"Падение, сила трения и облегчение". 4 глава

Ранним утром, как только я еле разлепила свои очи, выпорхала из постели на зов о завтраке. Не терпится проверить новое оружие и узнать состояние крыски. Также нужно будет помочь маман на рынке и заскочить в кузницу за своими новыми инструментами. Сменив лёгкую ночную рубаху на тёмные брюки и белую блузу, я только сейчас обратила внимание, что забыла убрать свои пробники наркоза в сумку, а ту уже и в погреб. В прохладном месте шанс на испорченные заготовки уменьшается, да и жижу мне терять не хотелось. Деревянным гребнем причесала рыжие космачи, заплетая их в высокий конский хвост. Точно, коники! Батя говорил на днях, что прикупил у знакомого дядьки второго жеребца. Наша же, крупная самка, звать её Сецилия¹, служит нашей семье уже долгое время, и никогда не подводила. Для чего батьку захотелось приобрести самца вопрос открытый, но у меня есть подозрение на то, чтобы развивать конячий род, или же для более удобного передвижения всей семье. С маман, хоть и не умело, но пару раз катались на Сецилии, покладистой и умной лошадке, батя обучал, когда с двумя ногами был. А сейчас из нас троих ездить можем только мы вдвоём, так сказать, женское дуо. И теперь у меня складывается мысля о том, что батек прикупил вторую лошадку, скорее всего, для меня. Интересно глянуть на этого жеребца, и опробовать на нем новенькое седло. Чапая на кухню, я быстро спрятала в погребе сумку, только крыс оставила под столом, накормив их зернышками. И ружье накрыла тканью, ближе к стене. С зевком я зашла на кухню, потянулась, после чего села за стол рядом с батей, что как всегда читал свою газету. - Утра. - пролепетала я, принимая тарелку с манкой и чай из рук маман. - Спасибо. - Доброе. - только и сказал батек, после чего перелистнул страницу, с зевком читая ежедневные новости. Отец оправился после известия о гибели своих бывших товарищей быстрее, чем я думала. То-ли моя речь на него повлияла, то-ли он сам взял себя в руки. Но сейчас он выглядит свежее, чем в тот вечер. Да и маман вон, порхает по всей кухне, мечется от печки к столу, вытягивая то румяные булки, то чистые полотенца. С улыбкой на лице принялась есть кашу, посыпав сверху сахаром. Так вкуснее. - Не забудь, что мы с тобой на рынок едем. - пролепетала маман, проскочив мимо стола. - Сегодня попробуем ещё и выпечку продать с твоим чаем. Я кивнула, уплетая манку. А маман продолжала метаться от печи к столу, выкладывая мучные изделия. Отец мирно попивал чай, иногда с усмешкой глядя на торопливые движения мамы. Я удивлённо вскинула брови, когда увидела знакомую выпечку. - О, так это же берлинеры! - с гордостью я указала пальцем на румяные пончики с ягодной начинкой. - Ты всё же решила опробовать мой рецепт? - с долей удивления я глянула на довольную маму, что повесила полотенце на левую руку. - Да, меня заинтересовала форма и начинка..пончика, и я решила попробовать испечь. Неровно вышло, но должно получиться вкусно. Берлинеры-это очень вкусные пончики с начинкой. Изобретены они были ещё в восемнадцатом веке немецким пекарем из Берлина. Тогда шла так называемая Семилетняя война и пекарь очень хотел попасть в артиллерийские войска, что бы воевать составе армии Фридриха Великого. Но по состоянию здоровья его не призвали в армию, но разрешили стать армейским поваром. В честь какой-то из побед он и придумал эти пончики, напоминающие по форме ядра артиллерийской пушки. Это настолько вкусно, что первым делом, как я научилась писать, то сразу выписала рецепт берлинеров в отдельный кожаный блокнот. Теперь же этот блокнот, что стал кулинарной книгой, покоился на одной из висящих полок, и если вспомнить, то маман готовила несколько блюд по моим рецептам. - И откуда ты знаешь все это.. - отец отвлёкся от чтения, глядя на меня, точнее, на мой рыжий хвост. Я гордо усмехнулась, пожала плечами, а после элегантно отпила чаю из сервизной чашки. - Я всё вычитала в книгах. - с умным видом я подняла палец вверх, крутецки поправляя невидимые очки. Родители усмехнулись, а я, доев завтрак, вымыла в тазу посуду, после чего принялась вместе с маман порхать по кухне. Иногда получая полотенцем по затылку, я хихикала, краем глаза замечая, с какой любовью смотрит на нас отец. И все же под недовольные возгласы маман я сперла с подноса несколько берлинеров, собираясь угостить ими своих друзьяшек. * * * * * * * * * * Я с зевком стояла у забора, то и дело поправляя тканевую сумку, где лежали блокнот с карандашом, пару булочек и половина запасов моих чаев. Отец с деревянными костылями, что нам удалось смастерить из остатков досок в конюшне, болтал с подошедшим к нашему дому дядьке. Лысенький, со светлыми усами и бровями, лыбится и держит в руке потрепанные поводья. Я уже минут пять разглядываю нового жеребца, что своей тёмной тушей разбавлял утреннюю атмосферу горожан. Конь спокойный, жуёт травку себе, а чёрные очи-пуговки не отпускает от меня, в ответ глядит. Я наровилась подойди к нему, погладить, поговорить по душам, но меня подтолкнул тот самый дядька, глядя на торможенность. Ведь знакомиться со своим жеребцом вызвало внутри волнение. - Давай, он мальчик покладистый, не пугайся главное. Сердцем чувствует, да и ты понравилась ему, ишь, как разглядывает. - мужичок толк в лошадках знает, раз такую характеристику дал. С волнением я протянула руку к морде жеребца, а тот, будто ждал, сам прильнул носом к протянутой ладони. Я с облегчённой улыбкой начала гладить своего коня, хихикая с его довольного урчания. - А имя есть у него? - спрашиваю у мужичка, что уже собирался уходить с мешочком серебряков. - Я ж его выходил, когда мамка его при родах померла. Даже забыл как-то об этом. Я ж не для себя выращивал его, ибо ездить на них не умею. Так что имя можешь дать ему сама. - проговорил он, махнув ладонью довольному отцу. - Приятно иметь дело с тобой, Гранде, поправляйся, да и Леде привет от моей передавай, заходите вина домашнего отведать. Так и разминулись они. Старик скрылся во дворах, а я продолжила гладить жеребца, задумываясь о том, как назвать друга. Батя смылся к маме помогать, хотя та возмущённо голосила, готовая уже костылями пинать его назад домой. Хихикнула с такой домашней картины, после чего вспомнила покойного Луку, тяжело вздыхая. Видимо, конь заметил моё состояние, мордой тыкает в щеку, и шершавым языком облизывает. - Ну всё, всё, я больше не печалюсь. - на выдохе пролепетала я, целуя коника в нос. - Надо тебе имя придумать, друг мой. И вновь я задумалась. И какую кликуху ему придумать? Что я люблю? Ну, люблю учиться, медицину, различные душистые травы, скальпеля, свою семью. Друзей конечно, куда же без этой тройки. Нахмурила брови, а после, окрыленная, щёлкнула пальцами, с зодорством глядя на жеребца. - Берлинер! - возгласила я, оповещая коня о его имени. Ей Богу, не хватает церковника и святой водицы с крестом, чтобы покрестить своего мальчика. Лошадь довольно заурчала, вновь тыкая мордой в щёку. И как мне пришла в голову идея назвать своего скакуна в честь немецкого пончика? Но ему, видимо, понравилось, раз довольный такой. Сейчас моя основная задача накинуть на Берлинера новое седло и помчаться в кузницу за инструментами, ибо в местных аптеках такие не продают. Пришлось на заказ брать. Пока маман с батьком о чем-то громко спорят дома, что аж на улице слышно, я быстро закрепила кожаное седло, после чего вскочила на жеребца. Ладонью пару раз хлопнула по шее Берлинера, тряхнула поводьями. - Ход! - проговорила я, а мальчик мой двинулся вперёд, лёгким бегом минуя жителей на нашей улице. - Хороший мальчик, с меня сушёные яблоки. - с улыбкой я нагнулась к уху коника, а тот довольно фыркнул. Без препятствий мы добрались до нужного здания, никого не задев и не потрепав. Дети пару раз дёргали Берлинера за хвост, однако тот и не злился, копытами буксовал и песок в глаза всем раздавал. С хихиканьем спрыгиваю с жеребца, привязывая его к деревянному столбу. Сняла сумку с ремешков, накормила дружка сушеными яблоками, что были заранее заготовленными в кармашке сумки, а после двинулась в жаркое месиво. Хотелось наголо раздеться и щеголять своими достоинствами, чтобы вещи потом не пропитались. Настолько было тут душно, даже окна открытые не помогали. А о кондиционерах тут и в помине не знали. Блокнотом размахивала около шеи, двигаясь в сторону знакомого мужичка. Огромный такой, будто шкаф, с милым хвостиком на голове. Пальцем тронула его плечо, после чего встретилась с синими очами. - Как и обещали, через неделю. - пролепетала я, разглядывая лицо местного кузнеца. Лицо квадратное, нос с горбинкой, тёмные глаза, на свету огня отдают голубизной, тонкие губы и красное потное лицо. И шея потная, да он весь истекает им! Мокрая льняная рубаха, брюки, что закосаны до колена, да и подобие сланцев из лозы, видимо, чтобы окончательно не спариться в этом тухняке. Он опустил молот, после чего кивнул и двинулся к стеллажу, вытягивая из недр полок и остального барахла белый тканевый свёрток. - Выйдем, здесь душно. - только и сказал, после чего двинулся к двери. А я довольная такая, что сейчас прохладу получу, в припрыжку следую за мужиком. Наконец свежий ветер, как только вся туша вышла на спасительную улицу, что сейчас как никогда оживленно наполнялась суетой горожан. Кузнец протянул мне тканевый свёрток вместе с моим наскоро созданным чертежом, тряпкой протёр свою шею и лицо. Я с ожиданием развернула белый лоскут, и на лице образовалась довольная лыба, как у чеширского кота. - Постарался сделать лезвие тоньше, режет остро. Я вновь довольно кивнула, разглядывая несколько скальпелей, келли, пинцет, ретрактор и иглодержатель. На первое время такое должно пойти, да и для операции вполне этих пятерых дружков хватит. Разглядывая умелую работу кузнеца, я вытянула из кармана мешочек серебряков, протягивая мужичку. Тот со спокойной душой принял оплату, махнул ладонью и двинулся назад в помещение, видимо, я отвлекла его от работы. Но теперь, с этими инструментами я смогу провести операцию по зашиванию, что очень даже может спасти несколько жизней. Завернула дорогое оборудование назад в лоскут, после чего закинула все в тканевую сумку. - Ну что, заждался? - бодро спросила я у своего коня, гладя того по чёрной гриве. Резкая тишина. А потом как бомбанет! Задрожала земля под ногами, а я чуть было не упала на землю. Вовремя за седло ухватилась. Глаза метнулись на людей, что с криками бежали куда-то вперёд, давя друг друга. Я взглянула в сторону, откуда бегут гаражане, с ужасом глядя на стену, на ворота, что пробиты неким титаном. Высоченный, больше, чем сама стена. Нет намёка на кожу, одни ошметки мышц и мяса. Стоит, смотрит, будто изучает нас, пугливых. Ужас охватил моё тело, ладони затряслись от одной мысли, что эти твари могут разломить и стену, если ворота пробили. Сквозь шум жителей послышался звон колокола. Бежать, срочно бежать. Эвакуация, место сбора - уцелевшие ворота. Там, рядом с рекой. Судно. Родители. - Мама, отец! - в панике пролепетала я, запрыгивая на Берлинера. - Вперёд, мальчик, вперёд! - ногами я пару раз стукнула по брюху скакуна, после чего он перешёл на быстрый бег. В голове никак не укладывалось, что мои опасения подтвердились. А я ведь знала, что стены не смогут долго стоять, знала же. Откуда же эти твари берутся, как они размножаются? Ведь по записям у них нет половых органов, да и титанш не видать на горизонте. Вместе с Берлинером рассекаем по более маленьким улочкам, где меньше народу, чтобы жеребец не перепугался и людей не подавили вместе с ним. А в голове крутится только одна мысль и молитва, чтобы родители додумались мчаться на Сецилии подальше от стены, а не ждать меня. Отец ведь должен знать, как бывший военный, где опорная точка для сбора. Вдали показался знакомый дом, и Берлинер на всех парах помчался к забору. Я на ходу спрыгнула с седла, бегом двигаясь в сторону матери, что возилась около небольшой повозки, на которой мы обычно перевозили сено для Сецилии. - Боже, Лина, дочка, где же ты была? - мама носилась по всему двору, то забегая в дом, то вновь выбегая. - Отец, где отец?! - прикрикнула я, глазами разыскивая своего батька. - В повозке он, не сможет же Сецилию вести без ноги, так я поведу! - пролепетала маман, ладонью махнув в сторону сидящего отца, что наровился встать и помочь ей. Я облегчённо вздохнула, глядя в сторону разбитых ворот. Наш дом располагался ближе к центру Шиганшины, за что я благодарила тех, кто строил наше семейное поместье. Внезапно вспомнила о своих друзьях, на душу упала тревога и волнение за них. Я сейчас должна ехать с семьёй, но я не могу быть уверенной, что Эрен, Армин и Микаса помчали на место эвакуации. Подбежала к маме, схватила ту за плечи мёртвой хваткой, глядя ей в глаза. - Едь с отцом к целым воротам. Он дорогу будет говорить, а ты послушно едь, не оборачивайся. Мне нужно найти своих друзей и убедиться в том, что они живы. - я вижу этот испуг и неуверенность в глазах мамы, после чего резко обнимаю её, сжимая в своих руках. - Л..лина.. - слёзно проговаривает маман, а я веду её к Сецилии, помогая залезть в седло. - Как только я найду их, сразу на жеребце к вам прискочу. Следи за дорогой, старайся ехать как можно быстрее, не переживай за меня. - проговаривала я, помогая закрепить ремешки седла, что наровились спать с тушки лошадки. - Но, вперёд! - Лина! - прокричал отец, как только я шлёпнула лошадь по бедру, чтобы та дала ходу. - Капитолина! Со слезами на глазах я двинулась в сторону дома, стирая рукавом блузы непрошенные, ни к месту появившиеся водные дорожки. Молю Бога, пускай они живыми доедут, пускай моя семья проживёт ещё очень долго. Хорошие люди не должны просто так умирать, они должны дальше цвести и радовать мир своими улыбками. Слушаю, как повозка с криками отца отъезжает от дома, а на душе так тошно и плохо. Дрожащими руками раскрываю погреб, забирая оттуда сумку со своими химикатами. Первое, что я должна спасти, так это мои наработки. Закидываю сумку на плечо, забегая в свою комнату. Вынимаю из-под кровати ружье вместе с коробкой подопытных. А эти крыски спят спокойно, даже Бусинка швом вверх дрыхнет. Хоть кому-то хорошо. И всё же прицел вышел отстойным, размыто все. Выдергиваю его, чтобы не мешался, и запихиваю в карман. Надеюсь, ружье мне не пригодится. Раскрываю шкаф и вытягиваю свои записи, пихаю их в одну сумку с чаями и булками, стаскиваю немного одежды и вылетаю из дома, двигаясь к конюшне за ещё одной повозкой. Обычно мы её не используем, но сейчас мне нужно будет спасать друзей и, возможно, их родителей, а Берлинер не сможет на себе увезти всех сразу. Выбегая из дома, закидываю немного еды с полок, крупы, что остались. И нетронутую стекляшку с маслом. Уже на улице двигаю деревяшку на колёсах, подзываю свистом жеребца к себе. Бегло осматриваюсь, понимая, что титаны мечутся около разбитых ворот. Мельком замечаю улетающую высокую тень, что скрылась за пределами Марии, видимо, на УПМ, и вместо него пар. Быстро впрягаю Берлинера, благодаря словами того за спокойствие и покладистость. Скидываю все сумки, оставляя ружье на спине, и взглядом впиваюсь в раскрытую половицу конюшни, откуда выглядывает короб с мешочками. Дымовые бомбочки то-ли с песком, то-ли с порохом, но созданные батьком в тайне от нас. Но я же не просто так взглянула на них. Быстро подбегаю и вытягиваю несколько мешочков, запихиваю в сумку со шмотьём и запрыгиваю на Берлинера. Улицы практически опустели, по крайней мере те, что вели в подворотню, где обычно мы тусили с ребятами. Сейчас тут пусто, но надежда на то, что они уже на месте эвакуации и мне незачем переживать, появляется также внезапно, как и осознание того, что сзади меня послышался тяжёлый топот, а после будто взрыв. Яркая вспышка рябит в глазах, все медленно рассеивается. Что происходит, я уже ни черта не понимаю. Оглянулась через плечо, с презрением замечая, что один из титанов своими лапищами лез в окна домов, тем самым руша чьи-то жилища. Моё в том числе. - Чтоб вы померли в этих трущобах, тупоголовые. - со всей злобой последний раз смотрю на, примерно пятиметрового титана, после чего заворачиваю на известную мне улочку, где должна жить семья Йегер. Сразу было логично думать, что они попрутся сюда, да ещё и Армина прихватят. Возможно, мои опасения напрасны, и они сейчас на судне, но пока я не успокоюсь, то и не побегу за своей семьёй. Спасибо тем, кто оттаптывал своими жеребцами ровную дорожку, и теперь шансы на то, что мои колбы с пробками разобьются уменьшились. Вижу знакомую, но обломанную крышу, а после глаза застывают от ужаса и маленькой радости, когда вижу малышей Йегеров. Молодая женщина, Карла, мать Эрена и Микасы, лежит под огромной балкой, видимо та оторвалась вместе с крышей. Женщина плачет и о чем-то умоляет своих детей, Эрен непреклонно что-то кричит, почти давится слезами, но все равно вместе с Микасой стараются поднять несчастный брусок дерева, под которым и лежит их мама. И тут мои глаза улавливают приближающегося, отвратительно лыбящегося титана-блондинчика. Очи в ужасе увеличиваются от размера этого людоеда. Спрыгиваю с Берлинера и мчусь к своим друзьям, прихватив стеклянную бутылку. Ну, физика, выручай. - Тётя Карла, слушайте меня внимательно. - падая на колени к ней, проговариваю я, нагло влезая в их семейные слезные разборки. - Я смогу вас вытащить отсюда, но это будет очень рискованно. - все разом они умолкают, дети неверяще глазеют на меня, а я тяжело вздыхаю, обматывая волосы и лицо женщины чистой тряпкой. - Эрен, видишь того титана? - пальцем указываю я на огромную тварь, что медленно движется в нашу сторону. - Мне нужно, чтобы он поднял вас, тётя Карла, а вы в это время должны вокруг себя облиться вот этим маслом. - протягиваю женщине на кивок Эрена стеклянную бутылку, а та со страхом смотрит на меня. - Ты с ума сошла, Лина?! - истерично кричит Эрен, а я закусываю губу, принимая возгласы в свою сторону. - Лучше бы помогла нам с Микасой поднять эту балку! - Как только вы увидите, что я кидаю в сторону этой мрази мешок и целюсь, руками пытайтесь вытолкнуться из его ладони. - проговариваю я, всовывая в дрожащую ладонь женщины бутылку. - Обязательно задержите дыхание, чтобы не надышаться дымом или песком. Старайтесь двигаться сильнее, чтобы выскользнуть из его пальцев, и не бойтесь падать, ваши дети подтянут повозку с лошадью, в худшем случае я попытаюсь вас поймать на руки. Эрен что-то продолжал кричать в мою сторону, пока его держала Микаса. Впервые я видела её слезы, отчего на душе становилось паскуднее из-за своей идеи. Оглушить с трех выстрелов, да ещё и удачно попасть. Но и балку эту поднять мы не сможем, и вчетвером помрем тут. Армина я не видела, возможно, он вместе с дедушкой уже эвакуировались, на что я очень надеюсь. Сейчас моя задача убедить тётю Карлу в том, чтобы осуществить мой план, и тогда маленькие Йегеры не лишатся материнского крыла. Сижу на коленях, завязываю узел на затылке женщины, и жду согласия для проведения своей задумки. Она поглядывает за мою спину, видимо, раздумывает и следит за детьми. Неуверенный кивок, который дал мне зелёный цвет для действия. - Мы вытащим вас отсюда. - шепчу я, после чего отскакиваю от разрушенной крыши. - Микаса, Эрен, слушайте меня. - сажусь на корточки перед детьми, сжимая их плечи. - Как только он, - пальцем указываю на приближающегося титана, - поднимет вашу маму, берете Берлинера и движете ближе к его ногам, под тень от поднятой руки. Берлинер покладистый, бояться его не стоит. Берете за поводья и двигаете, если успеете, то постелите мои вещи из вон той сумки, чтобы смягчить падение. - А если не получится? Если твоя задумка провалится и маму съедят? - со слезами спрашивает у меня Эрен, а я лишь дёргаю его за плечи. - Верь в меня, в свою маму, в Микасу, в себя в конце концов. Борись, слышишь, борись! - только и шепчу я, когда громкий топот стих. Как и ожидалось, гигант медленно опустился к разрушенной крыше, ладонями разгребая, как собака песок, деревяшки. Микаса с Эреном запрыгнули на повозку, растилая мои вещи по всей поверхности дерева. Я стою близко к этому существу, дожидаясь нужного момента. Карла смотрит на меня, уверенно сжимая бутылку в ладонях. И вот, титан поднимает женщину одной рукой, чему я очень рада. Не мешкая, со вздохом вытягиваю один мешочек с порохом, после чего отсчитываю до пяти в голове, замахиваюсь, стараясь кинуть ближе к голове. Затем резко снимаю с плеча ружье, целюсь в центр бомбочки. Вдох. Спускаю курок, разносится выстрел. Порох попадает на рожу и глаза титану, не медля, вытягиваю ещё один мешочек, видя, как заторможенно остановилась эта тварь. Вновь кидаю, целюсь, спускаю курок. Краем глаза замечаю, как Карла крутится в сжатой ладони, как Эрен с Микасой толкают повозку с Берлинером ближе, куда должна выпасть женщина. - Последний! - с возгласом третий мешочек вновь рассыплется под моим выстрелом, и этого достаточно, чтобы титан оступился и ослабил хват. Карла с криком полетела вниз, однако там сидели Эрен и Микаса, тем самым делая падение для женщины мягче. Как только вижу, что вся семья Йегеров в повозке, свистом подзываю Берлинера к себе, запрыгивая на жеребца. Черт, спасибо тебе, сила трения, за то, что существуешь. Повезло, что он не высоко поднял и заторможенно двигался. Не аномальный попался, уже хорошо. - Но, вперёд! - ногами стучу по бокам брюха, и мы с радостным воплем движемся в сторону нужного для сбора места, к уцелевшим воротам. Стираю слёзы рукавом блузы, ружье покоится за спиной. В повозке сидят спасенные друзья и их мама, родители в безопасности, что ещё нужно для счастья? Шепчу благодарности Богу, с облегчением ведя Берлинера по улочкам, что уже опустели от людей. Сзади слышу всхлипы семьи Йегеров, успокаивающие слова тёти Карлы. Выглядываю из-за плеча, замечая благодарный взгляд Микасы, что прижимается боком к матери вместе с Эреном. Радость улетучивается, как только замечаю ободранную юбку и повреждённые ноги женщины. Посиневшие, с торчащими опилками дерева. Воспаленные участки, кровотечение из ран, возможно, большая часть ног подверглась внутренним переломам. Нужно провести операцию как можно быстрее, пока конечности не посинели до конца! Но кто поведёт лошадь, сможет ли та же Микаса своими коротенькими ножками достать до брюха Берлинера? Ответ на вопрос появляется неожиданно, точнее проносится мимо нас и приземляется под удивлённые вопли Эрена и Карлы. Успеваю заметить только нашивку роз, значит, гарнизон. Какой-то Ханнес, видимо, друг семьи, раз мчался в сторону дома Йегеров. А нет, лицо знакомо. Но планы сменились, и сейчас на кортанах сидит около Карлы и детишек. Не вникаю в суть разговора, не моё дело, о чем они там беседу ведут. Но раз воин гарнизона здесь, значит, и лошадь повести сможет, а я хотя-бы шину наложу, а уже на судне смогу провести операцию. - Ханнес, верно? - в пол оборота смотрю на усатого мужичка, получая кивок на мой вопрос. - Сколько до места сбора нам ещё ехать по времени? - Минут десять по чистой дороге, если встретим титанов то больше. - проговаривает он, и только сейчас замечаю, что он накладывает шину в нужном порядке на повреждённые ноги. - Последний транспорт для эвакуации простоит ещё минут пятнадцать, поэтому можем только надеяться на удачу. - Зачем удача, когда у нас есть вы? - со смешком спрашиваю у него, а тот недоуменно вскидывает бровь. - Надеюсь, вы не выпивали сегодня, а то ваш крепкий алкоголь может отрицательно сказаться на нашем спасении. Лицо его быстро меняет удивление на понимание, а после мужичок пускает смешок. Видимо, он закончил налаживать шину, ведь теперь придерживал женщину, чтобы та не свалилась с повозки. Эрен и Микаса помогают своей матери сменить хотя-бы обляпанный в масле фартук с юбкой на новые, что раздобыли в моей сумке. - А я думаю, что за знакомая рыжая шевелюра. Так это ты спёрла у меня последнюю бутылку... Нашу болтовню прерывает рваный вздох Карлы, и я через плечо выглядываю. Женщина сквозь зубы сдерживает боль, аж пот на лбу появился. Эрен за что-то извиняется, видимо, тронул повреждённые ноги. Микаса выкинула грязный фартук и укрыла тело матери длинной юбкой. Поняла, что в таком состоянии одежду не сменишь, а помочь сейчас никак. Да и я понимаю, что за десять минут ноги в порядок не приведу, только в тишине и с нормальным состоянием смогу хоть как-то подлечить и прооперировать. Вдали уже виднеется заполненная гражданами площадь, что толпится у судна. Радует то, что на борте нашего транспорта есть свободное место, я и надеюсь, что мы сможем попасть туда вместе с Берлинером. Провожаю взглядом спину Ханнеса, что на своём УПМ подлетел к сослуживцам. - Всё будет в порядке. - проговорила я, поглядывая на семью Йегеров. - Теперь все будет хорошо. Удача повернулась ко мне не задом, а лицом. Видимо, потратила я свой запас на несколько лет вперёд. Тяжко.