Соль в волосах

Знаменитый и побывавший в морских боях величественный «Триумф» прорезал неспокойную океанскую гладь, но в этот раз он отплывал с мирными целыми и самое важное отличие от предыдущих его морских путешествиях, было в том, что им управляла губернатоская чета Де Очоа. Рука об руку, под испанским флагом и флагом республики нового света шли по морю Аделаида и Диего. Им было важно узаконить свой статус при дворе Короны. Показать, что проблемы с пиратством и прошлым губернатором решены. Убедить Корону, что Губернатор и его жена всецело верны ей и исполнительны, сильны в своих намерениях усилить власть Испании в новом мире. Адель впервые отправлялась на историческую родину, в королевство, которому служила вся её семья несколько поколений не ступая на его землю. А вот её супруг ехал домой, на родину, туда, где давно уже не вписывался в нормы приличий из-за своей жизненной истории. Но представить свою драгоценность, птичку Адель, было его обязательством. И важно было оповестить семью о ожидаемом пополнении в их роду. Судьба губернаторства была решена и будущее этого края теперь не было туманным, оно ясно проглядывалось и точно было стабильным. Благодаря их безумному и страстному союзу, который созревал на протяжении шести лет игры в кошки мышки и угрозы уничтожения мира. Аделаида стояла у борта, глядя, как волны разбиваются о корпус корабля. Ветер играл с её волосами, наполнял паруса, а лёгкий морской бриз приносил солоноватый запах океана. Она любила море — оно было её домом, её первой и самой постоянной любовью. Но сейчас, несмотря на свободу и простор вокруг, в её сердце затаилось волнение.       — Я не буду своей при дворе, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Я не знаю их обычаев, их интриг, их правил. Что, если я опозорюсь? Диего, стоявший позади, усмехнулся, шагнул ближе и обнял её за талию.       — Опозоришься? — он наклонился к её уху. — Пусть только попробуют сказать хоть слово. Я собственноручно выдерну патлы любой сплетнице, осмелившейся задеть тебя. А наглецу отстрелю из мушкета то, чем он позарится на тебя, моя любовь. Аделаида тихо засмеялась, качая головой.       — О, я и сама могу это сделать, — фыркнула она, — но, боюсь, это будет дурным тоном. И меня назовут провинциалкой и невеждой. Диего притворно вздохнул.       — Не узнаю свою пиратку. Ты ли это, mi amor? — он ухмыльнулся, заставляя её посмотреть на него.       — Просто хочу поскорее вернуться домой, — призналась она. Он посмотрел на неё внимательно, и в его взгляде промелькнула тень понимания.       — Мы сделаем всё быстро, — пообещал он.- И к Маю уже будем на пути домой. Аделаида снова перевела взгляд на горизонт. Всё же она была рада выйти в море. Ей не хватало этих простых радостей — солёного бриза в волосах, раскачивающейся палубы, ощущения безграничности, которое давало море. Она провела рукой по своим волосам и улыбнулась, глядя на Диего.       — У тебя тоже вся шевелюра в соли, губернатор.       — Ты же любишь это, — ухмыльнулся он, чуть встряхнув кудри. Она действительно любила. Но в этот раз, к её досаде, ей приходилось сдерживать своё восхищение супругом— подступала тошнота. Диего заметил, как она сжала губы, как едва заметно нахмурилась, и тут же взял её за руку.       — Тебе снова плохо? Аделаида раздражённо вздохнула.       — Это всего лишь море. И твой ребёнок. Вместе они творят со мной что-то невыносимое. Диего рассмеялся и крепче прижал её к себе.       — Терпи, mi amor. Наш будущий наследник уже показывает характер. Аделаида закатила глаза, но всё же позволила ему удержать её в тёплых, надёжных объятиях, пока корабль уверенно вёл их вперёд — к неизбежному, к новому этапу их жизни.       — Ну конечно, как он мог получиться спокойным при таких родителях, как мы, — усмехнулась Аделаида, отстраняясь и снова глядя в море.       — Жена моя, как всегда, права, — протянул Диего, сложив руки на груди, — и, конечно, не упустила удовольствия высказать колкость. Она бросила на него лукавый взгляд.       — Разве тебе это не нравится? Он только хмыкнул, но ответить не успел — по палубе раздался топот, и к ним подошёл один из офицеров.       — Губернаторы, наш флагман скоро приблизится к фрегатам сопровождения. Ваши распоряжения? Аделаида и Диего мгновенно изменились. Их тёплый, почти домашний разговор исчез, словно его и не было. Теперь перед командой стояли два властных человека, уверенные в своей власти и умеющие держать её в руках.       — Поднять флаги, дать сигнал. Пусть готовятся к перестроению, — чётко скомандовал Диего. Корабли были гружённые золотом и зерном, в дар королю и попыткой задобрить его после неудачь и бедных налогов прошлых лет.       — Удвоить наблюдателей на реях, — добавила Аделаида. — Нам не нужны сюрпризы. Офицер коротко кивнул и отошёл, отдавая команды дальше. А они снова обменялись взглядами — быстрым, понимающим. Для команды они всегда были строгими, сдержанными, непоколебимыми. Но среди этих коротких встреч взглядов, лёгких прикосновений, невидимых для посторонних знаков внимания, была их собственная, сокрытая от чужих глаз нежность, которую они воспитывали в друг друге долгие годы, и которой боялись. Когда Аделаида в очередной раз поправила платье, раздражённо натягивая корсет повыше, Диего вздохнул и вдруг протянул ей свёрток.       — Что это? — она нахмурилась.       — Мужская одежда, — спокойно ответил он. Она удивлённо посмотрела на него.       — Это же… не совсем уместно.       — Но тебе так привычнее, — заметил он, пожав плечами. — Я не собираюсь заставлять тебя корячиться в юбках на палубе, довольная жена- счастливый в каюте муж. Аделаида медленно развернула свёрток и коснулась плотной ткани. Штаны, рубаха, даже пояс. Она резко взглянула на мужа, но в его глазах не было ни насмешки, ни вызова. Только простая, честная забота.       — Ты удивляешь меня, Диего, — тихо сказала она.       — Я тебя ещё не раз удивлю, mi amor, — ухмыльнулся он и подмигнул. Когда через час она вышла на палубу в новой одежде, команда на секунду замерла. Но едва кто-то открыл рот, чтобы сказать хоть слово, как Диего лениво бросил:       — Ещё один удивлённый взгляд — и я лично отправлю вас драить палубу всю ночь. Возражений больше не последовало. Когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-алым свечением, Аделаида и Диего вышли на вечернюю прогулку по палубе. Ветер был свежий, но не резкий, а море качало корабль мягко, словно убаюкивая. Аделаида вдыхала солёный воздух, наслаждаясь тишиной, которую нарушал лишь скрип мачт и далёкий голос вахтенного. Она чувствовала себя удивительно легко в этой одежде, свободно, будто снова вернулась в те времена, когда корабли были её домом, а не её собственностью. Диего шёл рядом, бросая на неё оценивающие взгляды.       — Ты выглядишь слишком довольной, — заметил он, улыбаясь уголками губ.       — Так и есть, — призналась она. — Я скучала по морю. По ветру в волосах, по этой бесконечной свободе… Диего неожиданно остановился, развернул её к себе и, не говоря ни слова, провёл пальцами по её щеке.       — Я тоже скучал, — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза. — даже за тем временем, когда ты так меня дразнила убегая с разбойниками. Аделаида сжала пальцы на его руке, прежде чем увлечь его дальше, в каюту. Как только за ними закрылась дверь, он прижал её к стене, вглядываясь в лицо.       — Ты хоть представляешь, как мне трудно держаться, глядя на тебя такой? Аделаида усмехнулась, не отводя взгляда.       — Ты же сам говорил, что доволен только тогда, когда жена счастлива.       — А я говорил, что муж счастлив только в каюте, — напомнил он, ухмыляясь. Она рассмеялась, но смех оборвался, когда он резко наклонился, целуя её жадно, нетерпеливо. Его руки скользнули по её спине, крепче прижимая её к себе. Аделаида запустила пальцы в его волосы, растрёпывая их, в ответ прикусывая его нижнюю губу. Диего только низко зарычал и, не прерывая поцелуя, подхватил её, усаживая на стол.       — Диего… — её голос дрогнул, но в нём не было сомнения.       — Адель, — его голос стал ниже, чуть хриплым. — Я хочу, чтобы ты знала… что бы ни случилось в Испании, что бы там ни говорили — ты моя. Моя жена, моя любовь, мать моего ребёнка. Она прижалась к нему, чувствуя, как сильно бьётся его сердце.       — Я знаю. Аделаида провела пальцами по его губам, будто запоминая каждый изгиб, затем наклонилась ближе, её голос прозвучал мягко, но с лукавой ноткой:       — Помнишь… когда-то давно, в этой же каюте, я связала тебя? Диего прищурился, уголки его губ дрогнули в усмешке.       — Как я мог забыть? — его голос стал ниже, насыщеннее. — Ты тогда оставила меня одного… с расплавленным воском, который медленно капал мне на кожу. Она улыбнулась, её пальцы скользнули по его ключице, затем вниз, к груди.       — А ты ведь не жаловался, если память мне не изменяет. Диего ухватил её запястье, слегка сжав.       — Я не жаловался. Я чертовски наслаждался. Но ты решила сбежать и не дала мне насладиться тобой сполна моя любовь. Она медленно освободила руку и склонилась к его уху, прошептав:       — Значит, стоит повторить? Его глаза вспыхнули, он провёл ладонями по её талии, притягивая ближе.       — Повторить — да. Но с одним условием. Аделаида приподняла бровь.       — Каким же?       — В этот раз ты не сбежишь. Она усмехнулась, но Диего не позволил ей ответить — вместо этого он накрыл её губы поцелуем, глубоким, завладевающим. Когда он отстранился, в его взгляде светилась опасная, завораживающая уверенность.       — И ты не украдёшь мой корабль, mi amor. Аделаида рассмеялась, обвивая его шею руками.       — Ну что ж, тогда свяжи меня покрепче, капитанша. Чтобы уж наверняка было всё как в тот раз, надеюсь узлы ты так и не научилась вязать. Диего прищурился, его пальцы скользнули по шнуровке её рубашки.       — О, будь уверен, на этот раз я никуда не денусь. Ты же ещё во вторую нашу встречу обещал показать мне все виды страсти. И что-то, муж мой, я не познала ещё и десяти процентов от обещанного. Этого было достаточно. Аделаида склонилась над ним, её губы дрожали в едва сдерживаемой усмешке, когда она затягивала последний узел. Диего лежал на широкой постели, его запястья крепко привязаны к резному изголовью.       — Вот так, — её голос был мягким, но в нём слышалась властная нотка. — Теперь ты в моей власти, esposo. Диего усмехнулся, тёмные глаза горели лукавым огнём.       — Думаешь, сможешь удержать меня? Аделаида провела пальцами по его шее, затем медленно спустилась вниз, к пуговицам жилета.       — Удержать тебя — не моя цель, — она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его губ. — Мне гораздо интереснее… укротить. Она расстегнула жилет, затем рубаху, обнажая его загорелую грудь. Диего напрягся, мышцы под её ладонями отзывались дрожью, но он не делал ни единого движения, позволяя ей править этим моментом. Аделаида взяла свечу со стола и слегка наклонила её. Горячий воск упал на его кожу. Диего втянул воздух сквозь зубы, но не издал ни звука. Только его грудь тяжело вздымалась, а пальцы сжались в кулаки, проверяя крепость узлов.       — Всё ещё не сдаёшься? — с игривой насмешкой спросила она.       — Никогда, — его голос был хриплым, насыщенным жаром. Она улыбнулась и медленно склонилась, касаясь губами мест, где капли воска оставляли лёгкие ожоги. Каждое её прикосновение было мягким, почти ласковым, и это контрастировало с горячими всполохами боли, которые он ощущал секунду назад. Диего дёрнул запястьями, но узлы держались крепко.       — Коварная ведьма, — пробормотал он, когда её губы прошлись по линии его ключиц. Аделаида улыбнулась, не поднимая головы.       — Ты же обещал показать мне все виды страсти, marido. Вот я и жду… Её рука легла на его живот, пальцы чуть скользнули ниже.       — Посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, прежде чем попросишь меня развязать тебя. Её голос был сладким ядом, вызовом, и Диего вдруг понял, что, возможно, на этот раз проиграет. Но в этой игре он был бы рад любой участи. Аделаида медленно скользила ладонями по его телу, наслаждаясь моментом. Она чувствовала, как напрягаются мышцы под её пальцами, как сдержанно он дышит, не желая подавать виду, что жар её игры охватывает его целиком. Она взяла свечу снова, позволяя ещё нескольким каплям горячего воска упасть на его кожу. Диего вздрогнул, но вместо крика издал лишь низкий, рычащий звук.       — Ты держишься, esposo, — её голос был полон лукавства. — Но надолго ли? Она склонилась ниже, её губы коснулись его груди, горячего следа от воска. Она мягко поцеловала обожжённую кожу, а затем чуть прикусила, вызвав в ответ его приглушённый стон. Диего дёрнул запястьями, но узлы держались крепко.       — Аделаида, — его голос был низким, чуть хриплым, и в этом звуке звучало нечто большее, чем просто желание. Она подняла голову, встречаясь с его взглядом. Глаза Диего потемнели, в них бушевал дикий огонь, который мог испепелить всё вокруг, но он отдавал себя в её руки. Полностью. Аделаида знала — это не просто игра, не просто страсть. Это была их власть друг над другом, их связь, которая переплеталась, как магия, как пламя и ветер. Она медленно провела языком по его ключице, затем вверх, к шее, и, наконец, к губам. Диего нетерпеливо попытался двинуться вперёд, но верёвки не позволяли.       — Хватит мучить, — прорычал он. Аделаида рассмеялась и, наконец, потянулась к узлам, развязывая их.       — Ну, раз ты попросил… Как только руки Диего оказались свободны, он молниеносно перевернул её, оказываясь сверху.       — Теперь моя очередь, querida, — его голос звучал обещающе, и в следующую секунду он впился в её губы жадным, властвующим поцелуем. Она ответила с той же силой, позволив этой игре превратиться в страсть, ради которой они оба сюда и пришли. Диего больше не собирался сдерживаться. Его руки скользнули по её телу, срывая с неё одежду так же нетерпеливо, как и её пальцы минуты назад расстёгивали его рубаху.       — Теперь, когда ты познала силу власти, — прошептал он, касаясь губами её шеи, — пора вспомнить, кто здесь твой marido. Аделаида только рассмеялась, обвивая его бёдрами.       — Ты прав, esposo. Покажи мне. Он наклонился к ней, и их губы снова встретились в горячем поцелуе. Его руки жадно изучали изгибы её тела, запоминая каждый вздох, каждую дрожь, которую он вызывал. Волны за бортом били в такт их рваному дыханию, паруса трепетали от свежего морского ветра. Но в этот момент для них существовала только эта каюта, только этот миг, в котором переплетались власть, страсть и нечто большее — то, что они пока не решались назвать вслух. Его движения были уверенными, жадными, но в них было и что-то нежное, почти благоговейное.       — Ты моя, — прошептал он, глядя в её глаза.       — Всегда, — тихо ответила она. Их тела двигались в едином ритме, пока реальность не растворилась в жарком вихре наслаждения. Ночь была долгой, наполненной ласками, страстью и нежностью, которую они редко позволяли себе показывать на людях. В эту ночь не было игры в кошки-мышки, не было споров и амбиций — только двое, связанных любовью и судьбой, среди бескрайнего моря. Им оставалось плыть ещё три недели…