Адрес

ЧАСТЬ 8

АДРЕС

      Ангелина крепко сжимала в руках снимок, её глаза налились яростью. Фотография, казалось, жгла её изнутри, каждый пиксель – осколок разбитого доверия. Воздух вокруг неё сгустился, наполнившись невыразимой болью и готовностью к мести. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но дрожь пробежала по её телу, отражая бушующий внутри ураган эмоций. — Ублюдок…, — прошипела сквозь зубы девушка и рванула с места. Она не бежала, а неслась, сбивая с ног студентов, не обращая на них никакого внимания. Сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться на свободу.       Единственной целью, единственной мыслью было найти его и заставить ответить за причиненную боль. Ангелинане знала, что будет делать, когда найдёт его, но знала одно: она не остановится, пока не получит своего.       Левин сидел в одном из кабинетов, взявшись за голову. Слегка помятый снимок лежал прямо перед ним. Мужчина пытался переварить информацию, перевернувшую его сознание. Так всё-таки Влад и Ангелина вместе? Мысль эта билась в висках, пульсирующей болью отдаваясь в каждом нервном окончании. А ведь Максим действительно думал, что прогулки с Владом по университету – игра, некое представление, созданное специально для него. Он точно знал, КТО именно развесил по университету эти снимки, но не думал, что всё зайдёт настолько далеко.        Дверь резко распахнулась, Максим рефлекторно повернул голову. В проёме стояла красная Ангелина, со сбившимся дыханием. В руках она сжимала смятый листок бумаги, который дрожал в ее трясущихся руках. Воздух вокруг нее сгустился от напряжения, а тишина казалась напряженной до предела. Она не говорила ничего, лишь быстро и глубоко дышала, стараясь успокоить бушующее внутри сердце. Ее лицо было бледным, но щеки пылали румянцем ярости. В этой картине было что-то ужасающее и в то же время притягательное. — Ну ты и тварь, Левин. Неужели ты смог опуститься до такого? — голос Ангелины был тих, но полон ледяной ненависти. Каждое слово, словно капля яда, проникало в самую глубину его существа.  Максим встал из-за стола и подошёл ближе к девушке. Его лицо было бледным, глаза – полны боли и недоумения. — Послушай, я не… — ЗАМОЛЧИ! — Ангелина со всей силы дала мужчине громкую оплеуху. Её рука, быстрая и точная, как удар кобры, пронеслась по его лицу. Левин пошатнулся, рука невольно прикоснулась к жгучей боли на щеке. — Не смей придумывать себе оправдания. Я думала, что ты мужчина, у которого есть честь. Как же ошибалась. Это было только наше с тобой недопонимание. Зачем выносить это на всеобщее обозрение? Я ясно дала понять, что между нами только профессиональные отношения. Но судя по всему, я задела твою гордость. Ты думал о своих амбициях, о своих грязных играх. О том, как использовать людей для достижения своих целей, — голос Ангелины, хоть и был тише, чем прежде, пронзал Левина ещё сильнее. Каждое слово было точным ударом в самое сердце. — Ангелина, послушай. Я не имею к этому никакого отношения, — Максим Левин попытался прикоснуться к девушке, но та резко одёрнула руку. — Не смей. Прикасаться. Ко. Мне. — каждое слово Ангелины было отрывистым, холодным, как лед. Ее глаза были узкими щелками, полными ненависти и отвращения. — Это моя личная жизнь. Какое право ты имеешь так бесцеремонно в неё вторгаться. Ты кто такой? Ты думаешь, твои манипуляции меня впечатлят? Ты глубоко ошибаешься, — Максим отступил назад, опустив руки. Он понял, что его попытки объясниться бесполезны. Ангелина не хотела его слушать. — Теперь, я даже видеть тебя не хочу, — резко развернувшись на своих каблуках, Ангелина вышла из кабинета, оставляя Левина в полном замешательстве. Ёе уход был резким, бескомпромиссным, не оставляющим никакой надежды. Звук щёлкнувшей за ней двери прозвучал в тишине комнаты словно выстрел. Максим остался один, окруженный тяжелой атмосферой своей же неудачи. Он стоял неподвижно, словно окаменевший, чувствуя, как холодная пустота медленно заполняет его изнутри. Попытки объясниться, успокоить Ангелину, казались теперь безнадежными и смешными. Он понял, что не только не убедил ее, но и еще больше усугубил ситуацию.

***

            Вика шла по лестнице, ведущей к деканату историков, хотела прояснить ситуацию. Максима она знала давно и никак не могла поверить, что утреннее шоу со снимками – его рук дело. Фотографии Влада и Ангелины, распространившиеся по университету с утра, казались ей чудовищной подставой. Слишком много случайностей, слишком искусно сделанная инсценировка.        Утренние слухи рассказывали о возможном заговоре, о некой тайне, которая скрывалась за этим скандалом. Вика подошла к двери деканата, дверь оказалось приоткрыта. Райдос услышала голоса, что-то бурно выясняющие между собой.  — Вот это интересненько, — тихо произнесла девушка.  — Ты такая сука, Петрова. Из-за тебя я поссорился с Ангелой. Она думает, что это я заварил эту кашу, — за дверью послышался голос Левина, полный отчаяния и ярости. Его слова были сдавленными, словно он сдерживал свой гнев с трудом. — Ангела? Как мило, — с язвительностью в голосе сказала Петрова. — А я тебя предупреждала. Я и не на такое способна. Был бы ты поумнее, то понял, что я намного лучше этой профурсетки. Но ты решил променять меня на неё. Теперь пожимай плоды: думаю, что Изосимова к тебе даже на километр не подойдёт, — ее голос был холоден и расчетлив, в нем не было ни капли сожаления. — Ты подставила меня, — голос Левина сорвался на хрип. Он уже не сдерживал свой гнев. В его словах звучала беспомощность и горькое разочарование. — Молодец я, да? — с иронией произнесла Петрова. Ее голос был спокоен, но в нем слышны были нотки удовлетворения и триумфа. — У неё даже не закралась мысль, что это могла быть я. Этого всего могло и не быть, если бы ты остался со мной. Ты мой Левин, только мой! А эта пизда не смеет на тебя претендовать!        Внезапно дверь распахнулась, и в проеме появилась Вика. Ее появление заставило обоих замолчать. Вика окинула их оценивающим взглядом. Ее лицо было непроницаемо, но в глазах читалось понимание ситуации. — Интересный разговор, — спокойно заметила Вика, сделав шаг в кабинет. — Послушай сюда, подстилка ты переёбаная. Если я услышу ещё хоть одно оскорбление в сторону Ангелины, зашибу и глазом не моргну. Так это ты всё подстроила и свалила на Макса, зная, что Геля ему не безразлична, да? Сука ты крашеная. — Почему же сразу крашеная? Это мой натуральный цвет, — поджав губы, сказала Петрова. Она пыталась держать лицо, но у неё это слабо получалось.  — Тебе, Райдос, вообще какая разница? Это наши с Максимкой дела, не лезь! Иди лучше свою подругу успокаивай, а то она небось уже весь паркет слезами залила, — ее голос дрожал, выдавая неуверенность. — А я тебя, блядь, предупреждала, — Вика закатала рукава блузы и двинулась на Петрову. Ее движения были быстрыми и решительными, в них не было ни капли колебания. Петрова, поняв, что шутки кончились, инстинктивно отшатнулась.       Максим в это время наблюдал за этой сценой со стороны, улыбаясь как Чеширский кот. Он понимал, что Вика — человек действия, и он не сомневался, что она даст Петровой должный отпор.Подойдя ближе, Райдос вцепилась в волосы Петровой, та начала безудержно орать. Немного помедлив, Максим двинулся на двух девушек, в попытке из разнять. — Только вякни ещё что-нибудь в её сторону, — в руках Виктории красовался победный клок волос Елизаветы. Её лицо было бледным от напряжения, но глаза горели неукротимым огнём, — это будет началом. — БЕШЕНАЯ! Тебе лечиться надо! — Петрова, вырываясь из хватаки Вики, пыталась отбиться, но была слишком слаба. Ее крики были истошными, полными паники и боли.       Максим, наконец, добрался до них и, приложив немалые усилия, разнял дерущихся девушек. Вика, отпустив волосы Петровой, отступила на шаг, но её взгляд оставался холодным и решительным. — Я тебе ещё раз повторю, — сказала Вика, обращаясь к Петровой, голос её был спокойным, но в нём чувствовалась неизменная угроза, — если ты еще раз оскорбишь Ангелину, я гарантирую, пизда тебе. Поняла?       Петрова не смогла вымолвить и слова, рыдая, она выбежала из деканата.  — Ну а теперь, герой-любовник, рассказывай, всё рассказывай. И Максим выложил всё, будто был на исповеди.  — Люблю я её, Вика, люблю. Сам не понимаю, как влюбился в неё, — спустя 20 минут выложил Левин. Виктория слушала внимательно, ее лицо было невозмутимо, но в глазах играли сложные эмоции – смесь удовлетворения и сочувствия к Левину.       Когда Максим закончил, она просто сказала: — Я тебе верю. Теперь нужно сделать так, чтобы тебе поверила Ангелина. Давай так, я с ней сегодня обсужу эту заварушку. И потом уже будем решать,что да как. 

***

      20:27. Ангелина и Вика сидели в гостиной и пили кофе, обсуждая сегодняшний день. — Ну Петрова и змея, — проговорила Ангелина. — А я Максу столько гадостей наговорила, аж неловко. А он и правда сказал, что любит меня, да?       Виктория улыбнулась, отставляя чашку на стол. Уголки ее губ приподнялись едва заметно, но в глазах блеснуло что-то теплое. — Он действительно тебя любит, Геля. И не просто так. Он не из тех, кто легко бросается словами. Ты для него – что-то особенное. Очень особенное. А то, что ты ему наговорила… ну, это вполне понятно. В такой ситуации любой бы сделал то же самое. Важно, что теперь вы все прояснили. И Петрова… она получила то, чего заслуживала. Хотя, уверена, это еще не конец ее «творчества». Ангелина вздохнула, покачивая головой. — Я чувствую себя такой дурой. Как я могла так легко поддаться на провокации? — Ты была в стрессе, Геля, — мягко сказала Виктория, кладя руку Ангелине на плечо. — Петрова действовала очень профессионально. Она знала, на что нажать.  — Ты права. Слушай, а ты знаешь адрес Максима? Я бы хотела съездить и извиниться, а то как-то неловко получилось. — Знаю, конечно, — Виктория усмехнулась, легко отстраняясь. — Я тебя отвезу, собирайся пока, а я пойду машину прогрею.        Ангелина быстро поднялась, сердце бешено колотилось в груди. Чувство вины давило на нее, и желание извиниться перед Максимом было сильнее любого другого. Она быстро пробежалась в ванную, привела себя в порядок, набросила  песцовую шубку. В зеркале отражалось ее лицо, все еще бледное от переживаний, но глаза горели ожиданием. Через двадцать минут она была готова. Виктория уже ждала ее у машины, окутанная легким ароматом свежего зимнего воздуха. — Поехали, — сказала Райдос, открывая дверь машины. — По дороге подумай, что ты ему скажешь. Не забудь о своих чувствах. И не стесняйся говорить о них.

***

      Ангелина, подойдя к квартире Макса, выдохнула и аккуратно нажала на звонок. Услышав движение, дверь распахнулась и лицо Левина замерло в удивлении. — Ангелина? Что ты здесь делаешь? Ангелина, сделав глубокий вдох, попыталась улыбнуться, хотя руки еще слегка дрожали. — Привет, Максим Николаевич, — прошептала она, ее голос звучал тише, чем она ожидала. — Я могу зайти? — Да, конечно, проходи. — Я… я хотела извиниться. За все, что я тебе сказала сегодня утром. Я была на эмоциях, не сразу разобралась в проблеме и…, — девушка не успела продолжить. Он сделал шаг вперед, и Ангелина оказалась в его крепких объятиях.              Тепло его тела, запах его одежды — все это окутало Ангелу, смывая волны вины и сомнений.       Она зарыдала, уткнувшись ему в плечо, и чувство облегчения наполнило ее с головы до ног. Максим крепко обнял ее, гладя по волосам. Его руки были сильными и нежными одновременно, и это придало ей чувство безопасности и защищенности.       Несколько минут они просто стояли так, обнявшись, Ангелина плакала, выплескивая накопленные за день эмоции. Максим молча гладил ее по волосам, шепча успокаивающие слова. Когда ее слезы утихли, он отстранился посмотрел ей в глаза и впился своими губами в её губы.       Поцелуй был глубоким, страстным, полным неистовой тоски и радости воссоединения. В нем была вся невысказанная боль, вся нетерпимость к неуверенности, вся сила их чувств. Язык Максима смело исследовал ротовую полость Ангелы, а его руки проникли под ее шубку, прижимая ее тело к своему с непостижимой силой. Это было не просто поцелуй, это было слияние двух существ, стремящихся к целостности и гармонии.       Ангелина отвечала с той же настойчивостью, ее руки с силой впивались в волосы Максима, её тело изгибалось, откликаясь на его прикосновения. Это было не просто выражение любви, это было заявление о своих правах на эту любовь, на этого человека. На эту свободу от сомнений и лжи. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба были в легком исступлении. Воздух сгустился от страсти, лицо Ангелины было красным, дыхание сбивчивым. Макс смотрел на нее с восхищением и любовью, его глаза горели неукротимым огнем. — Мне кажется, что нам нужно сменить локацию, — с игривой усмешкой сказал Максим. Оторвав девушку от пола и взяв под бёдра, он направился на кухню, накрывая девушку новым поцелуем.