"То, к чему мы шли". 23 глава

— Спаси и сохрани. С такими словами я стою у двери Эрвина, стискиваю пальцами ткань своего халата и нервно кусаю нижнюю губу. В этом мире я постепенно набираюсь различными привычками, и в тоже время усугубляю, наверно, своё ментальное здоровье. Мне, как человеку из современного мира и одной бытовой рутины, попасть после смерти в неизведанный мир с какими-то лилипутами и огромными неизученными гигантами, пожирающих этих самых лилипутов, имеющей странного родственника, который появляется только во снах, а также забытыми флешбэками и похожими людьми из них, даже спустя огромное количество лет, прожитых здесь, всё ещё тяжело воспринимать происходящее. Ну не верится мне, что эти голозады образовались просто так, а мы, маленькие крыски, не можем выбраться из клетки и продвинуться хоть на шажочек в изучении титанов. Ну не верю я в это, как и не верю в то, что оказалась я тут случайным образом! Не просто так меня сюда переродили или закинули... Как правильнее сформулировать мысль? Да и вообще, как можно нормально сейчас думать, когда перед главным и отважным из лилипутов откроется тайна, закрытая и отдалённая от наших земель? Боже, как странно сравнивать Эрвина с лилипутом, когда он не лилипут, а какой-то... — Спаси и сохрани! — хлопаю ладонями себя по лицу, после чего нервно выдыхаю и чешу подбородок. Нет, такими темпами я тут застряну, а мне ещё хочется сесть и разобрать завал среди карточек, своих навестить, даже тех, кого спасла при ситуации в Тросте. Ладонями хлопаю себя по бёдрам, потом кулаком в грудь, и с воинственным видом собираюсь открыть дверь в кабинет человека, от которого сердце постепенно впадает в в предсмертные судороги... — Выглядишь глупо. Вздрагиваю, когда слышу за спиной голос капитана Леви. Удивлённо смотрю на спокойного мужчину через плечо, и почему-то душа словно тело покидает. Неужели настолько я испугалась неожиданного появления? По сути должна была привыкнуть. — Не смотри на меня таким лицом. — капитан чуть хмурит брови и своим тоном вырывает меня из моих же тревожных мыслей. А сейчас не поняла немного. — Каким таким лицом? — спрашиваю я у него, пряча ладони в карманы. Конечно, лица своего я не изменила. — Лошадиным. Мои брови высоко поднимаются вверх, а вместо удивления теперь недовольство и замешательство. — Ч... чего? — заикаюсь, после чего отворачиваюсь. — Я знала, что не такая уж и красивая, но чтобы сравнивать моё лицо с лошадиным! По... — Я ответил на твой вопрос. — Полный абсурд, а не ответ! От его невозмутимости аж ладони зачесались. Где же Ханджи запропастилась? Ушла за Моблитом и не вернулась. Будет смешно, если он без неё придёт. С кислым лицом смотрю на всё такого же спокойного капитана, после чего с хмыком отворачиваюсь и всё-таки два раза стучу по двери. В ответ тишина. — Командующий сегодня вообще на рабочем месте? — шепчу себе под нос, надеясь, что останусь неуслышанной. — Вот и приплыли... Чувствую лёгкий толчок в сторону, а после громкий стук дерева о каменную стену. Удивлённым взглядом смотрю то на капитана Леви, то на его вытянутую ладонь, которой он за секунду открыл дверь. А потом замечаю самого Эрвина, сидящего за своим столом и рассматривающего тот самый шприц с той самой неизвестной жидкостью. — Всё по военному этикету. — отзывается капитан, проходя мимо меня в саму комнату. — Сносно. — поджав губы, я делаю несколько шагов, после чего закрываю за собой двери. Кабинет встречает меня тишиной, даже несмотря на наше с капитаном Леви эффектное появление. Здесь чисто, есть небольшая софа по правую сторону, по левую - книжные полки. Или не книжные, возможно, документы, принадлежащие корпусу. А ещё основная деталь - ковёр, видимо, сотканный только из цветов символики разведки. И конечно же стол - широкий, лакированный, его поверхность в порядке, в отличие от моего. Небольшое окно раскрыто, и ветер колышет тонкие шторки. Эрвин даже на наш шум не обратил внимания, продолжая разглядывать и вертеть в руках потрёпанный шприц с цельной жидкостью. Капитан Леви с прикрытыми глазами сидит на софе, а я стою в сторонке, почти у самого порога. Откашлявшись, я робко прошла к стулу и села напротив командующего. Взгляд прошёлся по мужчине: идеальная форма, привычная причёска, холодный, но с искрами интереса взгляд, светлая кожа, статная внешность. Он больше смахивает на какого-нибудь врача, допустим, или на преподавателя. Нет, я не отрицаю того факта, что Эрвин - прекрасный лидер и оратор, который одним взмахом руки и вздохом может повести за собой весь корпус, вот только иногда он меня... пугает своей решимостью. Честно, я боюсь такой большой ответственности, хотя сама являюсь хирургом, однако ещё больше я боюсь нести совесть и опустошение после того, как передо мной на столе умер человек. А я спасти его не смогла. И теперь глядя на Эрвина, вспоминая лица разведчиков, после того как они возвращались с пустыми карманами, но мёртвыми телами за спиной, я понимаю, какой груз ложится на плечи лидера, на плечи того, кто решился взять управление в свои руки. Я понимаю, что в некой, но очень маленькой степени смахиваю на Эрвина, а он смахивает на моего анестезиолога: мне нужен толчок, а тот, кто его сделает - человек, находящийся рядом со мной. И всё-таки, не смотря на ситуацию, которая вокруг нас, я восхищаюсь Эрвином. Хороший мужчина, за такого и в бой не страшно пойти, если честно. Ну вот, сердце опять начало крутить сальто и очень сильно биться. Главное не выдать себя. — Вы прекрасно понимаете, что вот это, — своим голосом Эрвин заставляет вынырнуть меня и отвлечься на поднятый в воздух шприц. Бегло оглядываюсь, замечая, что Ханджи сидит на софе рядом с капитаном Леви, Моблит и Майк стоят у книжного стеллажа, а Нанаба решила постоять по правую сторону меня. — должно остаться только в нашем кругу. — мы дружненько киваем, и только капитан молча продолжает слушать. — Данная находка является для нас не первым, но небольшим шагом для раскрытия происхождения титанов, поэтому прошу сохранить наш разговор в тайне. Сейчас я позволю... — Можно? — я поднимаю ладонь вверх, выжидающе глядя на Эрвина. Мне, конечно, не хочется перебивать его, однако и высказаться желание возрастает с каждой секундой. Меня аж на эмоции пробирает, но нужно держать спокойствие: я же сижу прямо перед своим начальством и подчинёнными. Чувствую неодобрительный взгляд капитана на себе, однако стойко держу лицо и руку. — Решили зайти с козырей, доктор Гранде? — с усмешкой обращается ко мне Эрвин, выбивая из меня какой-то уставший выдох. Я затылком чувствую, как Майк с Нанабой переглядываются и ухмыляются. Черти. — Допустим. — просто соглашаюсь. — Так разрешите? Эрвин смотрит долго, однако кивает и без проблем протягивает мне деревянную шкатулку со шприцом. Со вздохом беру ценную для всех нас вещь, подымаюсь со стула и встаю напротив всех доверенных лиц командующего. Молча оглядываю каждого, заостряя внимание на двери, после чего осторожно вытягиваю шприц. — Данный предмет был найден в титане. — решаю начать издалека. — Как видите, он не совсем пустой, в нём есть то, что я считаю причиной создания наших главных врагов. Игла была вколота в место, которое является смертельным для титанов и что самое интересное, что осталась она целой, несмотря на, как мне кажется, длительную активность существа. — Если жидкость является созданием титанов, то откуда она вообще взялась? — задаёт логичный вопрос Нанаба, с интересом разглядывая то самое неизведанное, что сейчас находится в шприце. — И возможно-ли в таком случае изучить её? — Тогда встаёт новый вопрос: откуда вообще они появились? Мы же на одной жидкости внутри шприца изучить не сможем... — Моблит переглядывается с Ханджи, однако та не показывает своего сумасшедшего интереса: она задумалась, нахмурила брови, и, мне кажется, что вообще находится где-то в своих раздумьях. — Люди. — только и говорю я, опуская взгляд на шприц. Пальцы сами сжимают его, но я пытаюсь контролировать свои эмоции. Молчание настигает кабинет, и теперь я чувствую взгляды на себе. — Люди породили титанов с помощью... этого. Титаны - люди, которые пострадали от своих же. Рвано вздыхаю и осмеливаюсь поднять голову. Нанаба неверующе смотрит, Майк в молчании, но держит своё лицо. Моблит, видимо, тоже в шоке, как и капитан Леви. Чему я была удивлена, так это реакции майора: она виновато опустила голову и стиснула рукав капитана, а свободной ладонью сняла очки и потёрла переносицу. — Как... люди? — сиплый голос Нанабы доносится до слуха, а сама она оседает рядом со стулом. — Как... — к ней мигом подскочил Майк, да так быстро, что я немного вздрогнула и отвернулась. Я не могу видеть их лица в таком состоянии. Мне больно. — Значит, я всё время убивал невинные жизни? — тихо спрашивает капитан, и от его взгляда, направленного куда-то в сторону, у меня затихает сердце. Моблит молча сжимает плечо Ханджи, которая так и не смогла поднять голову. — А ты чего улыбаешься, Эрвин? Тебе смешно? Точно, командор. Оборачиваюсь назад и замечаю то, чего совсем не ожидала. Этот оскал, не ухмылка, а самый настоящий оскал, глаза с искрами безумия. Опускаю взгляд чуть вниз и замечаю чуток подрагивающие ладони. Я впервые вижу Эрвина таким. Я невольно делаю шаг назад, и нутро от чего-то начинает в страхе выплясывать танго. Какая-то тревога тянет и заставляет отступать от такого Эрвина. Сглатываю вязкую слюну, а когда пару раз моргаю, то теперь вновь перед собой вижу своего командующего: всё такого же спокойного и с холодным взглядом голубых очей. — Эрвин? — шёпотом спрашиваю, не отрывая глаз от мужчины. — У меня просто... не укладывается это в голове. — за спиной продолжает причитать под нос Нанаба, и я поворачиваю голову в её сторону, чтобы убедиться в одном: она рядом с Майком, а значит должна прийти в себя и откинуть накатившую панику. Молчание затягивается, как и напряжение. Я вновь перевожу взгляд на Эрвина, ожидая его дальнейших слов и действий. — Какой ты вывод делаешь в итоге, Капитолина? — от его прохладного тона по коже пробегают мурашки, а голубые очи впиваются в меня, словно хищник в жертву. Рвано выдыхаю, пряча дрожащие руки за спиной. — Мы - не единственные представители человечества. За стенами есть жизнь, и настоящий враг для нас - человек.

***

Беззаботным было время, когда Шиганшина процветала, а жители города скучающе проживали свою будничную рутину. Когда было тихо, тогда дул ветер, когда было солнечно, тогда хотелось жить даже на территории, окружённой огромной стеной. Люди встречали новый день и с улыбкой, и с кислыми лицами, но всех их связывало одно - работа. Карла тоже любила работать в своём баре, где постоянно отвешивала деревянным подносом хорошие оплеухи за неподобающее поведение. Шум, смех и комплименты - все это окружало её до момента женитьбы на местном враче с золотыми руками, и только при первой встрече Гриша Йегер вскружил голову юной и молодой Карле. Всё как-то завертелось, девчонка выжидающе поглядывала в окно и провожала каждого встречного, лишь бы встретить его, обнять, рассказать о том, как прошёл день. Спустя некоторое время образовалась новая семейная пара в Шиганшине, и Йегеров тогда только сильнее полюбили. Карла всегда с лёгкой улыбкой развешивала бельё, когда вспоминала о своей жизни: о муже, о маленьком сыне, о родителях. Жизнь домохозяйки её никак не тяготила и не расстраивала, ведь весь шум в кабаке, где она работала, ей заменил Эрен - характером похожий на неё, а внешностью больше на Гришу. Женщина помнит каждый его маленький шаг, каждое достижение и каждую улыбку. И когда до слуха доносится детский смех, она с волнением и теплом выглядывает тёмную макушку и не может сдержать тихого смеха. Карла сидела на каменном выступе, небольшой стенке около лестницы и смотрела на улицы Шиганшины. В воздухе пахло свежестью и некой ленивостью, из-за чего хотелось задремать на месте. Пустая корзина лежала рядом, как и верёвка для прещепок. Некогда белый фартук немного испачкался, рукава блузы закатаны до локтя, подол юбки женщина оставила развиваться на лёгком ветру. Её карие, большие глаза разглядывали каждого человека: очи ловили их эмоции, одежду, внешность, и в голову пришло осознание того, как же всё таки хорошо жить. Не существовать, а жить: влюбляться, работать, плакать, смеяться - это и есть свобода. В уголках глаз скопились небольшие слезинки, и Карла постаралась их стереть фартуком. — Мам, ты что, плачешь? — тихий голос Эрена раздался за спиной, и женщина поторопилась привести свое лицо в порядок. — Мам, тебя кто-то обидел? — мальчик ещё раз переспросил, а после уселся рядом, по правый бок, и беззаботно свесил ноги. — Всё хорошо, Эрен. — спокойным голосом проговорила она, с улыбкой глядя куда-то за горизонт. Карла почувствовала копошение. — Но ты же плакала только что. — засомневался он, и с тем же беспокойством взглянул ещё раз на маму: такую красивую, родную, любимую. — Плакать можно по разным причинам, Эрен. — нежным голосом отозвалась Карла. — Ведь мы с тобой свободны. Мальчик мигом насупился и сложил руки на груди. Он явно не согласен со словами мамы. — Но как же мы можем быть свободными, если мы не знаем, что находится за стенами? Карла пожимала плечами на вопрос сына. — Для меня свобода - это жизнь. — сказала она, и на секунду повернулась к Эрену, а после ловко и быстро подхватила его и посадила к себе на колени, прижимая к груди. Невольно мальчик услышал биение сердца, и оно эхом отдалось в голове. По коже прошла приятная и лёгкая дрожь. — Когда ты живёшь, ты можешь найти себе друзей, семью, быть рядом с родными и стараться помогать им во всём. Ты можешь слышать, видеть, нюхать, трогать, представлять у себя что-то в голове. А если тебе грустно, то можешь плакать, если весело, то громко хохотать. — Карла опустила подбородок на макушку сына и прикрыла глаза, наслаждаясь лучами солнца. — Жизнь - свобода, и ты в ней - мастер. Как, допустим, гончар лепит в своей мастерской кувшин, так и мы лепим себя и свою жизнь. Эрен затих, прокручивая в голове слова матери. Маленькие пальчики начали перебирать каштановые женские волосы, а изумрудные глаза вновь обратились к высокому строению. — Значит, и эту стену кто-то построил? На вопрос сына Карла ответ дать не смогла, и в молчании они просидели ещё несколько минут. До женского слуха дошло тихое сопение, и теперь всё её внимание было обращено на спящего мальчика с красным шарфом и прекрасным, наивным лицом. — Не знаю, Эрен. — тихо проговорила Карла, глядя и на стену, и на светлое, чистое небо. Над ними пролетели ласточки. — Не знаю.

***

Я очень внимательно наблюдаю за тем, как Эрвин заваривает нам по чашке с чаем. Мы сейчас сидим в его кабинете, а с нашего небольшого собрания прошло минут двадцать. На самом деле толкового обсудить мы ничего не смогли: большинство было под впечатлением, даже майор, и решено было пока разобраться с навалившимися на разведку делами, а изучение и развитие моего утверждения оставить на нас с Ханджи. Я всеми ладонями была за, как и сейчас, поэтому вопросов не возникло. А вот задумчивое лицо лучшей женщины меня немного и расстроило, и сильно удивило. Не знаю, какие-то двоякие чувства. Возможно из-за того, что я часто видела и вижу Ханджи бодрой, активной, с желанием влезть в какую-нибудь ситуацию и найти в ней много полезного для себя, а также изучить всё новое и неизвестное. Однако когда она выходила вместе с капитаном Леви и Моблитом из кабинета, то в её взгляде я заметила, наверно, что-то печальное, отчего мне хотелось встать, взять её с собой под руку, увести к себе в кабинет, достать вина и хорошо провести время вдвоём. Но служба пока не позволяет мне таких вольностей. Эрвин же попросил меня остаться, чтобы подробнее обсудить и выслушать все мои мысли до конца. И, на самом деле, сейчас мне несколько тревожно и страшно. Я до сих пор помню то выражение лица словно у какого-нибудь психа, я помню те подрагивающие ладони, я помню тот оскал. И теперь с волнением и настороженностью наблюдаю за каждым действием командующего. На самом деле сердце почему-то тянет вниз от страха, который старательно пытается облепить своими нитями со всех сторон. Но мы так просто не сдаемся, как нервы, поэтому держим лицо спокойным, а взгляд более... естественным и обычным. — Я бы хотел извиниться. — неожиданно поговаривает Эрвин, и я отвлекаюсь от разглядывания его широких ладоней, в которых чашка выглядит очень миниатюрной. — За что? — интересуюсь, после чего закидываю ногу на ногу. И всё-таки удобная мебель у него в кабинете, значит качественная. — За свое поведение. — отвечает мне Смит, и я с неловким молчанием согласно киваю. — На самом деле я тебя никак не осуждаю. Возможно, это была защитная реакция. — вновь смотрю на командующего, а после с благодарностью слабо улыбаюсь, когда перед носом опускается чашка. — Спасибо. — И всё же я заметил, что испугал тебя. За это, кстати, тоже приношу извинения. — и вновь мой кивок, однако на душе уже вместо липких паутинок расцветают ромашки. — Всё нормально, не переживай. — ложкой мешаю горячий чай, после чего делаю маленький глоток. Стенки горла словно загорелись огнём. — Однако и правда было странно увидеть тебя в такой момент... — Да. — просто согласился Эрвин, и я мельком прошлась взглядом по его лицу. При каких ситуациях он будет так скалиться, как хищник? — Я бы хотел ещё послушать твоего мнения по этому, скажем так, вопросу. Снова киваю и отставляю чашку ото рта. С лёгким звоном она опускается на блюдце, и теперь Смит смотрит на меня волнительным взглядом. Кажется, я поняла, как работают некоторые механизмы в головушке нашего командующего. — На самом деле я подозревала, что мы не одни ещё с того момента, когда впервые встретилась с титанами, в Шиганшине. — не буду же я в лоб говорить о своей реинкарнации и о том, откуда я вообще взялась и из какой церкви выплыла. — А ещё с появления Колоссального и Бронированного. — Не похожие на обычных титаны, словно чуть умнее и более развиты в физическом плане. — такое чувство, будто мы с Эрвином можем общаться мыслями, ведь понимаем друг друга буквально за несколько слов. Я киваю, однако унять биение сердца не получается: с таким интересом он смотрит на меня, слушает, ждёт дальнейшего рассказа - всё это меня тронуло до души, удивительно. — Да. Тогда я начала думать о том, как их создали - не сами же они родились или как-то проросли. Поэтому, будучи в кадетском корпусе, я начала задумываться о том, чтобы попасть в разведку с этой целью - изучение титанов. — продолжаю я, делая несколько глотков немного остывшего чая. — Однако мои планы изменились после ситуации в Тросте, а все догадки и мысли подтвердились, когда мы с Марко узнали тайну буквально от наших принципиальных врагов. — Бертольд Гувер, Райнер Браун и Энни Леонхарт? — Людей с той стороны. Тех, кто как раз отправил детей буквально на войну. — с громким звоном я опускаю чашку на блюдце. Надеюсь, трещин не оставила. — Насколько должны быть люди... глупыми и трусливыми, чтобы отправлять троих подростков не только на смерть, но и в совсем другое общество. Грубо говоря, просто взяли и выперли к "дьяволам", оставив без семьи. — я не сдерживаю порыва гнева и кулаком бью по рабочему столу Смита. — Я готова сама лично разорвать тех мерзавцев и скормить их титанам. Внезапно я чувствую чужое тепло на своём кулаке. Поднимаю глаза чуть выше, а после рвано вздыхаю, когда замечаю Эрвина к себе слишком близко. Он буквально чуть нагнулся вперёд, чтобы опустить свою ладонь на мою, да ещё и в поддерживающем, наверно, жесте, большим пальцем начал очерчивать какие-то узоры на коже. По всему телу прошёлся огромный табун мурашек, и я готова прямо сейчас встать и вылететь в окно от смущения и стыда - всё-таки сдерживать эмоции я так и не научилась, особенно перед начальством. — Я тебя понимаю в некой степени. — спокойно отзывается Эрвин, и я старательно пытаюсь мысленно отогнать с лица жар. Пожалуйста, не позволь мне свалиться здесь, под стол. — Когда я отправляю новобранцев на экспедиции за стены, то чувствую в себе некий... дискомфорт, вину, совесть. Становится совестно. Но когда перед тобой нет подходящего выбора, его приходится создавать самому. — чувствую тепло пальцев на подборке, а затем мои глаза встречаются с голубыми, в которых плещет что-то... знакомое. Затаив дыхание, я слушаю спокойный голос Смита. — Я сам был юным, когда пошёл в кадетский корпус, чтобы отыскать ответы на свои вопросы, однако последствие, которое я получил, меня сильно изменило, как и тех троих ребят, о которых не только ты переживаешь. Наверно, сегодня день потрясений, раз я вижу такого Эрвина впервые: открытого, с заботливым взглядом, уставшего и тоже переживающего. Чувствую, как сердце готово выпрыгнуть из груди, но старательно пытаюсь сдержать порывы взять и расплакаться. Поджав губы, я слабо киваю и опускаю взгляд на его ладонь, и по сравнению с ней даже мой кулак смахивает на чашку с остывшим чаем. — Спасибо, Эрвин. — шмыгаю носом, после чего старательно пытаюсь стереть с лица намёки на слёзы. Неохотно, конечно, но пришлось попрощаться с теплом его руки, однако и сохранить рабочий вид тоже нужно. Смит с лёгкой улыбкой кивнул и сделал первый глоток чая. Почему-то я почувствовала укол вины за то, что, скорее всего, и у него напиток остыл. А всё из-за меня. — Я думаю, что мы скоро получим весточку от них. — спокойным голосом отзываюсь после неловкого молчания, в ходе которого я смогла успокоиться, а затем вновь продолжила то, для чего меня Эрвин попросил остаться. — Так как я уверена в том, что каким-то образом и Райнер, и Тото могут переписываться с теми, кто их сюда отправил. — Тото? Я не ослышался? — с лёгкой усмешкой переспрашивает Эрвин, я же отмахиваюсь ладонью. — Допустим. С чего тогда такие предположения? — спустя мгновение он снова спокойный. Вот как так можно быстро подстраиваться под ситуацию, блин. Да даже под разговор! Удивительно. — Ты же прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Почему интересуешься? — Просто хочу услышать твою точку зрения. Ага, мою точку зрения значит. Странно, конечно, что мы в такой момент как-то и шутим, и пытаемся разбавить обстановку, но я думаю, что это только пойдёт на пользу. — У меня чуйка, вот и всё. — пожимаю плечами и отвожу взгляд в сторону, делая глоток чая. Последний глоток. — Да и если подумать, то некоторые моменты, как пролом в Тросте, не могли они сами сотворить. Или нападение титана Энни на нас в при вылазке. — Здесь соглашусь. — второй глоток чая за весь наш диалог. — Хорошо. Тогда какие у нас шансы на то, чтобы подготовиться к получению весточки и теплом приёму отправителей? Почему мне кажется, что Смит словно испытывает мою нервную систему? От таких вопрос голова кругом, а мне ещё идти и работать, завалы разбирать. Плакала моя поездка по спасенным, плакало и посещение родителей с ребятами. — Неплохие. — кратко отвечаю ему, складываю ладони в замок у себя на коленях. — Но я не стратег, поэтому в данном вопросе ты всё-таки лучше сможешь что-то придумать. Эврин тихо усмехается, но я же вижу, какой блеск на миг показался в его зрачках. — В любом случае нам нужно продвигаться в изучении строения титанов. Как и говорил Моблит, на одной жидкости, — кивком указываю на шприц, — мы многого не добьёмся. Нам нужно либо вновь начать проводить опыты, как этим ранее занималась Ханджи, либо выудить как-то информацию из ребят. — Эрвин кивает, и я со вздохом прикрываю глаза. — И почему нам на голову попадали такие проблемы? — Потому что кроме нас они никому не интересны. — Смит подымается со своего стула и подходит к окну, делая последний третий глоток из чашки. — Потому что кроме нас никто не хочет разгадать их тайну. И здесь я полностью с ним согласна.

***

Через два дня Смит неожиданно отправляет меня вместе с некоторыми ребятами куда-то в сторону стены Роза. Я, конечно, была в полном шоке, когда меня с самого утра пытался спихнуть со стола капитан Леви, приговаривая себе под нос что-то про "свинарник" и "давай поторапливайся, Капа", и когда я чуть не уронила на пол недавно созданный препарат совместно с Ханджи - витамины, чтобы поддерживать состояние наших ребят в норме и попробовать избегать большие физические нагрузки и их последствия. Капитан Леви утром чуть не получил по затылку от меня плотной аптечкой. Сейчас же я с той самой аптечкой хожу и раздаю по одной капсуле каждому кадету, с которыми мы находимся в одном месте - какое-то захолустье, серьёзное. На самом деле, как я поняла, это одна из скрытых, но старых баз разведки, где есть немного провизии, а также баллонов с газом. Снаружи ходят и патрулируют ребята из разведки, и что самое для меня удивительное - они не дают нам выйти даже наружу. Точнее, мне только дают, а, допустим, Саше или Конни нет, хотя у них рядом здесь деревни и родные должны быть. Поэтому эта двойка тупо уставилась куда-то в окно, глядя на просторные поля и далекие леса. Марко сидел под боком и старался как-то их взбодрить рассказами, за соседним столиком доигрывали партию Райней и Тото, Криста вместе с Имир в дальнем углу помещения о чем-то разговаривают, Малька ещё с Клаусом, вроде, должны быть. Вот и всё наше собрание. Микаса, Армин, Эрен и Жан, как оказалось позже, поехали отчитываться за экспедицию перед Закклаем вместе с Эрвином, майором и капитаном. Чёртов старикан. — Это что? — лениво тянет Конни, даже не взглянув на капсулу. Закатываю глаза и легонько даю затрещину, чтобы хоть как-то к себе внимание его привлечь. А то прослушает сейчас. — Ну, больно же! — Это витамины, чтобы как раз больно не было. — строго поговариваю, кивком указывая на смешанного цвета капсулу. Конни недоверчиво смотрит то на меня, то на витаминку. — Я на тебя сейчас натравлю Рагако... — Да понял я, понял. — за несколько секунд лекарство исчезло, а Спрингер вновь подпер ладонью подбородок и стал лениво разглядывать проплывающие облака. — Не глупый вроде. Марко тихо усмехается и благодарно мне кивает, когда я опускаю витаминку прямо в ладонь. Быстро разглядываю правую часть лица паренька: шрам, конечно, остался, но из-за повязки он лишь немного виден. Печально, конечно, что теперь Марко видит только одним глазом, но самое главное, что он остался живым. — Мне тоже нужно? — Надо, Саша, надо. — с лёгкой улыбкой отвечаю ей, и на уставшее выражение лица только усмехаюсь. Опускаю капсулу перед ней. — Скоро обед приготовлю, так что не раскисай. — щёлкаю её по носу и с довольным видом вышагиваю к сидящим Райнеру и Бертольду. В шахматы играют, а я вот совсем не умею. Не понимаю, куда и чем ходить, могу только в картах обыграть. И то, если удача выпадет на мою сторону. Даже интересно наблюдать за их соревнованием. На несколько секунд я молча стою и наблюдаю за действиями каждого, а после осторожно, стараясь не отвлекать, опускаю по капсуле рядом с ним. — Витамины. — кратко отвечаю на недоверчивый взгляд Райнера. — Чтобы поддерживать иммунитет и физическое состояние. — Солдатам такие добавки не вредны? — интересуется Браун, и я со вздохом беру одну из фигурок на шахматной доске и ставлю на какой-то квадратик вперёд. — Не вредны. — кратко отвечаю ему. — Так же, как и лишний повод перестраховаться перед чем-то... непредсказуемым. — рвано выдыхаю, когда чувствую на себе взгляд и Райнера, и Тото. — Минутка на разговор найдётся? - перевожу взгляд на Гувера, который с удивлением отвлекается на меня. Замечаю переглядки этих двух, а после слабый кивок Тото. Через пару секунд, я уверена, под пронзительный взгляд Брауна мы выходим в небольшой коридор. В молчании доходим до конца, где нас точно не услышат, так как разведчики дежурят на улице, в каменной башне. — По поводу отца. — проговариваю я, замечая волнительный взгляд Тото. Тяжело, конечно, говорить, но нужно. Аккуратно беру его широкие ладони в свои, большими пальцами поглаживаю кожу, чтобы немного успокоить. Я даже на небольшом расстоянии между нами могу слышать стук его сердца: громкий, быстрый. — Нужно проводить операцию, Тото. — сразу же оповещаю, после чего поднимаю голову и со всеми переживаниями смотрю на застывшего Гувера. — Мне нужно провести операцию. Опухоль продолжает расти. — перехожу на шёпот, после чего замечаю стеклянный взгляд Бертольда. — Иначе он не доживёт. — Не... доживёт? — сипло переспрашивает, и мне приходится только слабо кивнуть. Я быстро вытягиваю из сумки некоторые препараты, замотанные в кусок ткани, и передаю в руки Тото. А затем одной ладонью притягиваю его за затылок к себе так, что мы сталкиваемся лбами. — Доживёт, если вовремя удалим опухоль, Тото. — уверенно говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Доживёт, если я возьмусь за его операцию, слышишь? Внезапно нас прерывает громкий стук двери о каменную стену, а затем и треск стёкол в окне. Замечаю Нанабу и её испуганный взгляд, а после осторожно отстраняюсь от Гувера. Женщина тяжело дышит, а ноги несут меня к разведчице. — Титаны с юга идут. Стена Роза пала!