Часть 7

      Погружённые каждый в свои безрадостные мысли, они всё-таки добрались до беседки, где услужливые эльфы уже накрыли для них чай.       — Я пойму, если ты откажешься, — неожиданно произнёс Драко, отодвигая стул и помогая ей сесть. — На самом деле так будет даже лучше. Теперь, когда ты всё знаешь, тебе не стоит губить свою жизнь, связываясь со мной.       Астория досадливо закатила глаза, сминая в руках ни в чём не повинную салфетку. Большей глупости она от него ещё не слышала.       — Боюсь, мне не дадут такой возможности, — отрезала она. — Впрочем, как и тебе. Они не отступят, пока не добьются своего так или иначе. Особенно теперь, когда всплыли… дополнительные обстоятельства.       Драко виновато уставился на неё через стол, нервно постукивая пальцами по краю кружки, словно давая карт-бланш. Мило. Даже слишком. Астория вспомнила наставления матери: «Преисполненный виной мужчина легче поддаётся манипуляциям».       — Но ты можешь хоть немного облегчить нашу ситуацию, — она выдержала паузу, приподняв бровь. — Я была бы очень благодарна, если бы ты перестал вести себя как последняя сволочь, усложняя и так непростую ситуацию.       Его согласный кивок стал залогом будущего перемирия.       — Я не хочу провести остаток жизни в состоянии холодной войны, — добавила Астория.       — Всё, что ты попросишь! — торопливо воскликнул Драко, и облегчение так явно отразилось на его лице, словно с него сняли всю тяжесть мира.       В конце концов, он не был безнадёжно плохим. Его угнетала необходимость её обманывать, и теперь, когда тайное вскрылось, он будто сбросил камень с плеч.       — Пока этого достаточно, — слегка охладила его пыл Астория. Но, подумав, решила воспользоваться моментом: — Расскажешь мне о вейле?       На радость родителей они задержались в беседке, проговорив до глубокого вечера. Астория внимательно ловила каждое слово, стараясь запомнить как можно больше. В голове уже складывался список вопросов, требующих дополнительного изучения, — у неё будет лишь один шанс, и план должен быть безупречным, продуманным до мелочей.       Астория не ожидала, какой болью отозвалось сердце, когда Драко заговорил о своей отсутствующей паре. Слушая его, она лишь недоумевала — как он сам не догадался, о ком идёт речь? Готова была поклясться душой — конечно же, это та самая девушка, с которой он не сводил глаз все годы учёбы в Хогвартсе. Гермиона Грейнджер.       Та исчезла из поля зрения общественности ещё в мае 98-го, сразу после судов над семейством Малфой. В оправдательном приговоре Нарциссе — её ложь оказалась одним из решающих моментов для победы над Волдемортом — никто не сомневался. Гермиона же стала ключевым свидетелем защиты Драко, яростно отстаивая его свободу. Убеждала, что, несмотря на все прегрешения, он заслуживает снисхождения: он был несовершеннолетним и действовал под угрозой смерти своей семьи.       Без ответа остался главный вопрос — почему Драко не чувствовал Грейнджер? Неужели его пара действительно могла умереть, как предполагали Малфои? Астория сомневалась. Смерть Героини войны — настолько громкое событие, что оно никак не могло остаться не замеченным прессой.       Однако, судя по скупым комментариям её друзей в Пророке, с Гермионой всё было в порядке — она просто «взяла паузу, чтобы найти себя». «Что ж, — мысленно пообещала себе Астория, — я обязательно выясню, что с ней на самом деле».       Вернувшись в свои покои, она до рассвета лежала без сна, неотрывно глядя в потолок. Взвешивала. Анализировала. В принципе, она могла бы остаться покладистой дочерью, смириться с уготованной ей участью: выйти замуж за нелюбимого человека, родить ребёнка, притвориться счастливой обладательницей всех благ, которые давало это замужество. Если бы не одно «но»…       Перспектива медленно угасать от семейного проклятия её не прельщала. Она категорически не желала обрекать своего ребёнка на сиротство под опекой тех самых алчных родственников, которые предали, обменяв её жизнь на деньги. Да, оставался ещё Драко… Но рассчитывать на него не приходилось — его преданность семье и долгу была слишком глубоко укоренена. Астория не сомневалась ни на секунду, их с Драко ребёнок — их мальчик — станет очередной разменной монетой в грязных фамильных играх.       Астория сознательно позволила себе один день полного отчаяния — дала волю боли от предательства самых близких людей, в полной мере прочувствовала всю гамму отвращения к ним и… к себе. Чтобы на следующий день начать действовать. Без сомнений, без жалости, без вины и угрызений совести. У неё будет довольно времени на это потом, когда всё закончится. Сейчас её интересовала исключительно эффективность достижения цели — спасение своей жизни.       На первых порах проблемой оказалось получить свободу передвижения для сбора информации. Но здесь неожиданно помог сам Драко. Верный своему слову, он действительно изменил отношение к ней: теперь он не просто выполнял формальные обязательства, а искренне старался проводить с ней время — приглашал на свидания, сопровождал на прогулках. Астория же ловко использовала эту новую свободу, под благовидным предлогом встречи с женихом посещая нужных людей и места.       Настоящим спасением стал благотворительный аукцион под её патронажем, финансируемый семьёй Малфой. Это дало ей идеальное алиби для самостоятельных перемещений. Родители, видя улучшение отношений между молодыми, расслабились и перестали контролировать каждый её шаг.       Невилл Лонгботтом во время доверительной беседы подтвердил — Гермиона жива и здорова, проживает в Австралии с родителями. Хотя подробностей её отсутствия он не знал, но рассказал, что друзья уже отчаялись уговорить её вернуться в Британию. Досадно.       У болтливой Лаванды Браун, невесты Рона Уизли, всё ещё ревнующей его к Гермионе, удалось выведать недостающие детали: перед войной Грейнджер стёрла память родителям и отправила их в Австралию. После судов, требовавших её присутствия, она сразу уехала восстанавливать их воспоминания. Хотя заклинание было успешно снято, теперь она, мучимая чувством вины, не хотела оставлять родителей, отказавшихся возвращаться на родину.       Изучение общедоступных книг о вейлах в библиотеках Гринграссов и Малфоев не помогло найти ответ, почему Драко не чувствовал свою пару. С большим трудом Астории удалось организовать встречу с мадам Максим, директрисой Шармбатона. В их архивах обнаружились редкие дневники женщин-вейл, подтверждавшие, что они действительно ощущают свою пару на любом расстоянии.       Но настоящим откровением стал единственный сохранившийся дневник мужчины-вейлы. Оказалось, они представляют собой аномалию, отклонение в развитии. Общие черты, конечно, присутствовали: крылья, способность создавать огненные сферы, привлекательность для противоположного пола, наличие избранной магией пары.       Однако были и существенные отличия. После обращения мужчины не чувствовали пару на дальнем расстоянии, зато при близком контакте их связь становилась всеобъемлющей — они улавливали малейшие нюансы эмоций своей пары, подстраиваясь под её желания и потребности. Фактически жизнь и стремления мужчин-вейл полностью подчинялись их второй половине. И чем дольше пара была вместе, тем сильнее была их связь.       Убедившись в правильности своих догадок, Астория потратила немало времени, разрабатывая план возвращения Грейнджер в Британию.       Неожиданное решение нашлось в старинном семейном манускрипте Гринграссов, передававшемся по женской линии. На пожелтевших от времени страницах описывалось заклятие, к которому не раз прибегали её прародительницы, выбирая своим дочерям супругов побогаче и породовитее. За что однажды и поплатились, нарвавшись на проклятие крови от обманутой невесты, у которой увели перспективного жениха.       Нет, заклятие не вызывало любви из ниоткуда. Как бы безжалостно Астория ни планировала бороться за свою жизнь, но применять магию, вызывающую временную иллюзию любви, не стала бы. Да и честно говоря, она не думала, что потребуется искусственно вызывать чувства между этими двумя — магия и привлекательность вейлы будут решающим элементом.       Заклятие позволяло лишь привлечь внимание, вызывало желание быть ближе, узнать лучше. Его жертва испытывала неясное томление и потребность идти туда, где, как ей казалось, её ждало удовлетворение этой смутной тоски. Магия не порабощала волю и не затуманивала разум иллюзиями, но в сознании, подобно назойливой мелодии, возникал неясный притягательный образ — у каждого свой.       Ритуал требовал не столько силы, сколько тонкости и терпения — привлечь внимание, заинтересовать. Чтобы жертва могла без предубеждения и условностей рассмотреть ещё недавно неясный образ, давая шанс продемонстрировать себя во всей красе. Ну а если имелась ещё и симпатия, то результат был поистине впечатляющий.       Разумеется, от заклятия, наложенного и действующего через половину мира, не стоило ожидать ошеломительного эффекта. Зато, как рассчитывала Астория, оно должно было сработать гораздо мягче и незаметнее. Да и времени у неё было с запасом.       Убедиться, что Гермиона и в самом деле в Австралии, и получить её волосы удалось с помощью частного детектива, заплатив баснословные деньги за скорость и абсолютную конфиденциальность. И здесь её снова выручил Драко с его новой привычкой осыпать невесту дорогими подарками, которые она бессовестным образом переправляла в ломбард на пересечении Косой аллеи и Лютного переулка.       Познакомиться и подружиться с Кристи Блум из портального отдела, ведающей регистрацией международных портключей, не составило труда. Теперь, как только Грейнджер закажет портключ до Британии, Астория сразу же узнает об этом.       Оставалось только ждать, ежедневно обновляя и постепенно усиливая чары, и готовиться к благотворительному аукциону — тому самому моменту, когда все ключевые участники должны были собраться в одном месте.       Родители едва не разрушили все её планы. Подписанный брачный договор словно жёг отцу руки, и он решил ускорить помолвку и назначить свадьбу на май. Ей пришлось приложить невероятные усилия, убеждая придерживаться первоначального графика — самая красивая и запоминающаяся свадьба может быть только летом.       Пятое июня — день аукциона и день рождения Драко — приближалось неумолимо. А Гермиона и не думала возвращаться. Астория всё глубже погружалась в отчаяние: могла ли магия, на которую она так рассчитывала, не сработать? Её самонадеянность могла стать её погибелью.       Оставался последний вариант — самой отправиться в Австралию и лично уговаривать Грейнджер принять участие в благотворительном мероприятии. Поэтому за семейными ужинами Астория начала осторожно намекать, что присутствие Героини войны поднимет престиж аукциона на небывалую высоту.       К счастью, крайние меры не понадобились. Кристи наконец сообщила долгожданную новость: Гермиона Грейнджер заказала международный портключ и прибывает в Британию ранним утром первого июня. Наконец-то!       Устроить «случайную» встречу оказалось проще простого. А затем — не дав опомниться — настойчиво пригласить Гермиону на кофе. Астория не сомневалась ни секунды: Героиня войны не сможет отказать, когда речь зайдёт о благотворительности. Дети-сироты — беспроигрышный вариант.       Заручившись предварительным согласием Грейнджер предоставить лот, Астория ещё минут тридцать сидела за столиком кафе, бездумно уставившись в окно. Она не была уверена в своём следующем шаге. Совершенно. Всё внутри неё вибрировало от страха и волнения.       Теодор.       Её милый добрый Тео. Поймёт ли он её когда-то? Сможет простить? Она многое готова была бы отдать, чтобы не впутывать его. Не использовать его чувства к ней. Не омрачать их любовь ложью. Но другого на его месте Астория не представляла, да и не хотела представлять.       Сбросив оцепенение, Астория достала из сумочки копию брачного контракта, которую ей удалось сделать тайком от родителей, и ещё раз прошлась взглядом по основным пунктам — не помешает лишний раз удостовериться, что ей не оставили выбора, и набраться решимости действовать.       Стандартные требования к чистокровной невесте, в том числе о невинности — Малфои не собирались рисковать наследственностью. Регламентированная до мельчайших подробностей супружеская жизнь — жаль, что недолгая. И многочисленные финансовые обязательства — когда, сколько, на какой счёт и в каком хранилище.       Асторию передёрнуло от отвращения, когда взгляд вновь и вновь выхватывал беспощадные условия.       Иногда длинными бессонными ночами она в отчаянной надежде пыталась убедить себя, что ей всё привиделось — не было того подслушанного разговора, не было жестоких слов, не было никакого проклятия. Её родители по-прежнему те любящие люди, что готовы на всё ради счастья собственных дочерей — пусть и с присущим чистокровным пониманием счастья. И тем больнее было осознавать, что пустые хранилища оказались важнее. Но вот же, прямо перед ней лежит неопровержимое доказательство.       Её отец определённо сошёл с ума, настаивая на договоре на крови. Только вот всё, что волновало Эдмунда Гринграсса, — деньги, деньги и еще раз деньги, да чтобы Малфои не пошли на попятную, если бы подвернулась невеста с менее алчными родственниками.       Люциус же был настолько ослеплён своим богатством и превосходством, что не стал настаивать на персональной ответственности невесты — им даже в голову не пришло, что она может не желать стать женой наследника самой влиятельной семьи. Что это, глупость или самоуверенность?       Нельзя было сбрасывать со счетов и спектакль для родственников, который они разыгрывали с Драко, — дети нашли взаимопонимание и не собираются больше перечить.       Новость о заключении кровного контракта едва не сломила решимость Астории. Ведь одно дело найти пару Драко и таким образом расстроить свадьбу с ним, а потом надеяться, что родители ответят согласием на предложение Тео, который наконец-то смог отвоевать часть своих хранилищ у Министерства; другое — вынудить Драко нарушить контракт, закрепив связь с парой, и навлечь на них проклятие. Она не могла так поступить с ними. Или могла?       Астория ещё раз возблагодарила Мерлина, что узнать ответ на этот вопрос ей было не суждено. Отец был настолько окрылён открывающимися возможностями, что тут же после подписания разболтал семье, и настолько неосторожен, что не отнёс свиток с контрактом в хранилище в Гринготтсе, куда Астории было бы не так легко попасть.       В домашний сейф она проникла без проблем и сделала себе копию. Сначала изучила договор сама, потом — для верности — инкогнито обратилась к юристу, который подтвердил её выводы.       Времени для составления нового плана катастрофически не хватало, поэтому Астория просто немного изменила действующий. Раз Драко не может без последствий для себя закрепить связь с парой, значит, инициатива должна исходить от неё. И ждать официального предложения от Тео она не может.       И вот тут она столкнулась с очередной сложностью. Астория никогда не считала себя искусной и коварной соблазнительницей, а Нотт, казалось, нарочно игнорировал все её попытки сблизиться. Он с упрямством, достойным лучшего применения, цеплялся за вековые традиции: сначала официальное предложение, затем длительная помолвка с соблюдением всех приличий, а потом свадьба. И никаких сокращений этого пути, никаких послаблений, сколько бы она ни пыталась ускорить события. Чтобы не спугнуть и не оттолкнуть его, пришлось оставить попытки до лучших времён.       Момент настал, сейчас или никогда — откладывать больше она не могла. Теодор должен на ней жениться, прямо сегодня. Без этого ничего не выйдет.       Сомнения и чувство вины в очередной раз одолевали её. Использовать Тео втёмную — мерзко, ведь он любил её, светлой и возвышенной любовью, боготворя её, поклоняясь. А она хотела воспользоваться им: низвергнуть его чувства, растоптать, испачкать в грязи, взывая к его плотскому желанию.       И наверное, она могла не подвергать его подобному испытанию, найти для этой цели кого-то другого — желающие связать себя с семьёй Гринграсс наверняка нашлись бы. Но Астория любила его не меньше, чем он её. Любила и надеялась, что потом он поймёт и простит её, когда она сможет рассказать ему о том, что сделала. Хотела лишь с ним разделить свою жизнь       Прежде чем отправиться к Тео в мэнор, Астория подняла руку, недолго рассматривая игру света в бриллиантовых гранях кольца, подаренного Драко. Символ их взаимопонимания и договорённостей. Уверена ли она? Да, она сделала свой выбор. Решительно стянув украшение с пальца, она достала из кармана мантии небольшую шкатулку и убрала его туда. Сверху она добавила заранее составленное и уменьшенное уведомление о расторжении контракта и грустно усмехнулась — прощальный подарок на день рождения Драко готов.       Астория долго не могла решить, прибегать ли к помощи магии в вопросе с Тео. Любую любовную и принуждающую магию она отбросила сразу — не могла унизить его ещё больше. Это должен быть только его выбор.       От Феликс Фелицис Астория тоже отказалась — опасалась, что неизбежно последующая после этого череда мелких неудач будет стоить ей реализации дальнейшего плана.       А вот от капельки Умиротворяющего бальзама хуже не будет — ей.       В конечном итоге она решила рассказать Теодору правду, вернее, её часть. Новость о том, что через несколько дней будет объявлена помолвка с Драко Малфоем, едва не уничтожила его.       Он выслушал её молча, лицо стало каменным, лишь глаза отражали всю боль, что она ему причинила своими словами. Астория ждала вспышки гнева, упрёков безжалостной судьбе — но не того, что он безвольно сдастся.       — Значит, всё кончено, — наконец произнёс он глухо, отвернувшись к окну. — Ты пришла попрощаться? Ценю.       — И это всё, что ты хочешь сказать? — вспылила Астория, сжимая руки так, что костяшки побелели.       Что не так с этими мужчинами? И Драко, и Тео готовы послушно покориться обстоятельствам. Почему у них даже не возникает мысли о сопротивлении системе, что уже отравила им детство и продолжает влиять на их будущее?       — Но что я могу? — его взгляд был полон недоумения.       Сердце её дрогнуло, пропуская удар. Неужели она ошиблась в нём и он такой же слабак?       — Бороться? — Астории было противно от того, каким неуверенным был её голос. Она не хотела быть жертвой. — Ты обещал, что защитишь меня!       Теодор дёрнулся, словно она ударила его своими словами.       — Астория…       — Я не выйду за него, с тобой или без тебя, — перебила его она, не желая слушать малодушные объяснения.       Она сделала паузу, прежде чем продолжить:       — А ты можешь и дальше цепляться за то, что считаешь единственно правильным.       Она встала и направилась к выходу. Слёзы разочарования вскипели в уголках глаз. Теодор бросился за ней и, резко дёрнув, прижал к себе, так, как никогда не позволял раньше. Одна его рука обвила талию, а вторая прильнула к её щеке, большим пальцем приподнимая заплаканное лицо.       — Это безумие, Астория, — он обречённо покачал головой. — Твои родители… Они…       — Наплевать на них, не хочу иметь с ними ничего общего! Никогда больше!       Ох, а вот это она зря сказала. Астория тут же умолкла, проклиная свой длинный язык.       — Почему? Что они сделали? — поведение Тео тут же изменилось. Он вмиг подобрался и впился в неё внимательным взглядом. Вот каким она хотела его видеть — решительным защитником, готовым ради неё на всё.       — Неужели недостаточно того, что они против моей воли хотят выдать меня за человека, которого я не люблю?       Пусть лучше считает её капризной и взбалмошной, чем начнёт копать глубже.       — А меня, значит, ты любишь?       Она кивнула и почувствовала, как его пальцы впились в ткань её мантии, удерживая с силой, которой она в нём не ожидала. Надежда, мелькнувшая в его взгляде, опьяняла.       — Так в чём дело, Астория? Что сделали твои родители? — продолжил настаивать Тео.       Зажмурившись, она покачала головой. Всё с самого начала пошло не по плану. Астория собиралась манипулировать, соблазнять, дозированно играя правдой, а не выдавать все свои секреты. Но напряжённый взгляд Теодора сломал её защиту.       — Контракт, — выдохнула она, глядя в сторону. — Не просто брачный. Кровный. Они… продали меня за пару хранилищ.       Он замер. Рука на её талии ослабла на секунду, затем сжалась вновь, ещё крепче.       — Кровный? — опустошённо произнёс Теодор. — Между твоим отцом и Малфоем?       Астория кивнула, не в силах произнести хоть слово — она всего лишь разменная монета в руках своей семьи.       — Не то чтобы это было чем-то необычным в нашем кругу… — вздохнул он.       Тишина. Астория слышала лишь собственное неровное дыхание. Теодор отпустил её и отступил на шаг. Она покачнулась, теряя такую необходимую опору.       — И что ты предлагаешь? Какова цена?       Астория видела, как краски сошли с его лица, а кулаки сжались в отчаянном желании сломать хоть что-то. Он держал себя в руках из последних сил.       — Кровное проклятие на род…       — И ты готова обречь свою сестру? — неверяще спросил он. Взгляд его острый, осуждающий.       — Нет, только на мой. Всё начнётся с меня, — Астория и сама до конца не понимала, почему она соврала.       Наверное, просто хотела проверить, на что он готов ради неё? Ведь в любом случае, если Тео согласится жениться на ней, детей у них не будет. Никогда. Так лучше сейчас узнать его отношение и испить эту чашу боли до дна.       Теодор молчал, несколько раз открывая и вновь закрывая рот. Она видела, как его рука потянулась к ней, но бессильно упала, так и не дотронувшись.       — Мне очень жаль, Астория, — выдавил он с сожалением, зарываясь пальцами в волосы.       Вот и ответ. Она кивнула, сдерживая слёзы, и развернулась к двери. Ей нужно как можно скорее оказаться в уединении четырёх стен своей комнаты, пока она не развалилась на мелкие кусочки прямо здесь.       Тео снова поймал её и ещё крепче прижал к себе. Астория дёрнулась, стараясь вырваться, пока он жарко шептал ей куда-то в макушку:       — Мне правда жаль. Жаль, что они лишили тебя выбора. Но мне это неважно, мне нужна только ты.       Астория замерла, боясь поверить в то, что услышала. Его руки медленно отпустили её талию и поднялись вверх, обхватывая лицо. Большие пальцы бессильно пытались стереть слёзы, что безудержным потоком уже катились из глаз.       — Только ты… Только ты, Тори! Больше мне никто не нужен, — убеждённо произнёс он. — Подожди секундочку…       Теодор отпустил её и попятился к столу, не сводя с неё умоляющего взгляда. Найдя то, что искал, он тут же вернулся к ней.       Затаив дыхание, Астория наблюдала, как он встал на одно колено и протянул к ней руку — на ладони лежала резная шкатулка. Второй рукой Тео осторожно открыл крышку, демонстрируя изящное кольцо:       — Астория, я люблю тебя! Мне кажется, я влюбился, как только впервые увидел тебя, — его голос вибрировал от испытываемых чувств. — Я столько раз терял надежду, что ты когда-то станешь моей, что сейчас я не упущу своего шанса. Если нужно пойти вместе с тобой против всего мира, я пойду. И никакое проклятие не остановит меня.       Вынув кольцо из шкатулки, он протянул его ей.       — Сделаешь ли ты меня самым счастливым человеком? Станешь моей женой? — он смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение в целом мире.       Всхлип сорвался с её дрожащих губ. Астория кивнула и протянула руку, что ещё совсем недавно украшало кольцо Драко.       Не теряя времени, они переместились сначала в библиотеку в поисках книги с брачными обрядами Ноттов, а затем в ритуальный зал мэнора, где у священного камня семьи провели церемонию — только он и она, и магия, что стала безмолвным свидетелем и приняла их клятвы.       Перед тем как отпустить её домой, Тео чарами скрыл её обручальное кольцо. Он трепетно поцеловал тыльную сторону её ладони и срывающимся голосом прошептал:       — Я буду ждать тебя сразу после Благотворительного аукциона. Не задерживайся, миссис Нотт.       Самая сложная по чёткости исполнения часть плана, как думала Астория, в итоге оказалась и самой лёгкой. Грейнджер сидела в гримёрной, беспокойными пальцами сминая подол прекрасного платья. Она была так взвинчена происходящим, что, казалось, не замечала ни дрожащих рук, ни напряжённых взглядов, что невольно бросала на неё Астория.       Капелька зелья по старинному рецепту семьи Гринграсс в стакан орехового латте Гермионы Грейнджер — его использовали матери, желающие добра своим дочерям, чтобы их брак был успешным, начиная с брачной ночи. Ничего противозаконного, просто чтобы слегка расслабить, подтолкнуть её мысли в нужном направлении. Кофе нужно отдать не слишком рано, чтобы Гермиона не смогла заподозрить что-то неладное и предпринять меры, но и не слишком поздно.       Можно ли было обойтись без дополнительного воздействия? Скорее всего да. Всё-таки Астория с пользой потратила отведённые ей три месяца, каждый день постепенно увеличивая давление магии на Гермиону: осторожно, шаг за шагом, чтобы не спугнуть раньше времени. Да и природную притягательность вейл не стоило сбрасывать со счетов. Но рисковать теперь уже бывшая Гринграсс не собиралась. Всё или ничего, только стопроцентный результат.       Дальше по плану Драко.       Добрый и заботливый… Он мог бы стать для неё прекрасным мужем. Война сильно изменила его, перемолов в труху большую часть дури, спеси и самомнения. Обращение вейлой лишь ещё больше сгладило острые грани его характера, выдвигая на первый план верность слову и долгу, ответственность за семью.       Астория заранее должна была попросить у него прощения, пусть он сейчас и не понял, о чём она говорила, но потом Драко оценит и не проклянёт сразу, как увидит.       Она нежно коснулась его рта рукой, не давая ему наговорить лишнего. Затем прощальный поцелуй в уголок губ — это и так больше, чем могла себе позволить скромная невеста. Да, и нужно не забыть вернуть кольцо и бумагу, подтверждающую отказ от помолвки.       Прежде чем спрятаться за дверью, ведущей в зал, Астория послала лёгкий Конфундус в молодого волшебника, что сидел с краю в последнем ряду. А потом затаив дыхание наблюдала, как Гермиона вышла на сцену и начались торги. Как началась неразбериха, спровоцированная этим парнем.       Лишь увидев белую вспышку, бросившуюся наперерез заклинанию, неосторожно сорвавшемуся с палочки оглушённого Конфундусом волшебника, она свободно выдохнула.       Беги, Астория!       Беги навстречу своей любви, своему счастью — тому, что выбрала сама. И пусть власти у Ноттов поменьше, да и глубина хранилищ, наконец-то возвращённых Теодору Министерством, не сравнима с малфоевскими, но это последнее, что её заботит. Лишь бы он всегда любил её.       Звук сработавшего портключа, раздавшийся от ворот, вырвал её из пучины воспоминаний. Астория испуганно вздрогнула, но тёплые объятия мужа и его тихое: «Тшшшш, Тори, всё хорошо», — тут же напомнили ей, где она.       Что ж, её время истекло. Осталось только с достоинством — хотя какое к чёрту достоинство, если её сейчас просто стошнит от волнения, — встретить судьбу, что направлялась к ней в лице Драко и Гермионы Малфой.       Чувствовала ли Астория за собой вину?       Ну разве что самую малость. В конце концов, Астория была доброй девочкой, милой, нежной и заботливой. Она готова была пожертвовать многим, но только не собой. И действовала исключительно для всеобщего блага. Ведь Драко, как и она, получил будущее: он будет жить и будет счастлив вместе со своей парой.       Могла она что-то сделать по-другому?       Возможно. Такое странное слово.       Возможно, если бы у неё было больше времени. Возможно, если бы ей было кому довериться и спросить совета. Возможно…       Но в глубине души она знала ответ — она не могла поступить иначе.       Они с Тео двинулись навстречу гостям, неторопливо спускаясь по широким ступеням веранды. Темнота, опустившаяся на виллу, не позволяла разглядеть лиц прибывших, и это немного беспокоило Асторию.       Она так и не решила, с чего ей стоит начать разговор. Что можно сказать людям, которых она беззастенчиво использовала в своих целях, насильно «осчастливив»?       «Простите! Мне так жаль…» — прозвучало бы издёвкой, ведь ей не было жаль. И врать дальше не в её интересах, если она надеялась иметь хоть малейший шанс на сохранение доброжелательных отношений между своим мужем и его другом Драко Малфоем.       Сейчас ей так хотелось по-детски спрятаться за спину Тео, пусть бы он, как глава семьи, сам решал, как можно исправить ситуацию, если это в принципе возможно. Но, сцепив зубы, она вышла чуть вперёд и смиренно ждала, твердя про себя, что у неё не было другого способа.       — Он простит тебя, Тори, обязательно простит. Может, не сейчас, но со временем.       Успокаивающая рука Теодора в поддерживающем жесте легла на спину, и Астория благодарно ему улыбнулась. Она старалась дышать размеренно и глубоко, в такт дыханию мужа. Прохладный воздух с моря остужал разгорячённые мысли.       В ожидании Малфоев они остановились на границе света, отбрасываемого большими лампами, установленными на веранде. Тихие шаги всё ближе. Они так синхронно шагали, что Астории на секунду подумалось, что Драко прибыл один.       Но вот глаза уловили движение двух силуэтов. И чем ближе они подходили, тем больше жадный взгляд Астории выискивал мельчайшие доказательства их тёплых отношений. Они шли, взявшись за руки, и Астория облегчённо выдохнула. Это ведь хороший знак?       Про них было мало что известно общественности. Драко и Гермиона ревностно охраняли свои отношения — ни одному изданию за пять месяцев, прошедших со дня аукциона, не удалось получить у них интервью.       Всё, что Теодору удалось выяснить, — что сейчас они живут не в мэноре. Малфой-старший не слишком благосклонно принял Гермиону, и Драко разорвал с ним отношения. С матерью он иногда встречался на нейтральной территории. Собственно, на этом и всё.       Астория на мгновение задумалась о своих родителях. Она видела их в последний раз утром перед аукционом. Мать после пыталась писать, уговаривая вернуться, отец прислал несколько громовещателей — она оставила их без ответа. Скучала ли она? Разве что по Дафне. Но с ней Астория мечтала когда-нибудь наладить отношения.       Теперь их гостей можно было разглядеть лучше. Драко в тёмной, почти чёрной, элегантной мантии, его волосы отливали серебром в тусклом свете. Гермиона шла рядом, в струящейся вечерней мантии. Её свободная рука лежала на едва заметном, но уже бесспорно округлившемся животе — месяца четыре-пять. Этот жест — защитный, инстинктивный — заставил сердце Астории сжаться. Стала ли беременность для них счастливым событием? Или они клянут ту, что решила всё за них?       Малфои остановились в двух шагах. Повисшее между ними молчание давило на и так расшатанные нервы. И лишь рука мужа на её спине была гарантом безоговорочной поддержки. Астория застыла, готовая ко всему — она примет то, что ей уготовано, ради Тео.       Первым, отдавая дань вежливости, заговорил Драко. Его голос был ровным, отдающим холодом.       — Теодор, — кивнул он. — Астория.       — Драко. Гермиона. Спасибо, что навестили нас, — дружелюбно отозвался Тео. Почувствовав её дрожь, он сильнее прижал Тори к себе.       — Приглашение было… настойчивым, — произнесла Гермиона. Её тёмные глаза с присущей ей проницательностью изучали Асторию. Как сложную и неприятную задачу, которую всё же необходимо решить.       — Прошу, пройдёмте к столу, ужин подан, — голос Астории прозвучал хрипло. Она отступила, пропуская их вперёд.       Ужин проходил вначале в мучительной, натянутой вежливости. Разговор вёл Тео, обсуждая нейтральные темы — последние новости из Министерства, свежие сплетни от общих знакомых, новое издание работ всемирно известного зельевара, забавные случаи из их с Асторией свадебного путешествия.       Драко отвечал односложно, лишь изредка позволяя себе развёрнутые фразы. Гермиона почти не ела, перебирая овощи на тарелке, её взгляд часто останавливался на Астории.       После десерта прилетела сова, и Тео попросил простить его за то, что ему нужно ненадолго отлучиться и срочно ответить на письмо. Перед уходом он ободряюще сжал плечо Астории и скрылся в доме. Оставил их троих. Сознательно.       Астория чувствовала, как её ладони мгновенно стали ледяными. Она смотрела на свои руки, сцепившиеся на коленях, не в силах поднять глаза.       — Простите! Мне так жаль… — Астория ведь не планировала это произносить, понимая всю банальность и бессмысленность этих слов. Но вот они сорвались с губ и обратно не вернёшь. — Мне очень жаль, правда. Жаль, что мы все оказались в этой ситуации. Поймите меня правильно, я бы сделала это снова не задумываясь. Я не могла поступить иначе, — еле слышно закончила она, наконец поднимая на них глаза.       Драко сверлил её нечитаемым взглядом. Астория видела, как ходят желваки на его челюсти. Гермиона разглядывала пламя свечи, что слабо колыхалось под мягкими порывами ветра.       — Конечно могла, — раздался её хриплый голос, когда Астория уже отчаялась дождаться ответа. И эти слова заставили её сжаться, вся кровь отлила от лица.       Гермиона ещё какое-то время смотрела на свечу, а когда подняла взгляд, Астория увидела в нём понимание и принятие:       — Всегда есть другой путь — теперь я это знаю, — загадочно продолжила она. — Но не всем и не всегда он очевиден. Иногда, чтобы его найти, нам не хватает веры в людей, иногда — веры в себя.       — Слушай, Гринграсс…       — Нотт, — машинально поправила Тори.       — Астория, — уступил Драко, и в его голосе впервые прорвалось что-то, кроме холодности.       Он сделала паузу, подбирая слова:       — Я не прощаю тебя. Не сейчас. Возможно, никогда, — он пожал плечами. — Но я… принимаю твои извинения, в знак того, что ты понимаешь тяжесть содеянного.       Это было больше, чем Астория смела надеяться. Не прощение, но надежда на будущее. Они двинутся вперёд, наконец-то верша свою собственную судьбу.       — И я благодарен тебе за… лучший подарок, — Драко оглянулся на Гермиону, впервые за вечер позволяя себе открыто и нежно улыбнуться. — Я уверен, что, если бы не ты, меня бы уже скорее всего не было в живых. А я тут, жив и охренеть как счастлив, к тому же скоро стану отцом.       Он протянул руку, переплетая пальцы с Гермионой и целуя тыльную сторону её ладони.       — Но упаси тебя Мерлин, Астория, если ты ещё раз… — он оборвал себя на полуслове, вставая и заботливо помогая подняться жене. — Если ты снова захочешь сделать мне подарок, то пусть это будет книга, запонки или бутылка хорошего вина.       С этими словами Малфои направились к точке аппарации, оставляя Асторию переваривать услышанное. Она же правильно его поняла, да?       — Передавай привет Тео, — обернувшись, сказала Гермиона. — Думаю, следующий ужин нужно организовать у нас. Мы пришлём приглашение совой.       Астория сидела, не шевелясь, пока темнота не поглотила их силуэты. А потом заплакала от облегчения, только сейчас до конца понимая, насколько ей это было нужно. Не только ради Тео, но и ради себя самой. Она услышала торопливые шаги мужа и почувствовала его тёплые руки на своих плечах.       — Милая? Что случилось? Они не приняли твои извинения? — глухо произнёс он, целуя её в макушку.       — Нет, нет, всё в порядке, — поспешила она успокоить его. — Они пока не простили, но готовы двигаться дальше и дать мне шанс.       Теодор развернул её к себе, большими пальцами вытирая ей слёзы. Астория всхлипнула, прижимаясь к нему, ища у него утешения и поддержки. Он долго обнимал и гладил её по спине, шепча на ухо слова любви.       — Знаешь, — нерешительно начал он, слегка отстраняя её и заглядывая в заплаканные глаза, — если бы ты тогда пришла ко мне и доверила свой план, не думаю, что смог бы придумать лучше. Я бы просто помог тебе и мы прошли бы этот путь вместе от начала и до конца… ради этого момента.