Глава тридцать третья. Не тот, кем был прежде.

Незнакомец поднял руку и, мягко приложил палец выше уха, как вдруг его маска неожиданно начинает пропадать, начиная от середины заканчивая до кончиков ушей. У всех расширились глаза… —— —— —— —— — Танджиро! — прокричали многие. Танджиро вскинул взгляд на них и нахмурился. Они впервые сталкиваются с новой формой Камадо. Впервые в жизни они видят его холодный и безжизненный взгляд. — Что ты тут делае… — Танджиро запнулся на по слову. Его взгляд неожиданно зациклился на полу лежачем на спине Акуму. Он выглядел ужасно, он даже не шевелился. Взгляд Камадо тут же сменился на отстранено обеспокоенный и его брови приподнимаются. Не долго думая, Танджиро проигнорировав остальных подошел к нему и остановился прямо возле него. И вот тогда, он заметил... Акума плачет. Он осел на пол, неловко скрючившись, поджав колени и широко расставив ноги. Плечи ссутулены, руки сжаты в кулаки. Голова опущена вперед, волосы падают на лицо, создавая впечатление, что он прячется не только от людей вокруг, но и от собственных навязчивых мыслей. И только сейчас все присутствующие заметили что он плакал. На мгновение взгляд Саэ изменился: в нем появилась искорка сожаления, но она также быстро испарилась как и появилась. Танджиро поджав брови и явно с сочувствием вины и печали за друга, неожиданно протягивает руку вперед. — Акума... — тихо произносит он. Акума не отвечает, он даже не поднимает голову дабы посмотреть на товарища. Лишь мельком поднял голову. Как вдруг, в его голове появился быстрый фрагмент воспоминания: он уже когда-то подобное видел, но... Он не успел все осознать, кадр появился лишь на одну секунду. Атаги ничего не говорит, он снова опускает голову и игнорирует Танджиро. Понимая что Акума сейчас вне силах что либо ответить, Танджиро опускаясь на колени мягко берет его за руку. Атаги никак не отреагировал, лишь тогда когда Камадо помог ему встать, тот резко откидывает его руку в сторону. Тень на лице Акумы все еще не давала возможность остальным увидеть его глаза и его лицо. Все видели лишь его слезы, которые быстро стекали вниз, капая на пол. Его выражение лица было убитым, холодным, пустым, этот взгляд можно было бы сравнить с взглядом Танджиро прямо сейчас. Такого Акуму увидеть практически невозможно. Камадо ничего не говорит, он не собирается отчитывать Акума за то, что он сделал тем более прямо сейчас. — Мне не нужна твоя помощь прямо сейчас. — он разворачивается и начинает уходить, — Тем более твоя. Его голос был холоднее любого острого предмета. Однако, Танджиро ничего также не отвечает. Он слышал тот диалог между Саэ и ним, поэтому осознает что Акума прямо сейчас нужно побыть одному. Наедине со своими мыслями. Однако, Акума резко останавливается и, поднимая свою руку он смотрит на нее. Это была та рука, до которой Танджиро дотронулся. Его губы сжимаются, и он опуская руку и поднимая голову, уходит. На мгновение в тренировочном поле повисла тишина. Никаких звуков, абсолютная тишина. Голова Камадо поднимается и он медленно разворачивается, сосредотачивая свой взгляд на Саэ. «Что с ним такое…» — подумал Гию не понимая что происходит. Танджиро никогда не был таким холодным как сейчас. Взгляд совершенно опустошенный, убитый, холодный. Мальчик поджал брови и начал делать медленные шаги вперед, понемногу приближаясь к ним. Этот взгляд Саэ распознавал. Он машинально опустил руку к клинку и сделал шаг назад. — Э-э-э… Танджиро! Что… что с тобой? — голос Зенитсу дрогнул, в нем смешались тревога и растерянность. Он сделал несколько шагов вперед, словно боялся, но в то же время не мог стоять на месте. Камадо не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым, взгляд застывшим, будто он слышал Зенитсу, но не воспринимал слова. Когда он приблизился — настолько, что расстояние между ним и Саэ сократилось до метра, — он неожиданно сменил траекторию и начал медленно двигаться по кругу, как хищник, выжидающий момент. Его шаги были уверенными и ритмичными, каждый удар подошвы по земле отзывался эхом в натянутом воздухе. Саэ, прищурившись, не стал отводить взгляд и почти зеркально повторил его движение, повторяя круг за кругом. Два бойца кружили друг напротив друга — ни один не позволял другому приблизиться, ни один не позволял себе моргнуть первым. Остальные стояли в стороне, напряженно наблюдая, как между ними растет невидимое, но ощутимое давление. Воздух будто стал плотнее. — Не нужно этого делать, Танджиро, — наконец произнес Саэ, голос его оставался спокойным, но в нем проскользнуло предупреждение. — В первую очередь, это нарушение кодекса. Камадо остановился на полушаге, затем медленно повернул к нему голову. В его взгляде не было привычной мягкости — только холод, твердость и непоколебимое намерение. — Плевать я хотел на этот кодекс, — произнес он тихо, но каждая буква звенела, будто удар клинка о камень. — Доводить Акуму до такого состояния — вот настоящее нарушение. Удивительно странно как его голос огрубел всего за мгновение. Тем не менее, Саэ сосредоточился понимая, что Танджиро явно не собирается отступать. Он точно будет нападать не смотря на предупреждения Атаги и других. Однако, как только он выхватил свой клинок, в их конфликт резко влез Санеми. — Стоять оба, — он расставил руки в стороны, жестом показывая “Стоп”. То он смотрел на одного, то на другого, — Вы можете спорить с друг другом сколько угодно, но нарушать правила я вам запрещаю. — предупреждающе заявил Шинадзугава. Саэ нахмурился опустив свой клинок, к пояснице. — Кто бы говорил. — отшутился он, оставляя свое выражение лица неизменным. Откровенно говоря, шутка Санеми не зашла. Он с ненавистью повернулся к нему, было заметно как его зрачки слегка тряслись от кипящей внутри злости. Зубы были крепко стиснуты, как и его кулаки. — Ты!!-... — Кто тебе дал разрешение так разговаривать со старшими? — неожиданно влез Танджиро посмотрев на Саэ с холодной ненавистью. Все повернулись к нему, помимо самого Атаги, грубость Камадо никто не слышал. Но и сам Саэ не разу не слышал доброту со стороны мальчика. Он запомнился ему как грубым, но порой вежливым мальчиком. Санеми немного удивился когда понял, что Танджиро напрямую заступился за него. Саэ приподнял бровь, вскинув взгляд на него. — Сомневаюсь что он старше меня. — Ты в этом точно уверен? — На что ты намекаешь? — Ну не знаю… Быть может, в эпоху Сенгоку ты запомнился как столп, который совершил самоубийство? У всех расширились глаза. Абсолютно никто не ожидал этого, особенно Атаги. Наверное, он первый раз видит как Саэ по настоящему удивляется. «Самоубийство значить… Получается… Все произошло именно так как я представлял.» — А еще как столп возненавидевший своего младшего брата. — добавил Танджиро не меняя своего выражение лица. Саэ фыркнул на это. — Ох, ты решил заговорить о Акуме? — он опрокинул голову набок. — Не смей разговаривать с ним в таком тоне. Не смей говорить ему о том, чего не видишь. — он поджал брови, — У Акумы есть талант. Ситуация понемногу начала накаляться, и каждый из присутствующих (помимо Саэ) понимал что ссора на хорошей ноте — не закончится. Так что либо им придется это остановить, игнорируя их претензии, либо… Атаги усмехнулся и поднял голову, опрокинув свой деревянный клинок на плечи. — Талант… И Акума. Звучит как две разные переплетения которые никогда не завяжутся, и не станут единым целым. — он прищурился, — Акума демон. Его уже никогда не будет ждать талант, и уж тем более место у истребителей. — То что Акума демон — не делает его плохим, — тут же парировал Камадо, — Он помогает, и будет дальше помогать столпам в истребление демонов, до тех пор, пока на очереди не окажется ублю… — он сглотнул, на секунду отвернувшись, — …Кибуцудзи Мудзан. Саэ поднял ладонь, жестикулируя ею. — Да что ты говоришь? Мы закроем глаза на то, что Акума убивал невинных людей как ни в чем не бывало? Могу поспорить он делал это с наслаждением. Танджиро стиснул зубы, понемногу начиная злиться. Такого Камадо можно запросто разозлить, ибо можно сказать, после того как он попал практически на целый год в будущее — он потерял себя. И та искра, которая всегда горела внутри него погасла, после пару дней в полном одиночестве и печали. — О каком наслаждение ты сейчас несешь? Ты ведь практически ни хрена о его демонической форме не знаешь. — он слегка опустил голову, все еще пристально смотря на него, — Да что ты вообще о нем знаешь? После того как ты забыл о нем насовсем, ты наверное, даже о его местоположение не помнил. — хладнокровно ответил Камадо. — Ребят!... Может успокои-… — увы, попытка сгладить ситуацию от Мицури, окончилась тем же, что и предполагалось: ее перебили и проигнорировали словно ничто. — Говоришь так, словно присутствовал там, и видел все своими глазами. — Представляешь? В этот раз Саэ недопонято нахмурился, как и в принципе другие. Судя по словам Акумы, которые он когда-то говорил, то они оба с эпохи Сенгоку. Да и Танджиро пару диалогов назад, также упомянул об этом. Тогда как? Камадо ведь не из эпохи Сенгоку. — Я попал туда со своей вселенной совершенно случайно. И память которая вернулась к Акуме, я также по случайности услышал в своей голове. — он сжал кулаки, — И Акуму принудительно сделали демоном. Он этого не выбирал. — добавил мальчик. Саэ ойкнул, снова же, удивившись. Практически на 100% Атаги был уверен, что Акума сделал это по собственной воле. Он просто предполагал, что сделал он это лишь потому что откровенно завидовал ему. Ведь у Саэ было все то, чего хотел Акума в первую очередь. Но слышать от уст человека, который явно не врет, что сделал он это не по своей инициативе — удивительно странно. Атаги нахмурился. — Это ничего не меняет, ведь так или иначе он убивал людей. Невинных. И его дальнейшие поступки ничего не изменят. Ведь прошлое не исчезнет. — выразился откровенно Саэ. Танджиро на это цокнул зубами, сильнее сжав кулаки. — А я не говорил что это как либо оправдывает его. Но и не утверждал что поступками нельзя ничего изменить. — он поднял клинок, намереваясь уже атаковать, — Именно поступки делают нас, людей — людьми. Даже плохой человек может изменится, если начнет делать добро. Ты прав, прошлое не стереть. Но даже так… С прошлым можно жить. Оно остается в нас как опыт, но не имеет власти над настоящим, пока мы сами не позволим. В нем есть ошибки, делающие нас мудрее, и радости, напоминающие, ради чего стоит идти дальше. Прошлое — не цепи, а фундамент, на котором строится будущее. И жить с прошлым — значит принимать его как часть себя, но не позволять ему лишать настоящего смысла. — Танджиро стискивает зубы, — Да как же ты этого не понимаешь? В первую очередь нужно оставаться человеком! И Акума не исключение! Ведь по сравнению с тобой, он бы никогда в жизни так не поступил, как это сделал ты. Потому что он хороший человек! Он бы не стал доводить младшего брата до панической атаки понимая, что ему от этого будет хуже и больно. — Камадо опустил голову, обнажив стиснутые зубы, — Если ты этого не понимаешь, если ты это отрицаешь… То как ты вообще можешь зваться столпом? Это была последняя ниточка Саэ. Его не столько задели слова, сколько задела последняя фраза. А еще то, как Танджиро это заявлял. Его бесили люди которые всеми способами пытаются отстоять свое мнение, несмотря на разногласие. Но больше всего, бесило то — что Атаги в какой-то мере был согласен с его словами. Он не любил проигрывать в спорах, он всегда хотел быть правым. Однако… «И жить с прошлым — значит принимать его как часть себя, но не позволять ему лишать настоящего смысла. Да как же ты этого не понимаешь? В первую очередь нужно оставаться человеком!» — эта фраза… Прозвучала для Атаги так странно. Разве с учетом того, что он натворил в своем прошлом — разве после этого можно жить дальше, и принимать себя как есть? … …Нет. «Он ничего не понимает… Они ничего не понимают.» — тут же отрицательно подумал он. В тот же момент, Саэ резко сорвался с места, принципиально игнорируя прямо стоящего впереди Санеми. До Танджиро сразу дошло что происходит. Он отскочил назад доставая свой клинок дабы защититься. «Я разозлил его. Супер.» — он поджал брови, прищуриваясь, — «Саэ никогда не нападает первым, а если и нападает, то у его атак нет конструктивных движений. Ко всему прочему, он сейчас злится. А когда человек злится — он теряет бдительность. И его движения становятся слишком предсказуемы.» Неожиданно, Атаги оказался в воздухе, их клинки соприкоснулись и раздался металлический звон железа. Танджиро даже не заметил, как Саэ выхватил свой клинок из пола, выбросив деревянный. Но он также успел заметить как столп резко оказался рядом с ним. Защитившись, Саэ неожиданно оказывается за спиной Камадо, уже намереваясь ударить того сильно по голове. «Саэ может похвастаться тем, что он считается одним из самых быстрых столпов за эпоху Сенгоку. Наверное, он даже быстрее Узуй-сана. Это усложняет мою задачу в несколько раз.» Танджиро успевает среагировать и защищается, попутно отходя назад. «Если я таки продолжу сражаться со своим клинком, и если вдруг раню Саэ, мне грозит наказание за нарушение правил. Но…» — его взгляд остановился на полу лежачем деревянном клинке. Это был клинок, которым только недавно пользовался Акума, — «Если только я возьму этот клинок.» Не долго думая, Камадо отталкивает с помощью своего клинка Атаги в сторону, и ловким движением схватывает клинок. Скользя по песку, он тормозит и крепко сжимает клинок в кулаках. До этого времени, другие столпы уже намеревались вступить в их конфликт чтобы успокоить обоих. Однако. Так как Танджиро начал использовать деревянный клинок, что означало что он не нарушает ни одного правила, предъявить или остановить тренировочную битву они не имели права. — Танджиро… — пробормотал шепотом Гию, пристально наблюдая за ним. Камадо не смотрел в их сторону, его взгляд был сосредоточен лишь на Саэ. — Что? — он опрокинул голову набок, — Мои слова все же задели тебя? А что? Слушать правду неприятно, да? Тебе это и впрямь так тронуло? А вот теперь представь какого это Акуме каждый раз слушать эти слова. Что он чувствовал, пока ты резал его морально. Атаги вновь сорвался, и тут же молниеносно начал атаковать. — Заткни свою нахальную пасть. — холодно предупредил Саэ, делая безостановочные атаки по защите Камадо. Танджиро защищался как мог, было заметно как его движения с каждым разом становились все медленнее и медленнее. Не ясно было что до этого времени с Танджиро было, и спал ли он вообще. Камадо стискивает зубы. — Хватит притворяться будто не слышишь меня. Я говорю достаточно громко, и могу с точностью сказать что помимо тебя это слышать и остальные. — мальчик делает кувырок и наконец впервые использует свою кату. Он перекрутился в небе несколько раз, исходящий пылающий огонь красиво катался по воздуху. Саэ также не остался в стороне, он также использовал свою кату дабы защититься. Танджиро наконец начал атаковать первым. — Будешь и дальше делать вид, словно ничего не произошло? Хорошо… — Камадо отскочил назад, — Акума чувствовал вину за то, что ты совершил самоубийство! Он сорвался с места и нацелился ударить прямо по лицу Саэ. Однако… В этот момент что-то изменилось. Глаза Атаги расширились, дыхание затаилось и он остановился, опустив клинок. Время как в фильмах замедлилось. Это явно то, что он не ожидал услышать. Не успев до конца поразмыслить, Танджиро ударяет того по лицу, и тот отлетает в сторону, несколько раз покатившись по земле. Его клинок соскальзывает с рук и тот отлетает в сторону. Камадо ударил кулаком, так как на моменте удара понял, что это может быть слишком. Саэ приподнялся, его взгляд все еще был шокированным. «Вину? Акума?... Да что он… Несет?» — он не могу поверить в услышанное. Поднявшись на ноги он пригляделся, даже можно сказать прислушался. Саэ кое-что осознал. А если быть точнее, то он это услышал. Услышал медленные стуки сердца Танджиро. Он и без того был удивлен и шокирован, а услышать что сердце мальчика медленно стучится — было неприятно и в какой-то мере больно. Он даже не заметил, что с его носа пошла кровь. Затем, он посмотрел на мальчика. Было заметно как Камадо скукожился от некой боли. Он нахмурился, понимая что что-то явно не так. «Ах ну конечно! Я ведь практически ничего не ел сегодня, да и не спал…» — на мгновение в глазах все помутнело, ему показалось что вот-вот и он потеряет сознание. Однако это не произошло, и зрение вернулось в норму, — «Удивительно, что даже в таком убитом состояние я сумел практически на равных драться против Саэ…» Помимо Саэ который по всей видимости все осознал, другие присутствующие рядом также заметили странности в поведении Танджиро. Это не могло некоторых из них не беспокоить. Атаги выпрямился, его взгляд принял обыденную форму: безжизненную и холодную. Однако затем он сделал пару шагов вперед, это было для подстраховки на случай если Камадо в действительности потеряет сознание. — С тебя достаточно, Танджиро. — вдруг, неожиданно заявил Саэ. Все недоуменно поджали брови, в том числе Камадо. Видимо, даже сам Танджиро не понимал проблемы. — Нет смысла продолжать тренировку, пока ты в таком состояние, — он вздохнул и опустил голову, — Лучше скажи-ка мне: что с твоим сердцем? — Хм? Этот вопрос заставил многих нахмуриться, но сильнее всего он задел Шинобу и Гию. Их взгляды сразу устремились на Танджиро. Саэ молча подошел ближе и, остановившись прямо напротив Камадо, протянул руку, уверенно указав пальцем в область его груди. — Твой пульс… слишком слабый. Вокруг повисло тяжелое молчание. Даже для тех, кто не был врачом, слова прозвучали пугающе. Слабая пульсация. У Танджиро? Это казалось невозможным. Да, он не раз упоминал, что сердце у него «барахлит», и все знали, что Акума, заключенный внутри его тела, пожирает слишком много энергии, нагружая организм. И даже если Акума сейчас уже практически не напрямую связан с Танджиро, он все еще остается его так называемым сосудом. И все же. Даже с этим — то, что ощущал сейчас Саэ, было ненормально. — С учетом того, что во время нагрузки сердце обязано ускоряться, чтобы снабжать мышцы кислородом, а у тебя, напротив, оно замедляется… — тихо произнес он, сделав еще шаг вперед. Его голос звучал почти как приговор. — Ты должен был испытать всплеск адреналина — ты ведь злился, соревновался со мной, пытался доказать что-то себе и остальным. Но этого не произошло. — Он наклонил голову набок, внимательно разглядывая Камадо. — Небось, аритмия? — отшутился он. Шинобу резко сжала губы, словно хотела что-то сказать, но промолчала, ее глаза вспыхнули тревогой. Гию же нахмурился еще сильнее, не отводя взгляда от мальчика. Товарищи Танджиро также напряглись услышав объяснение Саэ. Саэ прищурился, словно мысленно продолжая анализировать. «Скорее всего, это следствие постоянного недосыпа и изнуряющих тренировок. Он гнал себя до предела, пока тело не стало рушиться изнутри…» — он с досадой цокнул зубами. — «Глупый, безрассудный мальчишка. До чего ты себя довел? Что ты хотел этим доказать?» И в этот момент, когда Саэ мысленно ругал Танджиро за то, что он поступил безрассудно и глупо, он кое-что неожиданно вспомнил. Он вспомнил себя. «Верно. Я ведь поступал абсолютно также само. Изнурительные тренировки… Недосыпы от бушующих мыслей по типу — я сегодня сделал недостаточно… Хм… Говорю что Танджиро поступает глупо, делая абсолютно тоже самое. Какая нелепая ирония.» — он закинул руки в карманы, — «Но… Было бы ли все по другому, если бы тогда, я отказался от той идеи? Мог ли я что-то изменить? …Глупое оправдание моим дурацким мыслей. Нельзя изменить то, что неизменно. Особенно когда об этом талдычат с самого детства.» — в голове сразу появился образ Акумы, только подростка. Саэ ничего не добавляет, он лишь закрывает глаза. В ту же секунду, Шинобу незамедлительно подошла ближе к Танджиро, наверняка будет спрашивать у него разрешение чтобы проверить пульс. Гию и остальные также подошли ближе, явно беспокоясь за Камадо. — Танджиро-кун, вы не против если я… — настороженно спросила Шинобу намекая на то, чтобы он приподнял рукав и позволил ей проверить на его руке пульс. Камадо ни капли не колеблясь, без каких-либо вопросов сделал то, что она просила. Атаги в тот момент уже стоял спиной к ним. — Кстати Танджиро. — вдруг отозвался Саэ, — Так как, предположительно через минут 10-5 ты наверняка потеряешь сознание, я хочу сказать тебе вот что. — мальчик посмотрел на него, пока тот повернул голову к нему, — Даже с учетом того, что ты был не в лучшем состояние чтобы соревноваться со мной… Ты хорошо дрался. И я был бы не против реванша. — неожиданно для самого себя, он проговорил это с неким пафосом. Даже с ноткой радости? Саэ и радость это что-то неприкасаемое. Камадо ойкнул а затем выдохнул. Атаги только что… похвалил его? Это прозвучало нелепо странно. — Ладно. Спасибо. — коротко пробормотал Танджиро. Тем временем Кочо, расслышав стуки сердца Танджиро нахмурилась. Ее выражение лица отвечало само за себя. — И вправду, ваша пульсация сердца слишком низкая. Предположу что у вас атриовентрикулярная блокада. — она достаточно тревожно взглянула на мальчика, — Прошу, вы можете пройти за мной если это не составит труда? Камадо кивнул. — Просто дайте мне еще пару минут. Я все еще хочу поговорить со всеми вами. — тут же добавил он. Шинобу не стала отказывать, она медленно кивнула.