Часть 2. Возвращение (метка: Маленькие города)

      Маленький городок среди зелёных холмов лениво нежился в тёплых лучах летнего солнца. Его основатели особо не заморачивались с названием и дали ему простое имя Грин-Хиллз. Если поискать на карте или вбить в поисковик в интернете, то таких городков легко найдётся с десяток, а то и больше. Чем же отличался этот? А ничем кроме того, что это был дом. Дом, в котором Шедоу родился и рос до того момента, когда его семья была вынуждена перебраться в большой город. Ёжу было семь лет, когда он покинул Грин-Хиллз и больше его не навещал.       Поначалу Шедоу было не слишком комфортно в суете и многолюдности города. Ему не хватало простора и живой природы. Среди небоскрёбов, закрывавших горизонт, он задыхался. Толпы вечно спешащих незнакомых людей, которым нет до тебя никакого дела, отбили у него желание общаться, и ёж замкнулся в себе, так и не найдя новых друзей. Но больше всего угнетали парки… Казалось бы, тебе нужна природа? Так сходи в парк! В городе их с десяток: больших и маленьких, с лужайками, на которых можно устроить пикник, с прудиком, который облюбовали утки, и даже просто поросшие деревьями, среди которых прихотливо вьются тропинки, — если зайти поглубже, где не слышен бесконечный шум машин, можно представлять, что ты гуляешь в лесу.       Но Шедоу никак не мог себе это представить. Даже не слыша шум проспектов, не видя за высокими кронами зданий, не ощущая вездесущего запаха выхлопных газов, он каким-то чутьём всегда чётко понимал, что это не лес. Это какой-то кусок, оторванный у природы и пытающийся сделать вид, что он живой и настоящий, но на самом деле — зомби. Да, он одет в чистую, не рваную одежду, да, он мирно бредёт по дороге по своим делам, а не гонится за тобой в попытке сожрать, да, он не разваливается на куски прямо на твоих глазах, но ничего из этого не делает его живым и настоящим…       Понадобилась пара лет, чтобы Шедоу адаптировался к городской жизни, смирился с шумом, толпами и одиночеством. И вот теперь он с отцом возвращался обратно в маленький городок своего детства.       Они ехали на машине по дороге, проложенной между холмов, поросших зелёным лесом, и ёж широко раскрытыми глазами смотрел на это буйство первобытной жизни, жадно впитывая позабытые ощущения свободы, простора, мощи и спокойствия.       За очередным поворотом показались одно- и двухэтажные домики с клумбами у крыльца, с брошенным на газоне трёхколёсным велосипедом, с верёвочными качелями, привязанными к ветке растущего рядом дерева. Шедоу с удивлением смотрел на всё это, уже и позабыв, что так бывает. Они жили ближе к центру города, а там пространство на вес золота, всё закатано в асфальт и расчерчено для парковок, клумбы и газоны — непозволительная роскошь.       Вот они вывернули на центральную улицу шириной всего в две полосы, вдоль которой встречаются даже пятиэтажные многоквартирные дома, несколько минут — и они уже на другом конце города. Поворот направо, ещё пара минут езды — и они плавно затормозили возле небольшого двухэтажного домика светло-зелёного цвета, перед домом небольшой заросший газон, за домом — несколько деревьев, слева — серая одноэтажная пристройка, судя по воротам, гараж.       Выбравшись из машины, Шедоу с удовольствием потянулся и потоптался на месте, поездка заняла несколько часов, и всё тело затекло. Тёплый ветерок легко взъерошил шерсть и пошевелил иглы, принеся с собой волну забытых ароматов. Запахи нагретой травы, сухой земли, растущих у соседей цветов, выпечки — то ли магазин рядом, то ли кто-то дома стряпает — смешивались с привычными запахами горячего асфальта, металла и резины.       — Ну что, Шедоу, пойдём смотреть дом, — предложил отец.       Шедоу молча кивнул в ответ, глядя на старшего. Ёж Джеральд был светло-серого цвета, и многие думали, что он таким и родился или, в крайнем случае, поседел от старости, поскольку его чуть сгорбленная фигура наводила на мысль об усталости и разочаровании. Но это было не совсем так. Да, Джеральд далеко не юн. Шедоу был поздним ребёнком, но он помнил, что ещё три года назад его отец был тёмно-коричневым ежом, который заражал своей неуёмной энергией всех вокруг. А поседел и постарел он всего за один день…       Встряхнувшись, чтобы отогнать печальные воспоминания, он поспешил догнать отца, уже направившегося к дому. Они прошли по дорожке, выложенной садовой плиткой, к крыльцу. Открыв почтовый ящик, Джеральд достал ключ и вставил в замок, щелчок — и дверь с тихим скрипом открылась.       На первом этаже располагалась кухня, гостиная и ванная, на втором — три спальни и небольшой санузел. Из кухни ещё одна дверь вела на уютную веранду на заднем дворе. Дверь в прихожей позволяла попасть в гараж, не выходя на улицу. Мебели минимум: обеденный стол, кухонные шкафчики на кухне; кровати, шкафы и тумбочки в спальнях; диван, стол, несколько стульев в гостиной. Из бытовой техники были стиральная машина, холодильник и плита. Всё не новое, но ещё крепкое и в рабочем состоянии.       — Неплохо, — удовлетворённо вздохнул отец после осмотра. — Грузовик с вещами прибудет только завтра, так что сегодня нужно протереть пыль, разложить то, что привезли с собой, и позаботиться о запасах еды. И еду я считаю первостепенной задачей. Ты со мной согласен? — он повернулся к Шедоу, вопросительно приподняв брови.       — Нужно найти магазин поблизости, — согласно кивнул чёрно-алый ёж.       — Тогда пойдём прогуляемся и изучим окрестности, — улыбнулся старший.       Долго искать магазин не пришлось, всё же в маленьких городках что-то меняется очень редко. Недалеко от их нового дома на центральной улице располагалась пекарня мисс Рэббит, а рядом — небольшой продуктовый магазин.       Вдохнув ароматы выпечки, вызвавшие рефлекторное слюноотделение, Шедоу открыл дверь пекарни и дёрнул ушами, услышав знакомый звон колокольчика. В памяти всплыли воспоминания о том, как он приходил сюда с мамой, чтобы купить что-нибудь вкусненькое к чаю.       К прилавку вышла миниатюрная крольчиха с карими глазами.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она с ними, с любопытством разглядывая незнакомцев.       — Ох, ты, должно быть, Крим? — улыбнулся отец. — Как же ты выросла!       Крольчиха удивлённо распахнула глаза.       — Ой, откуда вы меня знаете?       Тут из подсобки вышла мисс Рэббит. Шедоу её сразу узнал. Старшая крольчиха сначала удивлённо замерла, глядя на них, а потом всплеснула руками.       — Не может быть! Джеральд! — быстро обойдя прилавок, она обняла старшего ежа. — Вот это сюрприз! Я тебя с трудом узнала, ты так изменился! — на её лице появилась радостная улыбка.       — Здравствуй, Ванилла! — Джеральд обнял её в ответ. — А вот ты всё та же!       — Ох, скажешь тоже, — крольчиха смущённо улыбнулась и отстранилась, вглядываясь в чёрно-алого. — Неужели это Шедоу? Ты так вырос, уже совсем взрослый. Здравствуй.       Младший ёж неловко отвёл глаза:       — Здравствуйте, мисс Рэббит.       Ласково кивнув ему в ответ, крольчиха перевела взгляд на Джеральда.       — Какими судьбами здесь?       — Я решил вернуться в родной город, и Шедоу поддержал меня в этом решении.       — Ты и Шедоу?.. — взгляд у Ваниллы стал встревоженным.       — Да, Ванилла, только я и Шедоу. — Джеральд вдруг сгорбился, опустил потухший взгляд и тяжело вздохнул. — У нас ничего не получилось. Мария… так и не удалось вылечить её болезнь… Она умерла три года назад. А через год умерла и Мелисса… Она так и не смогла оправиться от потери дочери…       —Ох, Джеральд, мне так жаль, — Ванилла снова обняла старшего ежа, в её глазах заблестели слёзы. — Это ужасно.       Шедоу отвернулся, стараясь сдержать эмоции. Уши нервно прижались, иглы начали неконтролируемо дыбиться, горло перехватило, мешая дышать, а в груди разлилась болезненная пустота. Он скрывал своё горе, не позволяя отцу видеть, как ему больно, всячески поддерживал его, старался отвлечь от грустных мыслей. И только ночами, когда Джеральд уже спал, он мог себе позволить сидеть на кровати, сжавшись в комок, и пялиться в одну точку, иногда вытирая редкие слёзы. Он очень любил своих сестру и маму, и боль от их потери продолжала его преследовать. Пришлось сжать кулаки так сильно, что ногти ощутимо впились в ладони, и взять дыхание под контроль, заставляя себя через силу делать размеренные вдохи и выдохи. Через минуту стало чуть легче, и он смог пригладить взъерошенные иголки и сосредоточиться на разговоре старших.       — Где вы остановились?       — Купили дом в конце Яблоневой улицы.       — О, поняла, где это. Он довольно уютный. А чем ты собираешься заниматься?       — Думаю вернуться в школу, если, конечно, там ещё нужны учителя химии и биологии.       — Конечно, нужны! — Ванилла укоризненно покачала головой. — Ты бы знал, как все были расстроены, когда ты уволился!       — Ну вот завтра и узнаю, — попытался весело усмехнуться Джеральд, но его подавленное настроение всё ещё было заметно.       — Шедоу, а ты чем планируешь заниматься? — Ванилла обратилась ко второму ежу, и тот вздрогнул от неожиданности.       — Мне нужно окончить школу, остался последний класс, — быстро собравшись с мыслями ответил Шедоу.       — Последний класс? — брови крольчихи удивлённо поднялись. — Ох, прости мне моё удивление, — тут же улыбнулась она. — Ты выглядишь таким взрослым и серьёзным, что я подумала, ты уже окончил школу.       На примирительные слова Ваниллы Шедоу только кивнул, ему уже не первый раз говорили, что он выглядит старше и ведёт себя серьёзней своих сверстников. Честно говоря, мнение окружающих его мало волновало.       — Ох, прости, Джеральд, я совсем заболталась! Вы же сюда за покупками пришли, а не за болтовнёй, — спохватилась крольчиха.       — Ничего страшного, это мы тут тебя от работы болтовнёй отвлекаем, — с усмешкой возразил Джеральд. — Но ты права, было бы здорово купить твою волшебную выпечку.       — Скажешь тоже — волшебную, — зарделась от похвалы крольчиха. — Что вы выбрали?       Она вернулась за прилавок и, наклонившись к Крим, сидевшей на стуле у витрины, что-то ей шепнула. Малышка кивнула и ушла в подсобку.       Сложив выбранные ежами пирожки и булочки в пакет, она взяла у вернувшейся Крим большой кусок ягодного пирога, и тоже положила в пакет.       — Ванилла, ну зачем? — попытался возразить Джеральд, когда по озвученной цене стало понятно, что пирог им достаётся бесплатно.       — И не спорь, — строго сказала хозяйка пекарни. — Сегодня ягодные пироги уже раскупили, а я помню, что ты их очень любил. И денег за него я не возьму! — ещё строже заявила крольчиха, сердито нахмурив брови.       — Спасибо тебе, — смущённо улыбнулся Джеральд. — Ты правильно помнишь, ягодные пироги я очень люблю, а твои — особенно.       Крольчиха перестала хмуриться и расплылась в довольной улыбке. Такое выражение лица шло ей гораздо больше.       Расплатившись за выпечку, ежи зашли в соседний магазин и нагруженные пакетами вернулись домой. Машину Джеральд загнал в гараж, а Шедоу забрал из багажника те вещи, что они захватили с собой. Пришлось младшему сбегать в ещё один магазин за тряпками, ведрами и бытовой химией.       Когда солнце село, был наведён относительный порядок в двух спальнях, кухне и ванной, приготовлен и съеден незамысловатый ужин, и уставшие ежи отправились спать.       Лежа в своей новой комнате, Шедоу поглядывал в окно, за которым были едва различимы в темноте деревья, и иногда дёргал ушами, анализируя незнакомые звуки. В городе даже глубокой ночью приходилось задёргивать плотные шторы, чтобы не мешал свет уличных фонарей и неоновой рекламы, а шум машин не стихал никогда. Здесь же, в непривычной тишине, поскрипывания старого дома и шелест листьев от лёгкого ветерка казались очень громкими.       «Совсем я уже отвык от такого в городе, — печально подумал Шедоу, отворачиваясь от окна, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Вот тебе и вернулся домой…»       Ёж прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание, чтобы сумбурные мысли после целого дня, наполненного новыми впечатлениями, наконец замедлились. Долгая поездка, новый дом, разговор в пекарне, воспоминания… Он уже думал, что поспать не удастся, но усталость всё же взяла своё, и под тихую колыбельную скрипов и шорохов старого дома ёж заснул.