Пролог

«Ты всегда была такой. С тех пор, как мы были детьми, я тебя терпеть не могу». Арима Кана пристально посмотрела на Курокаву Аканэ, словно намереваясь убить. Эти блестящие и красивые тёмные волосы, этот скрупулёзный взгляд. Эти стройные формы. Прекрасная женская фигура, которая идеально сочеталась с зрелой блузкой с галстуком-бабочкой и юбкой-русалкой. Внешность Курокавы Аканэ уже сама по себе была ошеломляющей, одного только этого было бы достаточно, чтобы сделать её успешной моделью. Тип безмятежной красоты, которой не обладала Кана. Тем не менее, Аканэ, похоже, не считала себя особенно красивой, такое поведение заставило бы окружающих считать её "элегантной", "кем-то, кто наделён невероятной скромностью", "идеальной японской женщиной". Все эти мысли выводили Кану из себя. Но самым раздражающим аспектом была эта "элегантность", та сторона, которую она, казалось, никогда не показывала по отношению к Кане. «Как же ты меня бесишь. Ты всегда ведёшь себя так самодовольно». Аканэ, которая всегда вела себя в присутствии других как леди, по какой-то причине всегда говорила всё, что приходило ей на ум, когда сталкивалась с Каной. «Что? Когда это я вела себя самодовольно?» «Ты вообще можешь смотреть на себя со стороны? Ты всегда пытаешься навязать себя в разговоре». Острый взгляд Аканэ устремился на Кану. «Слышу это от той, кто пыталась полностью утвердить своё доминирование, говоря что-то вроде: "Мы с ним друзья детства" и "Я знаю его лучше, чем кто-либо другой"». «Но это чистая правда, я с ним встретилась гораздо раньше, чем ты». «Даже если вы и были знакомы, я уверена, что ваша дружба была односторонней. К тому же, все эти годы вы даже не пересекались». Увлёкшись ситуацией, Аканэ посмотрела на крошечную Кану сверху вниз. «Эта девчонка такая раздражающая», — Кана начала скрипеть зубами. Как могла девушка с такой привычкой быть с ней резкой, сохранять первое место в рейтингах популярности на разных сайтах? Мужчины были обмануты, это неважно, настоящая загадка в том, как даже женщины так сильно её любили. Неужели люди в наши дни настолько слепы? «Кстати...» — сказала Кана с обиженным лицом: «А не ты ли пыталась хвастаться вашими лживыми отношениями? Ты постоянно делала посты, в которых писала о ваших с ним свиданиями». «А?» — Аканэ уставилась на Кану с растерянным взглядом: «Ты проверяла мои посты? Ты кажешься довольно заинтересованной для той, кто не может меня выносить». «Аргх!» — Кана увидела себя загнанной в угол неожиданным ответом Аканэ. Однако она не собиралась отступать. «Дело в том, что я не могла ничего с собой поделать, когда твои последние посты были такими смехотворными. Это как наблюдать за пробуждением юной девы, которая открыла для себя поэзию. Типа, серьёзно, это твоё "Как лепестки, развеянные ветром, мои чувства рассеялись. При виде нежной улыбки, которая встречает свой конец, в моей груди наступает весна". Девочка, это слишком! Я чуть не задохнулась при первом прочтении!» «А...» — пробормотала Аканэ, и её щеки стали ещё краснее. Даже она знала, насколько слащавы такие посты. «Я просто пыталась вжиться в роль для моего следующего драматического сериала... Чёрт возьми, Кана! Мы договорились не вмешивать сюда нашу личную жизнь». «"Каждый раз, когда я смотрела на твою улыбку, моё сердце было подобно ветру персиков". Это уже ни в какие рамки не входит. Что вообще такое "ветер персиков"? Я лучше сохраню это, будет чем ткнуть тебе в нос в будущем». «Посмотрите, кто говорит! Данный пост не идёт ни в какое сравнение с "Танцы с Перчиком"!» Теперь настала очередь Каны получить урон. Она мучилась, когда открылась старая рана. «Тебе нравится поднимать эту тему, не так ли? Эта песня стала хитом, так что этим следует скорее гордиться, чем стесняться». «Ах, но ты была такой милашкой. Ты двигала своей попкой вот так, напевая и танцуя в костюме перца...» «Ладно, ладно! Стоп! Всё! Ни слова больше!» Кана сделала большой знак X перед лицом руками, блокируя замечание Аканэ. Её разум не мог больше выносить эту дискуссию. С другой стороны, смущение Аканэ было настолько огромным, вплоть до того, что даже её уши покраснели. Её обычный холодный взгляд теперь сменился ярко-красным румянцем. «Да, нет смысла это продолжать». Взглянув на часы, висящие на стене в комнате для практики, они увидели, что уже 10 вечера. Они вошли в комнату, когда было ещё 8, а это означало, что они потратили 2 часа на бесполезный обмен оскорблениями. «Ах», — Кана тяжело вздохнула. «Возможно, мы зашли слишком далеко». «Да», — сказала Аканэ, схватившись руками за голову, словно у неё была головная боль: «Хотя это должен был быть всего лишь простой этюд». Арима Кана и Курокава Аканэ были выбраны для участия в постановке, премьера которой состоится в следующем месяце. Под названием «Тернистые Сёстры» это была новая работа известного режиссёра, рассказывающая историю любви двух сестёр, которые влюбляются в одного и того же мужчину. Прошло несколько лет с тех пор, как они в последний раз снимались вместе в фильме «15 Лет Лжи» режиссёра Готанды Тайши. За это время Кана и Аканэ построили прочные актёрские карьеры, и стали считаться опытными молодыми актрисами в индустрии. «Как бы мне ни было неприятно это признавать, нам нужна практика вне репетиций, чтобы синхронизироваться, поскольку мы уже давно не играли вместе», — этой мыслью Кана неохотно пригласила Аканэ на приватную репетицию 2 дня назад. Аканэ согласилась с предложением и немедленно забронировала одну из комнат для репетиций, которое является собственностью «Театральной компании Лала Лай», членом которой является Аканэ. Встретившись в комнате, они обоюдно согласились сделать этюд, чтобы прочувствовать роли. Тема была бы такой же, как в фильме «Две молодые сестры, которые влюбляются в одного и того же мужчину». Однако вскоре после начала этюд превратился в типичную для этих двоих перебранку. Их планы были забыты, и следующие два часа стали для них возможностью высказать всё, что приходило им в голову. «Ах», — вздохнула Кана, осознав, какая это была пустая трата времени. «Кажется, я был слишком наивна. Я думала, что это может сработать сейчас, когда мы стали старше, но мы с тобой совсем не изменились, мы с тобой по-прежнему отталкиваем друг друга как вода и масло». «Ты серьёзно?» — сказала Аканэ с горькой улыбкой: «Всё могло бы быть иначе, если бы ты не была такой жалкой и неприятной личностью». «У тебя язык совсем без костей, не так ли? Почему я единственная, к кому ты так придираешься?» «Что ты имеешь в виду? Я всегда веду себя естественно со всеми. Возможно, тебе так кажется из-за того, что ты считаешь себя пупом Земли». «Думаю, тут всё дело в твоём упрямстве». Кана надулась и снова начала пялиться на Аканэ. Аканэ смотрела в ответ, не отступая. Это был дерзкий взгляд, с твёрдой решимостью не проиграть Кане. «У тебя такой приятный характер». «Аканэ действительно раздражает, но у меня нет времени на этот конкурс гляделок. Мы обе занятые знаменитости, мы не можем больше тратить время на этот непреклонный спор». Аканэ, словно думая так же, отвела взгляд и сказала: «Давайте отнесёмся к этому серьёзно». Кана пожала плечами, как будто говоря: «Да...» Даже эта синхронность не была для них чем-то новым. Кана вздохнула, глядя в потолок. «Я беспокоюсь об этой пьесе. Всё ли будет хорошо?» «Это вызывает ностальгию, напоминая мне одно прослушивание». «Прослушивание?» — Кана наклонила голову: «Ты имеешь в виду то, что для этой пьесы?» «Нет, нет», — Аканэ покачала головой, сохраняя то же выражение лица: «Я имею в виду гораздо более старую». «Старую? Ты имеешь в виду... ту, с Цукуёми?» «Да, это». «Понятно». Тёмные глаза Аканэ сузились, словно она смотрела в далёкое прошлое. Кана также начала глубоко копаться в своих воспоминаниях. «Наше прошлое полно горьких воспоминаний». Не запечатав прошлое, как будто его никогда не было, не отстранившись и не изолировав себя от него, актриса не может позволить глубинам своего сердца полностью погрузиться в роль. В противном случае даже случайная эмоция может заразить выстроенную "роль". Однако лицо Аканэ отражало привязанность к прошлому, а также сожаления о горьких воспоминаниях. Выражение, которое было бы сложно описать в сценарии.