Часть 6

Пять месяцев спустя       Новоиспечённая миссис Нотт, завернувшись в пушистый плед, сидела в плетёном кресле на веранде небольшой — всего на пять спален — виллы на Сардинии, наблюдая за тем, как эльфы суетятся, накрывая и украшая к ужину стол на четыре персоны.       Солнце низко висело над горизонтом, заливая своим тёплым светом пространство вокруг, окрашивая светлые стены дома оранжево-розовым. Время словно замерло, и так хорошо было бы застыть вместе с ним, наслаждаясь последними мгновениями угасающего, не по осеннему тёплого дня: лёгким рокотом волн, доносившимся с побережья, свежестью ветра с моря, что своими порывами слегка раскачивал розовые кусты в саду.       Воздух был наполнен спокойствием и умиротворением. Чего, к сожалению, нельзя было сказать об Астории.       До прибытия гостей осталось не больше тридцати минут, и она всё сильнее нервничала. Взгляд напряжённо фиксировал каждую деталь, отмечал малейшее несовершенство сервировки и оформления. Всё-таки нужно было самой заняться этим, а не доверять дело прислуге — они пока не до конца уловили предпочтения своей новой хозяйки. Но муж настоял, что ей стоит хоть ненадолго выпустить подготовку к ужину из своих требовательных рук — отдохнуть и слегка расслабиться с бокалом эльфийского вина. Она и так уже накрутила себя, бесконечно составляя, изменяя и отменяя планы на сегодняшний вечер.       Астория раздражённо цыкнула, когда заметила, что один из эльфов начал расставлять на столе не новые бокалы, которые она приобрела на прошлой неделе, сразу после возвращения из свадебного путешествия, а старые, горячо любимые бокалы прежней миссис Нотт — матери Тео. Всё, с неё хватит! Расслабилась…       Но не успела она подняться, как ей на плечи, мягко поглаживая, опустились тёплые руки Тео:       — Тшшшш… Тори, успокойся, — он проследил за её полным негодования взглядом и понимающе улыбнулся. — Это всего лишь бокалы.       Медленно он отодвинул край пледа, в который она куталась, оголяя шею и покрывая её россыпью чувственных поцелуев. Под нежными прикосновениями его рук и губ она обмякла в кресле, ощущая себя словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Раздражение, что копилось с момента прилёта совы Малфоев с подтверждением прибытия на ужин, растворилось без следа — пусть и ненадолго.       —Ты же понимаешь, что нервничаешь совсем не из-за бокалов, — проговорил Тео, присаживаясь в соседнее кресло и с заботой глядя на неё. — И не от бокалов зависит, как пройдёт сегодняшний вечер, — помедлив, продолжил он. Обречённо, надтреснуто.       Как бы Теодор ни старался держать себя в руках, Астория услышала покорность судьбе в его голосе. Видит Мерлин, он страшился потерять лучшего друга, готов был побороться — и сегодняшняя встреча как раз была попыткой если не исправить, то минимизировать причинённый ущерб. Но… он смирится, если так будет суждено.       А виновата во всём одна лишь Астория. Теодор не знал ничего о её планах.       — Иди ко мне, — мягко похлопывая по бедру, позвал он. — Сделанного не исправить. Всё будет так, как будет.       Она с готовностью переместилась к нему на колени, будто только ждала, когда он её позовёт. Тесно прижалась к его надёжной крепкой груди и уткнулась носом ему за ухо.       — Понимаю… — прошептала она, признавая. — Я всё понимаю.       И говорила чистейшую правду, вынося себе обвинительный приговор.       Умалчивала лишь об одном — если бы была возможность повернуть время вспять, она поступила бы ровно так же. Ни на долю секунды не усомнилась бы в своём решении. Она не могла поступить иначе.       Сморгнув непрошеные слёзы, Астория удобнее устроилась в объятиях любимого мужа, вспоминая всё, что привело её в этот момент.       Иногда Астории казалось, что она узнала о том, что станет следующей миссис Малфой, раньше, чем осознала себя как личность. Первая улыбка, первый шаг, первое слово — всё должно было соответствовать беспощадным стандартам двух древнейших родов. Бесконечные придирки и нравоучения стали верными спутниками её жизни с младенчества.       «Астория, настоящие леди так не ведут себя!» — сказанное строгим материнским голосом, и слёзы мгновенно высохли на глазах маленькой девочки, которой не разрешили съесть вторую порцию мороженого в кафе Фортескью. «Настоящие леди так не поступают!» — рука, что уже потянулась погладить милого бездомного котёнка в Косом переулке, безвольно повисла вдоль тела. «Ты позоришь не только нас, но и семью будущего мужа», — и на дружбе с маглорождённой девочкой на первом курсе была поставлена жирная точка.       И она привыкла. Научилась играть роль той самой достойной двух славных фамилий, а свои истинные желания и мысли прятать глубже, чем самая глубокая ячейка в Гринготтс.       Но как же она завидовала своей старшей сестре. Дафна, так же как и Астория, не могла и мечтать выйти замуж по любви. И пусть её избранником мог стать лишь кто-то настолько отчаявшийся, что готов был взять фамилию жены сам и дать её своим детям, пусть хранилища Гринграсс не были так обширны, как хранилища Малфоев, зато на неё никогда так не давили.       Астория долгое время искренне верила, что, несмотря на все обстоятельства, она ещё сможет стать счастливой. Власть, статус и деньги — более чем отличный стартовый капитал. И если быть честной перед собой, ей выпал не такой уж и плохой жребий. Драко был старше всего лишь на два года — уже это казалось огромной удачей. Внешне привлекательный, с безупречными манерами, блестящими перспективами и острым умом. При других обстоятельствах она определённо могла бы в него влюбиться.       Впрочем, недостатками её будущий муж тоже был щедро наделён: высокомерный, самоуверенный, заносчивый, мстительный, грубый и жестокий с теми, кого он не считал себе ровней. Самой Астории не в чем было его упрекнуть: он никогда не обижал её, более того, всегда был подчёркнуто вежлив и предупредителен. И ей думалось, что этого достаточно. Множество хороших браков начиналось в гораздо худших условиях.       Её глупым надеждам не суждено было сбыться. Всё, что годами кропотливо закладывалось в фундамент будущей семейной идиллии, рассыпалось как карточный домик. Не враз, но постепенно, карта за картой, погребая под собой любую возможность счастья.       Началось всё со взглядов. Долгих, сомневающихся, пронзительных. И что-то было в них ещё, чему второкурсница Астория не смогла тогда дать точного определения. Она не знала, когда это началось, но, однажды заметив, не смогла перестать обращать внимание. Драко буквально преследовал Гермиону Грейнджер: где бы она ни появлялась, куда бы ни шла, его взгляд безошибочно находил её в ту же секунду.       Конечно же, Астория, не могла не поделиться сомнениями со старшей сестрой — четверокурсницей Дафной. Да та только отмахнулась. Зачем тратить время на пустые мысли, ведь всем известно, что Малфои — убеждённые поборники чистоты крови. Уж не хочет ли Астория обвинить своего жениха в интересе, порочащем его имя? К тому же эта маглорождённая выскочка — просто огромная заноза в заднице всего Хогвартса. Где это видано, чтобы грязнокровка возглавляла табель успеваемости школы? И нет ничего удивительного, что она одним своим существованием вызывает отвращение у любого здравомыслящего чистокровного волшебника.       Испортить репутацию Драко Астория, конечно же, не хотела. И пусть она никак не могла дать определения тем эмоциям, что читались во взгляде Малфоя, но это однозначно было не отвращение. Но кто она такая, чтобы спорить со старшими…       Едва стартовав, четвёртый год в школе вновь заставил Асторию усомниться в благосклонности судьбы. Хогвартс бурлил как зелье в котле. Везде, начиная от аудиторий и гостиных факультетов, заканчивая тёмными углами замка, обсуждали — кто шёпотом, кто с пеной у рта — возвращение Того-кого-нельзя-называть и что это может значить для магического мира Британии.       И если для большинства это была абстрактная и пока непонятная угроза, то Астория, как ей казалось, находилась практически в гуще событий.       Родители как могли старались уберечь дочерей, ограждая от лишней, по их мнению, информации. Но Астория не могла не понимать, что арест Люциуса Малфоя после нападения на Министерство магии не может не отразиться на его сыне, а значит, и на ней. Как не могла не замечать зачастивших в поместье гостей разной степени отвратительности и нервного подергивания рук отца после их ухода. Однажды она даже услышала, как отец пожаловался матери, что ещё немного — и их хранилища окончательно опустеют.       Учившийся тогда на шестом курсе Драко, и так до этого не балующий её вниманием — только обязательные встречи и ни минутой больше необходимого, — совершенно отдалился и закрылся в себе. Наивная, она попыталась вызвать его на разговор, узнать, что гнетёт его, желая помочь. Но в ответ получила лишь холодный, пренебрежительный взгляд да резкие, наполненные ядом слова, общий смысл которых сводился к тому, что не её ума это дело и она глубоко ошибается, если считает, что имеет хоть какое-то право лезть к нему в душу, да и вообще, лучше ей отвалить и с ним больше никогда не взаимодействовать.       Зарёванную и дрожащую от холода и переполнявших её противоречивых эмоций, спрятавшуюся в нише за гобеленом в одном из пустынных тёмных коридоров замка Асторию и нашёл Теодор Нотт. Милый и добрый, всегда готовый помочь ей: донести тяжёлую сумку до вагона, объяснить сложную тему по трансфигурации, проверить эссе по зельеварению. Астория всегда недоумевала, каким чудом он попал на Слизерин и как умудрился сохранить добрый нрав среди клубка злобных змей, что представляли из себя сливки чистокровного общества.       Увидев её заплаканное лицо, Тео замер на мгновение — затем резко швырнул сумку с учебниками на пол и, не раздумывая, притянул Асторию к себе. Тепло его мантии окутало её дрожащие плечи. Они долго стояли, не произнеся ни слова, лишь всхлипы Астории, уткнувшейся лбом ему в грудь, разбивали уютную тишину ниши. Он успокаивающе гладил её по спине, и иногда Астории казалось, что она ощущает лёгкие касания губ на своих волосах.       Чем дольше они стояли, тем сильнее Асторию накрывало осознание неправильности происходящего. Они не могут… Если хоть кто-то увидит их и разболтает об этом по школе, то проблем будет не избежать обоим.       Почувствовав, как Астория напряглась в его объятиях, Теодор тут же отстранился и для верности сделал шаг назад, прижавшись к стене. Руки он спрятал за спину, словно боялся, что они снова его подведут.       Конечно, он тут же попросил простить его. Сказал, что под воздействием эмоций позволил себе лишнего, и пообещал, что никоим образом больше не побеспокоит её своим неуместным вниманием. Его чувства — лишь его проблема, и ей не стоит опасаться быть скомпрометированной в глазах общества.       Астории оставалось лишь оторопело кивать и, не глядя ему в глаза, принимать извинения. И сожалеть. Бесконечно сожалеть о том, что когда-то родители выбрали ей в мужья наследника Малфоев, а не наследника Ноттов. Вот в кого было бы так легко и просто влюбиться.       И снова взгляды.       Долгие, сомневающиеся, пронзительные. Так напоминающие другие — те, что пристально следили за каждым шагом, но не её, Астории, шагом. Глаза Теодора были наполнены той же глухой тоской, той же обречённостью, что и у её жениха. Они безошибочно находили Асторию — в толпе студентов, в полумраке библиотеки, в уюте гостиной. И теперь-то Тори с кристальной ясностью осознала, что так старательно пыталась разгадать во взгляде Малфоя. Драко просто уже тогда понимал, что они обречены. И эти взгляды, украденные мгновения — это всё, что у них есть.       А что же Астория? У неё не получалось избавиться от мыслей, что роились в голове, отравляя, круша то, во что она ещё вчера верила без тени сомнения. Астория перестала спокойно спать ночами, всё ворочалась, бесконечно сбивая простыни в неудобный ком. И думала, думала.       Всё могло бы быть по-другому. Могло! Один поворот судьбы, одно верное решение — и её жизнь не напоминала бы больше бесконечный спектакль, где каждый жест просчитан, каждое слово — отрепетированная роль. Да и можно ли это назвать жизнью? Так, пародия на неё.       Конец четвёртого курса ознаменовался страшными событиями — нападением Пожирателей смерти на школу и гибелью Дамблдора. Астория, как и все студенты, искренне скорбела о старом директоре.       И каким же шоком стало, что во всём этом замешан Драко — именно он, выполняя приказ Того-кого-нельзя-называть, впустил Пожирателей в школу, полную детей.       Едва Хогвартс-экспресс, везший детей на каникулы, замедлил ход на платформе Кингс-Кросс, как сёстры Гринграсс оказались в крепкой хватке отца. Девочки даже не успели как следует ступить на перрон, как активизировавшийся портключ перенёс семью во Францию.г       «Пока не поздно, — прошептал мистер Гринграсс, едва их ноги коснулись французской земли. — Если уже не поздно».       Новости о падении британского Министерства магии застали их уже в Греции, где родители надеялись задержаться чуть подольше. Но планы вновь рухнули — уже через неделю они снова паковали чемоданы, потому что отцу показалось, что он в толпе заметил лицо знакомого.       Гринграссы не оставались на одном месте дольше чем на месяц. Португалия, Италия, Румыния, Черногория… Страны сменялись в бешеном калейдоскопе. Безудержный страх и интуиция вели главу семейства вперёд — и они снова исчезали, оставляя после себя лишь звенящую пустоту очередного съёмного дома.       Год пролетел как в тумане. Всё, что прежде казалось таким важным и значительным, растворилось под давлением обстоятельств. Мечты о любви померкли. Надежда на счастье стала казаться блажью. Всё не важно, когда ты просто пытаешься выжить.       Но иногда, в редкие спокойные моменты перед сном, Астория вспоминала. Вспоминала серые и холодные, похожие на льдинки, глаза Драко и голубые, манящие добротой и заботой — Тео. И молила судьбу пощадить их, не дать сгинуть жертвами амбиций и предубеждений их семей.       Победа Гарри Поттера над Тем-кого-нельзя-называть позволила Гринграссам вернуться на родину. Их стремительное и трусливое бегство из страны не осталось незамеченным, зато позволило не испачкаться в грязи, что оставили после себя Пожиратели смерти. Первые месяцы их не слишком благосклонно принимали в обществе. Но брошенное то тут, то там нужное слово, одолжение за одолжением, многозначительный взгляд, прозрачный намёк — и постепенно ситуация выровнялась. Хотя до прежнего положения им было и далеко.       Ко всеобщему удивлению, Малфоям удалось выйти практически сухими из воды. Драко и Нарцисса, как действовавшие под принуждением и угрозой смерти, были оправданы полностью. С Люциусом получилось интереснее. Его осудили, но Визенгамот проявил крайнюю милость и снисхождение — не бескорыстные, конечно, — его не отправили в Азкабан, ограничившись домашним арестом на несколько лет и лишением палочки. Наказание выглядело как насмешка над правосудием.       Министерство предприняло коварную попытку, но как ни старалось, не смогло прибрать к рукам капиталы Малфоев, удовлетворившись в итоге крупными репарациями. Но глубина их хранилищ в Гринготтс — и не только — была так велика, что они практически и не заметили потерянных сумм. Более того, стараясь обелить имя, Люциус дополнительно жертвовал на всевозможные нужды общества: гранты на обучение детям, оставшимся сиротами, мероприятия по восстановлению Хогвартса, программа по адаптации оборотней в магическом мире.       Первый год после войны Гринграссы провели тихо и спокойно, укрывшись за стенами своего поместья и наслаждаясь наконец безопасностью. По настоянию родителей Астория вместе с Дафной, как и большинство других слизеринцев, не вернулись в Хогвартс для окончания обучения. Они экстерном сдали экзамены и получили дипломы об образовании.       Жизнь Астории превратилась в череду скучных будней. Учёба, редкие выходы в свет да переписка кое с кем из старых школьных друзей — вот и все развлечения, доступные ей.       Несколько писем от Теодора, которые принёс старый и потрёпанный филин Ноттов, стали для Астории одновременно отрадой и мукой. В каждом послании ей виделась отчаянная надежда, что он мастерски скрывал за витиеватыми фразами и оборотами. Надежда, что теперь многое изменилось, и может быть… И она позволила себе мечтать, что однажды у них что-то получится.       Сейчас же дела у Тео были не очень. После ареста его отца Министерство «до завершения расследования» заблокировало все их семейные счета, оставив Нотта буквально без средств к существованию. Время шло, отгремели последние суды над Пожирателями смерти, все виновные получили заслуженное наказание, а доступ к хранилищам так и не вернули.       Британские адвокаты, едва заслышав фамилию Нотт, отказывались представлять его интересы. Тео метался в поисках хоть какого-то выхода, искал другие варианты — ему было за что побороться, и он не собирался упускать появившийся шанс жениться на той, кто была дорога его сердцу. Точно не из-за нагло отобранного Министерством золота.       В день своего семнадцатилетия Астория Гринграсс получила неожиданный подарок. За праздничным ужином в семейном кругу отец торжественно объявил, что Люциус Малфой возобновил переговоры о брачном контракте между их семьями. Её возражения были погребены под грузом обрушившейся действительности: хранилища Гринграсс опустошены и этот брак — единственный реальный способ восстановить финансовое положение семьи.       Эта новость стала сокрушительным ударом по её мечтам. Астория впала в апатию и три дня не выходила из своей комнаты.       На четвёртый день мать настойчиво напомнила ей о долге перед семьёй, а также о том, что не ей гневить судьбу — ведь с этим браком Астория получит всё, о чём только может мечтать любая здравомыслящая волшебница: молодой и красивый муж, статус, влияние и богатство. К тому же не она ли всегда мечтала заниматься чем-то важным, способным изменить жизни людей к лучшему? Вот на этом ей и стоит сосредоточиться. Ведь любое благое начинание потребует значительных финансовых вложений, и деньги Малфоев, как ничто другое, ей в этом помогут.       На пятый день Астория смирилась. Дала убедить себя, что иного пути у неё никогда не было и нет и не стоило даже начинать поддаваться иллюзиям — не было бы сейчас так больно. Деньги и власть обязательно сделают её счастливой. Они стоят того, чтобы закрыть глаза на то, что муж никогда не полюбит её.       Редкие встречи с Драко не способствовали сближению. Он и раньше не проявлял особой заинтересованности в ней как в девушке, послушно отыгрывая порученную ему родителями роль учтивого жениха. Но во всяком случае до этого он был живым человеком — пусть и не всегда приятным. Сейчас же Астория видела лишь его пустую оболочку, из которой будто вытянули все краски жизни до последней. Бездушную марионетку, которую дергали за ниточки, заставляя механически выполнять положенные действия.       После каждого свидания Астория возвращалась с одним вопросом: что произошло с Драко за эти два года, что она его не видела, и превратило его в тень прежнего себя?       Впрочем, Асторию тревожило не только состояние Драко. Даже если бы это было единственной проблемой, ситуация всё равно казалась ей неестественной.       Она всегда отличалась наблюдательностью, и теперь её не покидало стойкое ощущение неправильности происходящего. Отец, хотя и утверждал, что переговоры идут прекрасно и условия брачного контракта более чем выгодные, с каждым днём становился всё более нервным и раздражительным. Мать, всегда такая сдержанная, теперь украдкой смахивала слёзы, когда думала, что никто не видит.       Астория ещё какое-то время продолжала цепляться за иллюзию нормальности происходящего, с упорством играя отведённую ей роль послушной дочери. Но случайно подслушанный ею разговор в одно мгновение отрезвил её энтузиазм.       Рождественские праздники решено было провести с будущими родственниками в Малфой-мэноре. Родители утверждали, что более тесное взаимодействие в домашней обстановке поможет молодым людям сблизиться. Глупость!       Драко безвылазно сидел в своих покоях, стараясь максимально не попадаться никому на глаза. Даже если его оттуда под каким-то благовидным предлогом всё же удавалось выманить, то он сбегал при первой же возможности.       Праздничный обед не задался с самого начала. Попытки втянуть Драко в разговор, предпринятые всеми участниками застолья по очереди, не увенчались успехом. Он с равным упорством игнорировал любую предложенную тему, в лучшем случае отвечал односложно, в худшем — дерзил.       Люциус, взбешённый поведением отпрыска, в приказном порядке отправил Драко охладиться и подышать свежим воздухом, а затем велел присоединиться к Астории — в парке поместья, в магически утеплённой беседке для них был накрыт чай на двоих.       Наплевав на приличия и не дожидаясь, когда невеста поднимется, Драко буквально выскочил из-за стола и быстрым шагом удалился из столовой. На секунду Астории показалось, что в глазах у него полыхали языки пламени. Она тряхнула головой, прогоняя нереальное видение.       Злилась ли она? Слабо сказано. Она искренне не понимала, за что он так с ней поступает. Ведь это не её вина — Тори такая же жертва обстоятельств, как и он. Ценный заложник в руках алчной семьи.       В конце концов, если уж здесь кто и мог оказать сопротивление, так это Драко — по крайней мере, являясь наследником Блэков, он был относительно финансово независим. А если сам малодушно не решался перечить родителям, то чего ради срывать злость на ней?       Под внимательными взглядами портретов Астория медленно шагала по гулким коридорам Малфой-мэнора. Мрачного, давящего своей древностью. Каждый поворот, каждая тёмная ниша будто хранили какую-то тайну. До сих пор не верилось, что уже скоро, буквально следующим летом, он станет и её домом.       Дойдя до выхода из поместья, Астория с запозданием поняла, что на улице вообще-то холодно. Без согревающего заклинания ей до беседки не добраться, а её палочка так и осталась лежать на обеденном столе в столовой. На секунду мелькнула мысль: а не позвать ли ей домовика, но она передумала — лучше вернуться самой. Заодно заглянет в библиотеку, возьмёт книгу… Вряд ли Драко внезапно смягчится и решит скрасить ей вечер приятной беседой. С книгой ей будет чем занять себя во время неловкого чаепития.       Астория услышала громкие голоса, доносящиеся из-за неплотно прикрытой двери, едва только повернула в коридор, ведущий к гостиной. Только этого не хватало. Вряд ли кто-то из старших обрадуется, если она станет свидетельницей разгорающегося скандала. Она медленно попятилась, как грозный голос отца заставил её остановиться. Слова. Резкие, желчные.       — Что позволяет себе твой проклятый щенок, Люциус?       Дэниел Гринграсс отличался сдержанным нравом и редко позволял себе такие злобные выражения. Она со всей ясностью представляла, как раздувались его ноздри от ярости, как дрожат пальцы, сжимающие рукоятку трости. Подкравшись ближе, Астория приникла к щели между дверью и косяком.       — Я бы попросил…       — Если он не может контролировать себя сейчас, не может усмирить существо внутри себя, то что же будет дальше? — перебил Люциуса отец. — Что, если вейла в нём возьмёт верх? Ты можешь гарантировать безопасность нашей дочери?       Вейла? Астория резко вдохнула, тут же прикусывая губу, чтобы не выдать себя. Драко Малфой — вейла? Звучало как полнейший бред. Она ждала, ждала, когда Люциус Малфой опровергнет отца, высмеет это абсурдное утверждение. Но он молчал и не думал оспаривать. Астория замерла, продолжая жадно вслушиваться.       — Не говори ерунды, Дэниэл! — мягко вмешалась Нарцисса. — Драко полностью себя контролирует. Он остаётся человеком — со всеми присущими ему эмоциями и слабостями. Ему сейчас нелегко, слишком многое навалилось, со многим нужно смириться: и внезапное обращение, и отсутствие пары. Это всего лишь его дурной характер, не более, он всегда был упрямым и своенравным. Но Драко никогда не причинит вреда Астории.       — А за ваше понимание нашей… небольшой проблемы мы более чем щедро платим, — добавил Люциус с неприкрытой резкостью.       — Попрошу заметить, пока мы не получили ни галлеона! — голос Дэниэла Гринграсса стал пронзительным. — Но уже сейчас вынуждены терпеть его хамство и пренебрежение.       Астория сжала кулаки. Деньги. Всегда деньги. Её будущее — всего лишь выгодная сделка.       — Ах, вот оно что. Деньги! — Люциус даже не попытался скрыть презрение. — Не волнуйся, всё до последнего кната получите после свадьбы. А когда Астория родит мальчика, получите ещё столько же.       — Поймите, нам и так всё сложнее контролировать Асторию… — начала её мать обманчиво мягким тоном. — А Драко своим поведением лишь подливает масла в огонь.       — Глупая девчонка умудрилась влюбиться… — взвился отец. — И это всё ты виновата, потакала её бессмысленным фантазиям. Любви ей подавай!       Ну сколько можно! Астория закатила глаза. Она наслушалась этого бреда достаточно. Как будто можно контролировать, когда и в кого стоит влюбляться.       — Дэниэл, прекрати! Не уходи от темы, ты не о том переживаешь!       — Да… — задумчиво протянул отец, словно вспоминая, о чём это они. — Вы уверены, что первым будет мальчик? Боюсь, второго шанса может и не быть. Как только Астория забеременеет и родит ребёнка, семейное проклятие, передающееся по женской линии, активируется — ей останется жить пару лет, может быть, чуть больше.       Проклятие? Какое проклятие? Астория ушам своим не верила. О чём таком говорит отец? Какое ещё семейное проклятие и почему ей о нём ничего не известно?       Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она должна быть в ужасе, должна плакать и кричать от несправедливости. Вместо этого волна негодования поглотила её. Как они посмели? Распоряжаться не только её судьбой, но и жизнью.       — Абсолютно! Малфои не оставляют такие вещи на волю случая. У нас рождаются только мальчики. — Голос Люциуса едва ли не сочился превосходством. — Уж простите меня за прямоту, но в противном случае мы бы не стали так рисковать и даже не подумали бы рассматривать кандидатуру Астории. Нам проблем с собственным наследием достаточно!       — Перестаньте! Как вы можете так спокойно это обсуждать? Ребёнок останется без матери, а вас волнует лишь продолжение вашего рода, — неожиданно вскипела Нарцисса.       Тишина, повисшая после слов миссис Малфой, оглушила. Астория, вцепившись дрожащими пальцами в ручку двери, боролась с желанием ворваться в столовую и потребовать ответа. Это не может быть правдой! Не может же?       — Вот только не нужно считать нас бесчувственными, — подала голос мать Астории. Безжизненно. Жестоко. — У нас было время, чтобы смириться. Мы долго надеялись, что проклятие минует нашу младшую дочь — ведь Дафну оно пощадило. Пытались найти выход, но…       Слушать дальше Астория не смогла. С неё достаточно. Хрупкая ладонь взлетела ко рту, заглушая возмущенный звук, который норовил сорваться с губ. Слишком много всего для неё одной. Слишком много правды, слишком много предательства. И помощи ждать неоткуда, если семья и та предала её. Она осталась одна.       Астория осторожно попятилась, желая поскорее покинуть злополучный коридор и укрыться в отведённых ей покоях. Шаг. Ещё один. Там, за толстыми стенами, она сможет наконец выплеснуть всё отчаяние и негодование, что захлёстывали её. Может быть, даже разобьёт что-то, что подвернётся под руку. Про чай, накрытый в беседке, и ожидающего её Драко она даже и не вспомнила.       Ещё немного, и можно будет не опасаться, что её услышат из гостиной. Почему-то это казалось крайне важным. Никто не должен узнать, что их мерзкий секрет перестал быть для неё тайной.       Она уже почти поверила, что сможет уйти незамеченной, когда, разворачиваясь, врезалась в чьё-то твёрдое тело, от неожиданности чуть не теряя равновесие. Сильные горячие руки удержали, не давая упасть. Астория ошарашенно вскинула голову, делая шаг назад, и тут же столкнулась с внимательным серым взглядом. Драко!       Внутри всё дрожало, кровь гудела в висках. Боялась ли она его теперь? Не больше чем обычно. Но вот быть застигнутой за подслушиванием не входило в её планы. Так глупо попасться. Она затравленно посмотрела на него и попятилась, ожидая его дальнейшей реакции. Что он сделает? Отведёт её в гостиную и сдаст родителям?       Погружённая в собственные мысли, она не сразу заметила, как взгляд его метнулся к двери гостиной, из-за которой снова послышались спорящие голоса, и как выражение его лица изменилось: маска сдержанной вежливости рассыпалась, обнажая что-то… уязвимое. Странная смесь страха и безнадёжности. Драко ненадолго прикрыл глаза, судорожно выдыхая воздух. Руки, что всё ещё удерживали её за локти, резко разжались, едва ли не отталкивая.       — Не бойся меня, не нужно! Астория, послушай… — еле слышно заговорил он, поглядывая на дверь у неё за спиной. — Я полностью себя контролирую. Да! Уверяю тебя. Не нужно меня бояться.       Он умоляюще смотрел на неё, то протягивая руку, чтобы прикоснуться к ней, то снова убирая, словно боялся обжечься. Или обжечь? И торопливо шептал, слова неудержимым потоком вырывались из его рта.       — Я настаивал… настаивал на том, что нужно тебе всё рассказать. Рассказать, с кем ты связываешь свою судьбу на всю жизнь, а ведь волшебники живут очень долго. Ты достойна знать правду. Я не хотел, чтобы ты узнала так. — Голос его сорвался, став вдруг хриплым. — Я…       Он замер, будто слова застряли в горле. Астория видела, как сжимаются его кулаки, как в глазах снова пляшут языки пламени. Вейла. Даже сейчас, зная правду, она не могла поверить, что перед ней не человек.       — Что ты собираешься делать? — спросила она, и собственный голос прозвучал для неё странно спокойным. — Ты расскажешь им? — она мотнула головой в сторону гостиной, обозначая, кого имеет в виду.       Астория была так напряжена в ожидании ответа, что не сразу осознала, как он взял её за руку и потянул за собой. Она позволила ему вести, машинально переставляя ноги, в то время как мысли неудержимо крутились в голове.       Из сбивчивых слов Драко Астория поняла одно: его, как и её, держали в неведении относительно всех обстоятельств. Он ни разу не упомянул ни о ребёнке, которого она должна родить, ни о проклятии, ожидавшем её после родов. Вместо этого Драко рассуждал о долгой, безрадостной жизни, что им предстояла, и сожалел, что ей придётся провести её с ним — с вейлой.       С каждым шагом её уверенность крепла: раскрывшуюся правду нужно сохранить в тайне. Теперь, когда она узнала всё, молчание стало оружием. Астория хотела жить, и если для этого нужно избавиться от Драко Малфоя, она сделает это — любой ценой. Ей не оставили выбора.