Глава 1

Блондинка с задумчивостью уставилась в свою тетрадь с криво написанными формулами, которые местами имели пропуски и недостающие цифры. Она раздражённо кусала конец ручки и прокручивала мысли в голове. Ей хотелось закричать от отчаяния, швырнуть учебник в пол с такой силой, чтобы тот развалился, и послать всех к чёрту. Девушка взглядом пробежалась по одноклассникам. Почти у всех на тыльной стороне ладони имелась небольшая метка с индивидуальным рисунком. Она с отвращение посмотрела на свою левую ладонь. На этой неделе она тоже должна будет получить своё личное проклятие. Совсем маленькая Хельга Патаки мечтала бы об этом подарке судьбы. С упоением бы вспоминала легенду из детской книжки, которую читала десятки раз. Как некий мужчина, пройдя сложные испытания жизни, с чистым сердцем и душой, не мог встретить ту самую избранницу, что любила бы его так же сильно, как и он её. Ту, с которой бы они шли рука об руку до самого конца. Как этот мужчина взмолился небесам, прося хоть какой-то знак, чтобы отыскать ту самую. Тогда вся природа содрогнулась, будто жалея его. Подул тёплый ветер, восхваляя упорство молодого человека. Мужчина почувствовал лёгкие прикосновения на своей левой ладони, и после заметил тонкую красную нить на безымянном пальце. Он испугался и огляделся по сторонам. Вдалеке странник заметил женщину в простых белых одеждах, с вуалью, закрывавшей лицо. Вновь подул тёплый ветер и белая незнакомка начала растворяться в его потоке. Путник поднялся с колен, снова взглянул на ладонь. Это был подарок Судьбы. Вскоре красная нить привела его к девушке. Одной единственной для него на всём белом свете. Маленькая она шуршала бы страницами и самозабвенно водила пальчиком по строчкам с широкой улыбкой на лице. А заканчивая чтение своим тоненьким голосом, с особой внимательностью, запоминала бы и впитывала последние предложения о том, что каждый получает метку и находит свою вторую половинку. В детстве Хельга прижала бы к себе эту книженцию и любовалась ещё маленькой ладошкой, представляя какой будет на ней знак, с нетерпением бы ждала встречи с тем самым. Тогда ещё наивная, доверчивая, добрая и честная слишком много спотыкалась. Падала, вставала и снова падала. Да, дети бывают жестокими, и Хельга устала падать. Теперь толкала и подставляла подножки она. Так начальная школа пролетела незаметно. Детский розовый сарафан сменился на свободную, иногда мешковатую одежду. Волосы, заплетённые в два хвостика, которые держались на больших и нелепых ярких розовых бантиках, больше не болтались на белокурой голове; их убирали в высокий хвост и подвязывали бледно-розовой лентой. А та самая книжка с глупой легендой оказалась в мусорном ведре. Когда-то простая, открытая, весёлая и позитивная девочка выросла. Теперь эта девочка вечно хмурила брови на окружающих, от души сквернословила, сарказм лился из неё будто яд, бестактная, раздражительная и грубая. Блондинка обречённо вздохнула и бросила ручку на тетрадь. Настроение совсем паршивое. Облокотила голову на руку, посмотрела в окно. За ним ещё виднелась крона зелёного дерева. На голубом небе медленно плыли облака, а солнце легонько доставало до её парты и грело своими лучами. Осень только начала выступать в свои права, поэтому на улице гуляли тёплые солнечные деньки, а серые тучи не спешили укрыть собой голубое небо. Послышался неприятный звук, заставляя оторвать взгляд от окна. Учительница шкрябала мелом по доске, записывая домашнее задание. Лениво открыв дневник, Хельга сделала запись, после чего начала быстро закидывать вещи в рюкзак. Самой первой встала с места, из-за чего получила недовольный взгляд женщины. На это Патаки только закатила глаза и направилась к выходу. Как раз прозвенел звонок, оповещая, что последний урок подошёл к концу. Остальные тоже начали копошиться. Голубые глаза уставились на третью парту второго ряда, где сидела миниатюрная брюнетка японской внешности. В белой идеально выглаженной рубашке и чёрной юбке-карандаш. С особой внимательностью и заботой та складывала учебник и тетрадь, которые имели обложку, в небольшую сумку. Брюнетка совсем не торопилась. Хельга только тяжело вздохнула и вышла из класса, у входа облокотившись о стену. Из кабинета выплывали одноклассники, и среди них показалась чёрная макушка. — Какая же ты копуша, Фиби, — обратилась к подруге Хельга, пристраиваясь к ней в потоке разношёрстной толпы. — Неправда. В отличие от некоторых, — Хейердал поправила сползающие очки, — я пишу на уроке всё, что говорит учитель, и собираюсь со звонком. — Какая же прилежная ученица! — протянула блондинка с деланным восхищением. — Ставлю тебе "отлично". — Мир теряет великую актрису, — усмехнулась Фиби, по-доброму глянув на подругу. Хельга хотела ответить что-то в своей манере, но ей помешали. Её задел высокий афроамериканец в красном джакете. Со своим огромным ростом он похоже совсем не замечал людей, которые ниже его на голову и совсем маленькие как Фиби. Проехаться бы по его тёмным кудрям. — Смотри куда прёшь, Джоханссен! — злобно выкрикнула Патаки, тот обернулся и кивнул как бы извиняясь. Следом прилетел ещё один толчок в плечо. Уже от парня выше её только на голову. Блондин пригладил назад свои взъерошенные волосы, чтобы те ему не мешались, и обернулся на девушку. — Извини. Мы торопимся!— торопливо пробормотал Арнольд за себя и своего друга. Посмотрел, как всегда, добрым взглядом зелёных глаз, наполненных весенней травой. До тошноты добрым. — Вертела я твоё "извини"! — ответила Патаки и показала ему неприличный жест. Шотмен закатил глаза и направился дальше через толпу учеников. — Фибс, тебя не задело? — Не так сильно как тебя, — брюнетка поправила свою сумку и лучезарно улыбнулась. — Вот же дурни! — проворчала блондинка, потирая ушибленное плечо. — Да ничего! — Хейердал пыталась остудить пыл подруги. — Они торопились на тренировку. И Арнольд извинился! — она подняла указательный палец вверх, как будто делала большое заявление. — Кристалически плевать, — фыркнула та, открывая дверь на выход. На этот раз девушка брезгливо отряхнула плечо, будто об неё ударился не приветливый и симпатичный одноклассник спортсмен, а помойное ведро. — Хельга, ну почему ты такая! — тяжело вздохнула японка, смотря на скорченое лицо блондинки. — Какая? — Злая и грубая, — буркнула Фиби, скрещивая руки на груди. — За это я тебя и люблю, — губы растянулись в нагловатой улыбке. — А плохая я, потому что жизнь не сахар. Либо ты её во все щели, либо она тебя. — Хельга! — покраснела маленькая девушка от таких слов, чем вызвала у неё смех. — Не выражайся. За столько лет дружбы Фиби поняла, что попытки повлиять и перевоспитать любовь Патаки к вульгарным словечкам бесполезны, но по старой привычке продолжала этим заниматься. — Нет, я, правда, тебя не понимаю. Арнольд такой добрый, честный, отзывчивый, умный, дружелюбный, симпатичный, — начала перечислять все достоинства одноклассника Хейердал, заправляя чёрные блестящие волосы за ухо, которые доходили почти до лопаток. — Занимается спортом, всегда поможет и.. — Влюбилась в Шотмена что ли? — дразняще спросила девушка, поднимая одну бровь. — Нет, ты что! — поддалась на провокации брюнетка. — А как же Джоханссен? Такой высокий, улыбчивый, хорошо сложенный, всегда добрый, весёлый, обаятельный, — продолжала издеваться блондинка, сверху вниз глядя на японку, с надутыми от возмущения пунцовыми щеками. — Ты предала любовь всей своей жизни?! На этих словах отличница закрыла ей рот руками, нервно оглядываясь. Боялась, что их услышат. Но какая разница? Даже если бы и услышали, то добавили бы в список ещё одну конкурентку за сердце капитана баскетбольной команды. — Да никто не подслушивает, — успокаивала взволнованную покрасневшую Фиби, убирая её ладони со своего рта. Большинство школьников уже покинули школьный двор. Если кто и остался, то малышня, а им нет дела до их болтовни. — Кстати, у твоего волосатика уже появилась метка? — Нет, — грустно покачала головой Хейердал, а потом всполошилась. — И он не мой! — Да, но когда появится метка! Кто знает? — загадочно произнесла подруга и подыграла бровями. — Точно! Метка! — неожиданно крикнула девушка и схватила Патаки за предплечья, слегка её напугав. — У тебя же день рождения в это воскресенье! — Не напоминай, — устало простонала Хельга. — И хватит меня трясти! — Ой, — Фиби перестала, но блондинку не отпустила. — Ты, наконец, получишь знак и сможешь узнать, кто твоя вторая половинка! — радость слышалась в каждом слове. — Я так счастлива, что кипятком ссусь. Не представляешь, — с сарказмом ответила подруга. — Буду молиться всем известным богам, чтобы избавили меня от этого счастья. Брюнетка вздохнула и не стала продолжать разговор на эту тему. Хельга уже готова была использовать свой ядовитый сарказм, лишь бы ничего не слышать о метках, любви и судьбе. Хейердал взглянула на свою ладонь. Она получила знак ещё полгода назад, и ей очень хотелось узнать, какой будет у Хельги. Но Патаки до чёртиков не любила обсуждать подобную, как она её называла, "чушь". Каждый раз закатывала глаза, недовольно кривила губы, сильнее хмурила брови и в редких случаях пускала оскорбления. — Как хочешь отпраздновать день рождения? — поинтересовалась Фиби у почти разгневанной белокурой подруги, выпуская из своей хватки. — Хороший вопрос. Ещё не думала об этом. Девушка подняла взгляд к небу. Приятный голубой цвет бесконечно уходил вдаль. Белые пушистые облака плыли по нему не спеша. Почти как сладкая вата. Жаль не сладкие и не съедобные. Солнце теплом ещё обжигало все доступные ему места. — Давай сегодня прогуляемся? Грех упускать погоду. Фиби согласилась. Они разошлись по домам, у известного им пансионата Сансет Армс. — Я дома! — совсем без эмоций оповестила Хельга больше по привычке. Стены встретили её молчанием. Сняв кроссовки, прошла в гостиную. В домашнем платье на диване спала мама. Она пробежала по ней взглядом: женщина, которая выглядела не на свой возраст, всегда худая, бледная, с морщинами на лице. Девушка укрыла её лёгким одеялом. — Как всегда, Мириам, — с досадой в голосе подтвердила для себя младшая дочь, поднимая с пола пустую бутылку вина. Раньше она ещё читала надписи из любопытства, но постепенно перестала. Они отравляли ей жизнь. Бутылка полетела в мусорное ведро. Подросток поплёлся на кухню. Закат восхищал. Хотя когда он не восхищает? Есть люди, которые не любят данное природное действие? Невозможно. Даже если вы как Хельга — настоящая фурия. Не любить закат — преступление. После прогулки с Фиби в приподнятом настроение блондинка возвращалась домой. Вечер выдался тёплым, поэтому кофту повязала на талии, чтобы та не мешалась ей в руках. Патаки младшая только открыла дверь, как её встретил отцовский крик. Боб опять был чем-то не доволен, а Мириам вяло потивостояла ему в ответ. Ей хотелось со всей силы хлопнуть входной дверью, чтобы они услышали и заткнулись. Чтобы больше не слышать их глупой ругани. Когда это началось? С начальной школы? Точно. Когда старшая сестра, горячо любимая Ольга покинула родительский дом и уехала строить свою жизнь. «Кто там говорил, что метки эта дар судьбы? Сводят с родной душой? С любимым человеком?», — младшая дочь посмотрела в гостиную, где отец гневно что-то объяснял матери, чуть ли не плюясь, а та не менее яростно жестикулировала и замахивалась газетой. «Чушь собачья!», — выявила уже известный для себя факт. Поднимаясь по лестнице, громко топала. Желала обратить на себя внимание, но те двое были слишком поглащены руганью. Не услышали и сильного хлопка дверью со второго этажа.