Часть 23,Начнем все заново?

Полина молча включила фильм. Дима не стал спрашивать, какой именно — важно было не это. Они просто сидели рядом на диване, под пледом, и на мгновение всё казалось почти нормальным. На экране что-то мелькало, кто-то кричал, кто-то влюблялся, но он не особо следил за сюжетом. Он иногда поглядывал на Полину — та сосредоточенно смотрела вперёд, но он видел, как тяжело ей даётся это спокойствие. Вдруг дверь хлопнула. По коридору прошёлся чей-то быстрый шаг, и на пороге появилась Ксюша. Лицо её было мрачным. Даже не взглянув на них, она молча прошла мимо и с силой захлопнула дверь своей комнаты. Дима вздохнул. — Я на минуту, — пробормотал он, вставая. Он постучал в дверь, не дожидаясь ответа, приоткрыл. — Ксю, ты чего? — Отстань, Дим, — резко, устало. Он всё же вошёл. Ксюша стояла у окна, спиной к нему, скрестив руки. — Просто скажи, что случилось. Не могу смотреть, как ты так заходишь в себя. Она развернулась. Глаза были блестящими, но не от слёз — от злости. — Мне всё надоело, понимаешь? Все эти ожидания, попытки быть правильной. Я уже не знаю, кто я и чего хочу. Я… — она замолчала, стиснув челюсть. — Меня сегодня снова отшили на собеседовании. Уже третий раз. Я пыталась сделать вид, что мне плевать, но... не плевать. У меня ощущение, будто я никому не нужна. Даже себе. Я так долго учусь прохожу на эти собеседования и все время вам отказ. Он подошёл ближе, аккуратно коснулся её плеча. — Почему ты молчала? — А смысл? У вас тут свои драмы. Полина, Дэвид, всё вот это. Я — просто фон. Становится легче, когда делаешь вид, что ничего не чувствуешь. Только не помогает. Дима тихо выдохнул. — Ты не фон, Ксю. Ты часть всего. Я — рядом не только с Полиной, я и с тобой. И мне важно, что с тобой. Она долго молчала, потом села на кровать и тихо произнесла: — Иногда просто хочется исчезнуть. На день. На два. Чтобы никто не спрашивал, не ждал, не требовал. Он сел рядом. — А если не исчезать? А просто быть. Вот такой. Настоящей. И если надо — кричать. Или молчать. Я выдержу. Обещаю. Она слабо улыбнулась, впервые за день. — Ты не всегда обязан быть для всех. Это тяжело. Он кивнул. — Знаю. Но иногда хочется быть для кого-то. Особенно, когда этот кто-то — ты. Она тихо посмотрела на него, и что-то в её взгляде смягчилось. — Дурак, — сказала она почти ласково. — Но, может быть, спасибо. Ксюша всё ещё сидела рядом, тишина повисла между нами, но теперь она казалась не гнетущей, а почти тёплой. Мы не нуждались в словах. Я просто взял её за руку, и она не отдёрнула. Наоборот — переплела пальцы с моими. — Знаешь, — тихо сказала она, — мы с тобой... наверное, слишком долго делали вид, что между нами ничего не было. Я посмотрел на неё. В этом взгляде было столько всего — воспоминаний, боли, упрямства и чего-то нового, почти забытого. — А может, и не было смысла забывать Ксюша чуть улыбнулась, устало, но искренне. — Может, попробуем снова? Только без игр. Без того, что было тогда. Просто по-настоящему. Я кивнул, не колеблясь. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Не кусочек, не воспоминание. А сейчас. Здесь. Мы посидели ещё немного, просто рядом. Потом встали, не договариваясь, словно всё произошло само собой. Она прижалась ко мне, и в этом движении было больше, чем в любом признании. Мы вышли из комнаты. Прошли мимо гостиной. Полина уже спала, свернувшись клубочком под пледом, экран телевизора светился тусклым светом, озаряя её лицо. Я на секунду остановился, посмотрел на неё. Спокойная. Наконец-то. Ксюша сжала мою руку. — Пойдём, — прошептала она. Мы тихо прошли в мою комнату, и только когда закрыли за собой дверь, я выдохнул. Как будто впервые за долгое время. Она села на край кровати, стянула свитер, бросила его на спинку стула. Я сел рядом, обнял её за плечи. — Я скучал по этому, — прошептал я. — Я тоже, ответила она и положила голову мне на плечо. — Надеюсь, мы не запутаемся снова. — Даже если и запутаемся, — улыбнулся я, — теперь я знаю, что хочу быть в этой путанице с тобой. Мы легли, разделись, под одеяло, и впервые за много ночей тишина не была пугающей. В этот раз она просто была нашей. Утром солнце пробивалось сквозь шторы, заливая комнату мягким светом. Я проснулся не сразу, сначала почувствовал тепло рядом. Ксюша всё ещё спала, уткнувшись носом мне в плечо. Её дыхание было ровным, спокойным. Я лежал и просто смотрел на неё. Странно… но впервые за долгое время мне не хотелось куда-то спешить или что-то чинить. Всё было на своих местах. Я тихонько потянулся, стараясь не разбудить её. Телефон показал 09:12. Вроде бы рано, но и не совсем. Мы проспали неплохо, учитывая всё, что было накануне. Ксюша шевельнулась, открыла глаза и посмотрела на меня сонно, чуть улыбается. — Доброе утро, — прошептала она. — Доброе, — я провёл пальцами по её щеке. — Как спала? — Спокойно. Впервые за долгое время. Она потянулась, затем села, пригладив волосы. — Может, кофе? Или чай? Принесёшь? Я кивнул. — Сейчас сделаю. А потом надо будет проверить, как там Полина. Ксюша слегка нахмурилась. — Думаешь, она всё ещё злится? — Думаю, она просто устала. Мы все немного перегорели. Но сейчас, вроде, становится легче. Я встал, натянул футболку и вышел в коридор. Проходя мимо гостиной, заглянул — Полина уже проснулась. Она сидела, укутавшись в плед, и пила воду. Выглядела немного растерянно, но заметно спокойнее, чем вчера. — Доброе, — сказал я, входя. — Как ты? Она кивнула. — Лучше. Спасибо за чай. Он правда помог. Я улыбнулся. — Всегда рад. Мы с Ксюшей… — я запнулся. — Мы вроде бы... снова вместе. Полина посмотрела на меня внимательно, потом медленно кивнула. — Я рада. Правда. Вы как-то… дополняете друг друга,—Она чуть улыбнулась, слабо, но искренне. Я развернулся и пошёл на кухню — ставить чайник и резать фрукты. Сегодня было утро. Новое. Без драмы, без напряжения. Может, и правда, мы начали сначала. На кухне было тихо. Солнечные лучи ложились на стол, играли бликами на столешнице. Я поставил чайник, достал три кружки и полез за чаем. Один — с малиной, как любит Полина. Второй — чёрный, для Ксюши. Себе — зелёный, привычка. Холодильник встретил меня тишиной и половиной лимона. Я всё же наскрёб что-то на лёгкий завтрак: тосты, яблоко, немного мёда. Простое, но тёплое. Слышал, как тихо открылась дверь — Ксюша вошла в кухню в моей рубашке, волосы растрёпаны, но в этом виде она была невероятно красива. Улыбнулась краешком губ. — Что за утренний праздник? — зевнула она, садясь за стол. — Пытаюсь сделать утро нормальным. Мы заслужили хоть одно, где никто не кричит и не хлопает дверями. Она кивнула, взяла кружку с чаем. — Полина в порядке? — Уже лучше. Спокойная. Кажется, приняла всё как есть. Мы замолчали, наслаждаясь этим уютом. Вскоре появилась и Полина — в пижаме, с распущенными волосами. Взгляд всё ещё немного уставший, но не колючий. Она села рядом, взяла свою кружку и мягко сказала: — Спасибо вам… за вчера. И за сегодня тоже. Я правда это ценю. Я взглянул на неё, потом на Ксюшу. Мы сидели втроём, и впервые за долгое время это не казалось сложным. Не казалось неправильным. — Может, это и есть то самое «сначала», — пробормотал я. Ксюша посмотрела на меня, потом на Полину. — Только давайте в этот раз — без молчаливых обид и скрытых мыслей. Если что-то не так — говорим. Честно. Полина кивнула. — Договорились. Чайник тихо щёлкнул, и я разлил чай по кружкам. Этот завтрак был простым. Но в нём было то, чего нам всем давно не хватало — спокойствия, честности и ощущение, что впереди, может быть, всё получится. К утру вернулась тишина. К обеду — обычная жизнь. Мы немного прибрались, болтали о всякой ерунде, даже шутили. Казалось, будто всё плохое немного отступило, спряталось в тени. Но, как и всегда, это было ненадолго. Около двух часов на кухне снова зазвонил телефон — Полинин. Она сидела в гостиной, листала какие-то лекции. Я услышал звонок, пошёл взглянуть — она уже смотрела на экран, бледная, пальцы сжаты на телефоне так крепко, будто от этого зависело что-то важное. — Всё нормально? — спросил я, входя. Она не ответила сразу. Просто кивнула и… сбросила вызов. — Ошиблись, — тихо сказала она. Но я видел: она солгала. Слишком быстро, слишком резко. — Полин, — мягко позвал я, — это был он? Она сжалась, будто от холода, и медленно кивнула. — Дэвид. Писал вчера ночью. А сегодня решил позвонить. Наверное, понял, что я не отвечаю просто так. Я сел рядом, не лез с вопросами. Она сама заговорила: — Он сказал, что всё не так, как я думаю. Что Ксюша его поцеловала первой. Что он растерялся. Что вообще хочет всё объяснить. Она горько усмехнулась. — Слишком поздно, правда? Я кивнул. — Поздно не потому, что он поцеловал Ксю. А потому, что он тебя не выбрал. Не сразу. Не в первую секунду. А ты — та, кого выбирают первой. Всегда. Она смотрела на меня, глаза блестели. Но не от слёз. От обиды, от боли, которую уже прожила. Ксюша вошла в комнату. Услышала последние слова. Встала в дверях, не перебивая. Потом тихо подошла и села напротив. — Он мне тоже написал, — сказала она. — Но я не ответила. Потому что теперь я знаю, что хочу быть с тем, кто рядом. Кто не убегает. Она посмотрела на меня. — И я с тобой, Дим. Я сжал её ладонь. Полина посмотрела на нас, потом встала. — Я… хочу выйти. Пройтись. Одна. Можно? — Конечно, — сказал я. — Только надень что-нибудь тёплое. И не исчезай надолго. Она кивнула, и в её глазах впервые за долгое время была не боль, а ясность. Она ушла — спокойно, без сцены. Просто дала себе передышку. Я остался с Ксюшей. Мы сидели, держась за руки, а за окном начинался вечер. Если Полина действительно решила отпустить — значит, впереди у неё появится кто-то новый. Может, скоро. Может, в самый неожиданный момент. Полина шла без цели. Просто по улицам — мимо витрин, мимо прохожих, мимо чужих разговоров и запахов кофе, вплетённых в весенний воздух. В ушах наушники, музыка тихо играла где-то фоном, как саундтрек к её внутреннему состоянию. Ни грусти. Ни радости. Просто пауза. Как будто всё зависло. Она остановилась у лавочки в парке и села. Достала из кармана шоколадку, надкусывая её без аппетита, просто чтобы занять руки. Смотрела вперёд. На детей, которые гоняли мяч. На мужчину, выгуливающего пса. На небо, которое медленно начинало хмуриться. — Простите, вы не подскажете, который час? — раздался рядом голос. Она повернулась. Парень, лет двадцати, высокий, в светлой куртке и с чуть растрёпанными волосами. Улыбка тёплая, но не слишком наглая. Он держал в руках какую-то книгу без обложки и выглядел… будто из другого мира. Спокойный, но живой. Полина взглянула на телефон. — 15:47. — Спасибо, — он кивнул, хотел было уйти, но остановился. — А у вас случайно не найдётся ещё одной шоколадки? Она удивлённо усмехнулась. — Серьёзно? — Абсолютно, — он присел на соседний край лавки. — У меня день «без кошелька». А сахар — это единственное, что меня сейчас держит на плаву. Контрольная по литературе, четыре пары подряд и потерянный батончик в метро. Полина молча протянула ему оставшуюся половинку. — Делить шоколад — это почти как дружба. Он взял её двумя пальцами, как сокровище. — Тогда, может, познакомимся? Чтобы всё по правилам. — Полина. — Дэвид. Ой… не тот, которого вы знаете, надеюсь, — тут же добавил он, чуть покраснев. Она расхохоталась. Впервые за несколько дней — легко, по-настоящему. — Надеюсь, тоже не тот. Он улыбнулся, откусив кусочек. Так, за случайным вопросом, началось что-то новое. Ещё не любовь, ещё не история. Просто момент. Но именно такие моменты потом становятся началом. Полина задержалась в парке. Сначала просто говорили — о погоде, о странной контрольной, на которой, по словам нового Дэвида, обсуждали «Мастера и Маргариту» так, будто это было реалити-шоу. Он смешно пересказывал аргументы одногруппников, говорил быстро, но с заразительной лёгкостью. Полина ловила себя на мысли, что ей интересно. Что она слушает и даже улыбается не из вежливости — а потому что действительно стало чуть легче. И дело было не в нём. Дело было в ней. В том, что она впервые за долгое время разрешила себе выдохнуть. Когда он посмотрел на часы, было уже почти шесть. — Мне пора, — сказал он, вставая. — Но… если ты не против, я бы как-нибудь снова попросил у тебя шоколадку. Она улыбнулась. — Тогда приноси свою. Он протянул ей клочок бумаги — с номером телефона и аккуратным «Дэвид. Без скандалов и драмы». Она убрала его в карман. Не дав обещаний. Просто кивнула. И пошла домой. В квартире было тихо. На кухне горел свет — Ксюша готовила что-то сковороде, напевая под нос, босиком. Дима сидел за столом, что-то печатал на ноутбуке. Они встретили Полину как-то особенно просто — без расспросов. Только Дима бросил взгляд, полон немого: всё в порядке? Полина кивнула и прошла в комнату. Села на кровать, достала бумажку и развернула. Вздохнула. — Новый Дэвид. Интересно, как это звучит как начало? — пробормотала она сама себе. Потом встала, пошла в душ. Вечер был неожиданно тёплым. Не по погоде — по атмосфере. Всё казалось чуть спокойнее, чуть тише. Полина вернулась с какой-то новой ноткой в глазах. Я это сразу почувствовал. Не сказал — просто запомнил. Ксюша возилась на кухне, напевая что-то старое, почти детское. Я сидел за столом, делал вид, что пишу курсовую, но в реальности больше наблюдал. За тем, как она двигается. Как заправляет волосы за ухо. Как улыбается, когда в сковородке шкварчит масло. — Ты сегодня красивая, — сказал я, не отрываясь от монитора. Она остановилась. Повернулась, прищурилась. — Сегодня? А вчера? Я пожал плечами, усмехнулся: — Вчера ты была космос. Сегодня — просто моя. Это лучше. Она подошла ближе, поставила ложку на стол, села на колени на стул рядом. — А ты сегодня говоришь красиво. — Потому что чувствую. Я наклонился, прижался лбом к её лбу. Несколько секунд просто тишины — и потом её губы. Мягкие, тёплые, настоящие. Мы целовались медленно, будто некуда спешить. Будто мир сузился до этой кухни, до этого света, до вкуса её дыхания. Ксюша первая отстранилась, чуть улыбнулась, села обратно. — Я пойду в душ. А ты… можешь придумать нам ужин без угля? — Попробую, шеф, — усмехнулся я. Она ушла. Я встал, убрал со стола, выключил плиту, провёл рукой по волосам. И тут в дверях появилась Полина. — Помочь? — спросила она тихо. — Уже всё. Я вытер руки о полотенце, повернулся к ней. Мы стояли друг напротив друга, и между нами снова повисла та самая тишина. Не неловкая. А будто наполненная чем-то, что мы оба избегали. — Ты в порядке? — спросил я. — Да. Даже странно, насколько. Она подошла ближе. — Спасибо, что был рядом. Не только со мной. Со всеми. Я чуть кивнул. Она стояла совсем близко. Я видел, как у неё дрожат ресницы. Она вдохнула… и я уже знал, что будет дальше. — Полин… — начал я, но она прикоснулась к моей щеке. Легко, будто боялась, что я исчезну. — Ничего не будет. Я знаю. Просто… дай мне этот момент. Я не ответил. Просто наклонился и поцеловал её. Это был не такой поцелуй, как с Ксюшей. Он был другой — с привкусом прощания, с болью, с благодарностью. С тем, что могло быть, но не станет. Когда мы отстранились, она не плакала. Только посмотрела в глаза. — Спасибо, Дим. За всё. И ушла в свою комнату. Спокойно. Чисто. Без надлома. А я остался на кухне. Один. С легким привкусом в груди, будто закрылось что-то важное — и открылось новое. — Я сегодня не пойду в универ, — сказала Ксюша, потягиваясь на диване и кутаясь в плед. — У меня башка трещит, как будто бетон мешали в черепе всю ночь. — Лежи, отдыхай, — спокойно ответила Полина. — Тебе нужно восстановиться. — А ты? Не страшно одной? — приподнялась Ксюша, слегка нахмурившись. — Нет. Даже наоборот — хочу немного побыть сама. Проветриться. Из комнаты вышел Дима, уже одетый, с ключами в руке. — Я тоже не поеду. Мне надо кое куда. Там кое-какие документы, быстро, но важные. Полина кивнула. — Тогда увидимся вечером. Берегите себя. Она накинула куртку, надела наушники и вышла, захлопнув за собой дверь. В метро было полно людей, но Полина чувствовала себя спокойно. Музыка заглушала шум. В ритме вагонов, среди незнакомых лиц, она ловила странное ощущение — будто идёт в новый день, который сам что-то решит за неё. В университет она пришла чуть раньше начала пары. И почти сразу почувствовала странное напряжение в воздухе. Где-то у входа в корпус стояла группа студентов — кто-то из её курса, кто-то старше. Возле них был он — новый Дэвид, с книгой в руке, с тем же спокойным лицом, но сейчас он был явно не в своей тарелке. Перед ним — Артём. Из параллельной группы. Ходили слухи, что он раньше пытался подкатывать к Полине, а теперь, судя по лицу, был настроен решительно. — Я сказал, отстань от неё, понял? — громко бросил Артём, сжав кулаки. — А я сказал — не твоё дело, с кем она общается, — спокойно ответил Дэвид 2. — Ещё слово — и получишь. — Получу? — переспросил он, чуть склонив голову. Артём рванул первым. Всё случилось резко: глухой звук удара, крик кого-то из студентов, кто-то начал снимать на телефон. Полина подбежала почти в тот же момент. Её сердце стучало, как бешеное. — Хватит! — крикнула она, врываясь между ними. Парни отскочили в разные стороны, запыхавшиеся, с красными лицами. Дэвид вытер губу — кровь. Артём держался за плечо. — Вы что, совсем?! — закричала она, глядя то на одного, то на другого. — Это — университет, а не подворотня! Вас что, слов больше не осталось?! Дэвид смотрел на неё. Не жалобно, не победно — просто с удивлением. — Он начал, — пробормотал он. Полина опустила взгляд. — И поэтому надо сразу драться? Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. За спиной стояла тишина, только кто-то всё ещё шептался.