"Выжившие". 18 глава

Когда же все пошло не так? Где же я так..оплошала? Со вздохом закрываю ладонями лицо, вытираю непрошенные дорожки слёз. И даже на руки в крови внимания никак не обращаю. Будь сейчас я дома, в своём кабинете, то обязательно бы фыркнула и с брезгливостью полетела со скоростью ракеты к раковине. Но я не дома, я в лесу с пятью ранеными солдатами. Одним из которых является Петра. А ещё тремя трупами оставшихся от отряда капитана Леви. Ладонь от лица убираю, замечаю, что плащ немного съехал вниз, раскрыв рану у плеча. Парень, молодой совсем, ему чуть руку не откусило, правда, сокомандник собой пожертвовал, чтобы спасти. До сих пор картина перед глазами, на слезы пробирает. Поднимаюсь с земли, рядом с ним на коленки присаживаюсь, проверяю бинт. Кровотечения нет, повязку меняла буквально тридцать минут назад. Никто из раненых не пришёл в сознание. Перевожу взгляд на мёртвые тела отряда Леви. Тоскливо и тяжело. Не успела спасти, не успела прийти на помощь. Не успела остановить кровотечение. Дура, какой из меня врач тогда.. Поднимаюсь с земли, прохожу мимо раненых, проверяю повязки каждого и состояние с пульсом, в особенности Петры. Досталось ей больше всех: сильный удар в спину и затылок, возможен перелом рёбер, ещё и грудная клетка пострадала. Ладонь вытираю о штаны, чтоб чистые были, все же воду экономить нужно, а после осторожно локоны рыжих волос за ухо убираю. Прости меня, прости. — Как же так можно.. — шепчу под нос, прежде чем пройти к раскрытой сумке. Недалеко от раненых, чтобы успеть подбежать, если кто очнется. Из десяти бинтов осталось только четыре, перевязочных пакетов ровно половина. Пять ампул йода, нашатырного спирта девять, одна разбилась. Два жгута лежат рядом, вытерла намоченной тряпкой, крови немного было. Перекиси чутка, аспирина половина бутылечка, до пластин я ещё не дошла, уголь активированный. Большую часть потратила, немного бинтов и перевязочных ещё есть в карманах, на бёдрах которые. А вот запасы еды и воды нужно экономить. Особенно последнюю. Поднимаю голову вверх, выбившиеся из пучка локоны за уши прячу. Мешают и в глаза лезут даже ночью. Вокруг тишина, а нет, слышу сову. Летает где-то, а где - не увидишь. Ух, ветер подул, затрясло немного. Плащ отдала девчонке, юной совсем, со сто четвёртого кадетского. Голень откусило, почти до коленной чашечки. Сознание потеряла ещё в полёте, повезло, что на низкой высоте была, так бы и без рёбер осталась. — Главное, что поймали.. — шепчу себе под нос, пальцами сжимаю ткань штанов. — Господи, почему же так.. Я помню, как вытянули что-то из шеи её титана.. Камень? Нечто прозрачное.. Да ещё и на солнце ярко блестело.. Кристалл что-ли? Пальцами в волосы впиваюсь, сжимаю у корней самых. Как это возможно, чтобы быть и титаном, и уметь замуровывать себя в камень прозрачный? Это что за способность такая? А у титанов Эрена, Брауна и Гувера тоже есть какая-то особенность? Может, и они в кристаллы могут прятаться? Черт, сейчас об этом вообще думать не стоит, у меня здесь мёртвые тела и раненые в одном месте, рядом. Лопаты у меня нет, чтобы вырыть яму, попробуем ножиком. Или руками.. Через плечо смотрю на разведенный костёр, рядом с которым и лежат солдаты с плащами накрытыми. Пятерых удалось вытащить, черт, а сколько погибло.. Поднимаюсь с колен, нож прихватив из сумки, а после иду к трём лежащим солдатам. Оруо, Гюнтер, Эрд.. Простите, пожалуйста, если вы слышите.. Простите, что не успела. Простите, что даже нормально провести не смогу на небо. Лезвием ножа на земле, более песчаной, черчу прямоугольник, чтобы примерно знать, где пытаться выкопать яму. Нашивки срезала, карандашом простым сзади на ткани подписала, где чья. Черт, как же тяжело в такой момент. Со вздохом начинаю выковыривать тем же ножом яму. Могилу для павших разведчиков. Вздрагиваю, когда чувствую дыхание на шее. А после тихое ржание. Устало улыбаюсь, прежде чем ладонью нащупать за спиной морду Берлинера. — Вернулся с поисков, мой четвероногий герой. — оборачиваюсь, через плечо смотрю в чёрные бусинки напротив. — Рагако ещё летает? — и вновь он ржанием отвечает, поджимаю губы, после отворачиваюсь и продолжаю ножом пытаться копать яму. — Надеюсь, он найдёт какую-нибудь повозку пустую. Не могли же они все забрать? — шепчу себе под нос, сжимаю рукоять крепче - из-за усталости начинает выскальзывать из пальцев. — Почему я не додумалась взять лопатку садовую? Берлинер, видимо, недолго думал, после чего встал в противоположном углу, и давай копытами задними рыть. Буксовать как машинка. Со вздохом мотаю головой от безысходности в нашей ситуации, перевожу взгляд на укрытые плащами мёртвые тела, и стимул копать маленьким охотничим ножиком вновь приводят в чувства. Ещё не конец, я ещё вас не проводила и не спрятала от лап этого жестокого мира. Вместе с другом моим мы вырыли яму за часа три, наверно. Уже даже и клинки последние использовать начала, и в итоге что-то да получилось. Не так глубоко, как обычно копают, но спрятать и сверху песком засыпать подойдёт. Отправив Берлинера к раненым, пусть чуть передохнет, сама начала тела таскать к яме, в ряд, осторожно и аккуратно. Застелила плащами, сверху прикрыла, куском ткани и водой вытерла остатки крови на коже, а после со вздохом присела на колени. Взглянула в небо, заметив, что скоро начнёт светать и очнутся титаны. Мне ещё нужно раненых на ветки перетащить. Так что задерживаться долго не стала. Простилась, отдала честь и с тоской начала засыпать тела Оруо, Гюнтера и Эрда песком с землёй. Камнями вокруг обложила, сорванные ромашки опустила, прямо на пригорок. Минуты две постояла, а после уже назад к разведчикам направилась. Сейчас же я при помощи того же плаща и механизма УПМ, конкретно троссов, смастерила что-то вроде лифта, на котором и подниму тела разведчиков. Тревожить их сейчас нельзя, состояние плохое, у девчонки молодой даже температура тела поднялась. Первой придётся поднять. Ветку выбрала для лазарета широкую, на высоту уже внимания не обращала. Газ и лезвия есть ещё, так что отбиваться в случае внимания смогу. Рагако так со своей ночной разведки и не прилетел. Может, он решил за помощью слетать, аж до самого Каранеса или Троста? — Боже, помоги. — со вздохом я осторожно ухватилась за тросс, а после постепенно начала двигать его вниз. Ну, как жалюзи обычно закрывают - такой механизм я пыталась повторить. Ко второму троссу с помощью верёвки, булавок и плотных резинок для волос я смастерила подобие люльки, гамака, в котором и лежит раненый. На конец первого откопала булыжник, тяжёлый такой, и с помощью него уравняла вес. Построила, в общем, весы какие-то, но надеюсь, что ни один разведчик не пострадает от моих странных штук. За минут пять я подняла девчонку с жаром, опустила на ветку, на своём УПМ спустилась вниз за следующим. Паренька пришлось с пыхтением укладывать. Вцепился в руку мёртвой хваткой, сам тяжёлый, крупный, будто черепаха в панцире. С ним дольше всех провозилась. Ещё двое юношей, более лёгких и молодых, а также Петра. Последнее, что я закинула, так это моя сумка с лекарствами и УПМ раненых. Может, если они в норме, так мы бы их использовали, когда к стене добрались бы? Рагако бы дождаться.. Устало затылком о ствол опираюсь, прикрываю глаза и выдыхаю. Ладони сами выпускают клинки, а из груди наровится выплеснуться нервный смех и истерика. Пальцами рыскаю у ремня, вытягиваю из кармана блокнот и карандаш. Переворачиваю исписанную страничку, а после грифелем начинаю новую запись. Однако стержень ломается под давлением того, с какой заметностью дрожит моя рука. — Последний.. — шепчу себе под нос, глядя на падающий вниз кусочек грифеля. — Так, у меня есть ножик, заточить сможем.. — начинаю успокаивать себя, а после откланиваю идею с заполнением листка до момента полного расслабления. Прячу макулатуру назад в карман, взгляд на раненых перевожу. Пришлось расфасовывать по разным веткам, благо они не сильно высоко и рядом друг с другом. Вообще удачное место я нашла и выбрала для маленького лазарета. Прячу дрожащие ладони в карманы брюк, из под чуть опущенных век поглядываю на двоих раненых в виде девчонки с жаром и Петры. В тяжёлом состоянии поближе к себе. — Чтож это такое.. — хмурю брови, когда замечаю ворочанье перед собой. Пришлось, правда, привязать их к веткам, но шанс того, что они свалятся вниз, падает. — Снова горячий.. — бурчу себе под нос, когда ладонью ко лбу девчонки касаюсь. Нужен компресс, из жаропонижающего у меня ровным счётом ни-че-го. Фляга практически пуста. Хватит на компресс. Смачиваю лоскут ткани, а после аккуратно на лоб девчонке прикладываю, сильнее в плащ укутываю. Поднимаю взор на небо, примерно сейчас часа три, четыре может. Может, если я найду речку или ручей по близости? А как же ребята.. Черт, и вот почему так тяжело.. — В..воды.. — слышу внезапный хрип, оборачиваюсь. Один из пареньков очнулся, пострадал меньше всех. Быстро на УПМ к нему на ветку направляюсь. Боже мой.. — Пей, родненький, осторожно, не торопись.. — приподнимаю его затылок, а после осторожно из фляги даю выпить последнюю воду. И правда нужно будет слетать и ручей найти, хотя бы маленький. — Ну, чего же ты.. Не торопись говорю, только очухался.. — С..спа.. — Пей. — прерываю его, наклоняя флягу. — Тебе питье обильное нужно, кипячёное.. Черт, когда Рагако прилетит.. — шепчу себе под нос, после замечаю, как парень отодвигает флягу. Трясу в воздухе - совсем немного осталось. — Спасибо. — чётче проговаривает, рукавом рубашки вытирает подбородок. — У меня ничего не болит, все нормально. Бок только покалывает.. — Боком врезался в ветку, при этом пострадало УПМ. — отзываюсь я, после край ткани поднимаю. — Тебе повезло ещё, что синяком отделался. Не справился с механизмом? — интересуюсь, прежде чем мазью холодной мазать место синяка начинаю. — Х..холодно.. — шипит под нос, а после нервно выдыхает. — Троссы не успел переключить, заело что-то.. Пружина, наверно, давно меня напрягала.. А что за мазь такая, холодная, даже когда вокруг..тепло? — Гель из арники, растение такое. Потела над ним, конечно, однако нужно же было что-то за месяц намешать. — металлическую маленькую коробочку закрываю, после начинаю делать лёгкий массаж вокруг, чтобы гель впитался. — Если пружина давно напрягала, почему инженерам на осмотр не поднёс? Или сам бы разобрал да посмотрел? — В одних тренировках погряз. Забыл даже как-то, из головы вылетело. — опускаю рубашку назад, после вновь укрываю плащом. — Спасибо. — благодарно кивает, однако вместо того, чтобы лежать, он принимает лежачее положение. Даже не заметила, как он верёвку развязал. Удивительно. — Сколько я в отключке был? — Пару часов. А, я же записывала, точно. — вытягиваю блокнот под заинтересованный взгляд солдата. — Так.. Яков, верно? — кивает, и я со вздохом начинаю вычитывать. — Часа два, примерно. Смотрела по солнцу, как человек древний.. — А это оставшиеся? Операция провалилась? — сжимает в пальцах своих плащ, карими глазами вглядывается. Опускаю блокнот и грифель вниз, смотрю на него в ответ. — Операция завершилась. Потери.. Должны быть минимальными. Это те, которых я нашла в ближайшем округе. — кивком указываю на раненых, поднимаюсь с колен. Нужно отправиться на поиск воды, пока ещё час до пробуждения титанчиков есть. Один очнулся, уже радует. — Мне нужно поискать здесь речку, может, даже ручеек. Все таки вода нужна будет. — В той части леса есть ручей, рядом с болотом, где засада наша была. Я в отряде четвёртом был, так мы с ребятами нашли его и отметили на карте. — вытягивает из кармана штанов сложенный лист. Боже, какие же ребята здесь молодцы! — Там ещё, вроде, и повозка осталась, мы её в кусты запрятали. — Яков, ты.. — боже, друг мой, солнце, как же ты выручил сейчас и спас моё положение. С шоком на лице и счастьем в глазах забираю карту, раскрываю, и под тихое хихиканье рассматриваю обведённые в кружочки места. Подписаны даже. — Может, я вместе с вами?.. — Нет, сидишь здесь. — убираю карту назад в карман, запомнив маршрут. От нашего лазарета до туда минут тридцать пешком, на УПМ будет быстрее. Нужно газ экономить, и несколько фляг заполнить. Их у меня пять, с мёртвых тел отряда капитана я брать ни в коем случае не стала. Это с ними было в последний момент жизни. — Сидишь и присматриваешь, пока меня нет. Вот, возьми блокнот, там пять страничек, и на каждой написано то, что нужно принимать и дать по пробуждению. Девчонке меняешь компресс каждые тридцать минут, на пятнадцать снимаешь... — Доктор, я все же настаиваю.. — вот же упертый баран, ну что за молодёжь пошла! — Я сказала сиди, иначе со своим синяком проходишь месяц, а не две недели. — строго смотрю, а после вздыхаю. — Я вернусь через пятнадцать минут, максимум двадцать. Туда и назад. — уверяю, после чего начинаю закреплять ремни по всему телу. Всё таки ослабила чутка, чтобы дышать было легче. Яков смотрит на меня, молчит, сжимает в руках ткань плаща. — Будьте осторожны. — только и говорит мне, прежде чем отвернуться и начать пересчитывать содержимое сумки. — Буду, Яков, буду. — целюсь троссами в соседние деревья, а после с порывом ветра срываюсь в правую сторону. Чуть не влетела в ветку, вот же бляха! Главное карту не потерять и по времени успеть, может даже Рагако где увижу. Пролетаю мимо песчаных дорог. Засохшая кровь струйками, пылью засыпана. Мёртвых тел вообще нет, будто они и пропали. Но если их нет, может, большая часть выжила и сейчас внутри стен? Со вздохом поднимаюсь чуть выше, троссами цепляюсь в крепкие ветки, не забывая смотреть вниз, искать либо лошадей, либо повозку. Даже сломанную, из неё подобие для перевозки раненых построить смогу. А после до слуха доносится журчание. Конечно, в такой тишине.. Вижу воду. Черт возьми, да здесь и правда маленький ручей! Мне так хочется засмеяться от счастья, однако я лишь широко улыбаюсь и подлетаю к бережку. — Господи, вода.. — шепчу себе под нос, когда одну из фляг стягиваю. Она с фильтром из угля и песка, питьевая и чистая. Это для раненых, им нужнее. Чуть оглядываюсь вокруг, замечаю в паре метрах от себя спящего пучеглазика. Осанка кривая будет, тьфу.. Одной рукой я набираю воду в флягу с фильтром, другой же в обычную. Для компрессов и протирания. Всё же грязь тоже нужно убрать, личную гигиену никто не отменял даже при временном выживании вдали от людей. Или стен. Чуть вздрагиваю от нарастающих воспоминаний. Энни так и не захотела поговорить или обсудить хоть что-нибудь. Я могла бы предложить помощь, выяснить ситуацию и проблему в целом. Ну не могут же они втроём взять и по простой причине сломать ворота, тем самым истребив половину населения стен. Ими управляет государство, откуда они прибыли, я в этом уверена. Потому что такое происходит всегда, когда идёт война. Хорошо, продолжаем мыслить дальше. У нас есть государство, которому известно о силе титанов, а также о том, как людей в пучеглазиков превращать. Мысли о тайном злодее и неизвестном происхождении этих существ сходят на нет, так как очень много фактов, указывающих на то, что титаны - люди в прошлом. Им что-то вкалывают в область шеи, там где спинной мозг, и из-за этого, ну это очевидно, шея является смертельным местом наших здоровых пузатиков. Вопрос стоит следующий : если есть запуск, возьмём термин мутация, то есть ли возврат назад в стадию человека? Есть ли вакцина там, не знаю, инъекция, которая может прекратить или вообще уничтожить эти микроорганизмы, которые и запускают процесс мутации? Как же печально, что нет информации больше, а расспросить у своих же врагов об этом никак нельзя. Невозможно. Только если не переманить их на свою сторону и не предложить что-то взамен. Когда все фляги наполнены водой, я спокойно убираю их по карманам, а две оставшиеся вешаю на пояс с помощью веревочек. Газа хватит долететь назад, так что нужно торопиться. По времени я, вроде как, успеваю. Где-то рядом то самое болото, в котором мы и словили Энни. Даже не верится, что наша уловка удалась. Надеюсь, что большинство разведчиков вернулось домой. Со вздохом собираюсь пускать троссы в дерево, однако за спиной слышу топот. Вот дерьмо! Оборачиваюсь через плечо, сглатываю и смотрю, как ко мне медленно приближается пучеглазик. Пальцы мигом ложатся на ручки лезвий, принимаю боевую стойку. Невысокий, метров так шесть, может. Отвратительный на вид, видимо, был мужиком - борода чёрная, жалко не козлиная, как у Шадиса. Неторопливо шагает, однако улыбки на лице привычной для людоедиков нет. Неужели день не твой, дружище? Может, мне ещё удастся уйти? Не хочется убивать людей. Бывших людей. Но они уже не люди. — Дура. — вздыхаю, а после троссами цепляюсь в ближайшее дерево, рядом с людоедиком. — Гробы нынче дорогие.. — взлетаю, а после за спиной через несколько секунд оказываюсь. — Ч..чего? Останавливаюсь и с удивлением, нет, даже шоком смотрю на участок шеи, который собиралась вырезать. Торчит шприц, практически весь использованный. И жидкость, та самая, о которой я думала. — Это... — неверующе проговариваю, после чего осторожно на шею приземляюсь. Титан под ногами затормозил, видимо, почувствовал моё нахождение сверху. — Чуть поменьше, чем наш.. — осматриваю предмет, вытягиваю из кармана лоскут ткани, аккуратно собираюсь вытянуть шприц из кожи. — А если эта жидкость испарится.. — хмурю брови, останавливая попытку извлечь иглу из кожи. Титан постепенно начинает ворочаться, и я недовольно цокаю. Подождать не может. — Точно, стекляшка.. — пальцы в карман штанов запускаю, а затем в ладони маленький бутылек оказывается. Собиралась анализы брать у разведчиков, ага, взяла. — Ну, с сыром, пивом и колбасками! — со вздохом быстро вытягиваю иглу из шеи и кончик опускаю в закрытый бутылек, насквозь пробивая маленькую дырочку в резиновой пробке. Все же с Ханджи сумели вывести и создать материал тоньше, чем у жёсткой подошвы ботинок. Жду пару секунд, замечаю, что остатки жидкости не испаряются, и радостно восклицаю, даже неверующе. Видимо, и титан подо мной почувствовал перемену настроения и свободу у шеи, раз начал уже более бодро крутиться. Не, вальс с тобой или польку танцевать не смогу. Меня ждут раненые товарищи и разведкорпус вместе с Эрвином.. Стоять, а что командующий тут забыл? Тьфу, ладно, потом разберусь. Надо глазастика избавить от мучений, как бы это жестоко и отвратно не звучало. Закутываю шприц с бутыльком в лоскут ткани, во внутренний карман куртки прячу, а затем за пару секунд разрезаю место у шеи. — Прости.. — шепчу я, сузив глаза. — И будь свободен там, на небесах. — прячу клинки в ножны, а после, взглянув ещё раз через плечо на скрывающееся за паром упавшее тело, взлетаю вверх. Черт, и что же это за государство такое, где над людьми ставят опыты? Создали биохимическое оружие в виде титанов, бывших людей, которых, наверно, и возможности вернуть нет. Черти что творится в этом мире. Со вздохом приземляюсь на одну из веток, чтобы перевести дух. Устало тру глаза, в сон уже клонит. Но спать нельзя, у меня там лежат пять бойцов, ладно, четыре, один сидит. Нужно найти повозку, о которой говорил Яков, и обыскать территорию на наличие разведчиков. Все же не зря я всем им проводила лекцию о первой помощи, а также на знание поведения в лесу, когда остался один. Ладонь козырьком у глаз делаю, вглядываюсь куда-то вперёд. — Всего лишь олень. — тихо хмыкаю, когда замечаю рога, что из кустов выглянули. Просто песня. — Надо карту вытянуть.. — Э..эй! — слышу крик за спиной, застываю на пару секунд, а после оборачиваюсь. — Вы видели наш красный огонь?! — юная девчонка, поддерживает паренька за плечо. — Стой на той ветке, я сейчас! — громко прикрикиваю, не заботясь о том, что нас могут услышать титанчики. Черт, скоро у них тихий час закончится. Пускаю троссы в ствол дерева, а затем от своей ветки отрываюсь и мчу вперёд. Есть ещё живые, боже, какое счастье! Так, бинты у меня где-то.. Вот черт, я же все там оставила! Тупая голова! Почему же так непредусмотрительно? Дугой как бабочка облетаю несколько ветвей, после чего коленями проезжаю по нужной. Это я так приземлилась. — Доктор, какое чудо, что вы здесь..! — девчонка устало​ оседает на ветке вместе с грузом в виде бессознательного паренька, тяжело дышит. — Вы единственные живые? — спрашиваю, после чего с шипением на четвереньках ползу к ним. — Почему не видели приказ об отступлении? — Нас было пять человек, трое погибли при зачистке. — отчитывается, опустив взгляд вниз. — Нас с Клаусом нехило пришибло, после уже прятались внизу, в яме под корнями дуба. Поэтому и не видели..сигнала об отступлении.. — кусает нижнюю губу, а после переворачивает названного на спину. — А он ранение скрывал, кровь я увидела только тогда, когда Клаус сознание потерял. Вспомнила вашу лекцию и первую помощь с мобилизацией сделала.. — Молодец. — сузив глаза, бегло осматриваю поврежденную голень. И чего это у всех именно с ногами проблемы.. — Сколько он так..? — Минут двадцать, до этого приходил в сознание несколько раз, а потом снова. — отвечает мне, а после пальцами касается его щеки. — Я думаю, что из-за потери крови.. — Правильно думаешь. — перебиваю, когда снимаю бинт с голени. Кровь остановлена, рана открытая, рваная. Чёрт, набор оставила в сумке. — Газ есть? — с положительным кивком я стучу пальцами по своим балонам. Меньше половины, могу и не долететь. — Сейчас меняем повязку, после помогаешь снять балоны и сменить на его. — пальцем указываю на УПМ, после быстро начинаю стаскивать пустые балоны. — А что потом, доктор? — спрашивает она, сама возится у механизмов Клауса. Ты меня сейчас как никак выручишь, товарищ. А мы тебя выручим. — На ветки, в лазарет, к остальным живым. — отвечаю я, принимаю наполовину полные баллоны. Мало полетал наш Клаус. — Потом дождёмся ночи и выдвинемся к стене. — Но..мы же за одну ночь не доберёмся до Розы. — отзывается она, помогает закреплять ремни. — И лошадей нет.. — Одна есть. Она нас и поведёт. Давай, взваливай его мне на спину. Девчонка умолкает, и я даже благодарна ей за это. Хорош ли мой наскоро придуманный план? Я не уверена. Пока не найду повозку и ещё лошадку, то буду неуверена. Черт, тяжёлый Клаус однако. — Обвяжи запястье бинтом или тряпкой тугой. — проговариваю, после чего рвано выдыхаю. Усталость начинает сказываться, сейчас бы кофе, эх. — Вам же будет тяжело.. — Не тяжелее, чем тебе. — перебиваю, оборачиваюсь и через плечо, с упреком смотрю на неё. — Имя твое я так и не запомнила. — Малькой меня кличут. — отвечает, после чего тугой узел затягивает тряпкой вокруг запястий. — Я вас очень прошу, будьте аккуратнее. — пальцы Клаусу в волосы опускает, кучерявые патлы у него, цвета пшеницы. — Сама медведей не считай, клинки при себе держи. — парень, ты тяжеловат. Надеюсь, за пятнадцать минут я не свалюсь вниз вместе с тобой. — Ну, выплюнулась кровь в аорту или нет.. — Чего? * * * * * * * * * * Устало прикрываю глаза, опираюсь спиной о ствол дерева. Тело ноет из-за нагрузок и долгого нахождения в ремнях и УПМ на бёдрах. Расслабляться рано ещё. Нам через час, два, может, уже нужно будет двигать в сторону Розы. Птенец мой так и не объявился, случилось что? Нащупываю во внутреннем кармане куртки замотанную находку, не вытекла, уже хорошо. И не испарилась, ещё лучше. Провожаю взглядом спину Мальки, что мимо меня к лежачему Клаусу направилась. Эх, романтика походу у них, вон как печётся. Поддерживаю рукой подбородок, перевожу взгляд на небо. Постепенно окрашивается в тёплые тона. Нет птиц, вокруг тишина, практически тишина. То Малька и Клаус начнут перешептываться, а потом паренёк получает по затылку. То Яков начнёт запевать о свободе и вкусных пряниках в кафешке Троста. Ещё одно молчаливое трио, очнувшееся после моего полёта за водой, только и делает, что свои УПМ проверяет, да клинки натирает. Слышу рядом с собой копошение, а после ветер под глаза короткие рыжие локоны подставляет. — Петра, что я тебе говорила.. — упрекающим взглядом окидываю физиономию Рал, что выглядит побитой и уже не такой бледной. — Строгий постельный режим. Ладно, веточный режим. — отшучивается, однако даже посмеяться не может. Все таки рёбра это не хухры мухры. — Не могу сидеть, когда все чем-то заняты. — Мне даже интересно, что будет с тобой, когда ты старушкой станешь. — проговариваю, ближе к себе колени поджимаю. Опускаю подбородок на них, прикрываю глаза. — Буду вязать коврики и пледы, а потом тебе отправлять. — отвечает, после вздыхает. Мы сидим так в молчании несколько минут. За спиной стихают шепотки, недовольный возглас Якова доносится до слуха. — Как думаешь, они чувствуют себя свободными? — тихо спрашивает Петра, сама вглядывается куда-то вперёд. Наблюдаю за ней, за её потускневшими глазами. Опускаю глаза на стёртые носы ботинок и содранные колени, обработанные. — Да. — кратко отвечаю, сама лезу пальцами в карман куртки. — Прости, что не удалось их спасти. Прости, что так поздно.. — Всех не спасти, Лина. — прерывает она меня, смотрит с печалью, горестью. Сердце моё сжимается, как и три нашивки в ладони. — Наоборот, я должна тебя благодарить за второй шанс. За спасение. За твою искренность и широкую душу. — Скажешь тоже.. — устало прикрываю глаза, лицо под вечерние лучи солнца подставляю. — Я знаю, что не всесильна. Но если бы ещё чуток, если бы я успела.. — Не вини себя. — тихо отзывается Петра, замечаю, что сжимает пальцами ткань брюк. — Прошу, не вини себя в том, что ты не всесильна. — смотрит на меня сверкающими глазами. — Все человечество спасти невозможно, можно только попытаться. Спасибо, что ты пытаешься. — уголки губ её вверх подымаются, я невольно сглатываю и снова взгляд отвожу. Голову в плечи вжимаю, лоб на колени опускаю. Слышу, как Петра переговаривается с Яковом, а после под его недовольное бурчание, вроде как, идёт назад ложиться. Пускай отдыхает, ещё практически два часа будем здесь сидеть, пока пучеглазики не уснут. Невольно вспоминаю ребят своих, младшеньких. Родителей, тётю Карлу и дедулю Армина, своего ворчливого виноградника. Шумных Сашу и Конни, что любят под бурчание и вопли Жана вытаскивать его с Марко на пару ночью, на кухню, чтобы сытное себе приконфузить. Обычно я их за этим делом и ловила, пару раз даже по затылку каждому чуть чашкой не заезжала, но опустим такие моменты. Вспоминаю Микасу и её помощь на кухне, когда у нас дежурство совместное было. Либо когда я менялась с Конни - наступали моменты, когда стоит посвятить себя чему-то, кроме заполнения бумаг, карточек, осмотра разведчиков и приготовления новых лекарств. Армин и его пополняющаяся библиотека с книгами о внешнем мире, наши посиделки у меня в кабинете. Эрен и проблемы со сном. Помню, как ночью ко мне влетели и Кирштайн, и Спрингер с Бодтом, даже Браун за их спинами оказался. Слёзно умоляли либо вдарить, либо усыпить, либо снотворными напоить. Пришлось выбрать четвёртый вариант в виде психологических сеансов и порциями травяных успокаивающих чаев. Имир и Кристу, тоже интересная и вкусная парочка. Райнера и Бертольда. В особенности последнего и его частые визиты в мой кабинет. Вспоминаю ночные посиделки в лаборатории Ханджи, обычно заканчивающиеся тем, что мы обе могли погрузиться в новые теории, мысли, загадки, разгадки. Я даже как-то заикнулась по поводу людей, что в титанов превращаются, так меня прямо чуть на месте и не задушили. Капитан Леви и его просьба раз в неделю напоить зелёным чаем для хорошего сна, либо чёрного для спокойного дня со слишком активными новобранцами. Там одни Жан, Конни и Саша жару дают, а если ещё и Марко прибавить, так вообще. Захариуса, вечно нос свой сующий в стекляшки с мазями или гелями. А ещё Нанабу. Классная женщина. Моблит просто обояшка. А отдел Ханджи так вообще : лютые черти, которых только кружка пива и видела. Ну и командующий. Да, этот человек вообще отпечаток сильный оставил. Для меня Эрвин является эталоном того, как ведёт себя человек, готовый возложить все ради своей цели. И рискнуть всем. И даже кем. Однако все таки отношусь к нему как к главному, даже не смотря на то, что формальности в общении сошлись на нет, а букеты ромашек я замечала в вазах своего крыла раз в неделю. И это не близнецы : те в работу настолько погрузились и с такой серьёзностью взялись, что даже нашему повару Генри пришлось их поварешкой по затылку пинать, а потом ещё и сытно кормить. Надеюсь, они сейчас все в порядке. — Присмотрите там за ними, Эрвин, пока меня нет. — шепчу себе под нос, поднимаю лоб с колен и смотрю в небо. Жёлтое, тёплое, чистое. — И за ромашками в вазах.