Глава 21

      Арнольд мельком глянул на часы, когда вернулся из душа. «Дополнительная процедура» и стирка трусов отняли больше времени, чем он рассчитывал. Шотмен подбежал к шкафу и начал вынимать из него вещи. Накинул водолазку, сверху футболку, на штанах громко зазвенела бляшка от ремня. — Чёрт-чёрт-чёрт! — прыгая на одной ноге, он натягивал последний носок. Арнольд подхватил рюкзак и побежал вниз по лестнице, остановился перед зеркалом и провёл по волосам, пытаясь привести их в порядок. — И так сойдёт! — махнул он на отражение, которое стало более-менее похоже на человека, и направился к выходу. — Кимба! — весело окликнула его Гертруда, схватив за край водолазки. — Доброе утро, бабушка, — улыбнулся ей внук. Он остановился в коридоре напротив кухни. За столом сидели мистер Хьюн и Эрни Поттс, их тарелки были уже пусты. Они допивали напитки. У плиты стоял дедушка Фил и переворачивал бекон. В комнате поднимался вкусный запах жареных яиц. — Привет, Арнольд, — парня заметили мужчины и приветственно кивнули подростку, почти осушая кружки. — Доброе утро, — ответил Шотмен и сделал шаг к выходу, но Гёрти настойчиво потянула его к столу. — Бабушка, я опаздываю, — взвыл он, сопротивляясь крепкой старческой хватке. — Что, что, а завтрак всегда по расписанию, Кимба! — поучительно заговорила Гёрти, продолжая тянуть к столу. Она любила придумывать всем имена, будто те – необычные персонажи. Внука эта привычка тоже не обошла. — Ну, бабушка! — Арнольд, если опоздаешь на каких-то пятнадцать минут, ничего страшного. Школа без тебя не сгорит за это время, — подбодрил Филипп, скидывая еду на тарелку и ставя её на стол. Внук тяжело вздохнул, сдался и сел, рюкзак бросил у ног. — Жуй медленно, не торопись! — пригрозила ему бабушка, на что Арнольд закатил глаза. Женщина поставила перед ним стакан молока. Дедушка сел напротив и раскрыл газету с новостями ещё с прошлой недели. Мистер Хьюн и Поттс переглянулись и тихо засмеялись. — Бабушка, мне давно не десять лет, — пробурчал Шотмен, краснея от заботы родных перед другими жителями пансионата. — Я сам решу. — Конечно, — без издёвок согласилась старушка. — Но завтрак всё равно ждать не станет! — она грозно сверкнула глазами на внука и отвернулась к раковине, чтобы помыть посуду. — Всем отличного дня! — пожелал Эрни Поттс. Крупный, низкий, крепкий мужчина с залысиной на гладкой черепушке и яркими рыжими волосами по бокам поднялся из-за стола. Он пожал Шотмену руку, направляясь к выходу. Под острым и длинным, как у гоблина, носом растянулась гаденькая улыбочка. — Ну, не опаздывай, малыш-Арни, и слушайся старших! — Эрни весело загоготал от собственной шутки. Мистер Хьюн покачал головой: годы идут, а его юмор не меняется. Гертруда замахнулась на Поттса ложкой в пене, и рыжеволосый мужчина быстрее умчался в коридор, только тапочки его и сверкали. Филипп хмыкнул: он давно привык к его шуткам. «Чёртов карлик!» — с детской обидой про себя ругнулся Шотмен. — Арнольд, — плеча мягко коснулся мистер Хьюн, — я бы тоже не пошёл против твоей бабушки, — он улыбнулся подростку и также направился в коридор. Работа не щадила никого. — Приятного аппетита, Арнольд, и хорошего дня! — Спасибо, — Шотмен кивнул соседу и продолжил уплетать завтрак. Зла на Эрни как такового он не держал. Да, с пылу он мог выдумать любую гадость о человеке, но не серьёзно, а так, на эмоциях. Подобное он редко высказывал вслух. Шотмен посмотрел на часы и принялся усерднее заталкивать в себя тост. Тот комом встал в горле. Парень закашлялся, стуча себя в грудь, и нервно потянулся к стакану с молоком, не зная, чего боялся больше: за свою жизнь или праведного гнева своей бабушки за непослушание. А может и того, и другого. Дедушка успел только подняться с места и зажмуриться. — Я же сказала не торопиться! — ударила Гертруда по спине так, что дух выбила из внука. Тост сумел провалиться вниз по горлу без дальнейших последствий. Она снова натянула перчатки для мытья посуды и вернулась к раковине с недовольным ворчанием. — Я понял, — прохрипел Арнольд и, схватив стакан молока, жадно отпил из него. Больше он не спешил.

***

      В класс Шотмен завалился на десять минут позже. Яйца с беконом просились наружу после пробежки, а в боках кололо так, словно в них метили острые бычьи рога. — Почему опаздываем, Шотмен? — поинтересовался мистер Бекинс, учитель физики. — Проспал, — промямлил Арнольд, сделал шаг, но остановился. — Могу я сесть, мистер Бекинс? — сил давить из себя улыбку не было. Мужчина прищурился на ученика и кивнул. Парень доковылял до своего места и со вздохом рухнул на стул, успевая бросить косой взгляд на парту Гарольда. У того на краю стола под учебником лежала шоколадка. От одного её вида его чуть не стошнило. Он разложил вещи и перевёл внимание на доску. Незаметно к нему повернулась Лайла, пальчики коснулись деревянной поверхности, и на краю парты появилась свёрнутая записка. Арнольд осторожно раскрыл клочок бумаги. Там было написано аккуратным, отработанным до совершенства и успевшим стать ему привычным почерком:

«Ты хорошо себя чувствуешь?»

Шотмен поднял одну бровь. Открыл ручку и, слушая одним ухом мистера Бекинса, принялся старательно выводить буквы, что было ему несвойственно. Обычно он не особо следил за красотой письма, главное было, чтобы другие учителя могли прочесть, а они никогда не жаловались на его записи в тетрадях. Но с Лайлой его как кота за хвост дёрнули. Захотелось утереть ей нос и показать, что не только она способна удерживать в тетради идеальный наклон букв. После длительного времени он передал записку Сойер:

«Нормально. А почему решила, что мне плохо?»

Лайла поднесла пальцы к губам, скрывая за ними улыбку от мистера Бекинса и остальных ребят: попытка подражать её почерку явно не удалась. Что-то простое и забавное было в этом жесте. Такое родное и далёкое. «А ведь раньше для нас такая переписка была в порядке вещей», — грустно подумал Арнольд. Он всегда писал торопливо, отчего буквы отплясывали на полях. Она же — чересчур мелко, а когда спешила — они теряли стройный ряд и выходили за границы тетрадной клетки. Но время шло, и всё изменилось. Теперь её почерк выглядел безупречно, как по приказу, а его всё так же оставлял желать лучшего. На стол к нему снова попала записка с её идеальным почерком:

«Ты бледный. Может, у тебя давление?»

В ушах зазвучал знакомый шёпот из средней школы. Тогда она чуть ли не самая первая интересовалась, всё ли с ним в порядке. Ещё до отношений. Тихо подходила к нему и, оглядевшись, спрашивала так, будто в его ответе скрывается самая страшная правда. Лайла опасалась, что, услышав их разговор, даже обрывок фразы, язвительная Патаки воспользуется и этим, чтобы задеть чувства одноклассника. Ронда начнёт липнуть со своей, как часто казалось окружающим, наигранной жалостью, чтобы подобраться поближе и разузнать как можно больше информации от него самого, а Надин с остальными ребятами будут навязчиво предлагать свою помощь. Возможно, поэтому он и влюбился в Лайлу? Чувства начали зарождаться сами по себе, а он и не заметил. Арнольд только наблюдал за тем, как любопытно она разглядывает одноклассников и с неподдельным интересом выслушивает каждого из них, часто расправляет зелёное платьице, каждый день дарит всем доброжелательную улыбку и продолжает оставаться доброй, отзывчивой девчонкой. Наблюдал долго, пока не услышал стук собственного сердца и уже не смог так легко отвести от неё взгляд. Тогда ему казалось, что она — искренняя и чересчур тихая девушка для их класса, от которой всегда веяло домашним уютом и выпечкой. Словно она не вписывалась в их шумную, местами сумбурную, вульгарную и не совсем умную компанию одноклассников. Об этом он думал, пока не наступила зима и старшая школа.       Арнольд вернулся к записке, быстро черканул ответ и кинул Сойер на стол. Буквы вернули себе небрежность, заваливаясь друг на друга в танце. Рука легла на тетрадь, быстро списывая задачу с доски.

«Это потому, что я бежал.»

Лайла с недоверием прочитала его ответ, и через время белый клочок бумаги снова оказался на столе у парня.

«Обычно люди краснеют после бега, а не наоборот. У меня есть батончик. Он тебе поможет.»

Завтрак чуть не полез наружу и не залил ему весь стол и тетрадь с записями по физике. Арнольд прижал кулак к губам и сильно зажмурился, сдерживая рвотные позывы. Не особо заботясь о содержании, Шотмен тут же передал записку обратно.

«Тебе он нужен больше, чем мне.»

Он заметил, как Лайла сжала губы, а ладони машинально коснулись бледных и похудевших щёк. — Ребята, обратите внимание на запись Юджина, — произнёс мистер Бекинс, отрывая Арнольда от наблюдений за девушкой. — Посмотрите на количество формул. У вас больше не осталось вопросов по этой задаче? Все поняли, почему мы решали именно так? Многие закивали учителю, кто-то что-то промычал ему в ответ, и в классе снова поднялся шелест страниц: все списывали с доски задачу, которую умудрились решить неправильно на контрольной. Ладонь парня остановилась у спины Сойер, едва касаясь её пламенных волос. Он безуспешно сжал кулак и продолжил вести запись в тетради, попутно ловя каждое слово учителя. Лайла, не заботясь о сохранности, смяла листок с их перепиской и кинула его на дно школьной сумки. «Я написал то, что не следовало говорить даже вслух!» — мысленно отругал себя Арнольд за слишком спешный ответ однокласснице. Он бросил на неё виноватый взгляд и решил извиниться сразу после физики. Ронда, в начале обеспокоенная здоровьем Шотмена, проследила его путь до парты и продолжила наблюдать за парнем, но уже с волнением: от глаз не скрылось его безмолвное общение со старостой. Эта противная, вылизанная до идеала отличница всё продолжала отправлять ему записочки и строить глазки. «Да как ей только наглости хватает после того, как она его бросила?!» — разозлилась Ллойд и заводила ногтем по тетрадным листам. Задача по физике на тех отсутствовала. Если бы не дружба с Арнольдом и не его просьба, Ронда ещё два года назад распустила бы про Сойер грязные сплетни за то, что та посмела так безжалостно разбить ему сердце, и так легко от слухов бы она не избавилась. Ронда удовлетворённо улыбнулась, заметив, как скорчился Арнольд на очередную сладкую строчку от их старосты. «Да она ему прямо продышаться не даёт своими любовными записочками. Его аж тошнит!» — довольно подумала Ллойд и заликовала, увидев, как быстро сменилось настроение Лайлы и как та потянулась к лицу, оглаживая щёку. — «Арнольд наконец сказал Сойер, что она не так красива, как думала про себя всё это время? Хоть кто-то открыл ей глаза». Брюнетка заправила прядь волос за ухо и кивнула своим мыслям, но, устремив взгляд на доску, удивлённо подняла брови. Только она успела нахмуриться от масштабов написанной задачи и принилась переносить её в тетрадь, как Юджин начал стирать с доски. «Перепишу у Надин», — спокойно решила Ронда и пожала плечами.       Скоро урок физики подошёл к завершению. Тетради кишили самыми разнообразными формулами и терминами. — Что ж, мы разобрали с вами ошибки из ваших контрольных и успели пройти новый параграф. Дома вам надо решить задачу под вторым номером. Она аналогична первой, которую мы с вами разобрали, — сообщал мистер Бекинс. За его спиной Лоренцо стирал решение той самой задачи. — Вся информация дана в учебнике и законспектирована в ваших тетрадях. Можете собираться.       Мужчина показал классу дежурную улыбку, и после его слов прозвенел звонок. Ребята закопошились быстрее. — Арнольд, ты чего сегодня задержался? — окликнул его Джеральд. Шотмен не успел извиниться перед Лайлой, продолжая скидывать вещи в рюкзак. — Сказал же, проспал я! — с каким-то раздражением ответил он. Арнольд повернулся к Сойер, но та уже направилась к выходу. Порывшись в сумке, она достала комок бумаги и выкинула его в мусорное ведро. — Арни, у нас хорошие новости для тебя, — бодро сказал Гарольд. — Ладно, — кивнул он друзьям и махнул в сторону выхода: — скажете в коридоре. Буду ждать вас там.       Ученики медленно вытекали из кабинета физики, и скоро друзья собрались все вместе, пристроившись у стены. — Мы все сдали контрольную по физике! — радостно объявил Юджин. — Правда? — Шотмен удивлённо обвёл ребят глазами. — Не без косяков, конечно, но оценки у всех положительные, — довольно улыбнулся Стинки. — Говорите за себя. Мне поставили удовлетворительно, — угрюмо произнёс Гарольд и открыл шоколадку в качестве утешения. Несколько рук потянулись к угощению и с мольбой посмотрели на крупного парня. Без особого желания Берман дал каждому желающему по кубику, пока у него не осталась неровная половина шоколада. Арнольда к тому времени перестало мутить от вида еды, а завтрак окончательно улёгся в животе. — Вам просто повезло, потому что вы спортсмены, — буркнул их общий приятель Лоренцо Кон-Лопес, брюнет из обеспеченной семьи. Парнишка не глупый и очень даже любознательный. Гарольд согласился с ним, молча жуя шоколадку. — Вообще-то мы готовились! — важно заявил Стинки, гордо выпятив грудь. — Помню-помню, — вставил Берман и снова куснул плитку. — Вот только зачем? Всё равно бы сдали, — устало сказал Игги и закатил глаза. — Ты, конечно, прав, — ответил Джеральд, — но и быть идиотами не особо хочется. Лучше иметь хоть какие-то знания в голове, чем ничего, кроме спорта. — Да наш зайчик просто завидует нам, — Гифальди ухмыльнулся и толкнул одноклассника в плечо. Игги покраснел от злости. — Сид, мы же решили не вспоминать эту историю десятилетней давности, — Арнольд укоризненно посмотрел на друга. — Да, Сид, — Стинки сложил руки на груди и с грозным взглядом продолжил: — также мы договорились не упоминать, что и сам Арнольд носил пижаму милого белого зайчика.. Ой! — парень прикрыл рот рукой и отвёл глаза в сторону. — Простите, — совсем тихо извинился Стинки. Компания не сдержала смех. Игги, до этого обозлённый на выходку Сида, тоже поддался общему веселью. Арнольд только закатил глаза. Публичный выход в пижаме зайчика стал для него настоящим позором в детстве. Ему повезло, что об этом случае забыли через год, и то, что Хельга больше не звала его «зайцем», «косым» и не предлагала морковку в качестве угощения. — Если на этом всё, то пошлите на историю, — предложил Шотмен одноклассникам и направился к кабинету. Извиниться перед Лайлой он забыл, как и о том, что написал ей в записке.

***

      До самого обеда ребята узнавали свои оценки по контрольным и проводили работу над ошибками. Спортсменам действительно простили больше пропусков и неправильных ответов в работе, чем остальным. — Ну ты и дурачок, Джеральд, — с превосходством негромко сказала Патаки соседу по парте, когда они собирались в столовую после математики. — Пропустил такой простой пример, а ведь готовился вместе с Фиби. — Сказала та, кого сегодня вызвали разбирать задачу у доски. А ведь её я решил правильно, в отличие от тебя, — ухмыльнулся Джоханссен и самодовольно посмотрел на блондинку. — Я всего лишь допустила ошибку в расчётах, — настаивала на своём Патаки и надевала на плечи рюкзак. — И в решении задачи. Ты забыла это упомянуть. — Зато у меня ошибка только в одном номере, а ты напортачил в трёх, — она гордо подняла подбородок и направилась к выходу. — Поэтому да, ты дурачок. — Зато я не затупил на этой задаче, как некоторые, — весело ответил он. Патаки раздражённо фыркнула. Фиби уже ждала их у выхода. — Она была с подвохом! — Хватит оправданий, Хельга, — улыбнулся Джоханссен и упёр ладони ей в плечи, подталкивая к двери. — Лучше давай поторопимся. Я ужасно хочу есть! Ребята уселись привычным составом, приземляя подносы с едой. — Арнольд, Джеральд, хочу вас поздравить. Вы справились с контрольными. Я вами горжусь, — завела поздравительную речь Хейердал и одарила одноклассников улыбкой. — Фиби, ты подожди, ещё рано праздновать. Может, твои ученики всё же завалят какой-нибудь предмет, — скучающе предположила Хельга и наколола салат на вилку. — Ты как всегда, — закатила глаза Фиби. — А можно немного больше веры в нас? — потребовал Джеральд и важно обвёл свою фигуру. — Конечно, — сарказм послышался в голосе Хельги. — А ты как всегда настроена оптимистично, да? — подражая её манере, лениво поинтересовался Арнольд. С самого утра он упорно избегал с ней встречи. — Кстати, Шотмен, ты сегодня в класс зашёл с лицом как у покойника. Я думала, сыграем твои похороны прямо там, — как будто подтверждая его слова об «оптимизме», ответила Патаки. — Хельга! — возмутилась Фиби и бросила на подругу яростный взгляд. — Зачем ты ему такое говоришь? — не получив ответной реакции на свой вопрос, она повернулась к своему парню: — Джеральд, ну хоть ты повлияй на неё. — Ну, если уж у тебя не вышло, Фиби, то я тут беспомощен, — сообщил Джеральд, пожав плечами, и зачерпнул ложкой рагу. — К тому же я привык к их своеобразной беседе. Это даже весело. — Хейердал разочарованно покачала головой на его глупую улыбку. — Хельга, и часто ты покойников видишь? — продолжил разговор Арнольд, слегка повернув голову в сторону блондинки; глаза упорно смотрели на ложку, которая утопала в тарелке с едой. — К счастью, нет, но сегодня ты на него здорово смахивал, — ухмыльнулась Патаки, но заметив в нём незаинтересованность, решила развивать мысль дальше: — У тебя ещё такая одышка была: на весь класс слышно. Бежал, да? Я-то думала, все спортсмены умеют бегать, а оказывается – нет. Вон, пробежал три метра до двери и уже богу душу отдать готов. — Парень поджал губы, стараясь не поддаваться на её провокации. Естественный цвет лица давно вернулся. Он пытался сообразить подходящий для неё ответ. — Шотмен, ну и какой из тебя спортсмен? На поле тоже будешь ноги еле передвигать? — Сама бы попробовала с полным желудком без остановки бежать, я бы на тебя посмотрел, — Арнольд всё же не выдержал и посмотрел на Хельгу. Она сидела в широких джинсах и вязаной кофте на пуговицах. Свободная одежда, как и всегда, но в голове против воли начал всплывать её образ из сна. — Так бы сразу и сказал, — Хельга выдала полное безразличие. — Как будто великую тайну скрывал. Тоже мне! — Слушай, — Фиби дёрнула своего парня за край бомбера и совсем тихо сказала: — а ты был прав. За ними очень интересно наблюдать. — Да, поэтому расслабься и не переживай за них, — прошептал Джоханссен, опустошая тарелку с рагу. — А нахрена вообще было бежать после завтрака? — задала себе риторический вопрос Хельга и, немного подумав, произнесла: — Я бы забила и пошла себе спокойно. А вы, ребят? — Я нигофда не опафдываю, — с набитым ртом ответил Джоханссен. — Аналогично, — кивнула Фиби и повернулась к Шотмену. — Арнольд, ты хорошо себя чувствуешь? — она заметила румянец на его щеках. — Да. А что? Почему спросила? — с трудом парень оторвал взгляд от Хельги. — Чувак, у тебя лицо такое, будто ты только что съел миску чили в один рот, — протерев салфеткой губы, Джоханссен показательно ткнул себя в щёки. Хельга тоже начала приглядываться к однокласснику. — Только не говорите, что наш ангелочек снова захварал, — открытая издёвка слышалась в голосе Патаки. — Шотмен, здоровье в последнее время тебя явно подводит. — Да с чего вы взяли? Нормально всё со мной! — прикрикнул он на друзей, а сам снова смотрел на Патаки. Привычная ему с начальной школы девчонка сидела и усмехалась, вот только разум упрямо продолжал представлять её без одежды. Грудь, что точно умещается в ладонях. Гладкая кожа бёдер. Он даже видел её ягодицы. Шотмен стыдливо увёл взгляд и попытался вернуться к еде. — У тебя даже уши покраснели! — продолжал волноваться Джоханссен. — Дай лоб, хоть температуру проверю, — он потянулся к Шотмену, но тот отодвинулся от друга. — Нормально со мной всё! — процедил сквозь зубы Арнольд и вернул на поднос наполовину пустую тарелку. — Просто мне жарко. — Хельга, потрогай его лоб. Ты теперь ближе, чем я, — Джеральд не унимался, а Фиби слегка кивнула, тоже волнуясь о состоянии приятеля. — Вот ещё! — возмутилась Патаки и сложила руки на груди. — Трогать Шотмена за лоб? Не смешите. А если он потный и липкий? — А почему сразу потный и липкий? — Арнольд взъелся на неё и бросил требовательный взгляд, ожидая объяснений. — А ты вообще-то заявлял, что у тебя нет температуры. Забыл? — уже с претензией заговорила Хельга, нахмурилась и тяжело вздохнула. — Шотмен, тебе напомнить, где находится медпункт? — Я и так прекрасно помню, — зажмурив глаза, он взял себя за переносицу и тихо выдохнул: — И нет у меня тепрературы. — Эй, мы вам не помешаем? — неловко поинтересовались Юджин с Шиной из-за спины Джоханссена. — Совсем нет, — Хейердал одарила их доброжелательной улыбкой. — Присядете? — Спасибо. — Фиби, ну ты как всегда, — проворчала Хельга, сдвигая стул. Ребятам пришлось потесниться, чтобы к ним смогли сесть одноклассники. — Вы что, так долго в очереди за едой стояли? — удивился Джоханссен, когда увидел полные подносы пары. Он повернулся к месту раздачи обеда: там стояли уже пустые лотки. — Нет, — поспешил успокоить его Юджин и объяснил: — Шина решила заскочить в магазин у школы, а я ждал её в холле, так как сам задержался. Потом мы уже направились сюда. — Там такая холодрыга на улице, — бросила Джефферсон, вынимая из сумки сладости. — Будете? — предложила она девушкам. Фиби вежливо отказалась, а Хельга скривила губы, когда увидела цветную обертку конфеты. — Как ты это ешь? — Патаки ткнула пальцем в нугу. — Показать? — Шина наивно хлопнула глазами и порвала обёртку конфеты. — Она очень легко открывается, — девушка закинула сладость в рот и довольно прикрыла глаза. — Джефферсон, я говорила про твои вкусовые предпочтения, — Патаки смерила её серьёзным взглядом, а потом махнула на девушку рукой, видя, как та расплывается от радости. Фиби тихо хихикнула. — Уже не важно. — Скорей бы каникулы! — мечтательно протянул Юджин, уплетая рагу. — У меня столько планов на зиму. — Да, я тоже жду не дождусь, — поддержал его Джеральд и начал расписывать планы на конец декабря. Приближение праздников ждали все, кроме Хельги. Она недовольно фыркнула, уткнувшись в свою тарелку, в которой на самом дне лежали остатки рагу, и мерно отбивала ложкой по густой субстанции, не особо слушая болтовню вокруг себя. Ни один праздник не обходится без семейного вечера, а это могло значить только одно: ей придётся сидеть с постными лицами родителей несколько дней подряд. А в худшем случае — слушать щебетания Ольги и хвалебные отцовские оды в её честь. Неделю — если повезёт, и две — если она решит остаться чуть подольше. — Хельга, — от гнетущих мыслей о скором "чудесном времяпровождении" её отвлёк голос Арнольда. Он легонько постукивал её указательным пальцем по плечу. Она посмотрела на него и подняла одну бровь. — Пойдёшь с нами на каток? — Сегодня только первое декабря, — Хельга с сомнением оглядела парня, в который раз убеждаясь, что с его умственными способностями что-то не так. И как только этот человек смог написать математику на отлично? — Или ты думаешь, на улице холодно настолько, что уже можно заливать каток? — Арнольд слегка покраснел и тяжело вздохнул. «Уже разозлился? Быстро он», — Патаки предположила, что причина пунцовых щёк кроется в этом. Она хотела скрестить руки на груди и добавить что-то колкое к своему высказыванию, но почувствовала тяжесть на локте: оказывается, всё это время её также пыталась дозваться Фиби, совсем легонько теребя за ткань кофты. — Хельга, это я предложил, — сообщил Юджин, привлекая к себе внимание. — Когда погода будет располагать, хочешь с нами покататься? — Веснушки полностью укрывали его щёки, и казалось, что он светился, будто солнце. — Соглашайся! — подначивал её Джеральд и взбудораженно постукивал ладонями по столу: — Будет весело! — Ты не пожалеешь, — ласково протянула Шина. — Что думаешь? — вместе с ними настаивала Фиби. Синие глаза блестели от ожидания. — Я... — Хельга хотела отказаться, но замешкалась и вместо этого выдала: — Подумаю. Скажу, когда зима больше будет похожа на зиму. — Это значит «нет», — печально вздохнул Юджин и почесал затылок, скрывая в этом жесте свою неловкость. — Наоборот! — Джоханссен, как всегда, смотрел на ситуацию под другим углом и с полным оптимизмом. — Если эта мадам не навешает нам лапши на уши о том, что у неё полно важных дел – в существовании которых я очень сильно сомневаюсь, – то мы сможем вытащить её на улицу с руками и ногами. — Джеральд, не говори так, будто знаешь что-то о моих делах! — Патаки огрызнулась на друга и опешила, получив от него только кивок и сухое «ага». — Я правда могу быть занята, — словно в свою защиту сказала она, а он только пожал плечами. Капитан баскетбольной команды уже привык к её характеру и, кажется, выучил её стратегию тактического отступления — на все случаи жизни, когда Патаки что-то не устраивало. А не устраивало её очень многое и часто. — Мне показалось, или ты позвала его по имени? — Фиби хлопнула глазами и с каким-то неверием оглядела своего парня и подругу. — Они подружились, — Шина хлопнула в ладоши и расцвела в улыбке. — У меня аж мурашки пошли от этого факта, — Хоровитц показал Джефферсон мурашки на руках. Рыжие волоски стояли дыбом. — Не показалось! — заявил Джеральд и расправил плечи от гордости. — Будешь так радоваться, снова начну звать по фамилии, — Хельга хмуро посмотрела на афроамериканца и закинула локоть на спинку стула. — Ну и вредина, — буркнул на неё Джоханссен и повернулся к парням. — Арнольд, я с ней по-доброму, как с человеком, а она?! — тут же повернулся в другую сторону: — Вот, Юджин, так и открывай душу Хельге, а она туда плюнет! Девочки, вы со мной согласны? — за столом послышались смешки. — Развёл драму на пустом месте, — цокнула на него Хельга и закатила глаза. — Арнольд, а ты чего весь красный? Заболел? — поинтересовался у друга Юджин. — Как вы достали, — слышным шёпотом протянул он и задрал голову к потолку столовой, будто там можно было увидеть что-то более занятное, чем лампы с белым отсветом и чудом выжившую муху, которая ползала по белой поверхности в поисках выхода и еды. Послышался вдох-выдох. — Мне просто душно, — он демонстративно оттянул воротник водолазки, создавая этим вентиляцию. — Я же просто спросил, чего ты? — Юджину было неприятно его раздражение. — Ну-ну, Хоровитц, не держи на него зла. У нас ангелочек просто не в духе с самого утра, — с насмешкой сказала Хельга. — Сколько раз просил не называть меня так, а ты всё продолжаешь, — Арнольд скрестил руки на груди и случайно задел её локтём. Девушка бросила на парня враждебный взгляд, но ничего не сказала. Будь Шотмен хоть немного в себе и в силах соображать, оценивать ситуацию, он обязательно бы отметил то, что Хельга зовёт его друга по имени. Заметил бы и то, как она замешкалась на пару секунд, когда её позвали на совместную прогулку, и дело было далеко не в жалости к Юджину и Шине. Эта эмоция проигралась у неё на лице: мимолётное желание сказать «да». Патаки продолжала держаться особняком, и, если бы он только заметил и надавил на возникшую трещину в стене, которой она так долго и привычно ограждалась от класса, она бы поддалась. Не рухнули бы столетние кирпичи, не развалилась бы стена, но сама Патаки вышла бы к ним навстречу. Но шанс был упущен. Вместо этого Арнольд следил за её телом. Движение ладоней: как тонкие пальцы сжимают вязаную кофту, а иногда постукивают по столу. Перед глазами поднималась обнажённая грудь, соски которой стояли от возбуждения и призывали к действиям. Голая задница впечаталась в стул. Нога закинута на ногу. Белые бёдра, наверняка мягкие, на которых легко останется след от укуса. Они упорно закрывали от глаз то самое место, которое желало его во сне больше всего. Как бы Арнольд ни пытался затолкать мысли о её теле куда подальше и откреститься от пошлых фантазий с её участием в главной роли — всё было напрасно. Глаза отказывались воспринимать одежду на ней, а фантазия рисовала её обнажённый образ. Кровь приливала к щекам, ударяла в уши вместе с учащённым пульсом — всё его тело пылало от стыда. Если ему удавалось перестать пялиться на Хельгу — иначе он не мог больше никак это обозвать, — то искренне надеялся, что не пожирал её взглядом всё это время, как озабоченный. Иногда, когда она говорила, Арнольд кусал щёку изнутри: в его голове этот голос расходился протяжными стонами и жалобными просьбами. Он откровенно ненавидел себя за эти мысли и за то, что не мог остановиться, как бы ни старался. Фантазия услужливо показывала ему юное тело девушки во всей красе, как только подворачивался момент. Шотмен уже хотел уткнуться в ладони и просить прощения за все свершённые им грехи, лишь бы пытка над собственным сознанием прекратилась, а стыд, съедающий изнутри, перестал терзать неумолимым жаром.

***

      Ронда недовольно цокнула языком, когда увидела, что Арнольд и Джеральд снова удаляются за тесный стол, куда-то в глубину помещения. — И как долго ещё они будут возиться с этой Патаки? — она брезгливо скривила губы и громко стукнула подносом о стол. — И не говори, — согласно кивнула Надин. — Что они только нашли в этой гадине? — А ты подойди и спроси, если интересно, — предложил Сид и скучающе зачерпнул ложкой рагу. Вид у блюда был неприглядный, но есть хотелось. — Гифальди, твоего мнения я не спрашивала, — Ронда недовольно сверкнула глазами на одноклассника. — А я так понял, они подружились, — заговорил Стинки и поднял ложку со странной, по его мнению, субстанцией. — По крайней мере, Джеральд и Хельга точно. Вон как отплясывали в прошлую пятницу. — Меня чуть удар не хватил от их приятельских отношений, — сообщил Сид и перевёл взгляд с еды на Ронду, будто она могла знать настоящую причину резко изменившихся отношений между их одноклассниками: — Вот только не могу понять, каким местом там примешался Арнольд? — Ронда нервно прикусила губу и ответила ему злобным взглядом. Он специально задавал вопрос, на который никто не мог дать ответа, и прямо намекал ей, что у неё нет шансов. Шотмен давно ошивался в компании других девушек, и даже когда была возможность остаться с ним наедине или потанцевать, та выскользнула у неё из рук, оставляя ни с чем. — Да, — Надин поддержала брюнета и отодвинула от себя рагу, предпочитая больше салат. — Они же терпеть друг друга не могут. Патаки чуть ли не шею готова ему свернуть. Правда, в последнее время я их не слышу, — девушка бросила подозрительный взгляд в том направлении, куда ушла их компания. Ронда, так и не притронувшись к рагу, перешла на салат. — А мне кажется, что вы все преувеличиваете, и не так уж всё плохо у них в компании, — наконец подал голос Гарольд. — Если захотеть, с Хельгой можно найти общий язык, — только он за столом уплетал обед с аппетитом. — Гарольд, не пугай меня, — Надин показала натуральный ужас на лице. — Ты уже забыл, что она издевалась над тобой? — спросила Ронда и посмотрела на здоровяка с каким-то неверием. — Как такое можно было простить? — А то, что она довела тебя до ручки и ты ей вмазал? — напомнил Сид, но с улыбкой на лице. Гарольд отвёл взгляд в сторону, стыд стремительно накрыл его. — Да она же мучила нас чуть ли не все классы! — добавил Стинки. — Она и сейчас при желании может сказать какую-нибудь гадость, — он недовольно поджал губы. — Наша драка была давно, и я сам виноват, что не сдержался и ударил, — поделился своим мнением Берман и предупредительно поднял ладонь: — и не надо говорить мне, что я правильно поступил, Сид, — Гифальди закатил глаза. — Да и мы все тут не пушистые, если уж говорить начистоту. За всеми найдутся грешки в сторону Патаки, — он посмотрел на друзей, а те с задумчивостью уставились перед собой, копаясь в воспоминаниях. — Даже если так, она начинала первая! — выпалила Надин, отчаянно не соглашаясь с тем, что Ронда приступила к действиям раньше и подначила парней из другого класса припугнуть Патаки. Ронда только хотела, чтобы та пришла к ним с извинениями и ничего больше. — Она била нас! — сказал Стинки в попытках оправдать себя и остальных. — Слишком уж старательно ты отбеливаешь демона в юбке, который этого не заслуживает, — Сид с отвращением посмотрел на Бермана. — Я никого не отбеливаю, — спокойно ответил Гарольд. После драки с Хельгой он хорошо держал себя в руках. На лице его читалось безразличие. — Я просто предлагаю вам задуматься. Может, вы смогли бы найти с ней компромисс, — закончил он без особой надежды на их благоразумие. Все, кроме Стинки, бросили на Бермана осуждающий взгляд. — Что удивительно, даже Шотмен смог к ней подступиться. Они неплохо общались, когда... — он прикусил язык, напомнив себе об обещании никогда не упоминать потасовку, которая случилась за школой. — когда обсуждали книги, — быстро нашёлся он с ответом. — Комиксы, ты хотел сказать, — скучающе протянула Ллойд. — Отвратительно! — выкрикнул Стинки. Ребята уставились на друга, тот жалобно заныл: — Они пересолили рагу! Какая гадость! — Он потянулся к хлебу и грустно промычал: — Теперь придётся давиться. Фу! Его бурная реакция вызвала улыбки за столом. Постепенно тарелки пустели. Кто-то из ребят заметил Юджина и Шину и окликнул их, приглашая за стол. — Мы сегодня сядем к пацанам, — предупредил Юджин, пока Шина вырвалась вперёд, протискиваясь между столов. — Бешенство от Патаки не боитесь словить? — ухмыльнулся ему Сид, на что Юджин закатил глаза. Пара удалилась. — Скоро мы потеряем третьего друга, — сообщил он и поджал губы, с неохотой приступая к салату. — Лишь бы она их не покусала, — поддержал шутку Стинки. Оба друга гаденько захихикали. — Патаки дурно влияет на окружающих, — сказала Надин, закончив с едой. — Ещё такие слухи про них ходят, неприятные. — Что за слухи? — полюбопытствовал Сид и наклонился чуть вперёд. У Стинки тоже загорелись глаза. Гарольд поднял одну бровь. — Давай, колись. — Ну... — задумчиво протянула Нортон. — Надин! — Ронда угрожающе посмотрела на подругу. — Мы же договорились не обсуждать эту чушь. — Веллингтон, не лезь. Тебе уже поздно вспоминать о совести, — он усмехнулся, глядя на Ронду, и снова вернул внимание Надин. — Мы ждём, Нортон. — Ну знаешь, Гифальди! — разозлилась Ллойд и стукнула ладонью по столу. — Когда так говорят про твоего друга, то это очень неприятно. — Так а что, собственно, говорят? — Гарольда всё же заинтересовала тема. Нортон оглядела одноклассников, поманила ближе к себе и заговорщически начала рассказывать вполголоса целый список историй, которые им удалось собрать: — Помимо того, что Арнольд — сирота, которого по загадочным обстоятельствам оставили родители... — И вовсе они не загадочные, — нахмурился Стинки. — Не перебивай её, — ругнулся на него Сид и, ткнув приятеля в бок, повернулся к рассказчице: — Продолжай. — Ещё ходит слух, что он бесполезный игрок, но перейдём к более пикантным новостям, — с наслаждением продолжила она, довольствуясь вниманием к своей персоне. — И как тебе не противно пересказывать это вслух? — Ронда передернула плечами и поморщилась. Надин показала подруге виноватую улыбку, но не остановилась: вошла во вкус. — Есть два мнения: Арнольд невероятно хорош в постели, поэтому девчонки выстроились за ним в очередь, — Надин показала указательный палец. Парни переглянулись между собой. От Шотмена они не слышали ни одного рассказа о любовных приключениях в штанах, кроме истории про свидание с Лайлой, и то акция была разовой. Девушка тряхнула косами и прибавила средний палец: — Другое мнение ходит о том, что он ещё ни с кем не переспал. Оттого спрос на него растёт ещё больше. А теперь к главным слухам школы, — Надин сцепила ладони в замок и загадочно оглядела своих слушателей. — Многие уверены, что дружба Патаки с Джеральдом завязалась не спроста и они спят за спиной у Фиби. — Что за мерзость, — впервые Гарольд почувствовал отвращение. — Они не видели, что Фиби и Джеральд имеют одну метку? Они совсем слепые? — Сид сжал руки в кулаки. Ему не понравилась та грязь, что он услышал про друзей. — А это никого не волнует. Для сплетен нет разницы: связаны люди между собой судьбой или нет, — начала объяснять Ронда то, что и так должно быть понятно каждому за этим столом. — Конечно, от кого-кого, но от тебя я такого вопроса не ожидала, — она с насмешкой посмотрела на Сида. Его подвиги ловеласа она никогда не восхваляла: — Сам ведь спишь со всеми подряд. — Ллойд, следишь за моей личной жизнью? Я думал, тебе своей по горло хватает, — Гифальди растянул губы в гадкой улыбке. Намёк поняли все, но промолчали. Никто не хотел разгонять чужую перепалку до похабщины. — Нужно быть слепой, чтобы не видеть, как часто ты обжимаешься с каждой встречной. Да и к кому в школе ни подойди, каждая припомнит тебя, — она недобро прищурилась на парня, надеясь, что это его заденет. — Значит, я хорош, — снова самодовольная улыбка. — Тогда почему занимаешься сексом разово? — Надин воспользовалась информацией из слухов и сделала внезапный выпад в сторону его гордости. Выглядела девушка как опытный торгаш. Ронда оценила её поступок. — Это традиция такая или ты дважды в одну реку не ходишь? — Первый раз по акции, а второй надо заслужить, угадала? — фыркнула Ллойд и сложила руки на груди. — Не знал, что вас так волнует моя личная жизнь, — он с раздражением посмотрел на Ронду, которая привела их к этой теме, — могу в подробностях рассказать, с кем и когда я спал, и сколько раз, если уж вам, — он ядовито произнёс: — леди, так интересно. Нортон противно сморщилась, а Ронда гордо подняла подбородок, не желая сдаваться оппоненту, и стойко переносила прожигающий взгляд тёмно-карих глаз. В её батальоне зародилось пару оскорбительных фраз, которые она желала швырнуть в его наглую физиономию, чтобы пристыдить и сбросить с него спесь. Ронда успела только щёлкнуть языком, как между ними встрял Гарольд. — Рад, что вы нашли общую тему для разговора, — Берман многозначительно посмотрел на брюнетов. Ллойд обиженно отвернулась в сторону и сильнее прижалась плечом к Надин, желая получь её поддержку, а Сид провёл рукой по волосам, не зная, куда деть свою злость. — Но уединитесь и обсудите половую жизнь друг друга позже, сейчас мы обсуждаем другой вопрос: причём тут Арнольд? Надин немного покривлялась, глядя на Гифальди, чтобы показать ему, насколько ей противна тема секса с ним в главной роли, поддерживающе поглалила подругу по спине и вернулась к сплетням: — Были маленькие шепотки о связи Джеральда и Патаки, но они сошли на нет ещё в октябре. Позже они снова начали набирать силу, но ещё больший фурор произвёл Арнольд. Многие уже всерьёз стали считать, что он спит с Патаки и делит её с Джеральдом. Основная версия многих такова: Патаки их соблазнила, — тут Нортон неловко закашляла, стараясь оставаться серьёзной, но румянец на смуглой коже её сдал: — поговаривают, что это Джеральд ему посоветовал её в постель, и что они занимались этим втроём. Продолжают заниматься, а Фиби ничего не знает. И каждый раз появляются подробности их сексуальной жизни. Всё хуже и хуже. — Я уже пожалел, что полез в это дело, — сообщил Гарольд с хмурым видом. — Теперь понятно, почему ты так отмалчивалась, — с наигранной печалью протянул Сид, довольный тем, что снова вывел из себя Ллойд: — я бы тоже не выдержал каждый день слушать такое про Арнольда. Ещё и то, что он спит с Патаки, — он покачал головой с осуждением, — я бы не поверил в это, даже если бы они потрахались на моих глазах. — Гифальди, умолкни уже, — с раздражением шикнула ему Ронда и пальцами левой руки забарабанила по столу. Естественно, она не верила ни в одну бредню про одноклассников. Это ж чем надо было накидаться дома с компанией друзей или в одиночестве, чтобы сочинить такую чушь? Самое отвратительное, что окружающие охотно раскрыли рты и приняли историю, добавляя туда всё больше красок. — Это ж надо! — расхохотался Стинки. Он судорожно бил ладонью по столу. — Что они выпили, чтобы выдумать подобную ерунду? Мой пьяный бред и близко с этим не стоит. Патаки их там соблазнила?! — он сильнее схватился за живот. — Патаки умеет соблазнять. Нет, ну вы слышали! — Это мы знаем, что она чокнутая ведьма, потому что учимся с ней двенадцать лет, а кому-то она может показаться обычной милой девушкой, — после сказанного Сид скривил рот, будто ему запихнули в него целый лимон и он сейчас подавится, а Стинки был готов скатиться под стол от смеха. — Что ж, с вами было приятно посидеть, но я пошёл отмывать руки от всей этой гадости, — сообщил о своём уходе Гарольд и подхватил поднос. — Я тоже пошёл. Буду ждать тебя в кабинете, Сид, — поднялся из-за стола Стинки, оставляя друга один на один с двумя девушками, сбежавшими из серпентария. — Стойте! — выкрикнула вслед уходящим Ронда. — Никому из наших об этом ни слова! — она не хотела, чтобы эти истории задели чувства Фиби, и переживала за парней. Реакция Патаки её мало заботила, но кто знал, что могла выкинуть их зловредная одноклассница. Гарольд кивнул, он и так вёл себя сдержанно, поэтому в нём можно было не сомневаться. Стинки же умчался со всех ног. Его макушка помаячила в толпе и направилась к более дальнему выходу из столовой. Сид мрачно проследил путь друга и предположил, что тот наломает дров, чему он, в принципе, препятствовать не собирался. Гафальди хватало своих забот: подноса с обедом, Ронды, желающей отмстить ему здесь и сейчас, и неизбежной стычки с Нортон, — а ведь это только малая часть его ежедневных проблем. Поэтому он, имеяя весь этот груз на плечах, не хотел брать ответственность и печься ещё и за друга с языком без костей.

***

      К столу подлетела знакомая нескладная фигура. Маленькие глазки с весельем пробежались по всем сидящим. — Как хорошо, что вы ещё не ушли! — заговорил Стинки, хлопнув Арнольда и Джеральда по плечу. — Я так скучал по этим посиделкам. Присяду, вы не против? — Петерсон, иди ищи Гифальди в другом месте. Здесь его точно нет, — с вредностью ответила Хельга, уже метая в парня молнии. — Патаки, — нараспев протянул Стинки, уже получив разрешение у остальной компании, — я знаю, где Сид, и поверь, положение у него сейчас не из лучших. — Да что ты говоришь, — не поверила ему Хельга и без особого желания подвинулась ближе к Фиби. Арнольд теперь сидел в паре сантиметров от неё и легко задевал при любом случайном движении, что сильно нервировало Хельгу. — Арнольд, а ты почему весь красный? — наивно поинтересовался Петерсон, на что Шотмен закатил глаза. — Нет, не говори, я знаю! — Стинки, лучше не продолжай, — нервно зашептал ему Юджин, пытаясь уберечь друга. — Его все уже достали с этим вопросом. Он не болен, — также предупредил его Джеральд с другой стороны. — Нет у меня никакой температуры! — пошёл на опережение Арнольд, а Хельга бессовестно смеялась под боком и подначивала других. — Тебе сложно быть в обществе прекрасных дам! — одновременно с ним сказал Стинки, а после удивлённо моргнул. — Какая ещё температура? — Что? — переспросил его Арнольд. Повисло недолгое молчание, а после послышался гвалт смеха. Патаки закрывала рот рукой, едва сдерживая неприличный ржач на всю столовую. Фиби и Шина плакали от смеха. Юджин хлопал Стинки по плечу за оригинальную шутку. — Общество прекрасных дам, — не могла перестать улыбаться Хельга. — Ещё бы сказал «общество благородных девиц»! — она с трудом втянула воздух в себя и хрюкнула, чем вызвала новый порыв смеха в компании. Настолько сильный, что на них стали оборачиваться другие ученики, которые ещё не успели покончить с обедом. Один только Арнольд пристыженно опустил глаза. — Шотмен, да ты, оказывается, у нас мальчик стеснительный. Слишком много девушек на один квадратный метр, да? — она продолжала издеваться. — Мальчик-стесняшка, — прыснул Стинки в ладонь, и Хельга подхватила шутку. Даже раздражённый взгляд Арнольда на Джеральда и Юджина не мог остановить веселье. Парни держались за животы и шептали извинения, но смеяться не прекращали. Арнольд не мог выдавить ни слова. Все за столом содрогались от спазмов в животе и давились смехом, наваливаясь друг на друга. Шотмен против воли касался Патаки, а та вжималась в Фиби, старательно избегая контакта с ним. С одной стороны, его радовало, что Хельга ни капли не изменила к нему своё отношение, потому что сейчас он с трудом контролировал мысли рядом с ней; с другой же — злился, что она продолжала держаться на расстоянии и изображать брезгливость рядом с ним. Шотмен каждой клеточкой тела ощущал мягкость вязаной кофты на ней, тёплые тонкие пальцы, если случайно задевал её ладони в перчатках, и плечи, которые непроизвольно вздрагивали каждый раз при соприкосновении с ним. Особенно его выбивал из колеи фруктовый аромат. Ненавязчивые ноты с приятной кислинкой. Переживать весь этот ужас было выше его сил. Щёки нещадно пылали, а внутри тела происходила настоящая катастрофа: он мог поклясться, что всё в нём горит и скоро от него останется один только пепел. — Я вам тут новость рассказать хотел, — сказал Стинки, перестав перекидываться шутками и разгонять тему о стеснительности Арнольда. Если бы не его с Хельгой гениальность, вряд ли бы за столом прошёлся такой хохот. — Эй, ты куда? — спросил он у Шотмена, когда тот поднялся. — Пойду пройдусь, душно мне, — на этот раз Шотмен сильнее оттянул горло водолазки. Сейчас ему действительно не хватало свежего воздуха, поэтому он направился подальше от яблочного зловония.

***

— Нортон, не нуди, — нахмурился Сид, поднимаясь из-за стола. — И прежде чем затирать мне о морали, предъяви своей подруге за то, что она постоянно вертит перед всеми задницей, — он перевёл взгляд на зардевшуюся Ронду. Они первые полезли отчитывать его за беспорядочные связи с девушками и получили соответствующий ответ. — Следи за словами, — Надин еле сдержала крик и сжала кулаки. — Напомню, что это была ваша идея лезть мне в трусы, — Сид выдал им нахальную улубку, продолжив: — и, Ллойд, следила бы ты лучше за собой. Уверен, твой список партнёров более внушительный, чем мой. — Ты хоть понимаешь, что несёшь?! — прошипела Ронда, резко поднявшись с места. — Даже лучше, чем ты. А ещё вы с Нортон очень наивные, если думаете, что все парни хранят себя для той самой, — он снова нанёс жестокий удар Ллойд, которая не успевала парировать ответ. В грудной клетке у неё страшно заныло, словно что-то разом потянуло вниз все кости рёбер. Она злобно посмотрела на парня. «Не смей произносить вслух», – читалось в её глазах. — Уверен, что даже Шотмен успел потрахаться. Просто об этом никто не знает. После сказанного Сид пошёл сдавать поднос с ощущением того, что ему прожигают дыру в затылке. Он блефовал, когда говорил про Арнольда. Откуда Гифальди вообще мог знать, с кем у Шотмена был секс, если тот постоянно отмалчивается? Может, он и спал с кем-то, но никому не рассказал, а может, и не спал вовсе. Его никогда не интересовала чужая половая жизнь, но он решил использовать её, чтобы заткнуть Ллойд. А то, что успела придумать себе эта принцесска в голове, его уже не касалось. У раздачи еды Сид встретил Арнольда. — Арни, ты куда? Пройдемся вместе? — предложил ему Гифальди и махнул головой в сторону выхода. Шотмен посмотрел на него с необычайным раздражением, как будто тот успел совершить все сметртные грехи или того хуже. — Что? Я уже успел где-то накосячить или что-то тебе должен? — он не понял причину его злости. — Нет, Сид. Просто я сейчас не нуждаюсь в компании, — выдохнул Арнольд и спешно удалился. Гифальди недоумённо почесал затылок, провожая Шотмена взглядом. Он успел сделать несколько предположений, что же именно сумело подпортить настроение Арнольду, но как только заметил Стинки, активно жестикулирующего одноклассникам, все они потеряли право на существование. — Патаки, по слухам, оказывается такая соблазнительница! — в голос заржал Петерсон, и не успел он развить шутку, как ему на плечо легла чужая рука. От неожиданности Стинки вздрогнул и почти подпрыгнул на стуле. Все взгляды устремились на нового гостя. — Зараза, ты что, тут успел всем растрепать? — поинтересовался Сид у друга, сильнее сжимая его плечо. Стинки сжал губы и хлопнул глазами, от внезапного напора друга он растерялся. За столом царила мрачная атмосфера. Джеральд и Фиби обеспокоенно переглянулись. Сейчас их ладони разделял стол и ребята, сидящие сбоку от них. Хельга молчала, опирая голову на ладонь, и уничтожительно смотрела на Петерсона и Гифальди, что доставляло невероятное удовольствие последнему. — Фиби, ты же понимаешь, что это всё полнейший бред? — испуганным шёпотом поинтересовался Джеральд. — Конечно, понимаю! — в синих глазах блеснула искренность с растущим в них огонёком справедливости. Она непременно желала заткнуть каждого, кто смел пускать подобную грязь про неё и её друзей. — А вы что-нибудь про это знали? — испытывающим взглядом посмотрела она на Шину и Юджина. — Нет, — Джефферсон замотала головой. Подобные истории сильно удивили её. — Я кое-что слышал... — неуверенно заговорил Юджин и потёр нос, — где-то ещё в начале осени, и это неправда. — С осени, — прошептала Хельга и сильнее сжала челюсть. Стинки удосужился рассказать им только конец слухов, гуляющих по школе. — Это ж чем надо было упороться, чтобы такую хрень придумать? — Я о том же! — поддержал её Петерсон. — Джеральд, Фиби, забейте на это. Это всего лишь сплетни, — Сид постарался утешить друга и замстаросту, а потом потянул Стинки за шкирку, заставляя того подняться с места. — А ты, идиотина, чеши отсюда. Друзья удалились, за ними стали подниматься Шина и Юджин, но спокойнее за столом не стало. — Фиби, ты же знаешь, что я бы никогда, — вполголоса начала Хельга, когда остались только они втроём. Она испытывала лёгкое чувство вины. Не хотела вносить раздор в гармоничные отношения подруги. — Знаю, — кивнула Хейердал. Теперь Джеральд сидел рядом и нежно сжимал её ладонь. Она улыбнулась своему парню, он – в ответ. Потом пара перевела обеспокоенный взгляд на Хельгу. — Лучше скажи, как ты? — Я? — удивилась Патаки. — Да я отлично себя чувствую. — Хельга, тебя выставили главным злом, — сказал ей Джеральд. — И приписали тебе то, чего ты не делала. — Я злюсь, но ещё больше меня злит, что от этого страдает Фиби, — честно призналась Хельга. Она привыкла, что нет-нет и в школе всплывёт сплетня, где она будет выступать в роли бандитки, вышибалы, стервы, чокнутой и даже станет недотрогой. Хельга становилась случайным свидетелем подобного, и её даже веселил весь этот бред, но не сейчас. — Надо их заткнуть, — предложил Джеральд. — Поздно. Мы без понятия, откуда у всего этого растут ноги. Остаётся только смириться, — пожала плечами Хельга, хватая рюкзак с пола. — И не говорить об этом Шотмену для его же душевного спокойствия. Друзья согласились умолчать и печально вздохнули. Никто из них не мог повлиять на ситуацию.

***

Арнольд почти выбежал из столовой и направился к выходу из школы. В лицо ударил ветер, когда он открыл дверь. Во дворе, как всегда, были школьники. Дети не спешили домой после уроков и играли на площадке, а некоторые старшеклассники возвращались из магазина неподалёку. Арнольд начал зябнуть, но не спешил заходить внутрь. Он ждал, когда щёки наконец станут прохладными, а ладони начнут покалывать. Ему нужно было привести мысли в порядок. По позвоночнику бежали мурашки, а грудь сковывало от мороза каждый раз, когда он делал вдох. На улице было свежо. Ещё с утра приветливое небо сейчас заволакивало тёмными тучами. Теперь деревья, полностью лишившиеся своих ярких одеяний, казались мёртвыми и страшными. Их ветви продолжали покачиваться в такт ветру и жалобно тянуться к солнцу за теплом. Арнольд любовался медленно увядающей природой, которая готовилась к долгому сну под огромными сугробами снега. Возгласы дерущихся младшеклассников и далёкий вой ветра уносили из головы образ Хельги. Огонь внутри медленно затухал, и остаточный дискомфорт внизу штанов становился лишь жалким напоминанием о том, через какой кошмар ему пришлось пройти за обедом. Удачно надетая длинная футболка прикрывала его, и Шотмен знал, что напряжение спадёт, как только он придёт на урок. Он собирался вернуться в школу, но его остановил голос. — Арнольд! — по ступеням быстро взбежала девушка в куртке. Может, на пару классов младше его. Она еле сдерживала смех, когда смотрела ему в глаза. — А это правда, что ты и Джеральд спите с Патаки? — незнакомка покраснела от собственного вопроса. — Что? — Шотмен очень сильно удивился. — Повтори. Я не совсем понял. — Да нет! Извини! — девушка рассмеялась и поспешила вниз. У ступеней её ждали подруги. Все они весело завизжали от своей выходки. Должно быть, играли в какую-то игру. Арнольд не спешил в школу, пытаясь вслушаться в их разговор. — Ну, что он сказал? — заинтересовались девушки. — Спят, да? — Не знаю. Я спросила и убежала, — раскраснелась незнакомка. Послышался снова заливистый смех. — Да спят они! Говорю вам, они спят с этой Патаки. — А я думаю, нет! — А как вообще выглядит эта ваша Патаки? — поинтересовалась та же незнакомка. Потом девушки обернулись на лестницу, где Шотмен продолжал стоять и смотреть на них, испугались и поторопились скрыться. Незнакомки весело смеялись. Окончательно Арнольд убедился, что что-то происходит в коридорах школы. Старшеклассницы бросали на него загадочные взгляды, которым раньше он не придавал значения, и шептались о чём-то вместе со своими подругами. Встретив Ронду и Надин — главных хранительниц школьных сплетен — у кабинета французского, Арнольд потребовал от них ответов. Ронда без особого желания поделилась с ним всем, что знала. У Шотмена остался неприятный осадок после, а в душе было мерзко, словно его изваляли в грязи. Он был уверен, что друзья рано или поздно узнают об этом, и от этого ему становилось ещё хуже. Сильнее Арнольд злился от собственного бессилия, ведь не мог ни заткнуть их, ни найти виновника, распускающего о них слухи.