1. Никогда не отпускать

На гоночном треке народу было много, все собрались, чтобы поприветствовать новых участников и старичков. Ферит из стареньких в том числе. В последнее время, чтобы хоть как-то отвлечься от проблем с Сейран, он приезжает сюда с Таем. Ему необходимо отвлекаться, потому что иначе они оба ругаются. С ней стало совершенно невозможно разговаривать, когда пошел четвертый месяц беременности. Она кричит, ругается, швыряет в него все, что попадется под руку. Гормоны просто зашкаливают, а находиться рядом в одной комнате непросто. Корхан подозревает его во всем, даже в том, что он не делал. И от этого трудно дышать, девушка буквально душит его. И ему просто необходим воздух. Ферит надевает шлем, сжимает руль мотоцикла, затем готовится, чтобы стартовать. И, когда девушка машет флажком, он сразу разгоняется на полную мощность. Эта свобода, этот вкус ощутимой победы, которую так легко можно получить. У него есть все: семья, жена и скоро он станет отцом. Совершенно скоро и да, он, конечно, рад. Корхан может, как угодно, беситься и раздражаться, но все же всегда готов признать, что уже любит этого малыша, кем бы он ни был, и свою жену. Брюнет обгоняет парня на полосе и сворачивает на финишную прямую. Скоро он приедет к финишу, у него остается не так много времени. И да, он вновь пребывает первым. Толпа свистит, а… Тай подбегает первым, чтобы похлопать своего друга по плечу. Они и сами не понимают, почему вдруг подружились, ведь между ними столько противоречий. До Тая у Ферита был единственный друг Эмир, который умер. Уйдя из полиции, он понимал, что в итоге останется совершенно один. Пока Акташ не стал ему лучшим другом. Да, между ними разница в восемь лет, но это совершенно не ощущается, когда они рядом. Кареглазый внезапно очухивается от резкой пощечины, совершенно не понимая, что происходит. Он поднимает глаза, увидев перед собой Сейран, которая дышала так, словно сейчас взорвется: — Дома поговорим, — только и смогла произнести девушка, затем развернулась и зашагала прочь. — Сейран, подожди, — он попытался остановить ее, все еще не понимая, откуда она тут взялась. Доехали до дома они молча, Сейран все время смотрела в окно, о чем-то размышляя. Когда они вошли в комнату, девушка бросилась на него с кулаками: — Ты обещал! — кричала она, продолжая его бить, со слезами на глазах. — Ты обещал, что не будешь этим заниматься. С тобой могло случиться все, что угодно! Ты придурок! — шатенка не переставала его бить, захлебываясь слезами. — Давай мы спокойно поговорим, пожалуйста, — мужчина поднял руки, как бы сдаваясь, но Сейран была непреклонна. Разговаривать ей явно не хотелось. — Тебе нельзя нервничать, пойми. Ты беременна, женушка, поставь вазу! — Ферит едва уклонился, когда в него полетела хрустальная ваза. — Ты назвал меня сумасшедшей только что! Да, я беременна, но не больная! А ты лживый урод! Уходи, — зеленоглазая показывала на дверь указательным пальцем. — Пошел вон! Убирайся отсюда! — Сейран, это не смешно, где мне спать? Это наша спальня, давай я принесу тебе клубнику, и мы спокойно поговорим, пожалуйста. — Я вообще с тобой никогда не буду разговаривать, ты просто лжец! Убирайся! — Она вновь кидает в него одеяло, и Ферит уходит, девушка садится на корточки, вся в слезах. Дышать становится нечем, очень тяжело в груди, словно не хватает воздуха. Поток слез не остановить, она захлебывается слезами, едва дыша. На пороге комнаты появляется Суна, которая укладывает ее на пол и голову к себе на колени, пытаясь ее хоть как-то успокоить. Горничная приносит ромашковый чай, зеленоглазая его пьет, пытаясь отдышаться. — Милая, тебе нельзя нервничать, — говорит девушка, поглаживая шатенку по волосам. — Что он сделал? — Участвовал в гонках, — ответила Сейран, всхлипнув. — Он обещал, что больше не будет там, что тогда был последний раз. — Сестренка, ты ведь понимаешь, почему он туда пошел. Ты слишком его душишь и постоянно в чем-то подозреваешь. Завтра УЗИ, мы узнаем пол ребенка, тебе нужно быть осторожнее, — Суна говорила спокойно, стараясь успокоить сестру. — Ты вообще слышишь, что ты говоришь? — возмутилась Сейран, поднявшись. — Да плевать мне на это, лишь бы он был в порядке. Лишь бы с ним ничего не случилось. — Девочка моя, не говори так. Ребенок — это подарок, это счастье. А если что-то произойдет, ты ведь пожалеешь о своих словах. — Суна, мне всего двадцать. У меня была вся жизнь впереди, я не готова становиться матерью, совершенно не готова. Я столько пережила, разве я не должна была просто мирно пожить? Хотя бы лет до двадцати пяти? — Сейран, пойми, ребенок — дар всевышнего для вас. Это то, что должно было сбыться. Пойми, так было нужно. Это спасение для вас обоих. Малыш вас выбрал, значит, такова твоя судьба. — Ты права, несомненно, — девушка положила руку на живот, но не почувствовала шевеление. — Суна, я ничего не чувствую… — Не может быть. У тебя кровь, — Шанлы взглянула на промежность сестры, которая была вся в кровавых оттенках. — Скорее! Помогите! Кто-нибудь! Сейран, только не закрывай глаза, пожалуйста. — В чем дело, Суна? — спрашивает Ферит, прибежав в комнату первым. — Что с Сейран? — Ничего не спрашивай, просто вызови скорую, скорее! — Нет, нужно в больницу. — Мы можем не успеть! Вызывай скорую! Скорая приехала незамедлительно, забрав сразу шатенку, подозревая угрозу выкидыша. Ферит с Суной отправились следом, а за ними остальные члены семьи и Тай с Айше, которые временно остановились у Корханов. Брюнет нервничал, давя на газ с огромной силой, пытаясь унять боль в сердце. Он винил себя, что ушел от нее, а не обнял, не успокоил. Теперь так боится, что произойдет что-то ужасное. В больнице собралась вся семья, переживая за девушку и ребенка. Ферит уселся на стул, его не пустили к ней. Наверное, так будет лучше. Хотя единственное, чего ему хотелось — держать ее за руку и никогда не отпускать. Врач вышел из палаты, что-то говорил, а Корхан услышал только пару фраз: она умирает… — У тебя есть хоть капля соображений? — кричала Суна, пытаясь вразумить брюнета, который сидел еле живой. — Мы теряем ее! — Ферит! Она умирает, ты должен сделать выбор! Ферит! Посмотри на меня: или она, или ребенок. «Решай…» — произнес врач. Ему нужен ответ, и церемониться никто не будет с ним. — Спасите их обоих, — произнес Корхан, поднявшись со своего места. — Вы должны попытаться спасти обоих, мне плевать, как вы это сделаете! — Вы сможете это сделать? — интересуется Гюльгюн, практически не дыша. — Я не могу вам дать гарантию, что кто-то из них будет жив, — говорит доктор и, развернувшись, заходит обратно в палату. Остается только ждать…