Откровение

Аделаида сидела в одиночестве и слушала журчание воды в фонтане. Платье и корсет душили губернаторшу, в голове мутилось, а желудок закручивался в морской узел. Было обидно за своё положение, как её, Аделаиду, унизили и поставили на место. Адель, которая вела под своим началом пиратов в морских баталиях. Адель, которая спасла мир от зла и самого морского дьявола. Где же обещанная поддержка от супруга? Отчего же он стоял поджав хвост перед отцом и не заступился за неё? Все эти мысли роились в её голове пока госпожа де Очоа наблюдала за брызгами свежей воды в фонтане.       — Госпожа… Аделаида вздрогнула, выныривая из мыслей. Перед ней стояла темнокожая женщина в простом, но опрятном платье. Её осанка была гордой, а глаза — внимательными.       — Кто ты? — резко спросила Аделаида, слишком раздражённая, чтобы скрывать свои эмоции.       — Магдалена, señora, — спокойно ответила та. — Меня послали за вами.       — Кто?       — Don Álvaro велел проследить, чтобы с вами было всё в порядке. К тому же, это невежливо, уходить от встречи с людьми, которые принимают у себя. Аделаида усмехнулась и поправила складки платья.       — Забавно. Сначала он унижает меня, а потом интересуется моим состоянием. Так ещё и упрекает в невежливости. Вздор! Магдалена чуть склонила голову.       — Дон Альваро жестокий человек, señora. И если честно, он принял вас на удивление спокойно. Аделаида фыркнула.       — Если это «спокойно», то я боюсь представить, что для него значит «плохо». Магдалена пожала плечами.       — Он мог бы вас не принять вовсе. После того, как Диего поступал со своим отцом и семьёй. Аделаида сжала губы, но промолчала.       — Простите за дерзость, señora, но вместо того чтобы сидеть здесь в одиночестве, вам стоило бы поддержать мужа. Аделаида резко подняла взгляд.       — Он не поддержал меня.       — Он не мог, — Магдалена ответила спокойно, но твёрдо. Аделаида стиснула зубы.       — Он не мог… или не захотел? Магдалена посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.       — Вам виднее. Но я не для того пришла за вами, чтобы выслушивать ваши огорчения в браке госпожа. Для этого у вас должны быть свои служанки. Аделаида собиралась резко ответить, но вдруг почувствовала, что её гнев на служанку неуместен. Она глубоко вздохнула и, смягчившись, сказала:       — Прости, Магдалена. Я не должна была так говорить.       — Всё в порядке, señora, — Магдалена чуть поклонилась. — Это был тяжёлый день. Но я обещаю, что здесь вам понравится. Аделаида скептически приподняла бровь.       — Ты уверена?       — Да, — Магдалена кивнула. — А вечером я заварю для вас особенный чай. Он успокаивает. Аделаида задумалась, а потом кивнула.       — Хорошо. Буду ждать. Магдалена улыбнулась и, сделав лёгкий реверанс, удалилась. Аделаида провела ладонью по лицу и посмотрела в сторону особняка. Может, Магдалена права? Может, ей стоит вернуться? Но сможет ли она забыть унижение, которое только что пережила? Диего не побежал за женой. Статус не позволял, да и действовать нужно было с холодной головой. Месть, если уж её подавать, должна быть холодной. Он поднялся с кресла и спокойно посмотрел на отца.       — Пожалуй, я бы не отказался от прогулки, padre. Давно не ездил верхом по этим улицам. Дон Альваро, ожидавший чего угодно, но не этого, чуть прищурился.       — Ты стал сентиментальным?       — Нет, просто хочу вспомнить, почему был так счастлив уехать отсюда. В глазах старика мелькнула тень раздражения, но он молча кивнул. Через несколько минут они уже мчались верхом по улицам Барселоны. Диего чувствовал, как напряжение между ним и отцом тянется, как натянутый канат, готовый вот-вот порваться. Когда они выехали за город, на холм с видом на море, Диего осадил коня и повернулся к отцу.       — Хороший вид, не правда ли?       — Достаточно неплох, — сухо ответил дон Альваро.       — Именно на этом холме ты когда-то говорил мне, что я должен быть как брат, — Диего усмехнулся, но в голосе звучала сталь. — Жить ради чести семьи. Умереть, если понадобится. Отец не ответил.       — Ирония в том, padre, что брат умер именно потому, что был таким, каким ты его хотел видеть. Дон Альваро медленно выдохнул.       — Ты хочешь обвинить меня в его смерти?       — Я просто рад, что не повторю его судьбу, — Диего наклонился вперёд в седле, — и что живу на другом континенте, подальше от тебя. Отец выдержал его взгляд, не моргнув. Но Диего заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимающих поводья. Он задел его. Но дон Альваро был старым львом, слишком гордым, чтобы показать боль.       — Надеюсь, твоя жена понимает, какой волк и мерзавец оказался в её постели, — сказал он наконец. Диего усмехнулся.       — О, будь уверен, padre, она знает. И ей это нравится. Он резко развернул коня и помчался обратно в город, оставляя отца позади.

***

Аделаида сидела в ожидании мужа в подготовленной для них комнате. Здесь всё говорило о богатстве и статусе рода де Очоа: массивная кровать с резным изголовьем, тяжёлые бархатные портьеры, ковры с восточными узорами. Всё было идеально… и бездушно. Она листала книгу поэзии, но строки казались чужими. Когда-то она зачитывалась подобным, мечтала о романтике моря, о приключениях. А теперь знала, что море пахнет не только солью, но и потом, кровью, гарью от пушечных залпов. Что путешествия — это не стихи о героях, а шрамы, грязь и битвы за выживание. Мысли прервал звук шагов. Она подняла глаза — в дверях стоял Диего. Его лицо было непроницаемым, но глаза выдавали усталость. Он медленно стянул перчатки и бросил их на стол.       — Ты поздно, — холодно заметила она, захлопывая книгу.       — Приятная встреча с отцом задержала меня, — с иронией ответил он, разминая пальцы, словно после напряжённого разговора.       — И ты снова терпел? — её голос потемнел от недовольства.       — Не всё можно решить мечом, Адель.       — Зато можно решать словами, но ты молчал! — она вскочила, гневно шагая к нему. — Ты позволил ему обращаться с тобой, как с мальчишкой! Ты позволил ему унижать меня! Диего устало провёл рукой по волосам.       — Всё не так просто.       — Нет, именно так! — вспыхнула она. — Ты боишься его! Это было слишком. Диего резко шагнул вперёд, но не успел сказать ни слова — Аделаида с размаху ударила его ладонью по щеке. Тишина. Он медленно перевёл на неё взгляд, и она вдруг осознала, что перешла грань.       — Не делай так больше, — тихо, но жёстко сказал он, схватив её запястье. Аделаида пыталась вырваться, но он не отпускал.       — Ты знаешь, почему я не спорю с отцом? — его голос был странно спокойным, и это пугало сильнее, чем если бы он закричал. Она молчала, ощущая его тёплые пальцы на своей коже.       — У меня был брат, Адель. Старший. Его звали Сантьяго. Она замерла.       — Он был идеальным сыном, каким меня хотел видеть отец, — продолжил Диего, глядя прямо ей в глаза. — Послушный, благородный, преданный долгу. Он сделал всё, чего от него требовали. Диего сжал челюсти, словно не хотел говорить дальше, но всё же продолжил:       — Он умер на дуэли. Слишком честный, слишком гордый, чтобы отступить. Аделаида медленно осела на кровать, чувствуя, как её сердце болезненно сжимается.       — Я… не знала, — прошептала она.       — Теперь знаешь, — Диего сел рядом, но не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён в пустоту, словно он видел перед собой не её, а призраков прошлого. — Я научился терпеть ради большего. Но если он когда-нибудь посмеет поднять руку на тебя или нашего ребёнка — я забуду обо всём. Она сглотнула. В этот момент он напоминал ей человека, которого она знала на море — неукротимого, готового убивать, если того требует ситуация.       — Ты не должен его бояться, Диего, — мягко сказала она, осторожно касаясь его руки. Он усмехнулся — коротко, горько.       — Я его не боюсь, Адель. Я просто давно понял, что он — это пустая стена. Биться о неё — бесполезно.       — Но ведь ты ненавидишь его? Диего слегка наклонил голову, задумавшись.       — Когда-то ненавидел, — признался он. — Теперь… мне просто жаль его. Он слишком слеп, чтобы увидеть, что потерял обоих своих сыновей. Аделаида молчала, осознавая, что её муж — человек гораздо более сложный, чем он кажется. Он не только воин, не только капитан, не только губернатор. Он ещё и сын, который когда-то тоже пытался заслужить любовь своего отца.       — Прости, что ударила тебя, — тихо сказала она, сжимая его ладонь. Он наконец посмотрел на неё, и во взгляде больше не было ни злости, ни холода. Только усталость и… что-то ещё.       — Я тебя прощаю, mi amor. Но только если ты пообещаешь больше не считать меня трусом. Она слегка улыбнулась и кивнула.       — Обещаю. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Она обняла его, крепко, без слов, потому что слова сейчас были лишними. От него пахло лошадью, и кожей, его собственный запах пота и неведомых феромонов дурманил голову доньи. За стенами этой комнаты оставался целый мир, полный испытаний, враждебных взглядов и неизбежных конфликтов. Но здесь, в этом мгновении, они были вдвоём. Но идиллию и романтический настрой нарушил противный, ритмичный стук в дубовые двери.