"Дела на Юге плохи". 24 глава

Он старался быть в тени, не высовываться и выполнять свой долг. В первую очередь Майк - разведчик, самый настоящий солдат и капитан своего отряда. Он - опора, доверенное лицо самого Смита, товарищ и близкий друг для майора Зоэ и капитана Леви. Захариус - родной и единственный сын старенькой матери, её защита и крепость. Майк Захариус - человек, который держит своё слово, безусловно выполняет приказы и умеет одним нюхом учуять подвох. Так я описываю разведчика, с которым сейчас стою рядом на крыше. Внизу самый настоящий балаган, слышны нервные переговоры старших и какие-то эмоциональные всплески младших. Сглатываю вязкую слюну, когда чувствую ступнями лёгкую дрожь. Ветер колышет волосы и подол плаща, который я накинула поверх непривычной телу куртки. Душа больше к свободным халатам лежит, а не к строгой форме. Тихо выдыхаю и стискиваю край плотной ткани, старательно выглядывая на горизонте титанов. Поглядываю на замершую у края крыши Нанабу, на её чуть сгорбленную спину, и на душе становится тяжелее. В кратчайшие сроки на неё упала ответственность в большем размере: открытие, да и ещё это... "падение Розы". Теперь руки у меня на груди стиснуты, хмурю брови и кусаю нижнюю губу. Не сходится тут и мало верится, что это крах стены. От слова совсем. Когда мы обсуждали всю ситуацию с Эрвином, то пришли к выводу, что наша проблемная тройка не могла сама взять и всю заварушку намутить. За ними стоит кто-то, наверно, выше, умнее и могущественнее. Ни в коем случае не пытаюсь оскорбить младшеньких, однако всё же... Если падение случилось в сорок пятом, сейчас пятидесятый по местным календарям, а тому же Брауну семнадцать стукнуло, значит им всем по двенадцать тогда насчитывало. Ну не может в таком возрасте ребёнок с такими способностями по собственному желанию совершить такое. Ну не могу я поверить в это, и представить не получается. Есть у них лидер тогда, тот, кто и раздаёт им команды: поступление Энни в военную полицию, нападение в лесу. Если логически думать, то возможно, что именно этот лидер и приложил руку к "падению Розы". — Я не думаю, что стена пала. — проговариваю я, подходя к опустившейся на колени Нанабе. Осторожно касаюсь плеча в качестве поддержки, а затем поворачиваю голову к Майку. — Ребята здесь, Энни в кристалле под надзором капитана Леви. У каждого отряда есть свой вожак, который ведёт каждого за собой. — И вожак подал знак своим подчинённым. — отзывается мужчина, делая два ровных и твёрдых шага. Он также опускается на колено по левый бок Нанабы и делает глубокий вдох. — Возможно, их операция слишком затянулась и нужно как-то начать действовать. — Проверенный способ, чтобы, снова выманить Эрена? — спрашиваю я, и вопрос мой тонет в напряжённой тишине. Ржание лошадей снизу заставляет отвлечься и обернуться: внизу Марко и остальные разведчики старательно садят и помогают перепуганным младшеньким. Я вижу, как он волнуется, но когда пересекается взглядом с Брауном или Гувером, то сохраняет серьёзное и непоколебимое лицо. Стискиваю губы в полоску и подымаюсь, отряхивая зачем-то брюки. — Нужно действовать. — кратко оповещаю, поправляя пучок на голове. На всякий ещё количество газа гляну, лезвий. — Отсиживанием и ожиданием толкового не добьёмся, а жители сами себя не предупредят. — чёрт, одна пара осталась только. Надеюсь, я её сохраню для нужного времени. Если что с собой есть скальпели... — Бороться нужно, Нанаба. — перевожу взгляд на Майка, который старательно пытается или образумить женщину, или настроить на бой, или... успокоить? — Своим сомнением мы можем подставить ребят из сто четвёртого, свои семьи и невинных граждан. Без борьбы не будет шанса, а без шанса - надежды. Легко выдыхаю и быстрым шагом двигаю к противоположному краю крыши. С ней всё будет нормально, рядом её капитан, поэтому я могу не переживать. Пускаю тросы в стену и аккуратно приземляюсь на землю, переходя с шага на бег. Как же я могу не переживать, когда вокруг творится самый настоящий... — Имир, поторопи свою подругу, пожалуйста. Марко, дальше я сама, запрягай свою лошадь. — теперь я чувствую себя каким-то дирижёром, если честно, но как-то всем кагалом руководить нужно. — Проверьте запасы воды, к сожалению, УПМ взять не успеем, поэтому быстрее крепите сёдла, и будем через минуту выдвигаться! Чувствую толчок в бок. Берлинер после экспедиции славно отдохнул и теперь весь такой активный, свеженький. Со вздохом похлопываю коня по шее, после чего старательно пытаюсь помочь своим младшеньким: кому ремешки закрепить, кому сесть на своего скакуна, кому воды перелить из своих двух фляг. Ношу с запасом на всякий случай, как этот. Оглядываю всех, убеждаюсь, что каждый не обделён лошадью, и быстро забегаю в здание, где мы все находились. Здесь, на первом этаже, есть ещё фляги с водой, а также то, что я взяла под странный взгляд Моблита: своё ружьё, порох, спирт, сумку с нужными медикаментами и коробок спичек. Старательно утрамбовываю по карманам, нацепляю багаж на спину и через плечо, буквально в последний момент вылетаю из помещения и запрыгиваю на Берлинера. Поджидал меня, вот же проницательный какой и умный. Одобрительно взлохмачиваю его гриву и тяну на себя тонкие поводья, но несильно. В этот же момент плечо немного покалывает, а до слуха доносится очень пронзительный и звонкий оклик. — Тебе бы в ораторы, Рагако. — с натянутой усмешкой отвлекаюсь от паники, окружающей меня, после чего всё же Берлинер двигает в сторону Майка и его отряда. — Лина, держись в конце строя, чтобы в случае чего оказать помощь. — подмечаю скептический взгляд Майка на моё обмундирование, но с серьёзным видом киваю. — Выдвигаемся по строго озвученному плану. Самое главное никакой паники и не отставать. — мужчина оглядывает всех, после чего первым выдвигается вперёд на своём скакуне. — Вперёд! Ну, вперёд так вперёд. Вот чёрт, сколько песка в лицо полетело. Конечно, когда тебе больше десяти лошадей стартует... Быстро откашливаюсь, зажмурив глаза дёргаю поводья на себя. Берлинер срывается с места, а Рагако воинственно посылает всей нашей группе, наверно, отклик поддержки. — Как только группа титанов достигнет леса, разделяемся! Но перед этим решим как именно! Я не сомневаюсь в Майке ни на секунду. Знаю, что он сделает так, чтобы меньше младшеньких пострадало, чтобы мы смогли выполнить главную задачу - предупредить и проверить. — Сделаем четыре отряда: восточный, западный, южный и северный. Цель следующая: избегать стычек с титанами и предупредить как можно больше жителей об опасности. Успех сейчас зависит от каждого из вас. Как только вы натыкаетесь на людей, разделяетесь и продолжаете движение. — голос Захариуса слышен даже сквозь потоки ветра и цокот копыт. Вот же... Снова песок в лицо! — Южный отряд будет больше, так как у него ещё одна задача - оценка нанесённого ущерба. — и всё же он решил проверить догадку. Хотя, возможно, это какой-то ход с его стороны. Сузив глаза, я бегло разглядываю фигуру Майка, после чего устало выдыхаю. Не об этом думать сейчас: жизни лежат ответственностью на плечах. — Есть кто-нибудь, кто хорошо с местностью знаком? Перевожу взгляд на Сашу и Конни. Сердце резко один раз бьётся и болью лёгкой отзывается. Конни побледнел, глаза его словно стеклянные, и видно по рукам, которые поводья стискивают, что волнуется. У него же... деревня к югу отсюда... И к нему не подобраться поближе, чтобы как-то поддержать, облепили со всех сторон. Пока Саша объясняется по поводу своей деревни, я веду Берлинера ближе к Марко. — Будь рядом с Конни. — проговариваю я, глядя на младшенького. Он отвлекается от дороги и только кивает, с серьёзным видом замедляя лошадь. — Возможно, нам придётся разделиться. Душой чую, что заварушка вся для чего-то... Не просто так. Будь осторожен, Марко. — только и успеваю сказать, когда слышу грузный топот за спиной. Оборачиваюсь и замечаю орудующих вокруг базы титанов. Место постепенно отдаляется, вот только огромные тела существ видны даже сквозь кромку леса. Рвано выдыхаю и успеваю сжать плечо Марко в качестве поддержки, после чего под громкое Майка "Разделиться!" веду Берлинера в сторону. Чёрт, я не рядом с ними. Пока они ещё у меня под надзором, я могу только провожать отдаляющуюся толпу ребят. Если Бог есть на небе даже в этом мире, пусть он поможет и не даст в обиду моих, моих славных младшеньких. Стискиваю поводья, а после вновь оборачиваюсь назад. По телу пробегает табун мурашек, глаза расширяются, а сердце отбивает самую настоящую предсмертную лезгинку. Приоткрываю рот от страха, а затем проверенным способом хлопаю себя по лицу ладонями, приводя в нормальное состояние. Никакой паники, совсем никакой паники! Сейчас не до неё, на нас титаны бегут с огромной скоростью! И большинство бежит туда, где мои ребята. Что же делать... Выйти из отряда, нужно как можно быстрее добраться до них, пока их спины не пропали из вида. — Беги. — слышу я тихий голос рядом. Малька всем видом показывает понимание и только кивает в нужную сторону. Как оказалось, она лидер нашего отряда. И отпускает меня туда, единственного, наверно, доктора среди группы. — Ты там нужнее, ну же! Рвано вздыхаю, киваю и тяну поводья чуть левее, направляя Берлинера прямо в самое пекло. Надеюсь, не в последний раз смотрю на спокойное лицо Мальки и отворачиваюсь, чувствуя на себе её взгляд. После экспедиции она, конечно, возилась около Якова ещё сутки, выплакалась, как рассказал мне сам об этом парень, а после пришла в то состояние, в котором всегда была: спокойствие, умиротворение, понимание. Хотелось бы продолжить общение с ней, и я буду ждать момента нашей встречи. Он настанет после сегодняшнего дня, я верю в это. Ветер хлещет по лицу, несколько листьев попадает прямо в лицо, но я упрямо продолжаю смотреть на южный отряд. В ушах отдаётся, словно противный скрежет, поток быстрого воздуха. Пальцы сжимают поводья, корпусом нагнулась чуть вперёд, Рагако умостился уже на голове, а не плече, сумка в такт бьётся об бедро. Винтовка приятно греет спину через плащ. Внезапно чья-то тень отдаляется от ребят и движется назад в сторону зданий. Машинально перевожу взгляд в ту сторону и подмечаю, что половина титанов уже движется в мою сторону. Не поняла прикола, от слова совсем не поняла. Хмурю брови и подмечаю светлую макушку Захариуса, который старательно ведёт лошадь к главной пристройке. Рвано вздыхаю и двигаю Берлинера, ровным ходом преследуя Майка. Однако бегущие трое титанов, заострившие на мне внимание, теперь уже окружают меня. Зараза! Подлянка! Что за хоровод? Рождество здесь не празднуют, чтобы я ёлкой им выступала! Надо их убрать даже своей последней парой лезвий. Быстро их меняю и с тоской смотрю на потрёпанные пластины металла. И когда я их успела замарать... — Берлинер, в сторону! Рагако, вперёд! — с боевым кличем пускаю тросы в самого высокого, метров восемь, наверно, среди этого хоровода. Лошадь под моей тенью убегает в сторону близрастущих деревьев. Вырисовываю своеобразную дугу в воздухе, оказываясь за спиной гиганта, а затем быстро вырезаю нужный кусок, с сожалением глядя на падающее тело. — Простите. — тихо проговариваю, когда проделываю такую работу с ещё двумя титанами, но меньших размеров. — Простите. Рагако, оторвавшись от пары глаз одного из существ, приземлятся мне на плечо. Я с отчаянием смотрю за исчезающие тела, и горячий пар обжигает открытые участки кожи. Поправляю съехавшие ремни с пояса и бёдер, после чего свистом подзываю Берлинера к себе. Бегло рассматриваю лезвия, а после уже выглядываю тень Майка среди зданий. Титаны окружили буквально каждый домик, толстыми руками ломая рамы окон и кирпичные сооружения. Быстро запрыгиваю на коня, тяну поводья на себя и мчу в сторону полуразрушенных построек. Конечно, я могла бы не переживать по поводу мужчины, ведь он, можно сказать, по силе уступает только капитану Леви. Но предчувствие и чуйка меня редко обманывает, а раз ещё и Малька отпустила, то я должна всем телом ухватиться за этот шанс. Ловлю взглядом взмывающую в небо тень, и как же ловко и проворно она уничтожает двух титанов сразу. С какой силой и мощью ломаются лезвия от такой силы. И как гордо развивается плащ на плечах, и как же он спадает и словно лист опускается на одну из крыш. И всё же могучие эти разведчики, такие повороты и манёвры делают. Любой акробат бы обзавидовался! Рагако, видимо, почувствовал моё восхищение, раз воинственно воскликнул, восседая на моей голове. В какой-то момент разглядывание деревьев привело взгляд к тому, от чего по телу уже раз третий проходится табун мурашек. Обезьяна. По пустому полю идёт самая настоящая, огромная и высокая обезьяна. Или горилла? Нет, это титан, похожий на какое-то их этих двух животных. По росту меньше Колоссального, шире Бронированного и конечности худее, чем у Женской особи. Но это мохнатое пузо, ровная осанка и... спокойная походка выбивают из колеи. Но заставляют ускорить Берлинера, когда титан направляется в сторону стоящего на крыше Майка среди пара. Видимо, кончились лезвия и газ, да и убил он большую часть пучеглазиков. И всё же... Это обезьяна не даёт мне покоя. Свист раздаётся на округу, и взглядом замечаю бегущую лошадь Захариуса. Значит будет возвращаться в южный отряд. Мелкие титаны бегают вокруг постройки, где находится мужчина, игнорируя бегущего в их сторону коня. Тянущаяся ладонь за животным заставляет напрячься и наклониться к Берлинеру. — Убегай в сторону... Сейчас! — пока обезьяноподобный титан отвлёкся на коня Майка, я быстро цепляю тросы в стену и пулей мчу туда, прижав сумку к бедру. Рагако, сдержав испуганный клич, улетел в сторону, содрав немного с головы волос. Жду тот день, когда он додумается сделать гнездо на моей макушке. Неудачно приземляюсь на землю, чуть не совершив кувырок, но всё же поднимаюсь на ноги и прячусь от проходящего мелкого титана. Он на циклопа смахивает больше со своим одним глазом. Осторожно выглядываю из-за стены, и мои ноги буквально тонут в земле. Обезьяноподобный принимает стойку бейсболиста, замахивается и со всей силой кидает лошадь в сторону постройки. Быстро сажусь на коленки и прикрываю голову, слыша, как лошадь прокатывается по крыше и с глухим стуком падает на почву в нескольких метрах от меня. Бегло разглядываю мёртвое тело коня, после чего осторожно оббегаю здание вокруг. Однако сразу же падаю на колени, прячась за небольшой каменный выступ. Пачкаю светлые брюки в песке и грязи, которая образовалась из-за разлитой воды из фляги. Старательно пытаюсь слиться с серым материалом, задерживаю дыхание и округляю глаза, когда тот самый одноглазый титан хватает Майка и тянет ноги к себе в рот. Останавливаю порыв взмыть в воздух и спасти мужчину, когда обезьяна опускается на корточки перед существом. Громкий возглас Захариуса затихает, как и моё дыхание. В лёгких распирает от ужаса, страха и неизвестности, ладони чуть дрожат, но цепко держат ручки клинков. Сдуваю рыжую прядь со лба и продолжаю выжидать. Это когда сидишь под операционной и ждёшь результатов, переживаешь и не знаешь, что будет через считанные минуты. Крик мужчины даёт хорошую оплеуху и заставляет выйти из воспоминаний. Снимаю с себя сумку вместе с ружьём, оставляю их на земле и лихорадочно рыскаю в поисках нужных вещей. Бинты находятся сразу, как и порох вместе со спичками. А ещё то, что я нарыскала в своей маленькой лаборатории. — Не разбились. — небольшие глиняные шарики с фитилём на конце умостились в моих ладонях. — Я велел просто придержать его. Глубокий, властный голос эхом раздаётся в ушах, отчего я быстро опустила шарики на землю и выглянула из укрытия. Это обезьяна ещё и говорить умеет... Получается, у каждого такого титана есть своя особенность. Значит, и у Эрена будет? А что у Райнера тогда? Столько вопросов... Чуть вздрагиваю, когда обезьяноподобный буквально за шкирку хватает мелкого титана так, что у того аж глаз вылетел. Затем отправил титаний пас куда-то в сторону леса. Майк с глухим стуком упал на землю, но, видимо, взгляд от мохнатого не отвёл. Хмурю брови, когда существо в тишине оглядывает разведчика перед собой, потом переводит взгляд на свою огромную лапу со следом крови. Пар на миг скрыл сморщенную рожу. — Что это за оружие? — прервал тишину титан, опуская лапу на землю. Взгляд его маленьких чёрных глаз метнулся на УПМ. — Эта штука у тебя на поясе, которая позволяет тебе так двигаться. Майк в молчании сидит, я же за это время из двух пустых бутылок мастерю ту бомбочку, которую использовала при недавней экспедиции. Однако её немного усовершенствую, закинув туда все взятые с собой добавки. Обвязываю верёвкой по бокам ещё две длинные спички, после чего одну готовую бутылку ставлю рядом с собой. Химик из меня плохой, но даже если не сработает, то как отвлекающий манёвр сойдёт. Обезьяна в это время чешет ухо, смахивающее на эльфийское. — Я уверен, что мы говорим на одном языке. Или от страха голос пропал. — рассуждает титан, поглядывая прямо на застывшего Майка. Мужчина молчит, а я также застываю от страха, ощущая сзади себя нечто огромное. Тень привалила к стене, я осторожно оборачиваюсь, замечая стоящего за спиной гиганта. Сдерживаю вскрик и вздох накатившего страха, сглатываю вязкую слюну в горле. Когда я успела не заметить его? Нервно поглядываю на существо, ускоряю создание огненных бомбочек. Нижняя губа немного подрагивает и кровоточит от того, насколько сильно я её искусала. Сидеть на коленках вот так с титаном за спиной - мечта любого суицидника, коим я и являюсь. Если и сделаю движение, то сразу привлеку внимание. Поднимаю голову и смотрю на титана, после тихо выдыхаю и обвязываю основание бутылки верёвкой. Видимо, обезьяна является и вожаком этих... Осознание приходит ко мне с лёгкой дрожью земли. Отвлекаюсь от мыслей и выглядываю из-за выступа. Готовлюсь уже пустить тросы в противоположную стену и взмыть. Обезьяна лишь забирает устройство с Майка и поднимается. Мужчина словно мокрая тряпка скукожился, закрыв голову ладонями. Рвано выдыхаю, а затем напрягаюсь и старательно накидываю на себя сумку. Ружьё вешаю за спину, быстро высыпаю порох на землю тонкой дорожкой, делая всё как можно тише. Раскладываю свои шарики фитилём к пороху, после чего со спичкой наготове выжидаю. Титан на меня никак не реагирует, можно было бы его и быстро так кокнуть, но внимание обезьяны привлеку. А этого допустить никак нельзя. — Ах да, — спокойно, с безразличием обезьяноподобный двигается вперёд, даже не оборачиваясь. В последний момент замечаю идущего Берлинера между углов построек, а также летящего в сторону одного из титанов Рагако. — теперь можете делать с ним всё, что захотите. Хрен там плавал, обезьянка. Быстро поджигаю спичку с первого раза и кидаю её на порох. В эту же секунду пускаю тросы в противоположную сторону и взмываю вверх, вытягивая клинки из ножен. Ловко и быстро вырезаю кусок с бегущего на Майка титана, а потом слышу гулкие взрывы снизу. Гигант, стоящий за мной, несмотря на огонь и металлические шарики в ступнях, мчит прямо на разведчика. Не теряя времени свистом зову Берлинера, а затем наставляю лезвие на шею гиганта. — Чёрт возьми, очнись и борись! Майк, твою же, борись! — с гулким криком, вырвавшимся из груди, вырезаю мясистый кусок и с криком падаю на крышу. Главное, что успела. И, видимо, мои крики подействовали не только на Захариуса. Оставшийся титан из неразумных с ухмылкой смотрит в мою сторону и тянет лапы. — Рагако! Птица с кличем впивается когтями с огромные глаза существа, отвлекая ненадолго его. Я выпускаю тросы и на последнем газе, последними лезвиями убиваю гиганта, после чего следует фееричное падение в один из кустов. Прекрасный уход из поля зрения, просто замечательно! Боль в рёбрах вспыхивает так, как маленькое пламя свечки, из-за чего тихо хныкаю и поднимаюсь на ноги, даже не отряхиваясь от листьев и мелких веток. Обезьяна остановилась, глядя на нас через плечо, но я упрямо игнорирую его взгляд, запрыгивая на Берлинера. Захариус, видимо, пришёл в себя, и когда почувствовал мои ладони на своей талии, резво дёрнул поводья. Лошадь в эту же секунду помчала в лес. Ветер с новой силой ударил по лицу, заставляя глаза слезится, но я лишь обернулась, чтобы наблюдать за тем, как мохнатый титан молча провожает нас в кроне деревьев. Хотелось крикнуть что-то обидное, гадкое в след громиле, но я сдержала порыв и со вздохом отвернулась, убедившись в том, что мы ускакали на достаточное расстояние. — На последнем издыхании... Мы с тобой, Майк, чёртовы везунчики! — нервной улыбкой скидываю остатки лезвий, кулаком стучу по баллонам. — Пустые мы теперь, Захариус, пустые! Мужчина некоторое время молчит, чуть замедляя Берлинера. Рагако летит где-то над верхушками деревьев. Тени приятно охлаждают от жары. Теперь я могу спокойно выдохнуть полной грудью, что я, собственно, и сделала только что. — Надо добраться либо до наших, либо... — Спасибо. — тихий голос прерывает мой монолог, и я даже вздрагиваю немного. Хмурю брови, выглядывая и пытаясь взглянуть на чуть бледное лицо Майка. — За спасение спасибо. — За такое не благодарят, Захариус. За такое нужно продолжать жить. Если дали шанс, то воспользуйся им. — указательным пальцем трясу в воздухе, после чего оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что за нами нет слежки или какого-нибудь титана. — Привал сделать нужно, осмотреть тебя и набрать воды по возможности. Отдохнуть, конечно, не получится, но надеюсь, что в тишине минут пять мы посидим. — Я в порядке. До вечера недалеко. — отзывается Майк, глядя в крохотные щели между деревьями. Оттуда видно медленно пускающее последние лучи солнце. — В округе, рядом со стеной, в южной части, есть развалины от замка Утгар. — хмурю брови, однако на слова мужчины лишь только киваю. Не знаю, как он увидит этот кивок только. — Рядом есть река, сыростью пахнет. Сделаем там привал, потом в сторону развалин пойдём. — Деревень нет никаких? — Захариус отрицательно качает головой. — Если и есть, то все пустые. Отряды, скорее всего, успели прочесать округ. — Остаётся надеяться только на самих себя. Наш короткий диалог заканчивается моим словом. Спустя некоторое время езды мы добрались до небольшой речушки. Вокруг одни деревья - ни намёка на тропу или какое-нибудь присутствие человека. Ветер что-то шепчет на ухо, освежает. Низкие ветви прикрывают нас от уходящего за холмистые дали солнца. Трава касается открытых щиколоток. Лес словно обнимает и заставляет погрузиться в дремоту, однако я снимаю с себя плащ и аккуратно слаживаю, умостив на коленях. Живот отзывается тихим урчанием. Из провизии у меня с собой замотанная буханка хлеба в полотенце, умостившаяся на дне сумки. Вытягиваю мелкий овал мучного изделия и одним махом делю на две половины. Неровные, конечно, но хоть что-то. Одну протягиваю сидящему по правый бок Захариусу, но он отрицательно кивает. — Неохота. — кратко отвечает, на что я лишь понятливо киваю. Со своей половины я сделала два укуса и спрятала хлеб назад. Вдыхаю полной грудью запах травы и верхушек деревьев, сосновой смолы и деревянной коры. Сапоги мои лежат в сторонке, а ступни голые. Провожу какой-то узор большим пальцем, прикрываю глаза и опускаю голову на правую руку. — Этот титан... — прерывает тишину Захариус, и я отвлекаюсь от маленького бездействия. — Ты видела, как они его слушались? — легко киваю, соглашаясь. У меня зародилась уже небольшая идея в голове по поводу этого, но сейчас думать вообще нет желания. Поскорее хочется увидеться с младшенькими и удостовериться в том, что с ними всё нормально. — Возможно ли, что он как-то причастен к их... созданию? — Единственный человек, который умеет создавать вакцину? — кусаю нижнюю губу и пожимаю плечами. — Отрицать нельзя, так как любое предположение может быть верным. Но факт того, что неразумные понимают разумного - удивительно. Майк трёт шею, после чего подымается с бревна и разминает конечности. Достанется же такой кому-нибудь, той же Нанабе например. Хороший мужчина, а мама какая у него - и письма пишет, и выпечку домашнюю присылает, и привет всем передаёт. — Пройдусь немного и можем продолжить путь. — кивком соглашаюсь и провожаю широкую спину Захариуса, пока он не исчезает среди кустов дикой ягоды. Позволяю себе погрузиться в размышления по поводу семьи, раз мысли как-то перешли к такой теме. На самом деле я отложила вопрос о том, кто же я и мои родители на самом деле в полочку, далеко от проблем. Искала время, чтобы в тишине разобраться и хоть как-то продвинуться в этой непонятной цепочке. Сама смерть на ровной дороге перед светофором меня напрягает, как и то, что количество членов семьи такое же, как и в прошлой жизни было. Имена отличаются, характер, да даже внешность взять, которую я, кстати, не помню. Удивительно ещё то, что я постепенно начинаю забывать о себе прошлой: то кого-то из знакомых, то важный момент или даже своё любимое, например, хобби. Меня это пугает, пугает неизвестность и то, что я начинаю медленно уживаться в этом мире. Но душа-то ноет иногда по современности, близким, комфортной работе в конце концов. Опускаюсь с бревна на траву, поджимаю колени к себе и кладу на чашечки подбородок. Тяжело это всё: перерождение, назовём это так, адаптация, атмосфера, ситуация. Страшно то, что я не могу кому-то рассказать о своей истории, ведь большинство покрутят пальцем у виска и тряпочкой проведут на смертную казнь. — Как же я устала. — шепчу себе под нос, глядя на сложенный плащ разведки. Хочу узнать ответы на свои вопросы, но личные желания нужно отложить, пока на дворе не мирное время. — Нужно собираться. Быстро натягиваю сапоги и складываю две фляги с водой в сумку. Накидываю плащ поверх куртки, надеваю сумку. Вовремя, так как Майк уже идёт в мою сторону. — Намёков на титанов поблизости нет. Можем выдвигаться. Берлинер поскакал спустя минуты две. Никак не мог оторваться от цветков клевера. Солнце постепенно прячется за холмами и просторами. Я так и не осмотрела Захариуса. Балда.

***

— Конни, стой! Охолонись! Конни не слушает. Он смотрит вперёд, на каждую крышу и брусчатую стену. Пальцы стискивают и без того тонкие поводья, и конь из последних сил мчит к тихой и пустой деревне. Солнце печёт голову, ветер сильно бьёт по лицу, но дрожащее от волнения сердце в груди не сравнится с погодным барьером. Спина покрылась холодным потом от одного вида опустошённого родного места, и в тот момент парень молился как самый настоящий верующий: лишь бы его семья была жива! Небольшой забор остаётся за спиной, когда Конни оказывается в нескольких шагах от первого здания. — Мы не знаем, где могут быть титаны! Сбавь обороты! — Райнер пытается докричаться до Спрингера, но тот его не слышит. Браун нервно переглядывается с Гувером, и это не остаётся незамеченным от глаза Марко. — Будь осторожен, Конни! — только и кричит Бодт, пытаясь на своей лошади догнать друга. Копытами конь совершает небольшой поворот и попадает в практически разрушенный задний двор. Около хлева упало ведро, и вода вся из него впиталась в почву. Повсюду лежат остатки от стен домиков: камни, брусья, деревянные пласты. Овощи хаотично раскиданы. Лошадь подняла своим манёвром водовороты пыли. — Эй, народ, есть здесь кто-нибудь?! — Конни отчаянно оглядывается в поисках намёка на живого человека. По лицу стекают первые капли пота. — Что это за розыгрыш такой? - задаёт он вопрос в мёртвую тишину. — Это я, Конни! Я вернулся домой! Тёмный скакун в подтверждение громко фыркает и вертит гривой в разные стороны. Спрингер сглатывает слюну и вновь тянет на себя поводья. Песчаная дорога не усыпана следами, повсюду обломки от крыш домов, некоторые заборы упали на траву. Ставни окон от ветра противно скрепят, как и петельки старых дверей. Растоптанные клумбы вгоняют в настоящее переживание. Поваленное дерево заставляет парня округлить глаза от осознания, а после со всей дури направить лошадь в нужную сторону. Ловко перепрыгнув ствол, конь двинулся вперёд, пробегая мимо стоящих друг за другом зданий. Краем глаза Конни уловил огромный, явно титана, след, затем он перевёл взгляд на знакомый, почти упавший забор. Перед глазами начинают пролетать красочные и тёплые сердцу моменты из жизни. — Пап, мам... Санни, Мартин... Вот они вместе с Санни плетут маленькие веночки и вдвоём дарят маме, в то время как Мартин старательно пытается помогать отцу с рубкой дров. Конни отчётливо помнит, какое первое слово проговорила сестра: яркое, с широкой улыбкой "Конни" старший брат помнит до сих пор. От этого момента по спине пробегает табун мурашек, а глаза медленно начинает застилать прозрачная размытая пелена. Рукавом он стирает первую слезинку, после чего от страха и ужаса останавливает свою лошадь. Вот его дом. Разрушенный. С титаном. Глаза титана такие... знакомые. Огромные, словно два окна с витражами, и видит Спрингер в них себя: бледного, запуганного и всего потного от отчаяния. Светлые волосы словно тряпка на стене свисают, рот приоткрыт, а конечности, по сравнению с титаном, выглядят жалко и не до конца сформированными. Конни застыл на месте от водоворота эмоций, так и не сумев что-то сказать или как-то начать действовать. Выпустил из рук поводья и продолжал смотреть в глаза гиганту. Что-то ярким блеском отразилось в карих зрачках. — Конни, назад! — Райнер внезапно хватает Спрингера за предплечье и тянет товарища назад. К нему на помощь с другой стороны останавливается Марко, осторожно касаясь плеча друга. Странным взглядом проходит по существу, а затем и по лицу Конни. Озарение приходит в голову, и вместо настороженного взгляда теперь плескаются горечь и сожаление. — Мой... мой дом... — сиплым голосом шепчет парень, не отрывая глаз от лежащего на его доме гиганта. — Это мой... — Назад, назад! — Проверьте окрестности! Разведчики оперативно вытягивают клинки из ножен и разбегаются в разные стороны. Хвосты лошадей мелькнули среди обрушенных стен. Гельгер осторожно прочёсывает вокруг здания, а затем с волнением поглядывает то на огромную голову титана, то на... — На таких конечностях далеко не убежишь. — конец клинка указывает на сухие, тонкие руки, по виду не способные даже что-то поднять или подвигаться. — Он не может двигаться. Но, тогда... — Гельгер судорожно вздыхает, опуская клинок наземь. — Каким образом он сюда попал?! Тишину прерывает завывание ветра и скрип ржавых петель. Конни стоит у своего разрушенного дома, держа в руках три уцелевших факела. Из глаз потоком проливаются горячие слёзы. Они никого так и не нашли. Ни единого намёка на то, что кто-то остался живым. Спрингер смотрит на землю, на поваленное дерево - это была их яблоня, которую он вместе с Санни и Мартином посадили тем летом, когда кадетам давали выходные. Руки чуть потрагивают, тело немного ссутулилось. Парень никак не реагирует на стоящего рядом Марко, что с сочувствием смотрит на потерянного друга. В качестве поддержки опускает ладонь на плечо и несильно сжимает, глядя на лежащего титана. Эти огромные, с пронзительным взглядом глаза заставляют съёжится и рвано выдохнуть от некой... неизвестности. Бодт успел со всех сторон рассмотреть гиганта, сделать некоторые записи на походный блокнот, где кроме стишков и рисуночков теперь появляются и медицинские записи. Как и сейчас, собственно, нужная информация не только для Лины, но и для майора Ханджи: титан с несформированными до конца конечностями, не двигается и не подаёт интереса к людям. Очень похож на Конни. Начиркал ещё рисуночек небольшой, чтобы наверняка. Теперь записная книжка покоится во внутреннем кармане куртки, под плащом и крыльями свободы. — Конни! — взволнованный оклик Райнера заставляет отвлечься от титана и глянуть в сторону парня. Марко недоверчиво глазом рассматривает фигуру Брауна. — Кто-нибудь выжил?! Спрингер молчит, стоя спиной к товарищу. Бодт скептически оглядывает не только фигуру Брауна, но и подходящего к своему другу Гувера с одним факелом. Глаз один суживается, но через несколько секунд Марко вновь обращает внимание на дрогнувшего Конни. — Нет. Такой сухой и краткий ответ режет больнее ножа. Видеть своего друга разбитым и печальным как удар в солнечное сплетение. Как неожиданная гроза среди ясного дня. Словно озеро постепенно опустошается, а красота постепенно теряет свои краски. Марко сглатывает и не может сдержать порыва приобнять Спрингера, опустив его голову себе на плечо. Бодт бегло разглядывает стоящую двойку: они удивлены, шокированы и, видимо, даже сочувствуют. Лицо Райнера меняется с каждым глухим словом Конни. — Все погибли. Это... конец. Никого не осталось. — тихий всхлип доносится до слуха Марко. Факела падают на землю, и теперь Спрингер вцепился в форменную куртку друга крепкой хваткой, уткнув лоб куда-то в область плеча. — Мне больше... некуда возвращаться. Никто теперь... меня не ждёт здесь... Что-то ударило в голову. Нет, в душу, в ту рану, которую хотелось залечить и больше не тревожить. Райнера переклинило. Он стиснул зубы, закрыл глаза и сжал плечо Конни, игнорируя упавшие и, наверно, единственные факела. Тяжесть накатила на тело Спрингера и тот почувствовал себя... нужным. Он почувствовал тепло, поддержку. И, как не странно, из-за этого Конни готов был начать реветь с новой силой. Марко заметил быструю перемену на лице Брауна, кратко взглянул на Гувера. Тот с настороженностью, не подавая вида, смотрел, нет, пронизывал взглядом Брауна. И пальцы его сильнее стиснули кусок дерева с тканью на конце. Бодт тихо выдохнул. Эти двое его сильно напрягают. — Вообще всё странно это. — проговаривает Гельбер, убрав клинки в ножны. Он подходит к ребятам и с сочувствием смотрит на лысую макушку паренька. — Кто-нибудь видел тела погибших? Райнер и Бертольд переглядываются. Молчание длится несколько секунд. Напряжение между ними исходит ползучими лапами и охватывает тело Марко. — Нет. Они что-то знают. — Я тоже нет. Они что-то скрывают. — Так вообще бывает, чтобы гиганты уничтожили деревню и не оставили после себя и капли крови? — Гельгер с волнением и задумчивостью смотрит на стоящую рядом разведчицу. Рене выдохнула и нервно начала теребить свой короткий хвост. — Скорее всего всем удалось сбежать! — голос дрогнул, но девушка виду не подала и начала более уверенно говорить свои мысли. Нет, она пытается их успокоить. — Потому что если бы их и сожрали, то должны были остаться какие-то следы! Следов нет, а значит никого не съели! — заключает она, с натянутой улыбкой глядя на просветляющегося Конни. — Они узнали о наступлении достаточно быстро, чтобы сбежать! Спрингер вмиг обрёл надежду. Он высвободился из захвата Марко, поднял свои факелы и с трепетом в глазах оглядел деревню. — Наверно, так оно и было! Ведь нет другого объяснения, правда? — Они благополучно ушли пару часов назад, и, может быть, дошли уже до стены. — Рене переглянулась с Гельгером, а после начала отводить ребят в сторону привязанных лошадей. Гельгер нахмурил лицо и остановился, глядя на лежащего титана. Что-то не сходится и его этот момент очень напрягает. Если бы жители ушли, то гигантам не было бы смысла ломать дома, в которых никого нет. Его цепкий взгляд подметил конюшню с невредимыми лошадьми. А пешком вряд ли бы кто дошёл до стены, да и просто выжил среди гуляющих около стены титанов. Мужчина повёл плечами и медленным шагом прошёл к своей лошади. Он обязательно расскажет капитану о своих мыслях. — Достаточно факелов набрали? — спрашивает Гельгер, гладя своего коня. Лошадь с жадностью пила воду из целого деревянного ведра. — Тогда отправляемся на поиски бреши в стене. Всем быть наготове! Конни успокоился. Держа в руках найденные факелы, он быстро взглянул на титана, что молча уставился своими глазищами на него. Вздрогнув, парень двинулся в сторону своей лошади. Ловко и быстро он запрыгнул на коня, привязав факелы к правой стороне седла. — С воз...аше...ни...ем. Поводья застыли в воздухе. Спрингер неверующе, словно ослышался, обернулся. Взгляд гиганта вновь сверкнул на свету. Что-то защемило в груди Конни, и тот застыл на месте, не слыша отдаляющихся товарищей. В голове что-то щёлкнуло. На лице вновь проступил пот. — Что... Что он сейчас? — Конни! — громкий возглас Райнера в который раз заставил вздрогнуть и отпустить поводья. Браун с волнением ухватился за предплечье товарища и потянул его за собой. Лошади обиженно зафыркали. Марко притормозил и вернулся назад к другу. — Шевелись, а то останешься тут! — Ты слышал?.. Титан только что... — Ничего я не слышал! — перебивает тревожно Райнер, и Бодт решает вмешаться. — Нет времени на болтовню. — спокойно говорит Марко, опуская ладони на плечи парней. Он прикрывает глаз. — Поговорим в более безопасном месте. Конни, я тебе верю. А теперь двигаем за всеми. Райнер будто получил пощёчину. Отрезвляющую, приводящую мысли в порядок. Его ладони немного дрожат. Перед ним тот, кого он пытался погубить. Тот, кого он предал. Со своими тараканами Браун решил разобраться в спокойном месте. Сегодня он воспользуется советом и в уединении обдумает всё на холодную голову. — Отбрось все иллюзии и представь, как твои родители спасаются. Мы - воины, а значит должны исполнять свой долг. — только и проговаривает Браун, после чего его лошадь вырывается из тесного округа товарищей. С души словно убрали давление. Марко провожает спину Райнера. — Да, конечно... Вперёд! Конни тянет на себя поводья и уже через несколько секунд равняется с Брауном и Гувером. Вдвоём они с настороженностью смотрят на товарища, а затем переглядываются и быстро кивают. Незаметно, так, чтобы меньше обращали на них внимание. Сзади плетущийся Марко подмечает каждое движение и перемену этой двойки. Отряд выдвинулся в сторону стены.