Глава тридцать шестая. Почему ты это делаешь?

… —... ГОНПАЧИРО!!! Неожиданно, Танджиро чувствует сильный удар по его носу. Он наконец приходит в реальность, на секунду в глазах темнеет но он быстро приходит в себя, машинально поставив ногу назад. Его пошатнула, ошарашенные глаза тряслись от неожиданного пробуждения, голова была опущена вниз. — Иноскэ! Какого хрена ты делаешь?! — разозлился Зенитсу подбежав к нему, — Кретин! — Э! А че он не отвечает та? Я думал это его разбудит! — глупо попытался парировать Иноскэ. — Ну конечно! У тебя же понятие кулаков! К ним подбежала Канао, она неловко посмотрела на обоих пытаясь разобраться что ей сказать. Однако прежде чем она заговорит, они оба останавливаются и их взгляда сосредотачиваются на Танджиро. Канао вместе с Саэ который кстати тоже тут был, оба также смотрят. С носа Камадо пошла кровь, она упала вниз окрашивая камушки в алый цвет. До того как это произошло, Иноскэ явно не понимал всю проблему. Однако теперь он понял и застыл на месте. Что-то внутри него неприятно щелкнуло. — …Больно? — спросил неожиданно спокойно Хашибира удивив Агацума. Танджиро поднял голову и выпрямился. Его брови были поджаты и он удивленно смотрел вниз. Затем, выдохнув, он принял холодное выражение лица. — … — он ничего не сказал, лишь кулаком вытер кровь и посмотрел на сжатый кулак в котором держал клинок. «Точно. Саэ позвал меня на тренировку, и по чистой случайности я выигрывал его. Потом сюда пришли они и… И все. Больше я ничего не помню.» Он взглянул на Иноскэ. — Я игнорировал вас? — Нет, просто ненадолго отключился от реальности. — вдруг вмешался Саэ. Взгляд Танджиро тут же изменился когда он услышал голос Атаги. Хоть он и был в известиях о том, что здесь также присутствует Саэ, он был все равно недоволен. В тот момент к ним подошел Акума с Санеми, у них также была намечена тренировка. Увидев Саэ, Танджиро и его друзей, они оба нахмурились. — Наша с тобой тренировка должна быть окончена, что не так? Зачем ты попросил реванш? — грубо озадачился Камадо. Атаги фыркнул и посмотрел в сторону. — Я хотел узнать о твоих навыках получше. Ко всему прочему, ты послушался моего совета. — он посмотрел на него, — Я хочу сказать что твои навыки улучшились, а еще ты стал двигаться намного лучше чем раньше. Мне намного труднее заметить твои движения, ты стал сильнее. Ты мог бы стать моим цугуко знаешь ли? — Что ты за бред несешь? С чего ты так меня хвалишь? — Танджиро поджал брови не понимая что происходит. Саэ взглянул назад и заметил стоящего Акуму и Санеми. Выражение лица Акумы выражало полнейшее недоумение и панику, пока лицо Шинадзугавы было сердитое. — Акума, почему ты мне не рассказывал о навыках Танджиро? Они ведь потрясающие. К тому же, у него явно талант, ему посчастливилось стать последним владетелем дыхания солнца, представляешь? — в голосе Саэ звучит неподдельное восхищение. Он говорил без капли лжи или издевки. Он указал двумя ладонями на Танджиро, словно демонстрируя им что-то драгоценное, — Вот тебе настоящий пример таланта и восхищения. А не то, что ты пытался мне показать. Могу поспорить что Акума настолько слаб, что не сможет пожертвовать собой ради кого-то. Хотя это уже вопрос жизни и смерти. Именно это больше всего бесило Акуму в этом Саэ. Он никогда не врал когда говорил о талантах. Если он кем-то открыто восхищался и гордился — он говорил это открыто и честно. «Восхищение?.. Талант?.. Цугуко?... Что… Почему… Почему он сказал это ему а не мне?... С каких это пор, он, сильнее меня?! Танджиро не может быть сильнее меня! Такого просто быть не может.» — Акумы стиснул зубы, гнев кипел внутри него настолько сильно, что ему стало жарко, — «Я просто не понимаю… Не понимаю… Чертов Саэ! Чертов Танджиро! Нет! Я докажу обратное! Он еще увидит во мне потенциал! Я столько времени потратил не просто так, я стану сильнее, я превзойду его ожидания! Танджиро… Не смей отнимать у меня все. Я к этому стремился всю жизнь. Ты не можешь вот так просто растоптать или достижения. Ты еще увидишь… Он еще увидит.» — он заострил свой взгляд, — «Все вы увидите.» Акума развернулся и начал уходить, его сжатые кулаки показывали напрямую то, что он прямо сейчас чувствует. Санеми скорчил лицо и недоуменно посмотрел на него. — Э?! Куда?! — Шинадзугава недовольно стиснул зубы и сжал кулаки. Но затем он вскинул сердитый взгляд на Саэ, — Чертов даун! Какого черта ты это сказал?! До Танджиро мгновенно дошло что происходит: те слова которые сказал Саэ явно повлияли на Акуму. Камадо прекрасно понимает что для него эти слова были ужасными и отвратительными. Ему явно сейчас больно. Его взгляд изменился, обеспокоенно он проигнорировав остальных быстрым шагом направился к Акуме. Как вдруг его останавливает Канао. Странно конечно что она единственная кто решила это сделать. — Танджиро… Ты уверен? — тихо спросила она. Камадо посмотрел на нее, и впервые за долгое время в чем-то засомневался. Однако тут же он насупил брови и посерьезнел. — Да. — уверенно заявил он. Она не стала задерживать его, поэтому отпустила его руку и позволила подбежать к нему. — Акума постой! — прокричал Танджиро вытянув руку вперед словно пытаясь дотянуться до него. Акума остановился, Камадо последовал его примеру. Далеко они не ушли поэтому все оказались рядом с друг другом. Лишь один метр дистанции разделял Акуму и Танджиро. Атаги не сразу повернулся к нему, он какое-то время просто молчал, поэтому Камадо решил что должен начать первый. — Акума… — он почувствовал с его тела запах “злости”, “презрения” и “отвращение”, — Не слушай то что говорит Саэ. Ты же понимаешь что это неправд-... — Понимаю что это неправда говоришь? — неожиданно и резко перебил Акума медленно поворачиваясь к нему лицом, — Ох, ты небось забыл что если Саэ что-то говорит открыто, значит он так считает. Повернувшись к нему полностью, Танджиро заметил как его кулаки были плотно сжаты, как его зубы скрипели от нажима, как по его телу появились раздраженные рубцы. От него так сильно веяло злостью, что Камадо на мгновение стало трудно дышать. — Ты думаешь всерьез что он не умеет врать? — он слегка облокотил голову набок, и поднял ладонь, — Не слишком ли ты высокого мнения о нем? — Да. — коротко и сдержанно ответил Акума, — Саэ никогда не лжет про силу. Я этого не потерплю, знаешь ли… Поэтому я стану сильнее. Я превзойду тебя. И если для того, чтобы стать сильнее мне потребуется опередить тебя… Значить так и будет. — его взгляд похолодел и он поднял ладонь, протягивая ее вперед, — Танджиро. Я хочу с тобой соревноваться. Ты примешь мое предложение? — он поджал брови, — Хотя если даже ты не примешь мне плевать, я все равно буду стоять на своем. Мы будем соперниками. Я, — он указал на себя ладонью, — буду тем кто убьет Кибуцудзи Мудзана. Я стану сильнейшим будучи демоном. Танджиро не знал что ему ответить. Это явно не то, что он ожидал услышать от Акумы. Стать соперниками? С тем, кого он уважает и любит? С тем кого он считает часть семьи? Неужели, для Акумы эти чувства ничего не значат? Камадо ведь так спешил сюда ради того, чтобы поскорее встретиться с Акумой и остальными. Он хотел увидеть радостное лицо Атаги, которое привычно улыбается ему и говорит: смотрите-ка кто пришел. Может быть, даже и обнял бы… Почему все так сложилось? Зрачки затряслись, Камадо не на шутку охватило на мгновение паника, однако, он быстро сумел взять себя в руки. Его взгляд похолодел как лед, и он молча подошел к Акуме и пожал его руку. Акума захихикал и улыбнулся. — Я превзойду тебя и докажу Саэ, что я сильнее тебя. — угрожающе заявил Акума. Однако Танджиро промолчал, он вяло пожал его руку и прежде чем отпустить ее, он еще несколько секунд пусть смотрел перед собой. Его голова медленно опустилась и он проигнорировав Акуму, молча поплелся назад. Плечо Камадо слегка ударило плечо Атаги, и тот недовольно фыркнул. «Какого хрена он молчит? Что я такого сказал?!» — поведение Танджиро выводило его из себя. Он не любил угадывать, поэтому предпочитал прямые ответы. — Почему ты молчишь? Ну же, скажи что нибудь! — повернувшись к нему обвиняюще спросил Акума. — Мне все равно. — неожиданно грубо и хладнокровно ответил Камадо, — Хочешь соревноваться — будем соревноваться. Делай что хочешь, Акума. Атаги ухмыльнулся явно не ожидая такого ответа. — Танджиро! Ты куда?! — нервно прокричал Зенитсу догоняя Танджиро. Помимо него также присоединились Иноскэ и Канао. А вот Саэ после того как это сказал, спокойно развернулся и ушел. — В поместье Гию-сана. Мне нужно забрать свои вещи. — коротко объяснил Камадо. Агацума обеспокоенно посмотрел на товарища, Зенитсу слышал от Танджиро звук “негодование” и “сомнение”. Однако, если посмотреть на лицо мальчика, то оно вообще ничего не выдает. Поэтому трудно понять что сейчас Танджиро чувствует на самом деле. — Твои вещи? Что ты имеешь ввиду? — Мою тетрадку в которой я веду записи. Зенитсу слегка озадачился. Ему не давалось в легкую то, что он сейчас спрашивает, потому что он привык видеть от Камадо прямые ответы. Этот Танджиро ему еще не знаком. Как и другим. — Записи? Что за еще записи? — неожиданно спросил Иноскэ. Камадо насупил брови. — Слишком много вопросов. Какая разница что за записи там? — Э-э-э… — Если и собрались за мной идти, то хотя-бы не задавайте миллион ненужных вопросов. — тут же добавил мальчик. В какой-то мере это было грубо, но и отстраненно. Они точно не знают по какой причине Камадо так ответил. Но расспрашивать если честно — у них отпало желание. Поэтому какое-то время их путь к поместью сопровождался тишиной и спокойствием, лишь иногда где-то на горизонте пролетали птицы и что-то каркали. Однако для Иноскэ тишина казалась невыносимой, по этой причине он не придумал ничего умного кроме как начать надоедать Зенитсу, который был поблизости. — Хе-хе! —Э?! Иноскэ отстань! Серьезно бесишь! Он начал тыкать его пальцем, специально раздражая его. — Что ты делаешь? Тупица! Прекрати! Танджиро не возражал хотя его выражение лица отвечало само за себя — сдержанное раздражение. Канао слегка посмотрела на его лицо и увидела то самое выражение лица. Вне силах что либо ответить, она нахмурилась и даже засмущалась. … Наконец добравшись до поместья, Танджиро распахнул резные ворота и, прежде чем пропустить остальных, спокойно, но твердо предупредил: — Можете войти, но одно условие: ничего не трогать. Его голос прозвучал на удивление мягко, но в нем также звучала нотка просьбы. Дом, куда они ступали, был особенным — здесь царила редкая для охотников на демонов тишина, пропитанная ароматом свежего дерева и чистого воздуха после дождя. Каждая доска пола, каждая бумажная перегородка казались наполненными невидимой теплотой, которой делились лишь избранные. Это место находилось под негласным покровительством Гию. Именно он однажды взял на себя ответственность за Камадо — и не только как за младшего брата, но и как за человека, которому требовался уголок покоя после бесконечных сражений. По решению самого Томиоки, Танджиро получил право жить здесь сколько потребуется, словно это было их общее убежище, спрятанное от суеты и крови внешнего мира. Теперь они делили этот дом на двоих. И что удивительно, ни Гию, ни Танджиро не испытывали неловкости от постоянного присутствия друг друга. Наоборот, их молчаливое соседство стало чем-то естественным — будто само поместье приняло их союз, позволяя им находить в этой тишине редкое для воинов чувство уюта и понимания без лишних слов. И судя по тому, что Танджиро не раз чувствовал от Гию запах “комфорта” и “радости”, Томиоке нравилось присутствие мальчика здесь. Он даже не раз улыбался слушая очередную болтовню Камадо. — Ты здесь ночуешь? — озадачился Зенитсу осматриваясь. — Не просто ночую, я здесь можно сказать живу. — подправил Танджиро. — А-а-а… Внутри как показалось другим было достаточно пусто. Вот они смотрят на эту комнату и думает: Блин… Тут как будто чего-то не хватает. Это верно, ведь Гию вообщем-то предпочитает простую и скромную жизнь. Когда они зашли в главную комнату Томиоки, где они обычно оба спят, то заметили лишь две скромные кровати, пару вещей в шкафчиках и небольшой столик возле угла. Слишком скромно. Недолго думая, Танджиро подошел к шкафчику и, присев на колени, он достал оттуда портфель, откуда позже достал тетрадь с ручкой. — Откуда у тебя портфель? Ты вроде приходил без него? Или это типо старый? — поинтересовался Хашибира подойдя ближе. Камадо вздохнул и закрыл портфель, поднялся на ноги и также закрыл шкафчик. — Это новый. Когда я только пришел к вам, то оставил его на земле, спрятав под кустами. Если честно, я не знаю почему это сделал. — он нахмурился, — Ничего такого, просто вещи которые я взял собой из будущего. — добавил Камадо. — Из будущего?! — возмутился Иноскэ. Танджиро нахмурился. — Долгая и неинтересная история. — Ты чем слушал когда змеиный столп рассказывал нам всем об этом?! Кабанья ты башка! — Зенитсу также на остался в стороне и тоже возмутился. Камадо вскинул взгляд в сторону но не повернулся к ним. — Он говорил об этом с вами? — озадачился мальчик открывая тетрадь и пролистывая ее, проверяя на наличие необходимой информации. — Да, ну точнее не только с нами, там также присутствовали столпы. Нам змеиный столп разрешил остаться когда другие сказали покинуть помещение. — объяснил Зенитсу. Мальчик слегка удивился. «Обанай-сан…» — без сомнений Камадо был уверен что что-то подобное он точно сделал бы. Наверняка Игуро хотел именно им рассказать что и как там было, по большей части говоря о Танджиро. Возможно, он чувствует что виноват во всем этом. В том числе что Камадо стал таким. «Надо будет поговорить с ним.» — подумал мальчик. — К слову, его зовут Игуро Обанай. — повернувшись к ним подметил Танджиро. Возможно эта информация была бы полезной для других, однако… Для них эта информация показалось очень даже бесполезной. Зенитсу с Иноскэ скорчили лицо, пока Канао летала где-то в облаках. — Нам то зачем эта информация? Он со своей змеей на шее идет куда подальше! — грубо сказал Агацума. Камадо поджал брови сильнее. — …Пошлите. — он направился к выходу явно не собираясь дожидаться ответа. Оба ойкнули и быстро поспешили за Танджиро. Так как Канао слегка ушла от реальности, Камадо не говоря ни слова взял ее за руку и потащил за собой. Только тогда она наконец пришла в себя, и увидев что Танджиро взял ее за руку она тут же засмущалась. Когда они вышли с поместья, и когда Камадо закрывал ворота до Зенитсу пришло воспоминания о котором он забыл спросить у друга. Неловко посмеявшись и почесывая затылок, как бы пытаясь привлечь внимание Танджиро, он нервно заговорил: — Э-э-э… Танджиро?... — аккуратно коснувшись его плеча, Камадо наконец обратил свое внимание на него, — Слушай… Мы тут до тебя обсуждали одну тему, которые хотели бы предложить тебе… Встретившись с суровым взглядом Танджиро, Агацума слегка растерялся. Они уже отправились в путь к главному поместью. Однако… — Говори уверенно. Не думаю что у тебя какая-то замысловатая идея… — однако Камадо быстро решил эту проблему. Зенитсу дернулся и сглотнул. — Ха-ха-ха, ну да… Короче, мы подумали о том чтобы отметить твое возвращение сюда. И я подумал, быть может ты прогуляешься с нами по городу? Где-то перекусим... Я угощаю. — предложил он. Камадо нахмурился. Предложение Зенитсу по идеи должно было звучать позитивно, но вот смотря на лицо Танджиро, было ощущение словно Агацума сказал что-то неприемлемое и непредсказуемое. Оттого Зенитсу почувствовал себя намного хуже прежнего. Ему просто хотелось провалиться куда-то, лишь бы больше так не позориться. — Перекусим? У вас разве дел нету? — холодно спросил Камадо. Когда Танджиро заговорил, Зенитсу не на шутку почувствовал некое облегчение. Он выдохнул и странно посмеялся. — Ох! Ну да! — дернулся Агацума, — Нам сейчас не дают никаких заданий, поэтому и предлагаю. — Угощать не надо, — Камадо посмотрел в сторону и закинул руки в карманы, — У меня зарплата как у столпов. Оставь себе и не беспокойся по этому поводу. — он посмотрел на друга, — Еще. Я приглашу Генью и Аой. — Ох. — когда Канао услышала имя своей сестрицы, то впервые за долгое время хоть что-то сказала. Танджиро не заметил как все еще держал ее руку, не то чтобы он видел в этом какую-то масштабную проблему. Дело было вовсе в другом. И оно было показано на лице Канао. Понимая что своими действиями он заставил чувствовать себя неловко, в том числе смущенно, Камадо почувствовал себя виноватым. Медленно отпустив ее ладонь, у них повисло неловкое молчание, они пару секунд просто глупо смотрели на друг друга. От того факта, что Танджиро просто смотрел на нее, Канао засмущалась еще сильнее. Мальчик скорчил лицо и отвернулся. «Окей, это было неловко.» — согласился с самим собой он. К тому времени они уже дошли до главного поместья, где собирались искать в первую очередь Генью, а только уже потом искать Аой в поместье бабочек. Пока что Танджиро хотел собрать всех в одну кучу, дабы обсудить место где они собираются обедать и гулять. Он не предупредил об этом их, поэтому никто кроме него об это пока не знал. Впрочем, эта новость была “неизвестной” ненадолго. — Зачем нам главное поместье? — озадачился Зенитсу посмотрев на товарища. — Хочу собрать нас всех вместе, чтобы уже потом обсуждать о месте где мы будем гулять. Для этого я пришел сюда. Я хочу сначала найти Генью. А потом Аой в поместье бабочек. — коротко объяснил Камадо свою мысль. — Понятно. — недовольно выдохнул Агацума. … Все наконец в сборе. Они решили собраться вместе в поместье бабочек, так как заметили что Танджиро нехорошо себя чувствует. А если быть точнее, то он выглядел уставшим и спящим. Однако, сколько бы они не спрашивали как его самочувствие, в ответ была откровенная ложь — все нормально. Они собрались у кухни, где обычно Аой или кто-то из девочек готовит еду для раненых охотников. Там был длинный столик, состоящий из десяток стульев вокруг него. Это было идеальное место для обсуждений. Однако, голодать никто не хотел, поэтому они решили по легкому перекусить. Уж то на кухне явно так или иначе проголодаешься. Ничего такого: рисовые шарики и пару сладостей. — Ну… Я так-то не против. Но можно я сначала спрошу разрешение у Шинобу-сан? — спросила Аой смотря то на одного, то на другого. Тем временем Танджиро сидел на отдельном столе и что-то записывал. Чуть поодаль от его тетрадки, стояла небольшая порция рисовых шариков до которой Танджиро так и не притронулся. Впрочем, этот стол был предназначен для перекуса тех, кто здесь готовит. На том столе, где сейчас сидят остальные обычно готовят еду. — Без б! — поедая очередную порцию темпуры, выкрикнул Иноскэ. Он явно не вникал в разговор, а просто соглашался на что попало. Они посмотрели на Генью, давая понять ему что они ждут и его ответа. Он вздыхает и скорчивает лицо. — Думаю что да. — быстро ответил Генья. Судя по тому как он это сказал, Генья просто хотел поскорее отвязаться от навязчивых вопросов. — А когда выходим та? — неожиданно спросил Шинадзугава. Все задумались, эта была единственная вещь о которой они забыли обсудить. Генья недоуменно скорчил лицо. — Вы серьезно не подумали об этом? Господи… — он ударил себя ладонью по лицу и цокнул зубами. — Ой! Да щас у Танджиро спрошу… — как-то Зенитсу посмотрел туда, где только недавно сидел Камадо, то увидел лишь его нетронутую порцию. Танджиро вместе с тетрадкой куда-то пропали. Странно было то, что никто этого не заметил. Насколько же бесшумно передвигается Камадо в нынешнее время… — А где Танджиро? — озадачился Агацума. Все обратили свое внимание на его месте и также удивились тому, что его там не оказалось. Они встали и подошли к его столу. — Куда Монджиро запропастился?! Вот болван, а как же еда! — возмутился Иноскэ. Зенитсу недовольно скорчил лицо и посмотрел на товарища. — Вот тебе только еда смущает! А тот факт, что они ни слова не сказал, и к тому же пропал втихую тебя вообще не колышет?! Эгоист! — раздраженно спросил он. — Чего?! — в тот момент когда Хашибира с Агацумой собирались устроить очередной глупый скандал, в это неожиданно вмешалась… — Давайте поищем его. — вдруг предложила Канао. Они замолчали и уставились на нее. Однако затем, обы выдохнули и кивнули головой. Все направились на поиски Танджиро, в том числе Генья и Аой. Они решили распределиться на 2 группы, в одной из которых три человека. Нет никакой необходимости в том, чтобы разделяться по одному человеку ища всего лишь Камадо. Тем более, он наверняка далеко не ушел. … «Вот болван! Куда он подевался?! Мы уже ищем его 20 минут по всему поместью! Разве было так сложно сказать куда ты пошел?!» — жаловался Зенитсу. — «Так еще Иноскэ решил кинуть меня! Придурок!» По итогу, где-то 10 минут Агацума искал Танджиро сам. Они уже проверили все комнаты, но ни следа, ни намека на Камадо не было. По неизвестной причине, Зенитсу решил проверить комнату, где они недавно обсуждали где будут гулять: а именно кухня. Ничего не ожидая, Агацума распахнул дверь. «Короче, пусть сами его ищут, я устал.» — жалобно произнес он, делая вид что очень переработался. Однако, когда он наконец присмотрелся внимательнее, его взгляд наткнулся на знакомую фигуру. Танджиро сидел на своем прежнем месте — тихий, неподвижный, словно сам воздух вокруг него застыл. Зенитсу резко выпрямился, недоуменно скорчив лицо, и даже отшатнулся, сердце тревожно кольнуло — настолько неожиданным было это видение. — Господи! Ты же… — он уже собрался вспыхнуть, но осекся, когда понял: Камадо спит. Руки мальчика были безвольно вытянуты по столу, а голова мирно покоилась на сложенных предплечьях. Свет фонаря, падая на его лицо, вычерчивал мягкие тени, подчеркивая усталость и странную хрупкость, которой Танджиро обычно не позволял себе показывать. Зенитсу нахмурился, сдерживая раздражение. — Офигел? — прошептал он, голос дрогнул от обиды и тревоги. — Пока мы его ищем, он спит?! Он сделал осторожный шаг вперед, и вдруг его слух уловил тонкий, почти неразличимый звук. Это было не обычное дыхание — в нем слышалась печаль, тихий отголосок одиночества, будто сердце мальчика стонало сквозь сон. Агацума невольно поджал брови, чувствуя, как в груди стягивается узел. «Что это за звук… Такой грустный, одинокий… Танджиро… Ты разве чувствуешь себя так одиноко и виновато? Но ты же ни в чем не виноват. Почему ты носишь все это на себе?.. Я даже не подумал, что тебе может быть так тяжело…». Взгляд Зенитсу медленно опустился на расслабленную ладонь друга. Он не стал долго колебаться — тихо, словно боясь спугнуть этот хрупкий покой, накрыл ее своей рукой и слегка сжал. Затем, не издавая ни звука, опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Камадо. Он не произнес ни слова — и, возможно, именно этого сейчас и требовалось. Всего через несколько секунд звук дыхания Танджиро изменился: в нем исчезла тревожная нота, дыхание стало ровнее, спокойнее, словно сама тишина комнаты приняла их обоих в свои мягкие объятия. Иногда не нужны длинные фразы. Хватает лишь простого, теплого прикосновения, чтобы человек почувствовал: он не один. Зенитсу сам не заметил, как на его лице появилась едва уловимая, мягкая улыбка — улыбка облегчения и тихой радости от того, что он смог хоть немного согреть друга.