"Яблоня, крысы и линза". 3 глава

Вернулась домой я ближе к вечеру. Бродила по рынку и улицам, чтобы привести мысли в порядок и вздохнуть в нужном для меня одиночестве. Всю свою прогулку я глядела в небо, чистое, что-то неразборчиво шепча. Сейчас уже и не вспомню. Только знаю, что шептания адресованы погибшим друзьям моего батька. Хоть я и видела бывший отряд от силы пару раз, когда провожала их вместе с матерью в очередную вылазку, все равно на душе кошки скребут. Больно представить, как отреагирует тот, кто растил этих неугомонных, сильных духом бойцов, у которых могла быть вся жизнь впереди. В спокойствии, с женой, детьми, возможно хозяйством. Но они решительно отдали свои сердца на благо всего человечества, я знаю это. Ведь весь развед корпус такой - свободолюбивые, честные, стремящиеся к справедливости люди, чья эмблема в виде крыльев так хорошо подходит им. Я тихо прикрыла двери, как только зашла домой. Вздохнула, старательно подбирая слова для огласки ужасной новости. Разулась, сняла сумку и небрежно оставила в углу потрепанной комнаты, что называю прихожей. Дальше, по прямой, потом налево кухня, в другой стороне - главная комната, именуемая гостиной. По правой стороне следует родительская спальня. Свою комнату, точнее бывшую комнату, покойся с миром, братишки Луки, я обосновала рядом с кухней, где раньше, по словам мамы, находился погреб. Теперь же место для еды, я называю это первобытным холодильником, располагается под крышкой на кухне, в углу, где любят тусоваться пауки. - Сегодня ты что-то поздно. - мама стояла в пороге дверей, что ведут в гостиную, волнительно окидывая меня своим взглядом. - Стряслось что? - Отец сейчас в комнате? - вопросом на вопрос ответила я, сжимая в ладони три письма. Маман кивнула, повторяя свой вопрос. Я качнула головой, было хотела сказать, что тебя не касается это, но все же заткнулась. Вижу же, что переживает, но раздражённость держу при себе. Хочется уже поскорее высказать все бате, чтобы легко вздохнуть, а после уже пересказать и маме. Удивительно, что отрицательная эмоция всколыхнулась вновь, спустя несколько лет. Как хирургу, мне приходилось скрывать её, так как от моих слов и действий зависели человеческие жизни. Возможно сейчас, находясь в новом мире и юношеском теле, я почувствовала чуток свободы. Избавилась от своей должности, как врача, того, на кого все надеяться. Избавилась от тяжёлого бремени и мысли о том, что я та, кто может поменять ход судьбы каждого, что ложится под скальпель и того, кто ждёт результата очередной операции за стеной помещения. Я прошла в гостиную, что наполнилась запахами ягодного пирога и ароматного чая. Ежевика, собранная мною несколько дней назад в лесу. Батёк читает газету, а взгляд невольно падает на отсутствие левой голени. Воспоминания о том, что ему почти откусил ножку титан, а после ампутирование повреждённый части конечности за стенами, без невиданной в этом мире анестезии, даже местной, захлестнула голову. Сразу после ухода в отставку состоялась вылазка, в которой участвовал Лука. Письмо, нашивка, подаренный мною детский рисунок - все, что осталось от старшего брата и горячо любимого сына. И вот я принесла известие о погибших товарищах, что почти всю свою жизнь проходили вместе с моим отцом. Передо мной на диване сидит сильный человек. Спокойно читает газету, не переживает по поводу утраченной голени, переживший утрату первого ребёнка. Три письма, что он так старательно на днях писал своим бывшим подчинённым, с задорством приглашал в них на кружку хмельного пива. Вспомнить годы, вылазки, в воспоминаниях провести вечер. И только с одним из них он сможет выпить, отдавая честь погибшим. Сквозь тоску, душевную боль, но сможет, ведь он обещал. Ведь благодаря своим слабостям человек может двигаться вперёд. Такая мысля, что проскочила в моей голове, устаканила подскочивший пульс. Возможно, все будет не так плохо, как я думаю, но батьку все же понадобится время, чтобы смириться. Я вздохнула, а после коснулась плеча отца, сжимая ткань льняной рубашки. Без слов замест газеты сложила три мятых от сжатий конверта, сочувствующе гладя по спине. - Христофер..? - Живой, капитан Леви оповестил. - проговорила я, опуская взгляд на свои босые стопы. Отец понял без слов, видно, что жизнь натаскала. Рвано вздохнул, пряча лицо в своих ладонях. Газета с письмами упали на деревянный пол, и мама поспешила их поднять, волнующе поглядывая на нас двоих. Она охнула, прикрывая ладонью лицо, а после села рядом с папой, приобнимая того и прижимаясь ближе. Я сглотнула, сдерживаю слёзы. Вновь в голове вспыхнула картина, когда мы получили весточку о гибели Луки. Такой же жест от мамы, молчаливый, но разбитый отец, и я, что еле сдерживает порывы не заплакать от состояния родителей и своих бушующих эмоций. Такое происходило со мной, когда я оповещала о плохих результатах операций. Скорбящие родственники, в большинстве падающие на колени и ревущие на весь коридор хирургического отделения. Многие бились в истерике, отчего приходилось вкалывать успокоительное и везти в отдельную палату. Понуро опустила голову, после чего тихо двинулась в свою комнату, прихватив сумку с чаем. Закрыла двери, скатилась по стене и закрыла рот рукой, чтобы не было слышно всхлипов. Больно от того, что не могу ничем помочь. Больно, что оставила отца с матерью в таком состоянии. А как же сейчас чувствует себя Христофер? От одной мысли о том, что этот мужик может сделать что-то с собой, вводит меня в дрожь. Почему так тяжело смотреть на тех, кто страдает, и почему так тяжело от своего бессилия? Закрыв дверь на щеколду, я взглянула на свой столик. Уже несколько недель я пытаюсь создать что-то наподобие местной анестезии, точнее один препарат, который лично я использовала при своих операциях. Под самим столом деревянная коробка, где тусуются подопытные крысы, что я успешно словила на нашем чердаке. Кота у нас не было, вот и мне на радость такая новость. Однако сейчас такой эйфории и предвкушения от исследования не ощущалось. Сидя у двери, с поднятой головой вверх, я плакала от своего бессилия. От того, что ничего не могу сделать для отца и матери, что плачут в гостиной, буквально за стеной. Глазами уперлась в свои голые ступни. Ладонями сжала штанины, закусывая губу. Отчаяние сменилось на злость за свое нытье. Сижу тут и реву над своими страданиями, а ведь сейчас родной для меня человек чувствует себя хуже, чем я. Если яблоне так плохо, а природа не хочет помогать, так почему человеку не протянуть ладонь к коре дерева? Почему же я ничего не могу сделать? С чего я так решила? Даже обычная поддержка может помочь человеку, молчание, те же объятья или забота через действия. Почему я тут сижу, сбежала от проблемы, когда решение находится прямо под носом. Я резво ударила себя по щекам, после чего вылетела из комнаты, чуть не сломав щеколду вместе с дверью. Забегаю в гостиную, где все ещё сидят мои родители, после чего рукавом утираю слёзы. Топнула ногой, половицы скрипнули, и отец поднял голову. Беззвучные слёзы стекают по его уставшему лицу, мама с заплаканными глазами глядит на меня. Я, отдав честь как настоящий воин своего государства, под недоуменные взгляды родителей, не утирая вновь подошедших слёз, гордым голосом проговариваю то, что обдумала, сидя в своей комнате. - Любая яблоня, когда растёт, может завять в неожиданный момент. - начала я свой яблоневый монолог, замечая, что отец с матерью стирают слёзы со своих лиц. - Сухие ветви признак того, что деревце теряет свою уверенность и плодородие. Мы, люди, словно яблони, что могут завянуть из-за неправильных действий или заботы. И когда нам протягивают руку помощи, то мы должны рискнуть и принять все то, что даст нам наш спаситель. И тогда ничто не сможет уничтожить яблоню, ведь она пройдёт много горя и несчастий, но в конце концов зацветет яркими и вкусными плодами. Мы должны пройти через проблемы, печаль и боль, чтобы достичь счастья и настоящего вкуса жизни. - я промолчала, после чего вздохнула, не обращая внимания на сопли, торчащие из носа. - Я знаю, что они бы не хотели видеть, как ты страдаешь. Ведь даже, когда нас нет рядом, яблоня может зацвести рядом с другими. Уверена, они наблюдают за тобой и твоим ростом, и были бы рады, чтобы ты, отец, вспоминал о них только с улыбкой на лице и хорошими воспоминаниями. Они отдали свое сердце, чтобы мы жили в хорошем и спокойном мире. Мы должны ценить это и благодарить, а не топить слезами на том свете, ведь яблоня не сможет зацвести, а сердце перестанет биться. - я села на колени перед отцом, опуская свои руки на его коленные чашечки. - Пожалуйста, давай вместе пройдём через эти переживания, а после продолжим цвести вместе с ними, даже когда их нет рядом. Ведь самые дорогие для нас люди с нами, в наших сердцах. В гостиной повисло молчание. Я тяжело дышала, осознавая, что выплеснула все свои мысли наружу, стараясь перевернуть все в поддержку. Когда отец был разбит из-за гибели Луки, я трусливо сбежала в свою комнату, оставляя родных людей с этой ношей. Думала только о себе и своих переживаниях, беззвучно рыдала и игнорировала попытки матери покормить меня. Не обращала внимания на утешающие слова отца, чьё лицо тогда было болезненно белым. Своей поддержкой я хотела показать, что мне не все равно, что я тоже переживаю и дорожу ими. Что готова разделить тяжкую ношу, от которой сбегала и в том мире, и в этом. Будучи хирургом, я старалась избегать потухших взглядов родственников, что с надеждой смотрели на меня. Вместо поддержки и сочувствующих слов, скрывалась за дверьми туалета и рыдала, закрывая ладонью рот. И когда отец неожиданно усадил меня на свои колени, крепко прижал к себе и ткнул лицом в рыжую копну волос, я вздрогнула и заревела. Мама ласково гладит по голове, шепчет ласковые слова и предлагает поужинать за чашкой моего чая. Папа целует в лоб, свободной рукой притягивает к себе маман, обнимает нас так крепко, будто мы ценный экспонат в музее. - Спасибо, дочка. - услышала я благодарный шёпот отца, после чего довольна шмыгнула носом, закрывая глаза. Ведь только сильные прощают прошлое, ведь только слабые давятся в нутре ошибок. * * * * * * * * * * Прошла пара тройка дней, за которые я окончательно пришла в свое нормальное состояние. А именно ночные посиделки за созданием примерного наркоза. Спина жутко болит, хоть из позвонков конструктор собирай. Подопытные крыски с каждым днем отлетают на тот свет и отлетают, а лист с именами улетевших тешится под блюдцем со свечей. Я зевнула, делая новую запись на листе карандашом. - Тринадцатый номер, Печалька погибла из-за передозировки спустя двадцать минут после введения. Доза препарата - две капли. Помним, скорбим. Метнула взгляд на стеклянную колбу с белой жижей, надеюсь в будущем, препаратом для наркоза. На самом деле в мою голову идея о анестезии пришла пару недель назад, когда я на рынке бачила, как местный врач делал операцию без наркоза. У мужичка нога опухла, и тот чуть в сознании коньки не отбросил. Из-за давки народа я не смогла пробраться и помочь, хотя бы первую помощь провести и довести на чей-нибудь коряке до ближайшей больнички. А как только толпа рассосалась, то тот уже помер. Старик покачал головой, после чего местные своей группой, что знали умершего, направились то-ли хоронить, то-ли проводить, уже не услышала. Сейчас я пробую сфорганить пробник наркоза из конопли, так как конопля - ядовитое растение, то хорошо подойдёт даже для местной анестезии. В древности такой метод использовали в странах Азии, в особенности в Китае. Листья конопли мололи в ступке, после чего подносили больному. Само растение содержит в себе канабис, а он, содержащий в себе тетрагидроканнабинол - основной компонент вещества. Пинцета пока у меня нет, чтобы испытать размельченную коноплю на подопытных, поэтому использую деревянные шпажки, на которых раньше была сладкая еда. - Лина, ужин на столе! - услышала я громкий голос маман, когда уже подносила к крысе измельченное растение. - Ужинайте без меня. Я очень занята чтением домашнего задания! - в ответ крикнула я, вновь принимаясь с усердием впихивать коноплю в свою подопытную. - Давай же, Бусинка, я тоже жрать хочу. - строго пролепетала я, со вздохом и нажимом впихивая несчастное зернышко растения в крысу. Та икнула, после чего начала носиться по коробке. Чуть не прыгнула мне на рожу, но я вовремя захлопнула куском стекла, что служил мне осмотрительной крышей для наблюдения площадки. Даже маленькая клетка здесь стоит очень дохера, поэтому ящик из-под овощей, что я попросила у старушки на рынке за монетку, сейчас служил мне рингом для анализа, где тусили оставшиеся шесть крыс. В голове засекла время, чтобы проанализировать, через сколько подействует конопля. И спустя пару минут, где-то шесть-семь, Бусинка упала и вроде засопела. Довольно улыбнувшись, я взяла рядом лежащий тонкий ножик, что спёрла из-под маминой руки. На самом деле он валялся где-то в углу шуфляды, а так как скальпеля у меня нет, то придётся пользоваться тем, что есть. Сейчас я намочила спиртом, а именно крепким алкоголем, что также спёрла у одного из воинов гарнизона, тонкую тряпку, ибо бинты и марлевые повязки, которые здесь имелись, жалко тратить. Протерев лезвие ножа, а после и пузо спящей крыски, я прямо в той коробке спокойно сделала ровный надрез вдоль живота животного. Мельком глянула на реакцию - мирно спит. Облегчённо вздохнула, взяла тонкую иглу с ниткой, чтобы зашить разрез. Спокойно, никуда не торопясь, зашиваю рану, поглядывая на морду крысы. Вроде дышит, а прошло только пару минут. Уже хорошо. Нужно посмотреть, через сколько очнется, если очнется. Закончив зашивать, я ещё раз продезинфицировала шов, после чего закрыла коробку стеклом, время от времени заглядывая, чтобы посмотреть состояние Бусинки. Пока та отсыпается, я с засеченным в голове временем беру карандаш и записываю свое наблюдение в отдельный блокнот, помеченный для экспериментов. Пролистываю страницы с записями о пропофоле¹, что так старательно разрабатывала в пробирке. Сейчас эта жижа ничего пока не даст, да и нужных компонентов мне не хватает, но в будущем, если мою разработку все же заметят, то, возможно, человечество задумается об развитии моего проекта. Ведь я нахожусь здесь, чтобы внести свой вклад в это государство. Разве нет? "Опыт первый. Наркоз из конопли. Введение..", - и начала записывать все то, что получила в ходе эксперимента. По крайней мере, Бусинка ещё не проснулась, а её собратья, заметив то, что сеструля дрыхнет, тоже притихли. Да чего же разумные создания, не ели бы они крупы, что маман спрятала на чердаке, было бы замечательно. С зевком я снова заглянула в коробку, с радостью подмечая, что Бусинка начинает шевелить передними лапками. Просыпается. По времени заняло около пятнадцати минут. Конечно, время прихода в сознание будет зависеть и от самого пациента, но лучше уж так, чем вообще помереть. Уже спустя пару минут, пока я хлопала своими очами, Бусинка окончательно проснулась, причём чувствуя себя замечательно. Аж к собратьям подлетела, я невидимую слезу смахнула, довольствуясь результатом. Даже нервные окончания в норме, раз крыска нераздражительная. С удовлетворённостью записываю результат своего эксперимента, после чего кормлю подопытных пару зернышками пшена. Прячу коробку под кровать, ближе к незашторенному окну, чтобы хоть какой-то свет от луны проникал через стекло. Дневник с наблюдениями кладу вовнутрь подушки, не волнуясь о том, что все перья вывалятся из неё. Покидаю комнату, с зевком чапаю на кухню, сначала заглядывая в родительскую спальню. Дрыхнут, значит все отлично. Мне в школу уже давно не нужно, а днем свои эксперименты хрен провести смогу, поэтому именно в ночное время я странствую не только по дому, но и по своей комнате. Захожу на кухню, где вижу в тарелке остывшую гречневую кашу, листы свежей капусты с горохом, и небольшой кусочек мяса. Поросёнка скорее всего. Сижу, жую холодную еду. И в печи не разогреть, и микроволновки не найти. Со вздохом проглатываю ложку гречи, запивая всё домашним ягодным компотом. Если так подумать, то сейчас около двенадцати, и мне бы не помешало пойти и выспаться, ведь завтра идти и помогать маме в нашем огороде. Даже в выходной день маман пинает меня на палящее солнце, а я как послушная дочурка прусь туда с мотыгой в руках да косынкой на голове. Если так подумать, то благодаря пинкам маман, я смогла найти несколько лечебных сорняков, из которых можно вполне сфорганить отхаркивающие отвары. Чувствую себя травницей, а я не хирургом. Точно, хирургия! Нужно будет забрать свои инструменты у дядьки-кузнеца, что неделю назад обещал мне их сделать за мешочек серебряков. Надеюсь, что скальпеля будут тонкими на лезвие, иначе так и продолжу кухонным ножом резать всех подряд. Ещё нужно будет сходить к швее за дополнительными иглами и тонкими нитями. Хочу опробовать иглоукалывание, однако точек для них вспоминать будет тяжело. Со вздохом доедаю холодный ужин, после чего мою в такой же холодной воде посуду. С дрожью окунаю руки в металлический таз, промывая ладони от жира. Мыло брать не охота, ведь оно идёт на купание и мытье шевелюры. Нужно будет подумать, как можно здесь создать подобие шампуня, или отвар, хоть из крапивы. Толк будет. А то мылом хозяйственным поднадоедает. Не хочу смотреть, как у маман волосы блеск теряют, а ведь такую рыжую шевелюру грех потерять. Протираю руки полотенцем и двигаю назад к себе в комнату, где меня ждёт нечто ценное и опасное для папиных глаз. Снова дверь на щеколду, а я уже достаю из-под матраца ружье. Нет, это я точно не спёрла. Батя сам мне подарил, в качестве семейной реликвии Гранде. Говорил, что эта опасная штучка передавалась из поколения в поколение по отцовской линии, и именно от мужских рук в мужские. Должно было перейти в юные ладошки Луки, но тот не дожил. При воспоминаниях о брате пальцы сильнее сжали ружье, я выдохнула. Больно вспоминать, но оно отрезвляет и продолжает двигать дальше. Сейчас, пока крыски спят, я достаю из шуфляды купленную недавно лупу. Для чего, а для самодельного прицела, ведь у лупы есть линза! А мы знаем, что линза увеличивает то, что не можем увидеть мы своими глазками. И это даст преимущество при стрельбе. Хоть она работать эффективно не будет, и только на близких дистанциях, мне этого хватит. Хотя, не знаю, для чего буду использовать ружье, которое скоро превратится в снайперское орудие. Сейчас я старательно выдергиваю небольшую лупу из деревянного обрамления. Позже с помощью сосновой смолы я приклею стеклышко в новое обрамление, что сделал мне из дерева знакомый батьки. Дедок, конечно, глупо глядел то на меня, то на быстрый рисунок на бумаге, однако просьбу выполнил. И теперь эта деревяшка, где будет линза, сейчас прикручена к моей будущей винтовке. Кстати, батек мне даже показал фамильярную букву нашей фамилии, что украшала основание около дула оружия. Пользоваться таким мне разрешено с совершеннолетия, а так как оно здесь наступает довольно таки рано, как и во всех средневековьях, то и париться мне не о чем. Только в людных местах носить не надо, иначе могут и повязать. И все же расколупала я эту лупу, и с уставшей улыбкой вытащила линзу. Взяла совсем маленький коробок, где и была добытая руками смола. Деревянной палочкой намазала этой смолы вокруг линзы, и со вздохом медленно вставила стеклышко во внутрь нового обрамления. Без резких движений, как только линза соприкоснулась с деревяшкой, я также аккуратно убрала ладонь с палочкой, чуть ли не прыгая от удачливого момента. Стою себе тут, пританцовываю под какой-то тренд тик тока, что вспомнился только что, и с радостным вздохом сажусь назад на пол, глядя на свое ружье новыми глазами. Хоть отдача и хромает у него, а я ничего не понимаю в оружии, и до прицела додумалась совершенно случайно, такая задумка мне пришлась по вкусу. Хоть где-то зависимость от игр помогла мне, а говорили, что интернет - зло. Какое зло, если я с помощью него додумалась до такого! Из лупы сделать прицел, хоть и говняный! Но первобытный прицел! Осторожно беру ружье в руки, с дичайшим интересом навожу дуло на ту же коробку, правым глазком заглядывая в прицел. В темноте эффект не сильный, но заметный. А что будет днем, это нужно проверить и дождаться утра. С довольной лыбой прячу оружие под ту же кровать, закрывая его какой-то тряпкой. С прибранным рабочим местом, тушу свечу, и под дымок укрываюсь одеялом, с нетерпением дожидаясь утра.