Глава 2

Слышимость дома отличная. От криков горе-родителей не спасал ни второй этаж, ни дверь, ни кровать, стоящая у самого окна. Боб не прекращал яростно вопить. Мириам, наверное, скоро потеряет последние капли терпения и воспользуется скрученной в руках газетой. Не известно, будет ли главе семейства на самом деле больно от бумажных ударов или это один из способов жены, чтобы за себя постоять. В любом случае, рты они свои не закроют. Компромисс не для них. Сдаться — тоже не вариант. Кричать, пока в горле не пересохло, пока не закончились силы — это уже по их части. Как будто в крови всех Патаки отсутствовало слово «сдаваться» или даже не упоминалось, а идти «простым путём» и вовсе запрещалось. Хоть об стенку расшибись, но пройди! Да, это сумасшествие. У нормальных людей так не бывает! Хотелось бы младшей дочери опровергнуть данное утверждение, доказать его ошибочность, но старшая сестра Ольга безнадёжно забрала любую попытку оправдаться. Старшая Патаки окончила школу с отличием, как и институт, и что же она выбрала? Со своим багажом знаний она отправилась на, чёртову, Аляску. Аляску! Туда, где бедные и несчастные дети, как с сочувствие она упомянула, не могут получить образование из-за нехватки учителей. И, конечно же, добросердечная сестрица отправилась в далёкую северную глушь, где нет связи, а если и есть, то с перебоями. Что тут скажешь – сумасшедшая. Это в семейке давно стало аксиомой. Хлопнув дверью, Хельга недовольно прошла к комоду, доставая домашнюю одежду. Прогулочную же бросила на стул и взяла плеер со стола. Он всегда лежал под рукой. Музыка отправила посторонние звуки на задний план. Наконец она вздохнула с облегчением, бросая тело на кровать. Прикрыла глаза, вслушиваясь в энергичную мелодию, сложила руки под головой, и закинув ногу на ногу, немного приплясывала. Провела в таком положении почти час. Окно к тому времени затянуло темнотой с редко проглядывающимися звёздами. Хельга аккуратно убрала наушники, прислушалась. Тишина. Возможно, в гостиной работал телевизор, и Боб смотрел очередной матч по футболу в своём любимом кресле, уже клюя носом. А женщина, со светлыми короткими волосами, нежилась в постели их общей комнаты, наблюдая десятый сон. Девушка выглянула из-за двери, снизу и правда доносился приглушённый голос диктора. Она направилась в ванну. Приятно освежилась под тёплой водой без раздражающих стуков, которые торопили бы закончить водные процедуры. В своей обители из ящика блондинка достала приятно пахнущий спелым яблоком крем и начала мазать его на все участки кожи. Да, злющая до невозможности. Ужасная ведьма. Не следящая за языком девчонка. Зато с нежной мягкой кожей, благоухающей яблоком. Спасибо лучшей подруге, что сделала такой подарок на прошлый день рождения. Патаки посмотрела на себя в зеркало, которое стояло возле шкафа во весь рост. Стройное подтянутое тело. Пшеничные мягкие волосы, завязанные в низкий хвост большой чёрной резинкой и доходящие почти до талии. Аккуратные плечи, красивые тонкие запястья и длинная тонкая шея. Девушка подошла ближе к отражению, всматриваясь в свои нежно-голубые глаза, которые могли с лёгкостью одарить надоедливого собеседника противным зимним холодом. Как будто ледяной взгляд действительно был способен пробираться под кожу и ползти к самому сердцу. Губы приятного бледно-розового цвета, не яркие и не мертвенные, одинаковые по размеру. Они не пухлые, чтобы в них хотели впиться страстным поцелуем и продолжать его, пока воздух не закончится в лёгких. Нет большой нижней губы, которую мечтали бы оттянуть, с дикой жаждой покусывая и вслушиваясь в блаженные стоны. Губы Хельги расстягивались в плутовской или высокомерной улыбке, не сулящей ничего хорошего. Подобную жуть всегда хотелось закрыть, спрятать, заклеить намертво, заткнуть кляпом или любым другим предметом, что попадётся под руку, чтобы остановить весь тот яд, что лился из её дьявольских уст. У девушки имелись светлые брови, густые длинные чёрные ресницы и аккуратный нос. Она покрутились у зеркала. Прямая осанка, рост метр семьдесят три, грудь третьего размера, упругая попа — ей нравилось в себе всё. Патаки упёрла руки в бока, победно глядя на отражение. Даже в голубой майке с белым кроликом и шортах того же цвета девушка считала себя настоящей красоткой. Она бросила взгляд на стол, где лежала аккуратно сложенная лента для её волос, рядом с ней плеер и в другом конце стола покоились неаккуратная стопка из парочки тетрадей и учебников. Блондинка надела мягкие тапочки и направилась в гостиную. В своём излюбленном зелёном кресле уже похрапывал Боб, у которого пульт выпал из рук и давно валялся на полу. Дочь осмотрела отца: полный мужчина с сильными руками, на голове пробегались несколько еле заметных седых прядок в русых волосах, густые тёмные брови и умиротворенное лицо. Она решила поправить ему подушку под головой, из-за чего отец нахмурился и недовольно промычал. Хельга что-то буркнула себе пол нос, сдерживаясь, чтобы не пнуть старика по ноге. Подняла с пола пульт и выключила ящик, в котором без остановки чесали языком. Весь первый этаж окунулся в темноту, и тоже самое сделала на втором, по пути заглядывая в родительскую спальню. Мириам сладко посапывала, укутавшись в одеяло, из-под которого забавно показывался носик. Убедившись, что весь дом находится в полнейшей тишине и покое, сама отправилась на боковую. Утро встретило её так же, как и всегда. Через зашторенное окно упорно старались пробиться солнечные лучи, чтобы заключить в свои тёплые и яркие объятия, но им мешали светлые занавески. Сладко потянувшись, блондинка разлепила сонные веки и направилась в ванну. На её счастье та пустовала. После ванны подросток переоделась в спортивную форму, достала из шкафа кепку и убрала за ней волосы в подобие пучка, чтобы те не мешали во время бега. В здоровом теле здоровый дух, как говориться. Чтобы оставаться стройной, нужно держать себя в форме. Внизу Патаки встретила родителей. Отец уткнулся в свежую газету и краем уха внимал болтовне по телевизору, а мать на кухне с журналом в руках задумчиво смотрела перед собой. — Утро, — бросила дочь, направляясь в прихожую. — Доброе утро, милая, — поздоровалась женщина со слабой улыбкой. — А ты не видела мои очки? Кажется, я оставляла их на столе, — обвела его пустым взглядом. — Или на диване? — протянула она и подняла глаза к потолку, словно там находился ответ. — Мириам, они у тебя на голове, — будто ребёнку произнесла Патаки младшая и подняла одну бровь, разглядывая мать. Рядом с ней стояла тарелка с недоеденным тостом, политым сверху джемом. А чуть подальше стакан с чем-то непонятным. — Точно! — так по-детски обрадовалась женщина и спустила очки со светлой макушки на глаза. — Чтобы я без тебя делала? На её лице показалась усталая улыбка. Хельга прошла на кухню и схватила стакан со странной жидкостью. Осторожно понюхала, как учили на уроках химии, чтобы в случае чего не потерять сознание и не заработать травму для носа. Почувствовались приятные нотки фрукта, возможно малины, а потом в нос нещадно ударил запах спирта. Девушка сморщилась и отдёрнула от себя ядерную смесь. — Мириам, завязывай уже, — с укором в голосе сказала дочь, выливая напиток в раковину. Она следила за эмоциями миссис Патаки, но та лишь глупо хлопала глазами. Наполнила стакан апельсиновым соком и с громким стуком поставила его перед женщиной. Мимолётное осуждение во взгляде сменилось жалостью. Когда-то с живым блеском карие глаза накрыло хандрой, а увлечением на постоянной основе стал алкоголь, который всегда был в свободном доступе. Ни один день не обходился без него: бутылка вина, шампанское или не пойми каким местом, приготовленный "смузи". Спонсором зависимости выступал Роберт — глава семейства. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, верно? Хельга тяжело вздохнула и направилась в гостиную. Мириам проводила блондинку затуманенными взглядом, после чего снова уставилась в одну точку. — Эй, Боб. Дай карманных, — потребовал подросток, протянув руку. — Ольга, а ты почему не в школе? — удивился Роберт, выглядывая из-за газеты. Дочь подняла бровь. — Я Хель-га! — по слогам напомнила своё имя. — И сегодня суббота. Я не учусь. Так называемый отец ничего не ответил и снова уткнулся в газету, но денег дал. Девчонка посчитала купюры — приличная сумма. Убрала в карман кофты и отправилась на пробежку. Ветра не наблюдалось, только редкие облака, которые почти не плыли по бескрайним голубым просторам. Солнце своим теплом ещё напоминало о летних деньках. Яркая зелёная крона продолжала радовать прохожих своим насыщенным цветом. Закончила бежать Хельга, только когда оказалась на территории парка. Полной грудью вдохнула свежий воздух. В десять утра в парке наблюдалась в основном малышня, покоряющая неизведанное для них место. Где-то сидели старички, которые уже привыкли бодроствовать в такое время. Встретились подростки, выгуливающие собак. Блондинка молча наслаждалась размеренной жизнью жителей Хилвуда, обмахивая себя кепкой. Она решила остановиться на деревянном мостике. Облокотилась на перила, вдыхая запах воды. Территория парка располагалась у озера, к которому любили слетаться утки и лебеди. Сейчас Патаки наблюдала за мирной жизнью уток, они нарезали круги по водоёму и ныряли. Вот так начиналось её обычное выходное утро. Без Фиби, без ссоры с родителями и без единой крошки во рту. Только бодрость, энергия, одиночество и тишина. Старшеклассница чувствовала себя умиротворённой и счастливой, прикрыла глаза от наслаждения. Где-то у воды слышался весёлый говор детей. Ушей коснулся лёгкий стук шагов по деревянному мостику, но не вызвал никакого интереса. — Хельга? — приторное нежное удивление терзало слух. Патаки недовольно покосилась. Перед ней стояла миловидная одноклассница с медно-рыжими волосами и россыпью веснушек на лице. От изумрудных глаз так и пёрло доброжелательностью. Сегодня над её головой опять отсутствовал ангельский нимб. Волосы были заплетены в косу, которую красиво обвивала тёмно-зелёная лента, на конце завязанная в маленький бантик. — Мисс совершенство, — по прозвищу назвала одноклассницу. Та не изменяла себе и зелёному цвету. Надела платье морского оттенка поверх белой футболки, а вместо привычных сапог кеды. — Мне не нравится, когда ты так меня называешь, — поморщила недовольно носик Лайла. — Очень-преочень? — передразнила Хельга детскую привычку рыжей, добавляя в голос столько сладости, что можно заработать диабет. — У меня есть имя, — напомнила Лайла с миролюбием в голосе. — А у меня фамилия, — бросила девушка, надевая кепку, и даже не посмотрела в сторону "мисс совершенства". — Я сегодня помогаю в парке убирать мусор, иду на другую сторону. А ты что тут делаешь в такую рань? — поинтересовалась веснушчатая особа, проигнорировав доброжелательный настрой высокой злобной блондинки. — Мне срать на твои дела, Сойер, — Хельга всё же удостоила её безразличным взором голубых глаз. — И не твоё собачье дело, что я тут забыла. Как всегда грубо ответила Хельга. Но не получила ни злобы, ни обиды, ни раздражения от собеседника, как ожидала. Рыжий ангел вглядывался в два маленьких ледяных озера, без спроса уходя на их дно, чтобы разворошить его и достать из тьмы то, что так хорошо пряталось там столько лет. На губах Соейр растянулась доброжелательность и все её убогие оттенки, о которых Патаки и не подозревала. Блондинка нахмурила брови, подняв голову, одарила одноклассницу неприязненным взглядом. С хищным прищуром посмотрела на её удивлённое лицо, пресекая любые попытки копаться в своей душе в поисках чего-то хорошего. Если бы Хельга могла, то плюнула бы в неё желчью, чтобы "очень-преочень" больше даже заговаривать с ней не смела. Тяжёлыми шагами она спустилась с моста, сильнее опуская козырёк кепки на лоб. Такой замечательный выходной испортила рыжая лиса. — Пока, Хельга! — весело крикнули за спиной. Девушка проигнорировала слова Соейр. «Вроде не тупая», — подумала Хельга, переходя на бег. — «Ну, и нахрена она строит из себя добренькую со мной! Как дворняжка, ей богу. Сколько не посылай, всё равно приходит обратно, виляя хвостом. На что надеется эта дура?» Мысли вызывали раздражение. Брови сильнее сдвинулись к переносице. Детский лепет, добродушные старички на лавках и щебет птиц, спрятанных, в блестящих тёмно-зелёных листьях раскидистых ветвей больше не несли спокойствия в душу белокурой девицы. Со злобой она вспоминала изумрудные глаза Соейр, смелые и проницательные, выворачивающие её на изнанку и прощупывающие всю подноготную. Не менее отвратительные были у Шотмена. Насыщенная зеленью трава, утопающая под синим слоем воды — едкая бирюза. Он мог смотреть на неё с раздражением, усталостью, злостью и неприязнью, но также в них проскальзывало ненужное ей сочувствие и понимание. Как Шотмен вообще смеет думать, что понимает её? А самое ужасное, когда парень внимательно изучал Хельгу, наблюдая за выражением лица. Ждал момента, чтобы поймать спокойную одноклассницу, а не матерящуюся фурию. Он источал уверенность, от которой Патаки казалось, что ключи, которые она спрятала в самые тёмные и недоступные для человека места, уже у него, и ему не составит никакого труда открыть все запертые и наглухо забитые гвоздями двери в её чёртовой душонке. Хельга остановилась у дома, упираясь руками в колени. В лёгких жгло от недостатка кислорода. Страшно хотелось пить. В висках барабанила кровь. С мостика в парке и до двери родного дома она бежала без остановки, наплевав на темп. В боку неприятно кололо. «Грёбаные зелёные глаза как же я ненавижу их!» — с недовольством открыла дверь, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть так, чтобы та сорвалась с петель. Остаток дня Патаки занималась приготовлениями к своему дню рождения. Никто и ничто не сможет испортить завтрашний день, даже получение убогой метки не сломит её боевой настрой. В воскресенье Хельга проснулась с первыми лучами осеннего солнца и отправилась на пробежку. Освежившись после спорта, принялась наряжаться, как подобает её королевскому высочеству. Кто бы как не посмотрел сегодня, чтобы не сказал, не важно. Сегодня её день. Сегодня она королева бала. Девушка села по-турецки перед зеркалом, превращая и без того прекрасные золотистые волосы в чудесные локоны. Собрала волосы в высокий хвост и повязала любимой розовой лентой. Лёгкий блеск добавил сияние губам. Из шкафа достала бледно-розовое платье с поясом на талии и свободными рукавами до локтя. Покружилась у зеркала, отметила свою неотразимость и пошла на выход, взяв с собой сумку. У остановки её встретила Фиби, одетая в белую свободную футболку, заправленную в голубую клетчатую юбку, которую затягивал чёрный пояс и с боку висели две тонкие цепочки, и на плечи накинута красная длинная рубашка. — Какая ты сегодня красивая, Хельга! — восторгалась Хейердал, кружась вокруг именинницы. — С днём рождения! — заключила в крепкие объятия. — Спасибо. Ты тоже красотка, — лучезарно улыбнулась высокая девушка, разглядывая подругу. — Что за дерзкий образ, Фиби? Тебе очень идёт. Брюнетка мило засмущалась и поблагодарила за комплимент. Подъехал нужный им автобус, и они отправились в путь. Небольшой городок Хиллвуд имел рядом базу отдыха, до которой ездил один из автобусов. Пережив толкучку, школьницы выбрались из душного транспорта вместе с другими приезжими на отдых. Уверенными шагами Хельга повела подругу по туристической тропинке, отдаляясь от ресторанчика с вкусной едой по доступным ценам и полянки, заполненной отдыхающими. Она свернула на почти непротоптанную дорожку, прошла мимо старого, уже сухого куста с повязанной на его тонкой веточке белой потрёпанной временем тряпочкой и вышла на широкий зеленистый берег у ручья. — Какая красота! — восхищённо протянула Фиби, поправляя небольшой рюкзак за спиной. — А то! И вся в нашем распоряжении! — именинница довольно развела руки в стороны и глянула на подругу. — Доставай покрывало, а я всё остальное. Подружки расположились у ручья. На бледно-жёлтом покрывале с цветочным узором появились сэндвичи с разнообразной начинкой, сок, термос с чаем, пачка печенья с шоколадной крошкой и всякая вредная закуска. Девушки приступили к еде, после долго болтали ни о чём и смеялись над глупостями. Из-за тёплого ветра у ручья к ним не осмелился подлететь ни один комар. Средство от насекомых не пригодилось. В небольшой тени дерева солнце не могло напечь голову. Школьницы даже разулись, чтобы пройти по мягкой травке. Хельга с трудом уговорила Фиби поплескать ноги у ручья. Хейердал, зная свою неуклюжесть, решила пойти за подругой по камням, хотя та её отговаривала. Перешагивая очередной камушек, японка поскользнулась, принимая самое забавное выражение лица во время падения. Очки полетели на лоб. Патаки успела приостановить встречу её пятой точки с каменистым дном, хватая за локоть. Поднялся всплеск, доставая почти до их носов. Брюнетка безвольно висела в хватке лучшей подруги, лицо забрызгало водой, а край юбки и рубашки на спине намок. — А я говорила, — сквозь смех сказала именинница, поднимая промокшую отличницу. Девушки вернулись к покрывалу. Фиби отжимала конец юбки с рубашкой и недовольно бурчала что-то под нос. Патаки легла на одеяло, рассматривая небо. — Фибс, а ты разлюбишь Джоханссена, если у него будет другой знак? — Что? — с недоумением уставила синие глаза на Хельгу, задумалась. — Да. Но я оставлю его в памяти. — Почему? — интересовалась блондинка, наблюдая, как подруга приземляется рядом. — Глупый вопрос. Он же моя первая любовь, — без стеснения ответила Фиби, но со всей теплотой, что чувствовала к Джеральду. — Разве ты не любила? Хейердал изучающе посмотрела в голубые глаза, которые показывали одно лишь холодное спокойствие. На губах появилась усмешка. — С Ником у меня были другие чувства. Другого ответа брюнетка как будто и не ждала. Кивнула, протянув "понятно" и отвернулась в сторону. — Надеюсь, у тебя ещё осталось место в животе? — полюбопытствовала японка, копаясь в своём рюкзаке. Хельга лениво посмотрела ей в спину. — Это, конечно, не торт, но тоже очень вкусный! Она достала кусок домашнего пирога с уже зажжённой свечкой и запела песню. Именинница подскочила и удивлённо посмотрела на японку. Улыбка Хейердал блестела ярче солнца и звёзд в ночном небе, а песня в её исполнении приятно ласкала слух нескладным звучанием. Патаки была тронута. Небесные глаза наполнила живая искренность. Радость не смела покидать лицо. Она беззаботно улыбалась всё сильнее и сильнее, до боли в щеках. Наблюдалось редкое явление безудержного счастья и оно того стоило. Фиби даже моргнула пару раз, пока исполняла песню. Ей показалось, что она ослепнет от ярких эмоций подруги. — Спасибо! — прозвучала нежная благодарность, и Хельга задула свечу на импровизированном торте. — И, конечно же, подарок! — громко заявила Хейердал и протянула ей маленькую коробочку и книгу. В коробке оказались маленькие синие круглые серёжки, не вычурные, а лёгкие, почти незаметные, как любила Патаки. Потом взяла книгу с очень яркой обложкой, на которой белыми буквами значилось «Советы для начинающих авторов». Хельга крепко обняла подругу и прошептала слова благодарности. К вечеру девушки стали собираться. Хоть солнце ещё не торопилось катиться горизонту, отдых на природе заметно утомлял. Школьницы вышли на той же остановки и разошлись по домам. Вечером блондинка быстро провалилась в сон. Утро следующего дня встретило подростка надоедливым трезвоном будильника, бьющим по ушам; наползающими серыми тучами, холодным ветром и тёмным пятном на руке.