Отличный день с ужасной погодой

Выйдя во двор в нос ударил все тот же морозный воздух. Вкупе с мятной жвачкой получился супер освежающий микс. Выйдя со двора я двинулся по уже давно знакомому маршруту. Как никак уже 5 лет прохожу один и тот же путь 5 раз в неделю, не считая лета. Время близилось к 5 утра. Папа должен будет уехать на работу, а слегка простуженная Оля сидеть дома, смотреть недавно подаренные мне кассеты, в награду за помощь в поиске какого то алкаша. Забухал мужик, да и пропал, а с помощью моего портрета его смогли найти, за что Прохоров подарил мне привезенные из Иркутска фильмы «Маска», «крик» и несколько мультиков для Оли, чему она была несказанно рада. К сожалению несмотря на то, что маршрут был знаком мне как облупленный, мне все еще было жутко идти по нему, сквозь темный лес, который хоть и не казался таким же страшным как раньше, но все еще моментами заставлял меня вздрагивать. То звук шагов позади, то хруст веток, или карканье и взмахи крыльев птиц, непонятно чего испугавшихся и почему улетающих. Небольшая речушка, где мы с ребятами иногда рыбачили, уже покрылась толстой корой льда, разбить которую будет трудно. Ближайшее время рыбалка нам не светит. Подойдя к мосту я остановился и вспомнил нашу первую рыбалку с Ромкой и Бяшей. Когда мы с раннего утра до позднего вечера тягали рыбу и купались. Речка была не широкая, поэтому мы часто переплывали ее с удочками, что бы попробовать найти рыбное место на другом береге. Мы могли бы пройти по мосту, но это было бы слишком скучно. Тогда нам было по 14 лет. Уже три года прошло, а перед глазами все еще стоял Ромка, который говорил: – По правилам рыбалки первую рыбу нужно назвать в честь того, кто ее поймал и отпустить! А спустя минут 20, когда Бяша вытянул большого сазана, кричал: – Да срать на эти правила рыбаков, такую рыбу отпускать - себя не уважать! Я улыбнулся воспоминаниям и начал переходить мост, который перевёл меня туда, где я мог чувствовать себя в безопасности. Поселок еще спал. Окна не горели, пустынные улицы и лишь горящие фонари показывали, что люди здесь еще живут, а этот город все ещё нельзя окрестить «Призраком». Луна уже близилась к горизонту. Скоро начнёт светать, но к этому моменту я буду сидеть на своей последней парте, ставшей для меня уже родной. Возможно начну учить уроки, а может быть снова буду играть с Ромкой и Бяшей в морской бой. А после школы можно к Серому, или Баяну заскочить, поболтаем, пороемся в железках. С такими мыслями я вышел на финишную прямую до школы. Так я уже видел небольшой огонёк. Сигарета у Михалыча в зубах. Вроде сегодня его смена. Как оказалось, я не прогадал. Охранник выдвинулся мне на встречу. – Здоров, Антоха. Сегодня опять пораньше пришел? – Широкая улыбка расплылась на его старом, морщинистом, но очень добром лице. – Здоровей видали, дядя Миша, да вот, проснулся под утро и уснуть не смог, поэтому решил собраться и в школу. – Улыбнулся я ему в ответ. – Вы сами то как? – Ох, Тоха, сколько раз тебе говорить, можно на ты. Уже давно знакомы, да и ты повзрослел сильно. – Тот сделал глубокую затяжку и продолжил. – Я все, моя последняя нервная клетка мертва. – А что ж так? – Спросил я зная, с легким опасением. – Да Зенит этот, етить его… Спартак мой родненький он с землей сравнял… 5:1. – Он вздохнул и поник головой. Да, он был огромным фанатом футбола, а Спартак был его любимой командой. Кажется, он знал все его матчи и всех его участников вплоть до третьего вратаря и врачей. – Ну ничего. Спартак может все, он еще покажет этому Зениту, где его место. – Попытался приободрить я охранника, с которым знаком уже 5 лет. – Да черт знает этот Спартак. То выигрывать, то проебывает в ноль, прости уж за выражения. – Михалыч выкинул окурок и сплюнул. – Да понимаю я все. Ладно, пойду я, а то холодно. – Давай, а то отморозишь себе что не надо, потом без детей мучиться будет. Мы с Михалычем захохотали, после пожали руки, и я двинулся на крыльцо, где, когда я был еще в 6-9 классах, курили старшеклассники. Всегда их боялся, но потом в числе этих курильщиков появились Баян и Серега, которые могли и лицо начистить за нас с ребятами. Теперь Ромка, Бяша, иногда я и парни из параллели там курили, но нас уже молодняк не боялся. Отворив железную дверь я проскочил в помещение, которое освещали люминесцентные лампы. Я прошел дальше и увидел доску объявлений. Сейчас там красовалось расписание, фотографии ребят, значащих призовые места на соревнованиях, олимпиадах. Но когда то с это стены на меня смотрел маленький Вова, которого убил маньяк, скрывающийся от тюрьмы в наших лесах. Его прозвали «Снежный человек», так как он прятал убитые тела под снегом и нашли их только по весне. Тогда и обнаружились все улики, а мужчину вскоре поймали. К сожалению во время погони погиб еще один участковый, по имени Евгений. Именно поэтому Прохоров дал разрешение стрелять в спину «Снежного человека», которого спустя минуту после разрешения на стрельбу не стало. Его убил напарник Евгения, которого после расправы над маньяком дали прозвище «Освободитель». После этого он укатил куда то в другой город и никто не знает, что с ним сейчас. Я вздохнул и отправился к классу. Думать о грустном совершенно не хотелось. Тогда было страшно засыпать по ночам. Все время боялся, что произойдёт что то страшное с Олей, или папой. Маму к тому времени уже увезли. Возможно ее никогда не выпустят, но я хочу надеяться на лучшее. Подойдя к деревянной двери я открыл ее прошел к своей парте. Закинув рюкзак на соседнее место и открыв его, я достал альбом и пенал. Пролистав пару страниц я открыл начатый недавно рисунок. Кёльнский собор. Недавно отец привез с работы какой то архитектурный журнал, в котором я увидел это здание. Оно заставляло меня поражаться способностям архитекторов прошлого. Оно было прекрасно и величественно. Хочу однажды увидеть его вживую. Ну что ж. Продолжим писать картину. Завывания ветра за окном стали сильнее, но меня это не волновало. Время неумолимо текло, а я все рисовал. Вот уже и первая башня фасада готова. Теперь осталось так же красиво нарисовать ту часть второй башни, которую на рисунке не скрывала первая. Моего опыта художника к сожалению не хватало, что бы передать все величие строения, да и при огромном опыте и желании, я бы не смог этого сделать, ведь деталей было слишком много, а на фотографии их не очень хорошо видно. От кропотливой работы правая рука заболела и слегка подрагивала, из чего я сделал вывод, что пора немного прекратить мои мучения. Взяв из пачки еще одну сигарету и спичку я пошел в сторону выхода из школы. Накинул куртку и приоткрыл железную дверь. Ветер разыгрался не на шутку, поэтому постояв немного на улице в этой жуткой метели, я принял решение использовать туалет как курилку. Сказано – сделано. Уже спустя минуту я затягивал в свои лёгкие сигаретный дым. Ветер шумел за окном. Тут это было отчётливо слышно, потому что в окнах за долгое время образовались немалые щели, создававшие сквозняк и хорошо передающие звуки за окном. Вскоре начнут подтягиваться ученики, такие же ранние пташки как я. Думаю, что первым с класса придет либо Бяша, что бы обсудить вчерашний матч с Михалычем, либо же Катя, змеюка эдакая. Общение у нас сразу не заладилось. Сначала рассказала всем, что я ее облапал, хотя меня толкнули! Потом пускала слух о том, что я убил Семена, а как только поймали «Снежного человека», так она сразу начала обвинять меня в сотрудничестве с этим маньяком. Бред, да и только. Спасибо, что она хоть за окуляры меня не дразнит, но на это своя причина. Недавно она сама начала носить очки. Посадила зрение себе, но если я сделал это читая книги, то она, наверняка, смотря телевизор. Я ухмыльнулся, сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в туалет, а после покинул его, закидывая попутно мятную жвачку. Вернувшись в класс я продолжил свою кропотливую и долгую работу над картиной. Закончив с очертаниями второй, наполовину скрытой, башни, я решил пойти по другому пути и начал рисовать все здание в целом, а только потом уже приступить к деталям. Так дело пошло куда проще, да и рука успела немного передохнуть, вырисовывая простые элементы на бумаге. Спустя 15 минут все было готово. Но вот что меня беспокоило, так это происходящее за окном. Метель разыгралась невероятной силы. Снег большими хлопьями врезался в стекла, оставляя причудливые узоры. – Видимо зря вчера не слушал по радио прогноз погоды. – Протянул я. Вдруг из мыслей меня выдернул звук открывающийся двери. На пороге стояла Катя. Волосы взъерошены, на лице подтаявший снег. – А ты что тут забыл? – спросила она привычным для себя тоном. – Да вот, тяга к знаниям покоя не дает. А ты что тут делаешь в столь раннее время? – Во-первых ,прогноз погоды вчера слышала. Если бы позже пошла, то не появилась тут и вовсе. А во вторых собирай вещи и топай на третий этаж, в кабинет физики. – Ответила она тоном, не терпящим возражений. Меня неслабо ошарашило такое заявление. – С чего бы это? – Лилия Павловна уехала в другой город на несколько дней, поэтому до конца недели можешь не ждать уроков русского и литературы. – Произнесла она, не поднимая взгляд от учительского стола. – Мне нужно тут найти пару документов и закрыть кабинет, так что иди отсюда и не мозоль мне глаза. Меняется многое, но не характер этой язвы. Скинув вещи в портфель я встал и вышел из кабинета, уже пропитавшегося ядом Екатерины. Скинув вещи около кабинета я уселся около двери. Лучше бы поспал подольше, ей Богу. Теперь с этой стервой тут сидеть. Оскорблений для Кати из моего арсенала было не сосчитать. Язва, стерва, змея, гадюка и это я еще у матам не приступил! А вот Ромка обожал называть ее таким грубыми выражениями, что уши вяли. Хотя мне нравилась непоколебимость и пофигизм этого парня. Вскоре мне надоело просто так сидеть, и я решил пройтись по школе пару раз. Мимо кабинетов, туалетов, входа в спортзал, столовую. Пройдя пару кругов через первый и третий этажи, мне приспечило попить воды, поэтому я двинулся на второй этаж, к кулеру. Налив себе ледяной напиток, я махом осушил стакан. Если бы до этого я начал жевать еще одну мятную жвачку, то, вероятно, остался бы без горла, но благо мне хватило ума не начинать засовывать в рот еще одну сладкую пластинку. Обожаю холодную воду и мяту, но вкупе это убийственная смесь. Пройдя маленький закуток, где девчонки и мальчишки часто признавались друг другу в любви, или наоборот, расставались, я услышал тихий, прерывистый вздох. Дав задний ход я заглянул туда и увидел Катю, уткнувшуюся головой в колени. Видимо, она плакала. Я хотел уже уйти, но что то остановило меня. Все таки я хотел наладить с ней отношения, а это ли не прекрасный шанс? Хотя с этой то стервой? Да пошла она! Тут же в голове всплыл случай в физкультурном зале, где я ей помог, а она пару дней дала мне передохнуть и вновь начала пускать слухи и отпускать колкости в мою сторону. Причем колкости то были далеко не безобидные. Но все же я – не она. Может ей сейчас нужна опора и поддержка, которой и мне когда то не хватало. Желание помочь этой девушке пересилило, и я со вздохом приблизился к ней. Она даже не подняла взгляд, поэтому я просто уселся рядом с ней и завел диалог. – Жизнь это сложная штука, да? – Может фраза была и глупой, но извините меня, я не доктор психологических наук. Катя взглянула на меня. Заплаканные глаза были едва различимы за стеклами запотевших очков, а саму Катю била мелкая дрожь. – Петров? Ч-чего тебе? Поиз-издеваться пришел? – Говорить ей мешали истерические, порывистые выдохи и вздохи. – Жаль, что ты такого мнения обо мне. – Вздохнул я и продолжил. – Вот иду я себе по школе, никого не трогаю. Смотрю – ты плачешь! Думаю, вот те на, сама Екатерина Смирнова дает волю эмоциям. Ну, значит это что то экстренное, надо помочь человеку, поэтому я тут. Она посмотрела на меня со смесью удивления и грусти на лице. Потом снова уткнулась носом в колени, но без ответа меня все же не оставила. – Ну вот почему ты такой? – Какой? – С удивлением спросил я и поднял одну бровь. – Добрый! Вот всегда ты приходишь и помогаешь! Когда я на физре коленку порезала, когда шапку дома забыла, ты свою отдал, а сейчас пришел мне помогать, хотя я травила тебя столько времени! – После такой пулеметной очереди из слов, она закашлялась и вновь с глаз покатились слезы. Я без слов встал и пошел к кулеру. Быстренько набрав один стакан тёплой воды я отнес его Смирновой. – На, легче станет. – Я протянул ей стакан, она без лишних слов его взяла и осушила за пару глотков. – Лучше? – Д-да, спасибо… – Голос ее все подрагивал, но хотя бы избавился от истерических ноток. Я вновь устроился рядом с ней и решил продолжить начатое. – Ну, рассказывай, в чем причина такой истерики? – Вот тебя это так сильно колышет, Петров? Спасибо тебе за помощь, но пожалуйста, оставь меня одну. – Ну, собственно, другого ответа ожидать не стоило. – Вот, Катя, что ж ты такая упертая. Ладно если бы Пятифан пришел, или Игорь, тогда я понимаю твое недоверие. – Я начал подниматься. – Но я вроде бы всегда всем старался помочь в трудную минуту. Сказав это я развернулся и двинулся в сторону выхода из так называемого «Тупичка». Уже на выходе меня нагнал тихий и, вновь, подрагивающий голос. – Сегодня шесть лет со смерти моего отца. Инфаркт. Я встал как вкопанный. Мать моя женщина, вот такого ответа я явно не ожидал. Катя тем временам продолжила. – После его смерти маму словно подменили. Оно и немудро. Они были слишком близки, всю жизнь рука об руку… Тогда никто не мог меня поддержать. Подруг у меня как таковых не было, а маме стало плевать на меня. Мы переживали разные трагедии. Я – потерю опоры в виде отца и матери, а она – потерю того, ради кого жила. Тогда я медленно начала превращаться в ту, кем являюсь сейчас. Выливала все, что во мне копится на др-других. Тогда и стала я змеей, язвой, стервой, мразью, гадюкой… Опять послышался тихий всхлип. – А ведь я просто хотела, что бы на меня смотрели. Что бы меня считали сильной девушкой, которую не поколебала даже смерть отца. А вот оно все как выходит. – Голос стал приближаться и Катя поравнялась со мной. – Я стремилась за отличными оценками, что бы маме меня заметила. Поняла, что у нее все еще есть дочка. Я стремилась следить за модой, жизнью школы, что бы было о чем говорить с подругами, которые мне даже подругами не были! Никто из них меня даже до дома не разу не провожал! Видели, что мне очень плохо, но не спрашивали почему… А сейчас ты такой нарисовался. Все тебе расскажи, да покажи. Недостойна я такого отношения к себе. Вылив на меня все это, Катя двинулась в сторону лестницы. И все это было в сердце этой девчонки с шестого класса. Когда маму упекли в лечебницу, меня поддерживали Ромка, Бяша, Полина, Сергей и Баян. А ее не поддерживал никто. Даже мне от такого стало гадко на душе. Ощущения были такие, будто меня напоили чем-то мерзким и выставили ногим на мороз одновременно. Тогда я принял единственное верное решение. Если не я, то кто? Подбежав в Кате я взял ее за плечо, развернул к себе и обнял крепко, но в то же время и нежно. – Знаешь Кать, ты же змея, а они рептилии теплокровные. Змеи нуждаются в теплоте. – После произнесенной пламенной речи я почувствовал, как плечо слегка намокло. Я был выше Кати почти на голову, так что обнимать ее было очень приятно. – Теперь я буду твоей опорой и тем, кто в любой момент проводит тебя до дома. Так мы простояли пару минут, а может и пару часов. Разрывать их не хотелось, но вскоре Катя отстранилась. – Знаешь, Петров, если продолжит так обниматься, то ой как долго придется стирать твою футболку от моих соплей. – Произнесла она, глядя на меня. Мы вместе расхохотались. И смех ее был так прекрасен, что хотелось дарить его ей каждую минуту. Вскоре Катя пошла умываться, а я остался ждать ее около женского туалета. Да, кому расскажи – не поверят. Хотя и рассказывать я об этом наверное никому не буду. Все-таки пусть это останется между нами. Буду лишь надеяться на то, что все не произойдет, как тогда в физкультурном зале. Вскоре Катя вышла, и мы отправились в сторону кабинета географии. Время неумолимо текло, но в школе никто так и не появился. Видимо потому, что пока мы с Катей болтали и обнимались, на улице началось настоящее стихийное бедствие. Пелена снега заволокла все, да с такой силой, что ни зги не было видно больше чем на метр вокруг. Вскоре мы поняли, что у нас 2 выхода. Сидеть и дальше в школе непонятно сколько, или же идти по этой буре домой. А спустя пару минут к нам поднялся Михалыч. Детки. – Начал он. – В связи с таким пиз…ужасом на улице уроки отменяются, и я бы советовал вам идти домой. Пока вообще есть такая возможность. Но у меня есть более заманчивое предложение. Лицо его растеклось в улыбке. – И какое же у тебя для нас предложение? – По его просьбе я решил все таки перейти с ним на ты. – Все равно далеко пешком не уйти в такую стужу, но вот довезти до дома я вас все-таки могу. – Михалыч, ты что, с дубу рухнул? Ты на посту, его нельзя покидать! – После этих слов я подумал. Вот кому надо лезть в школу в такую погоду? – Так, Тоха, давай мне тут не выеживайся, мое дело просто предложить. Все равно никто в такую погоду не пойдет в школу. Только вы вот, 2 индивида нашлись. – Справедливо. – Вздохнула Катя. – Ну, если вам конечно не трудно, то довезите нас хотя бы до моего дома, пожалуйста. – Базару ноль, собирайтесь быстренько. Катя посмотрела на меня и улыбнулась. – Ну что ж Тоша, поехали ко мне. – Лукавая улыбка расползлась по ее лицу. Какая же она все таки красивая… улыбка, которую я видел сейчас перед собой, вовсе не походила не ее классический змеиный оскал, а глаза, раньше напоминавшие кошачьи, цепкие, злые, сейчас больше были похожи на чистые изумруды, полные добра и спокойствия. – Так сразу? Ну что ж, поехали. – Дурак! – Она скривила лицо, но все же я заметил на нем тень улыбки. ... Наскоро одевшись в гардеробе, мы выскочили на улицу, где сегодня хозяйничала природа. Цепкий ветер бил по лицу, мороз щипал, а снег оставался, на очках, мешая обзору. Хотя в такую метель трудно разглядеть что-то впринципе. Быстро заскочив в машину, я сел на пассажирское сиденье, а Катя назад, мы дождались Михалыча и выехали со школьного двора. Ехали мы молча и, к сожалению, не долго. Вскоре машина встала. Михалыч грязно выругался и вышел из машины. Когда вернулся он вздохнул и сказал: – Дальше дороги нет. Снега слишком много, поэтому попробуйте как-нибудь сами. Думаю за 5-7 минут дойдете. – Ну что ж… Раз так, то езжай Михалыч. – Я пожал ему руку. – Спасибо, что хоть так подвез, а то бы мы без тебя так и сидели в школе. – А то и поперлись бы в такую погоду на улицу. – Вздохнула Смирнова. – До свидания Михаил Валерьевич. Тот лишь кивнул, дождался пока мы вылезем с машины, включил дальний свет, освещая дорогу, да и поехал назад, в школу. А мы с Катей так и остались, один на один в такую ужасную погоду. Я посмотрел на Катю, снял свой шарф и протянул ей. – На, а то еще застудишься и пролежишь дома все время, пока Лилии Павловны дома не будет. – А сам то? – Она взглянула на меня и не стала брать шарф. Тогда я просто взял и натянул его на ее шею. – А я железный человек. Мне ни огонь, ни холод не страшны. – Улыбнулся ей я. Она улыбнулась в ответ, и мы вместе двинулись против ветра в сторону ее дома. Долго ли, коротко ли, но все дошли мы до дома Кати. Буквально ввалившись в здание, мы начали раздеваться. – Ох, ебушки воробушки, что бы я еще хоть раз поперлась в школу в такую погоду… – сказала на выдохе Катя, а я тем временем открыл рот. Кати ни разу при мне не материлась, да и не помню, что бы хоть кто-то слышал, как она вообще ругалась такими словами! – Рот закрой, а то муха залетит. – Да я просто в шоке небольшом. Никогда не слышал от такой прилежно ученицы таких выражений. – Ну так, дочка учителя как никак. – Сказала она, в после указала на одну из дверей. – Иди, умойся пока, а потом дуй на кухню, чаем тебя хоть напою, «Железный человек». Она изобразила кавычки, а после потопала к противоположную от туалета комнату. Видимо ее спальня, или зал. Пофиг. Хочу чая. И жвачки. Мятной. Хотя, не треснет ли моя харя? Не-а, потому что хотеть не вредно. Быстро помыв руки в теплой воде, я двинулся в довольно-таки уютную кухню. Диванчик, большой и качественно лакированный стол, несколько кресел и окно, выходящее во двор. Просто, да со вкусом. Вскоре вошла и Катя. Тут моя челюсть упала уже ниже уровня плинтуса. Домашние шортики и футболка, ничего особенного вроде бы, но вот волосы ее, то нечто. Часть волос так и остались заплетенными в косу, но уже меньше, чем была, но вот вторую часть она распустила. Золотисто-русые волосы стекали по плечам, примерно до пояса и притягивали взгляд, как магнит железо. Все-таки очки невероятно ей шли. Какая же она красивая, чертовка. – Слушай, да тебе в рот не только муха может залететь, а уже и целый самолет. – Сказала она и рукой подняла мою нижнюю челюсть, возвращая ее в естественное положение. – Да я просто это, ну, ты, – Я окончательно запутался в словах и мыслях. – ты очень красивая. Тебе так идет эта прическа. В принципе мне никогда не составляло труда сделать комплимент девушке, но сейчас для этого пришлось прилагать неимоверные усилия. Катя вся покраснела и быстро отвернулась от меня, набирая воды в чайник. – Спасибо. И это, Петров. – Она поставила чайник на плиту и развернулась ко мне, облокотившись на посудомоечную машину. – Прости меня пожалуйста. За тот случай на физкультуре, и за все, что я натворила за последние пять лет. Все-таки я вела себя как последняя мразь все это время. Я думала, что смогу доказать себе своим поведением, что я сильная, но все оказалось наоборот... Видно было, что ей трудно говорить это, но я то для себя все решил еще тогда, когда она рассказала про смерть отца. – Катя, ты очень сильная девушка, которая достаточно настрадалась для своих лет. Я уже давно простил тебя. – Увидев, что она снова вот-вот заплачет, я встал и вновь прижал ее к себе. Стойких запах клубники ударил в нос, окутал меня. Она тоже в ответ крепко прижалась ко мне. Надо признаться хотя бы себе в том, что она мне уже давно нравилась. И если бв не ее скверный характер, то я бы ухлестывал за ней все эти 5 лет. А так, гордость не позволяла. Как бы это странно выглядело. Девушка измывается над парнем, а он за ней ухаживает. – Спасибо тебе за все, Петров. – Не за что, Кать. Нашу идиллию прервал чайник, который потихоньку начинал вскипать, поэтому я отпустил Катю, а та в свою очередь отключила плиту и принялась разливать чай по кружкам. Вскоре аромат чабреца наполнил комнату, а еще Катя достала немного конфет и всяких кондитерских вкусностей. Сидели мы так минут 40, сплетничая о одноклассниках. Кто с кем спал, кто с кем дрался, да и просто проводили хороши время. Но была пора уходить. – Кать, мне пора уже. Думаю, что папа волноваться будет, особенно в такую то погоду. – Петров, у тебя шарики за ролики заехали, или что? Ты куда в такую погоду собрался? Да как только ты выйдешь, тебя снесёт таким ветром! – Кать, ну правда, я еще сестре обещать нарисовать собачку, а то она ждет как никак. – Так, давай сейчас твоему отцу позвоним, если сможем дозвониться, то ты у меня останешься, пока все не утихнет, а если нет, то… – Она прервалась и не стала договаривать. Видимо надеялась, что этого не произойдет и мне не придется шастать одному по лесу в такую погоду. – Хорошо, пошли. Катя, на пару со мной, вышла из кухни и направилась к телефону. Я продиктовал номер и послышались гудки, которые быстро оборвались. В этот момент я буквально почувствовал, как сердце Кати на миг остановилось. – Видимо связи все-таки нет. Тоша, ты уверен? Она впервые назвала меня так ласково. Неужели моя мимолетная помощь значила для этой девочки так много? Если это так, то это очень даже не плохо, ведь значит война окончена, да здравствует мир и дружба! Ну раз уж она назвала меня ласково, то и я могу себе это позволить, не так ли? – Не волнуйся, Катюш, все будет со мной хорошо. Завтра увидимся в школе. Я накинул куртку и шапку, но собираясь выйти из дома, меня заключили в объятия. – До завтра Тош. Позвони мне вечером, может связь появится. – Пока, Кать. – Лишь произнес красный как помидор я и вышел за дверь. Все тот же ветер, мороз и снег. Только идти мне куда дольше. Ну что ж, в путь. *От лица Кати* Проводив Тошу, я пошла мыть посуду. Мысли в голове кричали, что я дура, ведь отпустила его в такой снегопад. Еще и откуда то взялась смелость обнять его на прощание. А вдруг я таким напором его напугала? Он так быстро за дверь вышел, даже не попрощался нормально... "Пока, Кать"... Быстро справившись со столь простым делом, я решила налить себе еще одну кружку чая и отвлечься от мыслей. Все-таки он очень уж вкусный и расслабляющий. Пока чайник закипал, я решила дойти до туалета, но кое-что привлекло мой взгляд и заставило встать как вкопанную. Шарф Антона. Твою ж дивизию, этот кретин забыл его забрать. А я, дура, даже не напомнила ему. Схватив шарф, я мигом вылетела на улицу. Следов Антона уже не было, из-за сильного снегопада. И только шарф доказывал, что наши с ним посиделки это не сон. – Антоооон! ТОШАААА! – Закричала я, но ответа не последовало. Ушел уже. На улице была такая холодина, такой ветер. Не дай Бог горло застудит, потом с кровати не встанет неделю-другую. Остается надеяться, что это все к завтрашнему дню закончится и Антон, как ни в чем не бывало, придет в школу, а я отдам ему его вещь. И по башке настучу, что бы таким рассеянным не был. Выдохнув облако пара, я зашла в дом, где уже во всю кипел чайник. Вновь заварив себе вкуснейшего чабреца, я уселась на стул, но в мои мысли опять залез этот зеленоглазый очкарик. А ведь если бы не он, то я бы так и сидела в школе, возможно, до завтрашнего утра плакала бы. Какой же он все таки милый и добрый. А его запах. Морозная мята. Такая холодная и мягкая одновременно, она совершенно не подходила под характер Антона, но вот под его внешность. Так, Смирнова! Что за мысли вообще у тебя в башке? Ты ему жизнь 5 лет отравляла, а тут чуть ли не над свадьбой задумываешься! Но зато как из его уст звучало ее имя, "Катюша. Так ее называл когда то отец, а сейчас кроме "Катька" и "змея" она уже ничего не слышала. А, ну иногда "Смирнова", от мамы. Поскорее бы завтра. Поскорее бы увидеть Антона. *Повествование от лица автора* – Ебите меня семеро, холодрыга на улице, а я шарф забыть умудрился! Ну и дебил. Уже виднелся мост, а Антон только заметил пропажу шарфа. И то, только из за того, что горло начинало гореть. Ладно если бы у него хотя бы был капюшон, но нет же, он одел зимнюю куртку без капюшона! Вот надо ж было еще умудриться таким идиотом на свет появиться! Взойдя на мост парень вновь направил взор сначала на деревню, а потом и на речушку. Скоро весна придет, лед начнет таять и тогда снова на рыбалку. Возможно даже с Катей. Интересно, она любит рыбачить? Да уж, эта чертовка никак не хотела вылезать из головы парня. Увидев ее другую сторону, он хотел навсегда оставить ее такой. Счастливой, жизнерадостной, привлекательной не только внешне, но и внутренне. Вот бы показать эту Катю ребятам. Они явно сильно удивятся, увидев местную стерву такой. Запах таежного леса уже не был таким прекрасным, как вчера. Он обжигал горло, бил по нему, с каждой минутой дышать было все труднее и труднее. Тяжело, но ничего. Осталось немного, всего минут 15, и он дома. Вдруг, споткнувшись о корень какого то дерева, он упал в снег, видимо в дополнение ударившись головой о камень, лед, или застывшую под натиском холода, землю. Больно, но терпимо. Поднявшись Антон продолжил свой путь. Голова болела и кружилась, но он двигался. Вода от таявшего снега вдруг показалась теплой, а не холодной. Ну и славно, хоть что то согревало. Хотя на самом деле согревали его мысли о том, что завтра он снова встретит Катю и ребят. А вот уже и дом виднеется. Легкий огонек от кухонной лампы в снежном вихре. Сам не заметив как, он уже стоял на пороге и открывал дверь. – Я дома! – Прокричал парень, на что же получил ответ. – Антон! Ты как там? Живой? – По лестнице быстрым шагом начал спускаться его отец, но увидев сына остановился. – Черт… Что случилось, Антон? – А что не так? – Антон удивленно посмотрел на отца. – Просто пораньше в школу пришел, но из за бури занятия отменили, так что решил вернуться домой. Немного замерз правда. – Давай, раздевайся быстрее. – Сказав это отец устремился на кухню. Антон быстро стянул с себя шмотки и заметил на них красные пятки. Странно, что это? Бошка что то совсем не варит. Тут уже и Борис подоспел. Схватил сына за руку и повел в ванную. – Эх, Антон, я с тобой поседею раньше положенного. – Вздохнул отец. – Так ты уже седой почти пап. – Невозмутимо ответил Антон, заходя следом за отцом в ванную комнату. А посмотрев в зеркало понял, что это были за странные пятна на одежде и почему вода от тающего на морозе снега была такой теплой. Все лицо было залито кровью. Где то она уже запеклась, а где то продолжала течь. Отец помог сыну умыть лицо, обработал длиннющий порез и наложил бинт, который вскоре стал пропитываться кровью. Дал ему воды и обезболивающее, после чего отправил спать. Оля тоже спала, температура уже не поднималась, но болезнь все еще бушевала в организме маленькой девочки. Оказалось Антон шел куда больше времени, чем планировал. От Кати он вышел часов в 14, а домой вернулся ближе к 16. Вкупе с тем, что парень не досыпал уже несколько дней, он отключился почти в моменте. И последнее, о чем он успел подумать перед тем, как провалиться в темный и беспросветный сон, это то, что Катя была права и ему стоило остаться у нее, но это не имело уже никакого значения.