Автоответчик

ЧАСТЬ 10

АВТООТВЕТЧИК

      Лёгкое прикосновение, смелое и дерзкое.Он замер, взгляд скользнул вниз, встречаясь с яркими и задорными глазами Ангелины, выглядывающими из-под стола. Студенты, погруженные в свои записи, ничего не заметили.       Максим нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Он продолжил лекцию,однако голос его слегка дрожал от неожиданности и прилива адреналина. Мужчина старался говорить ровно, но каждое слово казалось ему пропитанным двойным смыслом – научным и… интимным. Каждое движение было пронизано осознанием тела Ангелины, прижатого к холодному полу рядом с его ногами. Когда рука Ангелины потянулась к ширинке, мужчина резко поднялся и встал за стул, дабы студенты не заметили его заметно выделяющуюся эрекцию. Ангелина разочаровано посмотрела на Максима.  — Прошу прощения, — пробормотал Максим, голос его звучал хрипловато.Краска залила его лицо. Он чувствовал себя одновременно и уязвимым, и безумно возбужденным. Однако взяв себя в руки, мужчина выдохнул и продолжил лекцию, иногда злостно посматривая под стол.       Его взгляд, словно магнитом, притягивался к месту под столом, где скрывалась Ангелина. Он представлял её там, прижатую к холодному полу, чувствуя её близость,её дерзкое прикосновение, её ожидание. Каждое слово, которое он произносил, казалось ему издевательством над самим собой – холодная теория на фоне пылающего желания. Он ловил себя на том,что его лекция превращается в нечто абсурдное.       Он заметил, что его руки немного дрожат, когда он пишет на доске. Студенты, погружённые в свои записи, ничего не замечали. Только Ангелина, которая то и дело поднимала глаза из-под стола, видела его смятение. В её взгляде не было упрека, только игривый вызов.       Студенты спешно покинули аудиторию,услышав долгожданное «свободны». Максим, оставшись один, медленно побрёл к двери, закрывая ту на ключ.       Повернувшись, он уже лицезрел Ангелину. — Кхм, ты что делаешь? С ума сошла что-ли? —Максим говорил это с некой отстранённостью в голосе. — А что не так? — подходя ближе и улыбаясь, говорила Ангелина.  — То есть ты считаешь это нормальным, возбуждать меня прямо во время лекции, когда в аудитории еще 30 человек?  — мужчина стал заметно нервничать. — Это ты сейчас на меня наехать пытаешься? —возмутилась Ангелина. — Я не пытаюсь на тебя наехать, — спокойнее, чем чувствовал, произнес Максим, стараясь контролировать свой голос.. — Просто это было совершенно неуместно. Представь, что бы было, если бы кто-то заметил. — А когда, дорогой мой, ты стал боятся каких-то студентов? Тебе напомнить, как ты трахал Петрову в лаборантской, совершенно никого не боясь, —девушка не на шутку разозлилась. — Тогда ты не думал ни о морали, ни о неуместности. А сейчас, вдруг резко переобулся, — голос Ангелины стал громче. — Во-первых, то что было с Петровой – не твое дело, — голос мужчины стал грубее. — Во-вторых, это было после лекций и в моём кабинете, а это разные вещи.  — Не моё дело… Как ты заговорил... С ней ты не стыдился «упражняться», а я просто ладонь на хер твой положила, и всё, сразу плохая? — девушка покраснела, показывая полное недовольство. —Это совершенно разные ситуации! — взорвался Максим, его голос прорезал тишину аудитории. — С Петровой это было взаимно! И это было не во время работы! Ты же сама начала это во время лекции! Ты представляешь, какой это скандал мог бы быть?! — Да плевать я хотела на скандал! — прокричала Ангелина, её глаза пылали гневом. — Ты думаешь, мне приятно было видеть тебя тогда в лаборантской, запыхавшегося и возбужденного? Совесть совсем не мучает?  — А должна? Ты сама ворвалась в кабинет, не постучав. Там я могу заниматься тем, чем захочу. — мужчина закапывал себя всё глубже.  — Я СТУЧАЛА! — вновь прокричала Ангелина. — Но ты был настолько увлечен процессом, что не услышал этого, и твоя пассия тоже.  — Даже если бы и не стучала, — прошипел Максим, его лицо покраснело от злости. — Это мой кабинет! Я там могу делать что угодно! А ты влезла в мою жизнь, в мою работу… и теперь еще и претензии предъявляешь! Кто ты такая, чтобы вести себя подобным образом? — Что ты сказал? Кто я такая? — Ангелина опешила, на глазах стали выступать слёзы. — Ты лицемер! Ты сам допустил меня близко. Ты сам не оттолкнул меня. А теперь ты ведешь себя, как наивный мальчик! — Лицемер? Ах-ах-ах. А ты у нас святая? А кто сосался с Владом у клуба? Тогда ты тоже не думала о морали! — на лице мужчины выступил пот от напряжённой обстановки.       Ангелина резко отшатнулась, но затем, придя в себя, подошла к мужчине и влепила ему хорошую оплеуху. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули ручьём по её щекам. Она понимала, что рано или поздно им придётся поговорить на эту тему, но чтобы он использовал это сейчас… — Ты… ты… — прошептала она, голос её срывался. — Твое двуличие продолжает удивлять! — ответила Ангелина, её глаза были полны слёз. — Ты всегда был таким! И всегда будешь!       Она быстро вытерла слёзы рукой, стараясь сдержать рыдания. Гордость не позволяла ей показать всю свою боль.  — Ты прав, — сказала она сквозь слёзы, голос еще дрожал. — Я не имею права тебе что-либо предъявлять. Я тебе никто.       Её горло сжималось от слез и обиды. Она быстро вышла из кабинета, не оглядываясь. Максим остался один, окруженный тишиной и ощущением пустоты.  — ТВОЮ МАТЬ! — схватив первый попавшийся стул, мужчина запустил его в стену.  Разбитый стул с треском рухнул на пол, осколки разлетелись по кабинету, отражая хаос, царивший внутри Максима. Гнев, смешанный с оглушающим ощущением одиночества, пронзал его насквозь. Он опустился на холодный пол, лицо его было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Звук его собственного дыхания казался ему слишком громким в тишине. Ангелина ушла. И он оставил её уйти. Максим не попытался её остановить, не попытался извиниться. Его гордость, его жестокость, его глупость… всё это разрушило то, что между ними было. Он провел рукой по лицу, чувствуя жжение от следов его собственного бессилия. Он понял, что Ангелина была права. Он лицемер, он трус. Всегда выбирал то, что было удобно ему, не думая о чувствах других.  — Редкостный долбоёб, — самокритично сказал мужчина. —Что на меня нашло? Что за хуйню я ей наговорил? Еще и Петрова эта блять, —потирая уголки глаз, корил себя мужчина. Как он мог так поступить с любимой женщиной? Она – лучшее, что случалось с ним в жизни. И он не должен её потерять навсегда. Мысль о потере Ангелины, о возможном разрыве,когда они только начали встречаться, сжала его горло, перехватывая дыхание. Боль, глухая и всепоглощающая, затмила все остальные чувства. Он медленно поднялся, осторожно обходя осколки стула.       Телефон. Он должен позвонить ей. Сейчас же. Номер Ангелины нашёлся быстро, рука дрожала так сильно, что телефон почти выпал из рук. Каждый гудок тянулся вечностью, отсчитывая секунды, разделяющие его от возможности исправить свою огромную ошибку. Но увы… Автоответчик.