не серьезно? Не знаешь, что скорость быстрее почти в миллион раз звука?! Я не могу поверить, что ты только сейчас об этом задумался! Голос его был резким, почти бьющим, как хлыст. Но вместо злобы в нем чувствовалась усталость, как у учителя, уставшего повторять очевидное. В голове Танджиро словно щелкнуло — то ли осознание, то ли чувство обиды. Он слегка дернулся, нахмурился и, опуская взгляд, посмотрел на столпа так, будто хотел объяснить, но не знал с чего начать. — Я… я вообще-то не об этом! — с ноткой отчаяния начал он, выпрямляясь. — Я о том, что… не думал, что существует цепочка вселенных. Параллельных. — он сделал паузу, будто собирая мысли, а потом заговорил с неожиданным воодушевлением. — Если что-то происходит с нами здесь, то где-то в другой реальности, с другой версией с нами тоже может что-то произойти! Понимаете? Вот это и поразительно! — его голос стал тише, почти благоговейным, а глаза заблестели неподдельным восхищением, как у ребенка, впервые увидевшего звезды в телескоп. Игуро посмотрел на него с выражением, в котором сочетались недоумение, раздражение и что-то, похожее на смущенную зависть. Он тихо прищелкнул языком, фыркнул и отвернулся, делая вид, что все это его совершенно не волнует. Тем временем Тоя, заметив нарастающее напряжение и явно желая перевести тему, слегка откашлялся, прикрыв рот кулаком, — звучало нарочито. — Прошу прощения, — начал он с вежливой неловкостью, — однако… не будете ли вы против, если я устрою вам небольшую экскурсию по нынешнему городу? Просто чтобы вы понимали, где находитесь и как тут все устроено? — Это еще зачем нам? — отозвался Игуро с мгновенным презрением в голосе, даже не удостоив Тою взглядом. — Я не собираюсь здесь надолго оставаться если что. Однако спустя секунду, словно сам того не желая, Игуро все же бросил мимолетный взгляд в сторону Танджиро. Он не задержал его, но за эти доли секунды что-то внутри него едва заметно дрогнуло. Может быть, это было простое беспокойство — нет, не за здоровье, а за состояние мальчика, чье лицо все еще хранило следы усталости и невысказанных мыслей. Может, он интуитивно понял, что Танджиро стоит немного отвлечься, не быть в тени мрачных разговоров, пусть даже ненадолго. — И он тоже, — коротко добавил Игуро, почти отрывисто, будто подчеркивая, что Танджиро тоже не задержится здесь надолго. Но в этих словах звучало не раздражение, а что-то иное — тихая, сдержанная забота, которую он даже себе признать не хотел. Тоя, будто почувствовав изменение в его тоне, неловко почесал затылок. Его взгляд скользнул в сторону, и на мгновение он замолчал, точно подбирая слова. Легкая тень задумчивости легла на его лицо — то ли от внутренней растерянности, то ли от желания не усугубить уже и так натянутую атмосферу. — Просто… — начал он, — боюсь, чтобы моя машина времени не перегрелась окончательно. Обычно после серии перемещений, я даю устройству хотя бы день на остывание. Один цикл «одышки», так сказать. — он скрестил руки на груди, затем поднял ладонь, будто делал видимый акцент, — Раньше я проводил опыты только на грызунах, ну… на крысах. Но вы — люди, и организм куда сложнее. Поэтому, телу, как и системе, тоже нужно время, чтобы адаптироваться и восстановиться перед новым скачком. Он говорил с осторожностью, даже с легким напряжением в голосе, будто опасаясь, что объяснение вызовет еще больше недовольства со стороны Игуро. И не зря. Обанай прищурился, брови снова резко сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую, недовольную линию. Он шагнул ближе, чуть подался вперед, будто собираясь что-то резко бросить в ответ, но… в последний момент закрыл глаза, будто проглотив острые слова, и заставил себя выдохнуть. — То есть, — сдержанно, сквозь стиснутые зубы начал он, — длительность охлаждения системы зависит исключительно от массы… «подопытного»? Голос его был почти ледяным, но в нем уже не чувствовалось прежней агрессии — скорее, это был вопрос, заданный сквозь принудительное спокойствие. — Можно и так сказать. — быстро подтвердил Тоя, стараясь держаться ровно. Игуро снова цыкнул зубами, но уже без злобы — скорее от досады и разочарования. Он выпрямился, расправив плечи, словно стряхнул с себя волнение, и резко отвернулся, чтобы никто не увидел, как он сжал челюсть и с усилием сдержался от лишних слов. Танджиро все это время молчал, наблюдая, как между Игуро и Тоей будто натянулась невидимая, но ощутимая нить напряжения. Он чувствовал, как в груди поднимается странное ощущение — не совсем тревога, не совсем вина, но что-то тяжелое и теплое одновременно. Будто это он невольно стал причиной раздражения столпа. Ведь если бы он не устал, если бы выглядел бодрее, Обанай, возможно, не волновался бы… не сдерживал бы себя. Скользнув взглядом по профилю Игуро, Танджиро заметил, как тот отвернулся, сжав челюсть и не выказывая ни малейших эмоций. Но именно это и говорило громче всего. Он сглотнул. Сжал кулаки, почувствовав, как ногти немного впились в ладони. Нет, молчать дальше — нельзя. Это только усугубит. Пусть он и не знал, какие слова будут верными, но он знал, что должен хотя бы попытаться. — Ничего страшного! — вдруг с искренним энтузиазмом произнес он, ломая тишину. Его голос прозвучал мягко, но уверенно, — Подождать один день — не беда. Зато будет время получше рассмотреть новую Асакусу! Он перевел взгляд с Кемола на Обаная и обратно, улыбнувшись по-своему — по-доброму, с каким-то детским задором и блеском в глазах, от которого вечно невозможно было отмахнуться. — Заодно и узнаем друг друга поближе. И, возможно, найдем ответы на все накопившиеся вопросы! — добавил он, слегка наклонив голову вбок, улыбаясь с тем самым выражением лица, что невольно напоминало довольного кота, нашедшего лучик солнца. На мгновение повисла тишина. Та самая, в которой дыхание замирает, будто весь мир ждет, чью сторону примет момент. Оба — и Кемол, и Игуро — смотрели на Танджиро. Один — удивленно, другой — оценивающе. Как всегда, он старался разрядить атмосферу, перевести разговор в мирное русло. И, как часто бывало раньше, ему это почти удавалось. Игуро смотрел на него чуть дольше, чем нужно. В его взгляде не было прежней холодности. Наоборот — уголки бровей едва заметно приподнялись, а напряженная линия губ чуть ослабла. Он глубоко вдохнул, будто в этот момент внутри него действительно что-то улеглось. «Может… может, у тебя и правда есть этот странный дар — видеть в людях только хорошее. Неважно, кто перед тобой…» — подумал он, не осмелившись сказать это вслух. — Да, наверное, — произнес Игуро, и голос его в этот раз прозвучал мягче, без привычной колкости. — Думаю, нам все же стоит взглянуть на нынешний город. Так что, показывай, Кемол, — он перевел взгляд на парня, и, впервые с самого начала их встречи, в этих словах не сквозило раздражение. Этот момент, хоть и незначительный на первый взгляд, словно стал теплом, прорвавшимся сквозь лед. Танджиро почувствовал это сразу — его глаза чуть расширились, а губы растянулись в еще более широкой улыбке. Внутри будто что-то радостно дрогнуло. Это ведь, наверное, первый раз, когда Обанай обратился к Кемолу без напряжения, без яда в голосе. И это было… почти чудом. — О, наконец… — едва слышно прошептал Танджиро себе под нос, не сдержав легкого восхищения. Его глаза засверкали от радости, и он посмотрел на Игуро с такой теплотой, что тому оставалось только… нахмуриться. Игуро метнул взгляд в сторону мальчика и тут же заметил ту искреннюю, сияющую улыбку. Что-то внутри него снова екнуло, как всегда, когда Танджиро проявлял излишний энтузиазм. Он нахмурился еще сильнее, стараясь скрыть не то чтобы раздражение, а скорее… смущение от того, что мальчик так бурно реагировал на обычную фразу. «Ты радуешься чересчур просто, Танджиро…» — пронеслось у него в голове. Но вслух он ничего не сказал. Тем временем Кемол, уловив позитивную волну, воодушевился. Его лицо озарилось легкой, почти детской радостью, и он с готовностью повернулся к двери. — Отлично! Пойдемте, тогда я вам все покажу! — бодро произнес он, и, словно школьник, которому дали шанс удивить учителя, уверенно зашагал вперед. Компания молча двинулась за ним. Танджиро шел, все также улыбаясь, тогда как Игуро... пожалел. Всего на секунду. Но пожалел. «Черт… зачем я согласился?» — подумал он, сунув руки в карманы хаори. Внутри зашевелилась знакомая усталость. Он нахмурился, возвращая себе привычную суровость выражения лица. «Лишь бы это не закончилось идиотским предложением кого-то из них…» — выдохнул он почти неслышно и, слегка покачав головой, шагнул вперед, без единого звука продолжая идти следом. —— Вокруг царил настоящий гул — жужжание моторов, шелест скользящих по воздуху машин и мерное гудение транспорта, проносящегося над дорогой, создавали ощущение кипящей жизни. Дороги были частично перекрыты — на одном из участков образовалась огромная пробка, в которой застыли десятки аэрокаров, а в воздухе, на уровне второго и третьего этажа, маневрировали другие, пытаясь обогнуть затор. Однако даже эта хаотичная картина постепенно упорядочивалась: пробка медленно рассеивалась, словно город сам понимал, как перераспределить потоки движения. По мере приближения к центру, улицы все больше заполнялись подростками и работающими, совершающими свое ежедневное паломничество. Странным казалось одно: несмотря на то что солнце уже клонилось к закату, многие только начинали работу. Видимо, в этом времени смены сместились — люди трудились в любое время суток, как живые винтики непрерывной машины. — Ух-ты… — вырвалось у Танджиро. Он с изумлением вертелся на месте, разглядывая все вокруг: висящие в воздухе рекламные голограммы, бесшумно скользящие по рельсам поезда, которые не касались земли, стеклянные здания, простирающиеся ввысь, и даже странную синеватую подсветку, что окутывала улицы. Его рот приоткрылся от удивления, а глаза буквально сверкали от восхищения. Даже Игуро, обычно сдержанный и холодный, был потрясен. Он стоял с каменным лицом, но его взгляд бегал по сторонам, выдавая внутреннее замешательство и интерес. То, что он видел, противоречило всему привычному, а потому не могло оставить равнодушным. — Может… вы отойдете от середины дороги? — с осторожной улыбкой вмешался Кемол, скрестив руки на груди и с напряжением поглядывая на прохожих. Судя по их взглядам, внимание действительно привлекалось — все же их традиционные одеяния и потерянный вид явно выбивались из общей массы горожан. Танджиро словно очнулся. Он неловко повернулся к Кемолу, смутился, и поспешно склонив голову в извиняющемся жесте, сказал: — Ах… простите! — и, ухватив Игуро за край хаори, почти по-детски потянул его к краю тротуара. Он же фыркнул но ничего не ответил.       Прохожие шли не останавливаясь — кто-то разговаривал, не обращая ни на кого внимания, кто-то печатал что-то прямо на стеклянной панели, прикрепленной к запястью. Но больше всего Танджиро удивило другое: некоторые держали в руках странные прямоугольные предметы, светящиеся и издающие звуки. Люди прикладывали их к уху и говорили… а предмет, словно живой, отвечал. — Это… с ними кто-то разговаривает? — прошептал он, поражённый. Кемол усмехнулся. — Это смартфоны. Или, проще — мобильные телефоны. Им уже больше тысячи лет. Сначала их изобрели в 1876 году — тогда они были огромными и примитивными. Позже, в 1992-м, они обрели сенсорные экраны, и с тех пор все ускорилось. Сейчас они могут не только говорить, но и передавать изображения, текст, даже эмоции. Танджиро ошарашенно кивнул, словно услышал о магии. — И вы это называете… обычным? — недоверчиво пробормотал он, не сводя глаз с одного из экранов, где шло что-то вроде живого изображения другого человека. На улицах становилось все оживленнее. Другие прохожие, помимо тех, кто разговаривал по телефону, делились друг с другом какими-то изображениями или короткими видео — они смеялись, улыбались, тыкали пальцами в экран, затем снова что-то прокручивали, листали, будто этот тонкий прямоугольник был окном в другой, параллельный мир. Некоторые шли с наушниками в ушах, погруженные в музыку, полностью отрезанные от звуков города. У кого-то в руках мигали сообщения — пальцы быстро скользили по экрану, печатая что-то и отправляя в никуда, словно ведя разговор с невидимым собеседником. Со стороны Танджиро и Игуро все это выглядело как что-то одновременно завораживающее и пугающее. Почти никто не говорил друг с другом напрямую — люди шли плечом к плечу, но их внимание было приковано не к живым лицам рядом, а к мерцающим экранам, которые они держали перед собой, словно это было самое ценное, что у них есть. Да, были и исключения: несколько девушек в повседневной форме весело болтали, смеясь друг над другом, в руках у них были пластиковые стаканчики с напитками; пара мужчин спорила о чем-то важном, держа стопка листов и указывая пальцем на изображения на экране; но на общем фоне — это выглядело почти аномалией. Танджиро наблюдал за этим с детским интересом, но не мог понять, почему это все кажется ему немного… печальным. А вот Обанай смотрел на происходящее уже с раздражением, нахмурившись так, будто ему под нос сунули что-то оскорбительное. — Разве так сложно обойтись и без этого «телефона»? — с явным презрением проговорил он, отчетливо выделяя кавычки в слове, будто само его произношение вызывало у него внутреннее отторжение. Он даже не пытался скрыть, как его коробит эта сцена, и посмотрел на Кемола с таким выражением, будто тот лично был виноват в техническом прогрессе последних тысячелетий. Кемол ответил не сразу. Он почесал затылок, неловко перевел взгляд с Игуро на окружающих, затем снова на дорогу, и только после этого, немного вздохнув, сказал: — В наше время сложно найти подростка, студента или бизнесмена, который бы не использовал смартфон. Это как часть тела, без которой… ну, как без руки. — он пожал плечами, будто знал, что такой ответ Игуро не понравится. Обанай раздраженно прищелкнул языком, как будто сдерживал куда более резкое замечание. Он покачал головой и пошел дальше, как будто желание спорить у него полностью пропало, вытесненное усталостью от всего увиденного. Кемол молча двинулся за ним, а Танджиро еще на секунду задержался, глядя на проходящих людей — тех, кто смеялся, печатал сообщения, слушал музыку, и тех, кто просто шел с пустым взглядом, не замечая ни города, ни друг друга. Он глубоко вдохнул, напитываясь воздухом современного города, который был наполнен чуждыми запахами, звуками и ритмом жизни. Все внутри него словно гудело от новых впечатлений, и Танджиро, не проронив ни слова, пошел следом за своими спутниками, все еще переваривая увиденное. Каждый шаг отдавался в груди легким тревожным эхом — словно он ступал не по улице, а по поверхности нового, незнакомого мира. — Постойте! Тут рядом моя машина! — внезапно окликнул их Тоя, вскинув руку и резко махнув ею, словно боялся, что они его не услышат. Он говорил немного скомканно, будто не был уверен, уместно ли сейчас вносить предложение, и одновременно пытался его визуализировать — жестами, неловкой улыбкой, суетой. Игуро, не сбавляя шаг, остановился и обернулся с подозрением. Его взгляд задержался на Кемоле, выражая одновременно скепсис и некую настороженность. Танджиро подошел ближе к столпу, глядя на Тою с легким вопросом в глазах. — Зачем нам машина? И почему она вообще в городе? — ровно и с холодной заинтересованностью произнес Обанай, приподняв бровь и одновременно подняв ладонь, будто представляя воображаемую модель того, о чем идет речь. После чего его лицо вновь затянулось морщинами раздражения. Не получив ответа сразу, они нехотя отошли в сторону от оживленной пешеходной зоны и поплелись за Тоей, который уже уверенным шагом направлялся к нужному месту, не торопясь ничего объяснять. Его молчание, впрочем, не затянулось надолго. — Это не просто машина, — начал он с воодушевлением, обернувшись через плечо, — а летающая! Я подумал, что нам стоит заехать в магазин одежды. С вашим видом, — он окинул их наряды взглядом, — нас даже в обычное кафе не пустят. — Его голос стал более будничным, даже слегка обиженным. — А держу ее в городе, потому что у нас тут правило: летающим машинам запрещено летать за пределами городской зоны. — Он на мгновение остановился и недовольно нахмурился, будто эта норма закона оскорбляла лично его. — До сих пор не понимаю, зачем вообще такое правило… — пробурчал он, покачав головой и фыркнув. Игуро раздраженно выдохнул, прищурился, скрестил руки на груди и тяжело пошел за ним. Его лицо выражало готовность терпеть это только потому, что других вариантов сейчас попросту не было. Через пару минут они добрались до парковки, где стояло странное, обтекаемой формы транспортное средство черного цвета, покрытое матовым металлом с синими неоновыми прожилками по бокам. Оно выглядело скорее как что-то из сказки или сна, чем как привычная повозка. Гладкие изгибы кузова, отсутствие колес и загадочная подсветка придавали машине почти инопланетный вид. Кемол потянулся к небольшой черной сумке, висевшей у него на поясе, и аккуратно дотронулся до нее пальцами. Из сумки выдвинулась сенсорная панель, которая, как оказалось, отсканировала его ладонь. Машина тут же отреагировала — корпус мягко загудел, а из переднего отделения выдвинулся прозрачный прямоугольник. Кемол достал сенсорную карту и, приложив ее к ручке, словно провел ритуал: дверь машины, плавно раздвигаясь, распахнулась вверх, напоминая крыло птицы, готовое взмыть в небо. Он обернулся, и, широко улыбнувшись, приглашающе махнул рукой: — Присаживайтесь! — бодро сказал Тоя, с воодушевлением усаживаясь на переднее сиденье. Его движения были полны уверенности, и казалось, он чувствует себя за панелью этой машины как рыба в воде. Перед ним мгновенно зажглась широкая панель управления — экран во всю длину торпеды, на котором замелькали яркие пиктограммы, символы, линии маршрутов и мигающие кнопки. Все это казалось живым, словно само устройство реагировало на присутствие человека, подстраиваясь под его энергию. Обанай, нехотя, но все же сдержанно опустился на сиденье рядом. Панель пересекала пространство между ним и Тоей, разделяя и соединяя их одновременно. В отличие от типичной кабины кареты или повозки, здесь все было слишком... гладко, тихо, современно. Ни одного рычага, ни руля, ни даже педалей — только свет, плавные изгибы и чуждая тишина. Сзади, напротив, Танджиро аккуратно занял свое место у окна. Ему досталось скромное пассажирское сиденье, на котором, кроме странных кнопок на дверной панели и узкой полоски света впереди, не было ничего знакомого. Он провел пальцем по одной из кнопок, и та отозвалась мягким гудением, подсветив обивку кресла. — У летающих машин нет ни руля, ни педалей, — пояснил Кемол, не оборачиваясь, с привычной легкой интонацией, — она работает полностью на автомате. Ты просто вводишь нужную точку на панели — и она доставляет тебя туда. Как бесплатное воздушное такси. — Он нажал на иконку, изображающую стилизованный торговый центр, и на экране тут же выстроился маршрут. Появился мягкий гул — турбины внизу начали набирать обороты. — Ясно… — пробормотал Танджиро рассеянно, почти не вслушиваясь. Он смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом начинает исчезать привычная почва, а дома и улицы постепенно становятся ниже, словно мир сам уходит у него из-под ног. Внутри него бушевал лёгкий вихрь чувств: восхищение, тревога, лёгкое головокружение. Но, сильнее всего, — беспокойство. Он не мог перестать думать о Игуро. О том, как тот сдерживал себя. Как прятал свое раздражение. Он чувствовал — все еще чувствовал — что не сказал тогда чего-то важного. Чего-то, что могло бы стать поддержкой. Его взгляд медленно скользнул вперед, в сторону Обаная. Тот сидел прямо, будто собирался выдержать долгую дорогу в полном молчании. Он молча наблюдал за тем, как турбины под ними взвиваются в воздух, как город отступает, а кабина мягко поднимается. «Игуро-сан — такой человек…» — думал Танджиро, сжав ладони, — «кого трудно понять: ему плохо и он просто молчит. Я не так уж хорошо его знаю… но даже с этим — я все равно переживаю.» Губы дрогнули, как будто внутри Танджиро что-то слабо откликнулось на сдерживаемое волнение. Он вовсе не собирался плакать — слезы здесь были бы неуместны. Но все происходящее… оно слишком резко выбивало из привычного ритма. Слишком много света, слишком много движения, звуков, технологий, слов, смыслов, которые он еще не понимал. Слишком громко для сердца, которое привыкло читать по выражениям лиц, по запаху трав, по шелесту ветра. Он перевел взгляд на свое отражение в стекле. Но там он увидел не просто свое лицо. Не свои уставшие глаза, не взъерошенные волосы. Он увидел в этом отражении все, что чувствовал: сбивчивость, непонимание, тревожную радость, растерянность и... желание быть рядом с теми, кто тоже чувствует себя потерянно. За окном проплывали футуристичные здания — высокие стеклянные башни, подсвеченные изнутри мягким белым, синим, иногда — багровым светом. Они казались живыми: дышащими, движущимися в такт ритму города. Внизу под ними мелькали крошечные машины с огоньками фар — словно светящиеся насекомые. Сама машина, в которой они сидели, на мгновение задрожала, как будто набирая дыхание, прежде чем оторваться от гравитации. Кабина замерла в невесомом моменте, а затем — мягко и плавно — начала двигаться вперед, следуя по намеченной траектории, отображаемой на панели перед Тоей. — Кстати говоря, — небрежно бросил он, откидываясь немного назад и отодвигая сиденье, — летающие машины называются Соратобу. Обанай, до этого молча сжавшийся в кресле, бросил на него короткий, тревожный взгляд. Он выглядел по-настоящему настороженным — не от страха, нет, а от внутреннего напряжения, как у зверя, который вдруг оказался слишком далеко от земли. Его пальцы сжали ручку двери, белея костяшками, а тело чуть плотнее прижалось к спинке кресла. — Соратобу?.. — переспросил он, нахмурившись. — Подожди… если Соратобу разрешены только в пределах города, значит, у вас... по две машины? — голос прозвучал почти ровно, но в нем скользнула легкая нота испуга, которую он тут же попытался скрыть. Кемол обернулся и довольно улыбнулся, как будто ждал этого вопроса. — Именно! — с гордостью отозвался он, щелкнув пальцами. — Соратобу могут использовать только те, кто имеет специальный допуск — обычно это известные личности или высокие сотрудники крупных компаний. А обычные машины есть у всех. Мне же разрешено управлять Соратобу, потому что моя компания входит в десятку самых продвинутых компаний в этой стране, и я в ней — один из ключевых сотрудников. Хоть и сама идея «машина времени» им не нравится… Он сказал это без тени хвастовства — скорее, с живым, будничным энтузиазмом, каким делятся чем-то привычным, но дорогим. Будто рассказывал не о футуристических технологиях, а о любимой настольной игре, в которую играет с детства, зная каждый ход, каждое правило наизусть. В его голосе не чувствовалось ни гордости, ни попытки впечатлить — только искреннее желание объяснить, вовлечь, сделать понятным. Игуро едва заметно скривился, отвернувшись в сторону окна. Вздохнул, закатив глаза, как бы говоря: «Ну конечно… еще и один из ключевых сотрудников, это прям заметно.». Его пальцы все еще были чуть напряжены, а сам он, несмотря на маску равнодушия, выглядел напряженным. Полет явно не приносил ему удовольствия. Прошло несколько минут, прежде чем Соратобу замедлила ход. Машина мягко, почти бесшумно сбросила скорость, и направление турбин поменялось — струи воздуха начали втягивать кабину вниз, плавно и размеренно. Будто она не садилась, а оседала на невидимой подушке. На панели вспыхнул зеленый индикатор с коротким сообщением: «Местоположение достигнуто». — Прибыли, — глухо произнес Тоя, дотянувшись до двери. Та с легким шипением приоткрылась, впуская вечерний воздух. Они поочередно вышли наружу. Кемол задержался на секунду, провел сенсорной картой по ручке. В ответ Соратобу мягко пискнула, и двери закрылись автоматически, почти бесшумно. Затем машина приподнялась на высоту чуть выше человеческого роста — мера безопасности, встроенная в каждую модель, чтобы защитить транспорт от вандализма или попыток угона. Перед ними раскинулся магазин одежды. На первый взгляд — ничем не примечательный, стандартный по размеру, но стоило взглянуть внимательнее, как становилось ясно: он принадлежал к высшему классу. Стены — гладкие, словно литые из полупрозрачного стекла, в котором отражались неоновые огни улицы. Фасад переливался мягкими градиентами, будто сам материал реагировал на освещение. Внутри — просторные залы, уставленные рядами одежды, оформленной в самых разных стилях — от классики до вызывающе яркой футуристики. Сквозь стеклянные стены виднелась толпа: кто-то изучал витрины, кто-то совещался с голографическим консультантом, другие — выстраивались в очередь к терминалам оплаты. — Это один из самых популярных магазинов одежды в стране, — пояснил Кемол, шагнув вперед. — Практически каждый покупает тут хотя бы раз. Особенно удобно, что вещи можно подогнать под себя прямо на месте — автоматические швейные капсулы справляются за пару минут! — добавил он энтузиазмом. Обанай незаметно сбавил шаг, подстраиваясь под темп Танджиро. Ему казалось странным, насколько тихим стал тот — мальчик, которого он привык видеть оживленным, неугомонным, почти всегда с сияющим взглядом. Сейчас же от Камадо исходила какая-то тихая, плотная замкнутость, будто его мысли заволокло густым туманом. Столп скользнул взглядом в его сторону. Танджиро, с опущенными плечами, даже не посмотрел на него — просто шел, уставившись куда-то перед собой. Обанай нахмурился, закинул руки в карманы, почувствовав, как в груди поднимается тревожное чувство. Волнение? Опасение? Возможно, и то, и другое. Такое поведение Танджиро выбивало его из равновесия. Он перевел взгляд на приближающийся фасад магазина. Выглядело все как-то… неестественно. Слишком ярко. Слишком стерильно. Слишком далеко от мира, где они выросли. Они вдвоем, молча, шагнули к входу. Двери открылись сами собой, выпуская наружу поток холодного кондиционированного воздуха, насыщенного легким ароматом искусственного дерева и ванили. Над входом был встроен сканер — устройство напоминало арку, выполненную из матового серебристого материала, с встроенными огоньками и мерцающими датчиками. — На всех брендовых магазинах теперь стоят такие, — пояснил Кемол, опережая возможные вопросы. Он указал пальцем на сканер. — Система сканирует на наличие оружия, и если что — моментально сообщает в полицию. Плюс консультанты получают разрешение на применение защиты. Сейчас с такой системой почти невозможно ограбить магазин, — он пожал плечами, будто речь шла о чем-то обыденном. (Они катаны в машине оставили:Р) Обанай с Танджиро лишь мельком оглядели устройство. Не комментируя, шагнули вперед, позволяя системе «прочитать» их. Никаких звуков тревоги, ничего необычного — сканер молча дал им пройти. Внутри их встретило мягкое, приглушенное освещение. Пространство магазина было просторным и глянцево-современным. Стены — стеклянные, с плавными подсветками, пол — глянцевый и отражающий свет, словно вода. Полки с одеждой тянулись рядами, и все вокруг выглядело словно кадр из футуристического фильма. Манекены — не просто статуи, а движущиеся роботы, слегка меняющие позу и наклон головы, будто следили за посетителями. На них были надеты самые популярные образы сезона, и их «глаза» мягко светились. Повсюду сновали люди — кто-то листал одежду, доставая и поднимая на уровень глаз, присматриваясь. Кто-то, недовольно скривившись, откладывал обратно. Некоторые консультировались с голографическими помощниками, а кто-то просто наслаждался атмосферой — в магазине тихо играла музыка, похожая на замедленную электронику. Обанай и Танджиро остановились у входа, на секунду растерянно глядя по сторонам. Для них это было нечто совершенно незнакомое: яркое, перегруженное визуально, но при этом вызывающее странное ощущение… будто они — инородны этому миру. В этот момент Тоя незаметно оказался рядом. С улыбкой, как бы между прочим, он легким движением приобнял их обоих, касаясь плечами ладоней — почти шутливо, но по-дружески. — Не стойте столбом, — с легкой усмешкой произнес Тоя, все еще мягко удерживая ладони на плечах обоих, словно хотел подбодрить или просто вернуть к реальности. — Вы же не хотите здесь надолго застрять, правда? Игуро отреагировал мгновенно. Его плечо дернулось, и он молча стряхнул руку Тои, будто тот случайно обжегся. Выражение лица стало холодным, даже резким. В его взгляде — ничего, кроме прямой линии недовольства. — Ты прав, — сухо бросил он и, не оборачиваясь, медленно направился к ближайшему ряду с одеждой. Спина его была напряжена, а шаги звучали уверенно, но сдержанно — так идет человек, желающий держать дистанцию. Кемол только тяжело выдохнул, покачав головой. Он не стал ничего говорить в ответ, не стал обижаться. Поведение Обаная было почти привычным. Жестким, но не злым — как у зверя, что слишком долго жил в ловушке. Танджиро же остался на месте, будто растерявшись. Он обвел взглядом магазин, глаза его метались от полок до зеркал, от людей до манекенов, будто он до конца не верил, что все это происходит с ним. Он осторожно двинулся вдоль ряда с одеждой, то и дело оглядываясь, словно искал не вещь — а уверенность, которая все никак не возвращалась. — Вот, смотри, — вдруг раздался голос Тои, и Танджиро чуть вздрогнул от неожиданности. Тоя стоял перед ним с черным худи в руках. Материал казался мягким, приятным, а сам фасон — удобным и немного мешковатым, как раз для того, чтобы спрятаться в нем от мира. — Тебе бы как раз что-то такое. С большим капюшоном, — добавил он с улыбкой, поднимая вещь выше. — Лицо можно будет прикрыть, если вдруг станет слишком много взглядов. Танджиро пару секунд просто молча смотрел на худи, будто раздумывал, действительно ли это для него. Затем его лицо немного поморщилось, брови сдвинулись, и он посмотрел в сторону, неловко почесав затылок. — Эээ… ну… Я не против, — тихо начал он, голос его был неуверенным, почти извиняющимся. — Только… смотря сколько стоит. У меня… у меня немного денег, — он опустил глаза, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Пальцы его нащупали что-то в кармане. Он осторожно вытащил горсть старинных монет — неровных, потемневших, почти исторических. Держа их в раскрытой ладони, он слабо улыбнулся, словно знал, что это выглядит нелепо. Тоя посмотрел на монеты и не сдержал усмешки. Он покачал головой, будто мальчик только что пошутил. — С чего ты вообще взял, что я собирался брать с тебя деньги? — сказал он добродушно, тепло. — Да брось, это сущие копейки… И, к слову, твои монеты, которым уже, наверное, тысяча лет, тут точно никто не примет, — подмигнул он и сделал жест рукой, предлагая спрятать деньги обратно. — Ну так что? Берем? Как вдруг — из-за их спин донесся спокойный, но немного сдержанный голос: — Может, лучше этот возьмет? Танджиро и Тоя одновременно обернулись. Позади них стоял Обанай. В его руках был почти такой же худи, как и предложенный Тоей, только чуть большего размера и глубокого темно-зеленого оттенка, словно отголосок густого хвойного леса в сумерках. — Цвет… подходит под хаори Танджиро, — сказал Игуро, опуская взгляд на худи, — и размер свободнее. Слова прозвучали нетипично. В голосе Обаная не было ни упрека, ни холода — наоборот, в нем звучала странная, тихая искренность. Словно это было не просто предложение… а попытка участия. Мягкая, неуверенная, но важная. Почти как жест примирения. Или заботы. Может быть даже — поддержки, которую он не знал, как выразить иначе. Танджиро задержал взгляд на худи, что держал столп. Ткань была плотной, мягкой, с легким блеском на свету. Цвет и правда перекликался с зелеными узорами его старого хаори. Но сейчас он думал не о вещах. Он чувствовал, почти нутром ощущал, что за этими словами стояло больше, чем просто выбор одежды. Это было что-то… личное. Почти как признание. Не в чувствах — в попытке не быть чужим. Он не мог отказать. Ни за что. — Если оно вам нравится, то я безоговорочно за, — сказал Танджиро с едва заметной, но искренней улыбкой. Он старался говорить бодро, чуть приподняв интонацию, словно хотел рассеять тяжелую тень, нависшую между ними за последние часы. Но в душе бурлило другое. Глубже. «Я должен поговорить с Игуро-саном.» Он глубоко вдохнул, отвел взгляд в сторону и на секунду закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Даже сейчас, в этом непривычном для них мире — он чувствовал. Чувствовал по запаху. Словно тревога, что исходила от Обаная, оставляла в воздухе осадок… как след дождя перед бурей. «Если мы здесь надолго, я не могу просто стоять в стороне. Он чувствует себя ужасно — я это знаю. И я… обязан это исправить.» С этими мыслями он аккуратно взял худи из рук Игуро, прижал к груди, поблагодарил его легким кивком и направился в примерочную.