Чай

      — Может никого не впустим? — промурчал Диего на ушко супруге. Обхватил зубами золотую серьгу с крупным рубином. — Я громко и злобно крикну, гости испугаются и уйдут, а мы продолжим мириться? Мужчина поцеловал её за ухом и ладонью слегка сдавил её шейку. Её пульс отбивал быстрый ритм под его огрубевшими пальцами.       — Дорогой, это ко мне пришла служанка. Она обещала зайти и проведать меня.       — Ну и чёрт с ней, Адель, мы всё равно скоро отъезжаем. Но его жена отстранилась и взглядом указала ему на дверь.       — Входите! Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошла темнокожая женщина средних лет с подносом в руках. На нём покоились изящные фарфоровые чашки, испускающие тонкий аромат пряного чая. Женщина, одетая в простое, но аккуратное платье прислуги, остановилась, заметив Диего. На её лице мелькнула улыбка — не просто вежливая, а искренняя, наполненная теплом.       — Mi niño… — тихо, почти шёпотом, произнесла она, ставя поднос на столик. Аделаида застыла. Женщина смотрела на её мужа с таким выражением, с каким смотрят матери на давно потерянных сыновей. Диего же, к её удивлению, ответил ей тем же. Он в два шага оказался перед ней и, совершенно не стесняясь, заключил служанку в объятия. Её натруженные руки прижались к его спине, поглаживая, будто проверяя, цел ли он, не худел ли, не болен ли.       — Магдалена, querida, ты совсем не изменилась, — хрипло проговорил он, отстраняясь, но всё ещё удерживая её за плечи.       — А ты… ты изменился, мой мальчик, — вздохнула она, скользнув взглядом по его лицу, на мгновение задержавшись на слепом глазу. — Но я рада, что ты вернулся.       — Я не надолго, скоро опять отплываю в Новую Индию. Аделаида, всё ещё сидя в кресле, с трудом скрывала своё потрясение. Она хорошо знала отношение мужа к темнокожим, особенно к тем, кого он встречал в Новом Свете. Грубое, холодное, презрительное. А здесь, сейчас, перед этой женщиной он стоял, будто перед родной матерью. Это было… странно. Непривычно.       — Вы знакомы? — осторожно спросила она, наклоняя голову на бок. Магдалена перевела взгляд на неё и мягко улыбнулась.       — О да, doña. Я помогала растить этого упрямого мальчишку. Его madre редко проводила с ним время… Don Álvaro считал, что ребёнка должны воспитывать мужчины. — Она опустила глаза, как будто это воспоминание приносило ей боль. — А я просто старалась дать ему тепло, которого у него не было. Аделаида перевела взгляд на мужа. Тот лишь пожал плечами, словно не видел в этом ничего удивительного.       — Значит, это ты его испортила? — чуть насмешливо заметила она, пытаясь скрыть своё замешательство. Магдалена усмехнулась.       — Возможно, так и есть. Но, señora, вы ведь всё равно его любите? — В её голосе прозвучал тонкий вызов.       — Без сомнения, — ответила Аделаида, и Диего хмыкнул. Магдалена вновь перевела взгляд на него, на этот раз серьёзно. Её пальцы пробежались по его рукаву, словно проверяя, правда ли он здесь, а не призрак из прошлого.       — Ты вернулся другим, mi niño. Я вижу это. Жизнь научила тебя многому… но всё же, — её тёмные глаза потеплели, — ты сохранил часть того мальчика, которого я знала. Диего усмехнулся, но его улыбка была горьковатой.       — Если бы ты знала, насколько сильно я изменился, Магдалена, ты бы, возможно, не была так рада видеть меня.       — Я знаю, — тихо сказала она. — Я слышала. И всё равно рада. Аделаида всё ещё не могла понять, что происходило. Ей никогда не приходилось видеть мужа таким. Скрытые от неё грани его прошлого всплывали на поверхность, и она не была уверена, нравится ей это или пугает. Но одно она поняла точно — эта женщина была для Диего важна.       — Магдалена, — вдруг заговорила Аделаида, — ты сказала, что жизнь здесь сложна. Почему ты так считаешь? Женщина тяжело вздохнула, опускаясь на стул.       — Потому что я знаю, каково это — быть чужой. Я знаю, каково это — терпеть унижения, быть вынужденной молчать. Ты сильная женщина, doña, но в этом доме не всегда сила поможет. Иногда нужно просто… перетерпеть.       — Ты терпела? — прищурилась Аделаида. Магдалена печально улыбнулась.       — Мне пришлось. Мои же братья продали меня в рабство, когда мне было десять. Испанцы не обращались со мной хуже, чем мои соплеменники. Я видела, как люди могут быть жестоки. И я научилась жить с этим. — Она взглянула на Диего. — Так же, как и твой marido. Аделаида почувствовала, как внутри неё поднимается непонятное чувство. Она взглянула на мужа, но тот, кажется, не собирался ничего пояснять. Просто стоял, задумчиво поглаживая пальцами серьгу в ухе.       — Я сварю вам особый чай, doña, — вдруг сказала Магдалена, вставая. — Он поможет вам успокоиться. Завтра будет новый день, и кто знает, может, вам понравится здесь больше, чем вы думаете. Аделаида не ответила. Она просто кивнула, наблюдая, как эта удивительная женщина уходит, оставляя после себя аромат корицы и чего-то… тёплого. Чего-то, что немного скрасило этот холодный, чужой дом. Когда за Магдаленой закрылась дверь, Аделаида наконец взглянула на мужа.       — Ты мне расскажешь? — мягко спросила она. Диего вздохнул и подошёл к ней, опускаясь перед креслом на одно колено. Взял её ладонь в свою и поднёс к губам.       — Когда-нибудь, mi amor. Но не сегодня. Она сжала его пальцы, понимая, что не стоит настаивать. Ведь она знала — рано или поздно, он расскажет ей всё.

***

Они выпили принесённый Магдаленой чай, он действительно был необычайно вкусный. Пряный, но в то же время имел насыщенный цветочный аромат и фруктовые нотки во вкусе. Этот затейливый напиток будил в ней приятное ощущение уюта и чего-то тёплого.       — Она не соврала, дорогой, чай действительно бесподобный. Ничего раньше и близко вкусного не пила. — Аделаида отставила от себя чашечку и прижалась к мужу залезла рукой под расшитый золотыми нитками жилет.       — У тебя руки холодные, дорогая. — Тихо сказал Диего и обнял рукой хрупкий стан жены. — А Магдалена, действительно делает замечательнве напитки. Она когда-то в детстве мне говорила, что была из рода шаманов. Может это её колдовские штучки?       — Ты же знаешь что нет! Я не чувствую тут магии. Мужчина искренне улыбнулся, и поцеловал жену в макушку.       — Если наш малыш не против, я бы с радостью продолжил то, что мы так и не закончили.       — Знаешь, наш малыш рад оказаться на земле и мои недомогания постепенно проходят, а после этого «волшебного» чая, и его мама чувствует себя намного лучше.       — Вот и прекрасно! — Диего наклонился к Аделаиде, его губы едва касались её кожи, когда он шепнул:       — Тогда, mi amor, я обязан поблагодарить малыша за столь великодушное разрешение. Его пальцы легко скользнули по её спине, поглаживая тонкую ткань платья. Аделаида закрыла глаза, наслаждаясь теплом его рук, его близостью. Диего умел говорить красиво, но его прикосновения всегда говорили громче слов. Он бережно поднял её на руки и отнёс к кровати, не отрывая взгляда от её глаз. Пламя свечей отбрасывало мягкие отблески на их лица. Аделаида нежно провела пальцами по его скуле, по знакомому шраму, затем накрыла его губы своими. Диего ответил с жадностью, с голодом, который копился в нём всё это время.       — Ты даже не представляешь, как мне не хватало нас, — прошептала она, когда он накрыл её поцелуями, медленными, глубокими.       — Тогда не будем терять времени, — ответил он хрипло, освобождая её от одежды, лаская каждый дюйм её обнажённой кожи. В эту ночь не было ни тени напряжённости, ни следа недавней ссоры. Был только он, был только её голос, её тело, горячее и трепещущее под его руками. Диего любил её так, как будто завтра не существовало. Аделаида отвечала ему тем же. Его губы скользнули вниз по её шее, оставляя едва ощутимые следы горячих поцелуев. Его руки изучали её изгибы, будто заново познавая любимое тело. Аделаида выгнулась навстречу, запустив пальцы в его волосы, мягко потянула, заставляя его посмотреть ей в глаза. В её взгляде пылало желание, и Диего едва сдержал стон. Он накрыл её своим телом, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Каждый поцелуй, каждый ласковый укус, каждый вздох только усиливали их страсть. Её кожа была горячей под его ладонями, её дыхание прерывистым. Они двигались вместе, теряясь в ощущениях, наслаждаясь друг другом так, как будто это была их первая и последняя ночь. Когда дыхание утихло, и они остались лежать, сплетясь в объятиях, Диего нежно провёл пальцами по её щеке, заглядывая в глаза.       — Я люблю тебя, — прошептал он, касаясь её губ своими.       — Я знаю, — улыбнулась Аделаида, проводя пальцем по его ключице. — И знаешь, что? Мне кажется, я тоже. Он рассмеялся, уткнувшись в её волосы, а затем снова накрыл её поцелуем. Но их уединение оказалось недолгим. Когда Аделаида уже начинала засыпать в тёплых объятиях мужа, Диего вдруг нарушил тишину.       — Завтра к нам присоединится Хуан, — сказал он, играя прядью её волос. Аделаида напряглась.       — Хуан? — переспросила она с лёгким раздражением. — Этот вездесущий человек, который постоянно смотрит на тебя так, словно мечтает занять моё место в твоей постели? И к тому же он до сих пор в обиде на меня. — Супруг посмотрел на неё с непониманием, Аделаила вздохнула. — Я тогда его прокляла и он лысым ходил, даже не мог ничего на голову надеть…       — Ах, так вот что это было? Ты правда злая ведьма, как он и описал, а я тогда не поверил. Диего рассмеялся, притягивая её ближе.       — Ты ревнуешь, mi amor?       — Я просто не доверяю ему, — фыркнула она, отводя взгляд. — Он… слишком много времени проводит с тобой. И слишком пристально на тебя смотрит.       — О, он бы с радостью занял твоё место, это правда, — ухмыльнулся Диего. — Но вот только он никогда не сможет. Потому что твоё место принадлежит только тебе. Аделаида недовольно вздохнула, но всё же смягчилась, когда он поцеловал её в висок.       — Кроме того, через три дня в нашу честь организуют бал, — продолжил он, наблюдая за её реакцией. Аделаида резко открыла глаза и села.       — Бал? Ты шутишь?       — Отнюдь. Это отличная возможность познакомиться поближе с моей матерью, сёстрами и тётками.       — Твоими тётками? — переспросила она, сжав переносицу. — Диего, ты хочешь, чтобы я добровольно провела вечер в окружении твоих родных женщин? Он кивнул, скрывая улыбку.       — Да. И будь уверена, они с нетерпением ждут встречи с тобой.       — Да я лучше прыгну в озеро кишащее крокодилами и хищными рыбами! — Вспылила Ада, но затем успокоилась, она задумалась, прикусив губу. Аделаида не привыкла к таким мероприятиям, особенно в качестве губернаторши и жены влиятельного человека. Много лет она не посещала такие мероприятия. Однако, несмотря на всю свою неприязнь к светским приёмам, она понимала, что избежать этого вечера не получится.       — Хорошо, — наконец вздохнула она. — Но если кто-нибудь скажет мне хоть слово в упрёк, я пролью на него вино. Диего рассмеялся, целуя её в плечо.       — Вот за это я тебя и люблю.