Взаперти

      Рассвет только начинал пробиваться сквозь плотные бархатные пологи кровати, окрашивая полумрак спальни в пыльно-розовые тона. В башне Гриффиндора стояла та особенная, ватная тишина, которая бывает только в самые ранние часы, когда даже привидения замка, казалось, уходят на покой.     Поттер открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в темно-красный балдахин над головой. Сон отступил мгновенно, без кошмаров, оставив после себя лишь ясную, звенящую бодрость. Он чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Шрам не болел, а события последних дней, хоть и лежали где-то на краю сознания темным грузом, сейчас казались просто задачами, которые нужно решить.     Гарри привычным движением пошарил рукой по тумбочке, нащупал очки и надел их на нос. Комната обрела четкость.     С соседней кровати доносился мерный, уютный свист: Рон спал, раскинувшись на спине так широко, что одеяло сползло на пол, открывая одну ногу в полосатом шерстяном носке. Его рыжие волосы торчали, а лицо выражало абсолютную безмятежность. Гарри невольно усмехнулся. Глядя на друга, сложно было поверить, что за стенами этой комнаты мир сходил с ума. Рон даже во сне умудрялся излучать уверенность в том, что все, в конечном итоге, будет нормально, главное — хорошо выспаться и позавтракать.     Поттер тихо, стараясь не скрипнуть пружинами, сел на кровати и спустил ноги на прохладный пол. Ему нужно было время. Немного времени для себя, пока замок не проснулся, пока не начались вопросы, уроки и перешептывания в коридорах. Он потянулся, разминая затекшие плечи, и бросил взгляд на кровать Невилла. Тот спал, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку.     Встав, Поттер подошел к высокому стрельчатому окну. Стекло запотело от утренней прохлады. Он протер его рукавом пижамы и выглянул наружу. Территория Хогвартса была укрыта легким туманом, сквозь который проглядывали верхушки деревьев Запретного леса и гладь Черного озера. Этот вид всегда успокаивал его, напоминая, что Хогвартс — это все еще дом. Наконец, Гарри отошел от окна и начал одеваться, стараясь делать это как можно тише.     Застегнул последнюю пуговицу на рубашке, но пальцы замерли на ткани. Взгляд расфокусировался, скользнув мимо спящего Рона куда-то в пустоту. События прошлой ночи, которые он старательно отгонял во сне, теперь нахлынули с новой силой.     Перед глазами снова вспыхнуло то странное, призрачно-синее сияние.     Он вспомнил, как в полумраке комнаты Снейпа Гермиона развернула сверток. Стоило ее пальцам коснуться гладкой, темной поверхности камня, воздух вокруг словно сгустился. Это не было похоже на обычную магию. Ощущение было иным: что-то древнее, от чего волоски на руках встали дыбом. Камень в её руках вдруг пульсировал, заливая полки с ингредиентами мертвенным светом.     А потом: этот пронзительный, скрежещущий звук, будто сама реальность трещала по швам. И вспышка.     Это напоминало трансгрессию: то же тошнотворное сжатие пространства, но без хлопка и вращения. Их просто выдернуло. Вырвало из кабинета зельеварения, протащив сквозь стены замка.     Секунда — и давящая атмосфера комнаты Снейпа сменилась мягким, теплым ковром гостиной Гриффиндора.     Они упали на колени, оглушенные. Гермиона судорожно прижимала к груди сверток с камнем, словно боясь, что тот исчезнет или, наоборот, вырвется на свободу. Её руки дрожали, побелевшие пальцы вцепились в ткань. — Спасибо, Гарри… — прошептала она тогда, с трудом поднимаясь на ноги. Она даже не посмотрела на него, её взгляд был прикован к тому, что она держала в руках. — Я… я пойду.     Гарри только и успел кивнуть, провожая её взглядом до лестницы в спальню девочек. Едва её мантия скрылась в темноте проема, портрет Полной Дамы распахнулся с грохотом.     В гостиную буквально влетел Рон.     Он был бледен как полотно, мантию перекосило, грудь ходила ходуном от бешеного бега. Он метнулся к центру комнаты, дико озираясь, выискивая глазами рыжие макушки близнецов. Он явно надеялся, что Фред и Джордж уже здесь, празднуют успех своей диверсии. Но вместо братьев его взгляд наткнулся на Гарри, спокойно стоящего у камина.     Уизли застыл, поперхнувшись воздухом. Его глаза округлились до невероятных размеров. — Гарри?.. — выдохнул он сипло, делая неуверенный шаг вперед, словно видел призрака. — Но… что?..     Он оглянулся на закрывшийся портретный проем, потом снова на друга, пытаясь сопоставить факты в голове. — Как ты здесь оказался?! — голос Рона сорвался на испуганный шепот. — Я же видел… Вы были там! Я думал, всё, конец, вас схватили! Я бежал сюда, искал Фреда с Джорджем, надеялся, что они уже вернулись… А ты тут? А Гермиона? — Она уже ушла спать, — Гарри устало потер переносицу. — Я думаю, это разговор завтрашнего дня, Рон. — Но как?! — не унимался Уизли, всё ещё не веря своим глазам. — Вы что, трансгрессировали? Прямо внутри школы? — Я пока сам не знаю, Рон, — честно ответил Гарри. — Пойдем спать.     Гарри мотнул головой, прогоняя воспоминание. Сейчас, сопящий в подушку Рон выглядел таким мирным, что ночной ужас казался плодом воображения. Но Гарри знал: это было реальностью.     Он набросил мантию, бросил последний взгляд на друга и тихо, стараясь не скрипеть половицами, вышел из спальни. Ему нужно было найти Гермиону.

***

    Гостиная Гриффиндора встретила его тишиной и запахом остывшей золы. Огромный круглый зал, обычно наполненный шумом и смехом, сейчас казался покинутым декорацией. В камине едва тлели угли, бросая на ковер слабые, красноватые отсветы, которые то и дело умирали, уступая место предутренней серости. Обитые алым бархатом кресла стояли неподвижными, темными силуэтами, похожими на сгорбившихся великанов.     Гарри медленно спустился по винтовой лестнице, стараясь ступать мягко. Ему нужно было это одиночество: просто посидеть, глядя на угасающий огонь, и попытаться выстроить мысли в хоть какое-то подобие порядка. Рона будить было бесполезно: тот спал крепко, и любые попытки поднять его сейчас привели бы лишь к невнятному бормотанию.     Поттер прошел мимо доски объявлений, где трепетали на сквозняке старые списки правил и приглашения в Хогсмид. Он уже собирался опуститься в ближайшее кресло у камина, как вдруг замер.     Сзади, со стороны лестницы, ведущей к спальням, донесся звук. Тихий, едва различимый свист. Короткий и мелодичный, он совершенно не вписывался в гул тишины замка.     Гарри насторожился, но не остановился, сделав вид, что ничего не заметил. Может быть, сквозняк в щелях старой кладки? Или Пивз решил поразвлечься с утра пораньше? Он сделал еще шаг.     Свист повторился. На этот раз настойчивее, с явной вопросительной интонацией.     Теперь Гарри остановился окончательно. Сердце пропустило удар, а затем забилось ровным, тяжелым ритмом. Он медленно огляделся по сторонам. Пусто. Тени по углам казались гуще, чем обычно. — Гарри… — шелестящий шепот, едва громче дыхания, донесся из темного закутка за высокой спинкой дивана.     Звук был слишком человеческим для ветра и слишком серьезным для полтергейста. Правая рука Гарри скользнула в карман мантии, пальцы привычно сомкнулись на теплой древесине. Он не стал вынимать палочку, лишь крепче сжал рукоять, готовый выхватить её в любую долю секунды. Стараясь не шуметь, он двинулся к источнику звука, ступая с осторожностью, которой научили его последние годы.     Поттер уже почти поравнялся с темным углом, когда тень перед ним вдруг ожила. Резкое движение, рывок, реакции ловца на этот раз не хватило. Фигура выскочила на него внезапно, и, прежде чем Гарри успел вскинуть руку, жесткие пальцы крепко схватили его за плечи, вжимая в стену.     Гарри дернулся, набирая в грудь воздуха для заклинания, но знакомый голос опередил его: — Тише, Гарри, это я.     Гарри моргнул, и зрение, привыкшее к полумраку, наконец выхватило черты лица стоящего перед ним человека.     Сириус.     Он выглядел так, словно материализовался из самой тьмы. Его длинные черные волосы, спутанные и падающие на лицо, обрамляли бледную, почти восковую кожу. Глубокие тени залегли под глазами, делая взгляд серых глаз пугающе пронзительным, лихорадочно блестящим. На нем была потрепанная, явно великоватая мантия, которая висела на худых плечах мешком, но даже в этом изможденном виде угадывалась прежняя, аристократическая стать Блэков. — Ты чего, ждешь неприятелей на каждом шагу? — уголок губ Сириуса дрогнул в кривой, но теплой усмешке. Он чуть ослабил хватку, но рук с плеч крестника не убрал, словно желая убедиться, что Гарри реален. — Хотя… это ты правильно. Бдительность тебе сейчас не помешает. Молодец.     Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как адреналин, вскипевший в крови, медленно отступает, сменяясь волной облегчения. Он убрал руку с палочки. — Сириус… — выдохнул он, всё ещё не веря своим глазам.     Видеть крестного здесь, в самом сердце гриффиндорской башни, было чем-то немыслимым. Радость от встречи накатила мгновенно, горячая и искренняя, но тут же смешалась с холодком тревоги. Сириус никогда не появлялся просто так. Если он рискнул пробраться в замок, миновав все защитные чары и дементоров, значит, случилось что-то серьезное. Что-то, что не могло ждать совы или разговора через камин. — Как бы я ни был рад тебя видеть, Гарри, — начал Сириус, и его голос, хриплый и низкий, звучал совсем не так, как помнил крестник. — Но, думаю, ты и сам уже понял: ситуация сейчас не лучшая. Да что там…     Он скривился и выдержав небольшую паузу, сказал: — Отвратительная.     Блэк снова сжал плечи Гарри, заставляя смотреть себе прямо в глаза. В неверном свете догорающего камина его лицо казалось высеченным из камня, лишь в глубине зрачков плясали тревожные искры. — Есть пара вещей, которые ты должен знать. Для твоей же безопасности, — быстро и четко заговорил он, отсекая любые возможные вопросы. — Первое, и самое важное, Гарри: будь осторожен. Смотри в оба. И держись ближе к друзьям. Сейчас критически важно не дать хаосу неразберихе пробить брешь в твоей защите. Враг питается паникой. Не дай им этого шанса.     Гарри смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна страха. Он кивнул, не прерывая, хотя вопросов в голове было много. Лицо его оставалось серьезным, но уголки губ чуть подрагивали: напряжение последних суток давало о себе знать. — Второе, — Сириус понизил голос почти до шепота, и Гарри пришлось податься вперед, чтобы расслышать. — Один из авроров мертв.     Гарри вздрогнул. — Я не буду сейчас говорить, о ком речь, но это… это меняет всё, Гарри. Это глобальный удар. В школе теперь всё будет по-новому. Полный локдаун. Постоянные посты в коридорах, проверки сумок, допросы… Режим будет намного строже, чем даже при Амбридж. Я сейчас помогаю Ордену обеспечить периметр, мы с Дамблдором на постоянной связи. Запомни: если что-то случится, если почувствуешь неладное, связывайся только через него. Никому больше не доверяй. Никому. — А какие подозрения? — не выдержал Гарри, перебивая. — Кто это мог сделать? И почему локдаун именно у нас?     Сириус на мгновение отвёл взгляд. Он выглядел потерянным, будто и сам до конца не верил в то, что произносил. — Скажем так… это произошло на территории школы. Прямо здесь, под носом у всех. Поэтому подозревают всех, от первокурсников до преподавателей. Мы даже не можем пока сказать, что именно и как произошло. Слишком мало улик и слишком много темной магии.     Блэк снова замолчал, прислушиваясь к скрипу ветра за окном. Казалось, каждый шорох заставлял его мышцы напрягаться. — Сегодня уроков у вас не будет, — бросил он, возвращаясь к делу. — Мы шерстим замок, проверяем подземелья, тайные ходы, ищем слабые места в защите. Но…     Сириус внезапно прервался. Он резко повернул голову, всматриваясь в темный проем, ведущий к спальням девочек, затем метнул взгляд на портретный проем. Убедившись, что они по-прежнему одни, он сунул руку за пазуху своей потрепанной мантии. — Третье, Гарри…     В его руке появился небольшой, слегка примятый сверток пергамента. Он не выглядел важным документом: просто клочок бумаги, перевязанный грубой бечевкой, но Сириус держал его с осторожностью. — У вас завтра будет Защита от Темных Искусств, — быстро зашептал он, вкладывая сверток в ладонь Гарри и сжимая его пальцы своими. — Это как нельзя кстати. Слушай меня внимательно. Перед тем как покинешь класс, оставь этот сверток на столе или на скамье. Главное, сделай так, чтобы он не завалился за книги, чтобы он был заметен. Но не привлекай внимания, когда будешь это делать. Просто «забудь» его.     Гарри смотрел на бумагу в своей руке, ощущая её шероховатость. Мысли путались. Убитый аврор, проверки, тайные послания… Всё это навалилось огромным комом, который невозможно было проглотить за один раз. Он словно провалился в прострацию, слушая голос крестного, как сквозь толщу воды. — Ты меня понял, Гарри? — Сириус слегка встряхнул его за плечо, возвращая в реальность. — А?.. Да… — Гарри моргнул, фокусируя взгляд. — Да, я понял. Всё сделаю. Сверток… класс… на видном месте. — Отлично, парень, — лицо Сириуса на миг смягчилось, и в нем промелькнула та самая теплая, почти отцовская улыбка, которую Гарри так ценил. — Я был рад тебя видеть. Правда. Скоро мы еще встретимся, обещаю. А пока мне нужно уходить, пока Филч не начал свой обход.     Сириус отступил на шаг, снова оглядываясь. — Будь сильным, мой мальчик.     Ещё секунда — и Блэк сделал шаг назад, в самую гущу теней. Не было ни хлопка, ни вспышки. Он просто растворился в полумраке. Гарри остался стоять посреди пустой гостиной, сжимая в руке непонятный сверток.     Гарри бессильно рухнул в глубокое кресло, чувствуя, как ноги, наконец, перестают держать вес тела. Этот короткий диалог вымотал его больше, чем двухчасовая дуэльная тренировка с Роном. Голова сильно гудела.     «Хотелось, называется, спокойное утро», — пронеслось в мыслях с горькой иронией.     Он закрыл глаза, пытаясь составить единую картину, но пазл не складывался. Локдаун. Убитый аврор. Синее свечение камня. Мгновенная трансгрессия сквозь защиту Хогвартса. Сириус. Всё это вертелось в сознании бешеным потоком мыслей. Интуиция подсказывала. Нет, кричала! Что эти события связаны, что это звенья одной цепи. Но как? Где точка соприкосновения между древним артефактом и убийством аврора? Абсолютно разные вещи, разные материи, но ощущение надвигающейся катастрофы было общим.     Гарри сидел неподвижно, невидящим взглядом уставившись в тлеющие угли, всё так же сжимая в руке сверток Сириуса. Он даже забыл, что держит его.     Прозвучал скрип двери из спальни девочек.     Гарри подскочил, словно его ударило током. Сердце ухнуло куда-то в пятки. В панике, почти рефлекторно, он сунул сверток в карман брюк, надеясь, что со стороны это выглядело просто как нервный жест. — Не рано ли для тебя, Гарри? — раздался звонкий, с легкой усмешкой голос.     Гермиона уже спускалась по лестнице, выглядя так, словно вчерашней ночи, полной ужаса, просто не существовало.     Гарри перевел на неё взгляд и замер, забыв, что хотел сказать. Его глаза невольно расширились.     Гермиона была одета совсем не для холодных коридоров замка. На ней была легкая, воздушная туника молочного цвета. Ткань была свободной, болтающейся на бедрах, но в груди сидела плотно, подчеркивая формы. В свете камина тонкий материал предательски просвечивал, позволяя отчетливо разглядеть очертания лифа и даже, когда она двигалась, мягкую тень пупка. Снизу были лишь короткие домашние шорты — тоже свободные, но настолько короткие, что, когда она делала шаг по ступенькам, край ткани приподнимался, открывая взгляду гладкую кожу ног и самый низ ягодиц.     Гарри громко сглотнул, чувствуя, как к лицу приливает жар. Он резко моргнул, пытаясь заставить себя смотреть ей в глаза, но взгляд предательски соскальзывал вниз. — Гер… Гермиона, ты… — выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. — А кто ещё, Гарри? — она легко спрыгнула с последней ступеньки и подошла ближе. В её движениях была какая-то непривычная легкость. — У тебя такой озадаченный вид, будто призрака увидел. Или Почти Безголового Ника в новой шляпе.     Она улыбалась. Её настроение было пугающе хорошим, учитывая обстоятельства. Это сбивало с толку еще сильнее, чем её внешний вид. — Как ты себя чувствуешь? — собравшись с мыслями, обеспокоенно спросил Гарри, стараясь говорить серьезно. — Все хорошо? После того… света?     Улыбка Гермионы чуть дрогнула, но не исчезла. Она тряхнула головой, откидывая волосы назад. — Гарри, все хорошо, спасибо, — твердо ответила она. — Если ты хочешь начать диалог про вчерашнее, то лучше не стоит. Я… я не знаю, что тебе сказать, и, честно говоря, не хочу сейчас об этом думать. Настроение этими воспоминаниями портить совсем не хочется.     Она подошла к соседнему креслу, забралась на него с ногами, уютно устроившись и потянув край туники вниз, хотя это мало помогло скрыть длину шорт. — Тыы-ы… — протянула она, зевая. — Лучше расскажи, что с тобой? Ты чего такой взбаламученный с самого утра?     Гарри откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается глухое разочарование. Её отказ прозвучал как захлопнувшаяся дверь. Он хотел разделить с ней этот груз, хотел получить ответы, но вместо этого наткнулся на стену. В голове всё ещё гудело от переизбытка информации, и теперь, когда он остался с ней один на один, тяжесть секретов: и своих, и чужих давила вдвое сильнее.     Можно ли ей сказать про Сириуса? Про мертвого аврора? Гарри посмотрел на её безмятежное лицо и понял, что сейчас — нет. Она закрылась. И если он начнет вываливать на неё новости о локдауне и убийстве, она либо запаникует, либо засыплет его вопросами, на которые у него нет ответов. — Да… просто… — пробормотал он, окончательно растеряв запал. Слова застряли в горле.     Он всё же решил рискнуть в последний раз, надеясь на чудо. — Вчерашний вечер, это… — начал он осторожно, пытаясь поймать её взгляд. — Гарри, нет, — перебила она. Голос её был мягким. — Я не знаю, что это было, и я ничего не понимаю. Это всё. Честно. Но если я что-то узнаю... Если хоть что-то прояснится или я найду объяснение, я сразу же расскажу тебе. Хорошо?     «Попытка — не пытка», — мысленно вздохнул Гарри и с пониманием кивнул, признавая поражение. Спорить с такой Гермионой было бесполезно. — Так какие планы на выходной? — тут же спросила она, и тон её мгновенно изменился, став легким и будничным.     Гарри замялся. Сказать ей, что планов быть не может, потому что школу закрывают и никого не выпустят даже во двор? — Я… пока не знаю, — он пожал плечами, стараясь выглядеть естественно. — Сама понимаешь, всё это… голова кругом, не до планов пока. — Хм, ясно, — протянула Гермиона, спрыгивая с кресла и начиная расхаживать перед камином. В её движениях появилась знакомая, почти лихорадочная энергия. — А я вот думала с самого утра заглянуть в библиотеку. Знаешь, я на днях наткнулась на одну совершенно удивительную сноску в «Теории магочастиц» Адальберта Уоффлинга…     Её глаза загорелись тем самым фанатичным огнем, который появлялся у неё перед экзаменами или при разгадке сложной тайны. — Ты представляешь, там описывается корреляция между лунными циклами и стабильностью чар левитации в высокогорных районах! — она взмахнула рукой, и широкая туника качнулась вслед за движением. — Это невероятно увлекательно, Гарри! Обычно все игнорируют этот аспект, считая его погрешностью, но если сопоставить это с нумерологическими таблицами вектора Семи, то получается совершенно иная картина магического поля! Я просто обязана проверить пару формул в секции Архивов, пока мадам Пинс не закрыла доступ к старым фолиантам на реставрацию. Ты ведь знаешь, как она трепетно относится к пыли…     Гарри смотрел на неё, слегка ошарашенный этим внезапным потоком терминов, и не мог понять: она действительно так увлечена или просто пытается заболтать страх и пустоту внутри себя научными терминами?     Гермиона резко развернулась, и её туника взметнулась на мгновение снова очертив силуэт фигуры. Она подхватила со столика забытый кем-то учебник по трансфигурации и начала нервно листать страницы, хотя, кажется, даже не вчитывалась в текст. — Ты ведь дописал эссе для Макгонагалл? — быстро спросила она, не поднимая глаз. — О принципах обратной трансфигурации живой материи? Я вчера перечитывала свои наброски и поняла, что упустила аспект энтропии. Это может стоить нам баллов, Гарри. Если хочешь, я могу проверить твою работу, пока мы ждем завтрака.     Гарри смотрел на неё, чувствуя себя зрителем в театре одного актера. Её голос звенел от наигранной бодрости, пальцы слишком сильно сжимали переплет книги. Он отвел взгляд, стараясь не смотреть на её голые ноги, которые сейчас казались слишком беззащитными. — Я… да, я почти закончил, — соврал он. Мысли о домашнем задании казались сейчас чем-то из другой вселенной. — Отлично, просто отлично, — кивнула Гермиона, захлопнув книгу и тут же отложив её. — А ещё… Я давно хотела спросить. Как команда? Как Рон справляется на воротах? Я слышала, Анджелина хочет изменить тактику защиты колец. Ты думаешь, это разумно с учетом новой метлы Малфоя?     Гарри моргнул опешив. Гермиона и тактика квиддича были понятиями несовместимыми. Обычно она закатывала глаза при одном упоминании метел, а сейчас спрашивала об этом с таким видом, словно от этого зависела судьба мира. — Эм… ну, — Гарри почесал затылок, пытаясь переключиться. Он понимал, что она делает. Она строила баррикады из обыденности, пытаясь отгородиться от того, что произошло ночью. И он должен был ей подыграть. — Рон… он старается. Нервничает, конечно, но… Анджелина гоняет нас жестко. Думаю, у нас есть шансы. — Шансы — это хорошо. Статистически, Гриффиндор опережает Слизерин по очкам, но если учесть погодные условия и… — она запнулась.     Слова иссякли. Механизм, запущенный страхом, вдруг остановился.     Грейнджер замерла посреди комнаты. Её плечи, до этого напряженно приподнятые, вдруг опустились. Иллюзия нормальности рассыпалась в прах, не выдержав веса реальности. В гостиной снова повисла тяжелая, ватная тишина, в которой треск поленьев казался оглушительным.     Она медленно выдохнула, провела ладонью по лицу и, не говоря ни слова, подошла к камину. Вся энергия ушла, оставив после себя лишь усталость и растерянность. Гермиона опустилась прямо на ковер, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Сейчас она выглядела маленькой и хрупкой, совсем не похожей на ту уверенную девушку, которой пыталась казаться минуту назад.     Поттер помедлил секунду, чувствуя, как щемит сердце, а затем тихо подошел и сел рядом. Не слишком близко, чтобы не нарушить личное пространство, но достаточно, чтобы она чувствовала его поддержку.     Гарри смотрел на огонь, на пляшущие языки пламени, и чувствовал в кармане пергамент, переданный Сириусом. Тайна жгла его сквозь ткань, вызывая чувство вины. Она сидит здесь, пытаясь справиться с событиями прошлой ночи, а он снова что-то скрывает.     Гермиона чуть пошевелилась. Её рука скользнула по ковру и нашла его руку. Её пальцы были холодными. Грейнджер крепко сжала его ладонь, и, подавшись в сторону, положила голову ему на плечо.     Гарри замер, боясь пошевелиться. От её волос пахло чем-то цветочным и знакомым: библиотечной пылью и, кажется, дождем. Это прикосновение не было романтическим, в нем не было подтекста. — Я просто хочу, чтобы это утро было обычным, Гарри, — прошептала она едва слышно. — Просто обычным утром. — Я знаю, — тихо ответил он, глядя, как разгорается огонь. — Я тоже.     Так они и сидели в тишине, прижавшись друг к другу плечами, пока замок начинал просыпаться, не подозревая, что мир вокруг уже изменился.

***

    Тишину, в которой они сидели, нарушили громкие шаги на лестнице.     Гарри и Гермиона одновременно обернулись. В гостиную спустился Рон. Вид у него был помятый: волосы торчали из стороны в сторону, под глазами были круги, а мантия была накинута поверх пижамы как попало. Он не удивился, увидев их у камина. Наоборот, он направился к ним целенаправленно, чтобы наконец-то получить ответы.     Подойдя, Рон без лишних приветствий плюхнулся в соседнее кресло и потер лицо ладонями. — Ну? — глухо спросил он, глядя на Гарри исподлобья. — Уже утро. Ты обещал объяснить.     Гарри переглянулся с Гермионой. Взгляд Рона был требовательным и тревожным. — Я всю ночь лежал и думал, не привиделось ли мне, — продолжил Рон, не дожидаясь ответа. Он понизил голос до шепота, опасливо косясь на пустые портреты. — Я ведь стоял в коридоре. Я видел ту синюю вспышку из-под двери Снейпа. Я бежал сюда со всех ног, думал, вам конец... А вы уже были здесь.     Он подался вперед, уперевшись локтями в колени: — Я перечитал «Историю Хогвартса» перед сном, просто, чтобы убедиться, что не сошел с ума. Трансгрессия на территории замка невозможна. Никто не может этого сделать, кроме Дамблдора. Так как вы это сделали? Вы прошли сквозь стены? Портал? — Это были не мы, Рон, — тихо ответила Гермиона. Она нервно теребила край своей туники. — И это не было заклинание. — Тогда что? — Камень, — коротко сказал Гарри.     Рон нахмурился, пытаясь связать концы с концами. — Тот самый? Который Малфой тебе передал, а Снейп забрал? — Да, — кивнула Грейнджер. — Мы просто хотели забрать его обратно. Но когда я взяла его в руки... он среагировал. Это была какая-то древняя защитная магия, Рон. Нас просто выдернуло из кабинета и швырнуло сюда. Мы даже понять ничего не успели.     Рон откинулся на спинку кресла, потрясенно глядя на друзей. — Выкрали у Снейпа артефакт, который плюет на защитные чары Хогвартса? — прошептал он с благоговейным ужасом. — Блеск. Просто блеск.     Он провел рукой по волосам, явно пытаясь осознать масштаб случившегося. — Если Снейп поймет, что эта штука снова у нас... И что она такое умеет... — Он поймет, что камень пропал, это точно, — мрачно добавил Гарри. — Вопрос только в том, знает ли он сам, на что она способна.     Следующий час прошел в странном, нервном оцепенении. Солнце окончательно взошло, и серый утренний сумрак сменился холодным, но ярким золотом, залившим потертые ковры и старые гобелены.     Грейнджер не могла сидеть без дела. Её паника, лишенная выхода, трансформировалась в лихорадочную умственную деятельность. Выхватив из сумки, валявшейся у кресла, кусок пергамента и перо, она принялась быстро чертить какие-то схемы, то и дело кусая кончик пера. — Это не укладывается в стандартную матрицу, — бормотала она себе под нос, не обращая внимания на парней. — Если вектор перемещения был задан не палочкой, а артефактом, то энергетический след должен быть… спиральным? Нет, сферическим. Гарри, ты чувствовал холод или жар? — Холод, — отозвался Гарри, глядя в окно. — Энтропийный сдвиг, — кивнула она, чиркая пером так сильно, что брызнули чернила. — Это значит, что камень использует энергию извне, а не собственную. Это… это очень опасная категория магии, Рон прав.     Уизли молчал. Он лишь изредка кивал, глядя на манипуляции Гермионы с опаской, словно боялся, что пергамент в её руках сейчас взорвется.     Постепенно гостиная начала оживать. Сначала с лестниц спустилась пара сонных третьекурсников, спорящих о чём-то своём. Затем появилась стайка девочек, хихикающих и обсуждающих новый выпуск «Ведьминого досуга». Шум нарастал, заполняя пространство гулом голосов, скрипом отодвигаемых стульев и звуком шагов.     Для Гарри этот привычный шум стал вдруг невыносимым. Он чувствовал себя чужаком. Вокруг кипела обычная школьная жизнь: кто-то дописывал эссе на коленке, кто-то искал пропавшую жабу, жаловался на предстоящую контрольную... А они трое сидели здесь, отгороженные от, зная, что в замке убит аврор, а у Грейнджер в кармане лежит вещь с неизвестными до конца магическим свойствами.     Каждый взгляд, брошенный в их сторону, казался Гарри подозрительным. Ему чудилось, что все смотрят на них. Он думал, все знают, что они что-то скрывают. — Здесь невозможно думать, — резко сказала Гермиона, сворачивая пергамент. — Слишком много людей. Если я хочу понять природу того узора, мне нужны справочники. — Библиотека? — без энтузиазма спросил Рон, который явно предпочел бы Большой зал и завтрак. — Библиотека, — кивнула Гермиона. — Или хотя бы пустой класс. Мне нужно переодеться, дайте мне пять минут.     Она метнулась вверх по лестнице и вернулась невероятно быстро, уже в джинсах и форменном джемпере, на ходу завязывая волосы в хвост. Её лицо снова приобрело то самое выражение, которое обычно спасало их в худшие времена. — Идем, — скомандовала она.     Гарри поднялся первым, чувствуя облегчение от самой мысли, что можно покинуть эту душную, полную чужих глаз комнату. Рон поплелся следом, всё ещё выглядя немного потерянным.     Они протиснулись сквозь группу галдящих второкурсников, которые загородили проход у камина, и подошли к портретному проему. — Надеюсь, Пинс еще не закрыла доступ к Архиву из-за реставрации, — на ходу бросила Гермиона.     Гарри уверенно потянул на себя тяжелую раму портрета Полной Дамы, ожидая привычного скрипа петель и утренней прохлады коридора.     Но портрет не шелохнулся.     Гарри нахмурился и дернул сильнее. Ничего. Рама словно срослась со стеной. — Что за?.. — пробормотал он, упираясь ногой в плинтус и налегая плечом. — Пароль? — предположил Рон из-за спины. — Может, сменили, пока мы спали? Эй, Полная Дама!     Но холст был пуст. Полная Дама, обычно либо спящая в это время, либо прихорашивающаяся, исчезла. Вместо неё на фоне нарисованного пейзажа висела лишь серая пустота. — Отойди, Гарри, — Гермиона достала палочку. — Алохомора!     Луч заклинания ударил в замок, но вместо щелчка раздался глухой, неприятный гул, и искра просто впиталась в дерево, не оставив и следа.     Поттер отступил на шаг, и холодок пробежал по его спине, мгновенно напомнив слова Сириуса.     «Локдаун».     Он оглянулся. Несколько учеников, которые тоже собирались на завтрак, начали скапливаться у выхода. — Эй, Поттер, чего застрял? — крикнул кто-то из старшекурсников. — Открывай, есть хочется! — Она не открывается, — громко сказал Гарри, и его голос прозвучал неестественно звонко. — Дверь заблокирована. — В смысле заблокирована? — парень из седьмого курса, Кормак Маклагген, бесцеремонно отодвинул Гарри и дернул ручку. Портрет даже не дрогнул. — Мерлин, что за…?     По толпе пробежал шепоток. Кто-то еще попытался применить «Алохомора», кто-то начал стучать кулаками по холсту. Но выход из Гриффиндорской башни был наглухо запечатан, превратив уютную гостиную в ловушку.     Гул у запертого портрета нарастал, грозя перерасти в полноценный бунт. Кормак Маклагген уже занес ногу, чтобы со всей силы пнуть неподатливый холст, как вдруг произошло то, чего никто не ожидал.     Портрет Полной Дамы распахнулся сам.     Это произошло не с привычным скрипом, а совершенно беззвучно и плавно, словно кто-то снаружи снял невидимый засов. Толпа студентов, навалившаяся на выход, по инерции качнулась вперед, но тут же отпрянула.     В проеме стоял Альбус Дамблдор.     В гостиной мгновенно воцарилась звенящая тишина. Даже самые возмущенные возгласы застряли в горле. Директор выглядел, как всегда, величественно: его мантия цвета полуночной сини слегка серебрилась в утреннем свете, а длинная седая борода была безупречно расчесана. Но Гарри, стоявший всего в паре шагов, заметил то, что ускользнуло от остальных: в обычно лучистых голубых глазах за очками-половинками не было привычного озорного блеска. Взгляд Дамблдора был серьезен и цепок, он мгновенно оглядел толпу, на долю секунды задержавшись на Гарри. — Доброе утро, — произнес он. Голос его был негромким и спокойным.     Дамблдор сделал шаг внутрь, и студенты расступились перед ним. — Прошу прощения за столь раннее и, возможно, тревожное вторжение, — продолжил директор, сложив руки в замок перед собой. — Однако обстоятельства требуют моего личного присутствия.     Он обвел взглядом притихших гриффиндорцев. — В свете некоторых… Непредвиденных событий, произошедших на территории школы, я вынужден сообщить вам об изменениях в распорядке дня.     По толпе пробежал едва слышный шепот, но Дамблдор лишь слегка поднял ладонь, и тишина вернулась. — Сегодняшние занятия отменяются, — объявил он ровным тоном, не давая повода для радостных выкриков. — Преподаватели передадут задания для самостоятельной работы через старост факультета. Я прошу вас отнестись к этому времени с ответственностью.     Гермиона рядом с Гарри судорожно втянула воздух. Отмена уроков в Хогвартсе была событием экстраординарным. — Кроме того, — голос Дамблдора стал тверже. — В целях вашей безопасности выход из гостиной Гриффиндора будет временно ограничен. Двери останутся запертыми до особого распоряжения. — Но, профессор! — не выдержал кто-то из пятикурсников. — А как же обед? — О пище для тела мы позаботимся так же, как и о пище для ума, — мягко ответил Дамблдор. — Ближе к полудню сюда прибудут назначенные сопровождающие из числа преподавательского состава. Они проводят вас в Большой зал на обед, а затем обратно. Та же процедура будет действовать и во время ужина.     Он помолчал, давая информации улечься в головах студентов. Лица вокруг были растерянными и испуганными. Кто-то перешептывался, бросая взгляды на окна. — Я понимаю вашу тревогу, — заговорил Дамблдор. — Неизвестность пугает больше всего. Однако я хочу заверить вас: эти меры лишь необходимая предосторожность. Ситуация находится под полным контролем. В стенах Хогвартса вы в безопасности, пока мы едины и внимательны друг к другу. Нет причин для паники.     Он слегка улыбнулся, но улыбка коснулась лишь уголков губ. — Завтра учебный процесс возобновится, хотя и в несколько сокращенном режиме. Сопровождение классов также сохранится до тех пор, пока мы не сочтем, что обстоятельства улучшились. А пока… — он развел руками, словно предлагая им принять этот странный день как подарок. — Посвятите это время учебе, отдыху и общению с друзьями.     Дамблдор еще раз внимательно посмотрел на Гарри поверх очков: едва заметный кивок, понятный только им двоим, затем развернулся, и полы его мантии взметнулись. — Старосты, прошу подойти ко мне для получения инструкций, — сказал он.     Гарри смотрел на взволнованные лица друзей и понимал: молчать больше нельзя. — Нам нужно поговорить, — произнес Гарри, глядя поочередно то на Рона, то на Гермиону. — Что еще? — протяжно, с ноткой обреченности выдохнул Рон. — Разве Дамблдор не все сказал? — Не здесь, — коротко бросил Гарри.     Поттер кивнул в сторону дальнего угла гостиной. Это было, пожалуй, единственное место, где можно было спрятаться от десятков любопытных глаз и ушей, которыми сейчас была наполнена гостиная.     Они протиснулись туда, минуя студентов. Гарри еще раз оглянулся, проверяя, не следит ли кто за ними, и, убедившись, что никому нет дела до их троицы, повернулся к друзьям. — Ну же, Гарри, выкладывай, — поторопил его Рон, нервно переступая с ноги на ногу. — К чему такая секретность? — Да… — Гарри понизил голос до едва слышного шепота. — Утром, пока вы спали… Ко мне приходил Сириус.     Глаза Рона округлились. — Сюда? В гостиную? — спросил удивленно Уизли. — Да. Он рассказал мне про локдаун еще до Дамблдора, — Гарри сглотнул ком в горле. — И про причину.     Он сделал паузу, собираясь с духом. Слова давались тяжело, будто он сам был виноват в случившемся. — Аврора убили.     Рон побледнел, а Гермиона замерла, не в силах даже моргнуть. — Сириус не сказал кого… Но это случилось. — Мерлин… Когда это уже закончится? — с горечью выдохнул Рон. — Подожди, аврора? — голос Гермионы дрогнул. — Но как такое может быть? Они же обучены, они лучшие бойцы! Чтобы убить аврора… — И это произошло на территории школы, — безжалостно добавил Гарри. — Прямо у нас под носом.     Гермиона зажмурилась, словно пытаясь отогнать страшную картину. Чувство защищенности, которое всегда дарил Хогвартс, рассыпалось в прах. Если даже авроры умирают здесь, то кто в безопасности? — Он сказал что-то еще? — прошептала она, открывая глаза. В них появились слезы. — Кто это мог быть? Пожиратели? — Подозревают всех, — мрачно ответил Поттер. — От учителей до старшекурсников. Сириус сказал, что предатель может быть в замке. Именно поэтому вся школа под усиленной охраной. Прямо сейчас они проверяют все тайные ходы, все нычки...     Рука Гарри непроизвольно коснулась кармана, где лежал сверток, переданный крестным. Сказать им о задании? О том, что он должен оставить эту вещь в классе Защиты от Темных Искусств? Он посмотрел на дрожащего Рона и на Гермиону, которая едва сдерживала рыдания, и решил, что пока с них хватит. — Черт! — внезапно воскликнула Гермиона, прерывая его раздумья. — Нам определенно нужно что-то делать с этим! Это все… это не может быть просто так! — Гермиона, а ты не думаешь, что это все еще как-то может быть связано с Малфоем? — вдруг вклинился Уизли. — Вспомни! Он передал тебе камень, и тут же начались нападения, а теперь убийство аврора. Это слишком удачное совпадение! — Заткнись, Рон! — вспыхнула Гермиона, резко поворачиваясь к нему. — Ты же знаешь, мы говорили об этом! Он предупредил нас! И вообще, если бы не он… — Если бы не он, вам бы не нужно было красться ночью за каким-то камнем с древней магией и рисковать жизнью! Хорошо, что вы не попались на глаза Снейпу! — перебил её Рон, набычившись. — Малфой втянул вас в это дерьмо! Может, он отвлекал внимание, пока кто-то убивал аврора?! — Хватит вам обоим! — рявкнул Гарри, вклиниваясь между ними. — Сейчас не время!     Они замолчали, тяжело дыша и обижаясь друг на друга. Рон отвернулся к стене, скрестив руки на груди. Грейнджер нервно поправила волосы. — Нам нужно подумать, — уже спокойнее сказал Гарри. — Хорошо, что у нас сегодня есть время от занятий. Давайте использовать его для дела, а не для того, чтобы строить предположения и ругаться.     Они простояли молча еще полминуты. — Да, ты прав, Гарри, — наконец произнесла Грейнджер, не глядя на Уизли. — Нам нужно думать. Анализировать факты... К счастью…     Она сделала паузу и бросила на Рона уничижительный взгляд. — Из нас всех для интеллектуальной работы мне нужен только ты. Рон всё равно умеет только искать виноватых там, где их нет. — Что? — удивленно спросил Рон. — Гермиона, ты… — Гарри, идем, — она не дала ему договорить.     В эту же секунду Гермиона цепко схватила Гарри за запястье и потянула его прочь к свободному столику. Гарри едва успел переставить ноги, бросив через плечо виноватый взгляд на друга.     Рон остался стоять один, неодобрительно и растерянно глядя им вслед, сжимая кулаки от бессильной злости.

***

    Большой зал встретил их не привычным ароматом жареной курицы и смехом, а гулким, тревожным рокотом. Заколдованный потолок, обычно отражающий небо, сегодня давил на плечи низкими тучами, готовыми вот-вот разразиться грозой прямо над столами.     Гарри и Гермиона сели с самого края гриффиндорского стола, стараясь не привлекать внимания. Рон, демонстративно вздернув подбородок и даже не взглянув в их сторону, прошел мимо и плюхнулся на скамью рядом с Симусом и Дином, тут же вступая в их оживленную беседу.     Изоляция факультетов сыграла злую шутку: теперь, когда всех собрали вместе, студенты, лишенные информации, жадно обменивались самыми дикими теориями, перекрикивая друг друга. — …Говорят, тело нашли у хижины Хагрида! — донеслось с пуффендуйского стола. — …Нет, это было в подземельях, я слышал, как Филч орал про кровь на полу! — перебивал кто-то из когтевранцев.     Гермиона, едва притронувшись к тыквенному соку, резко наклонилась к Гарри, почти касаясь губами его уха, чтобы её не услышали соседи. — Терри Бут сказал мне, пока мы входили… — начала говорить Гермиона. — Он клянется, что видел Снейпа сегодня перед рассветом. Говорит, тот выглядел безумным. Мантия порвана, а на руках… Гарри, он говорит, там была кровь.     Гарри замер с вилкой у рта. Кусок пирога с почками вдруг показался сделанным из картона. — Снейпа? — переспросил он. — Думаешь, он обнаружил пропажу камня и… сорвался? Или наткнулся на того, кто…     Договорить он не успел. Гул в зале нарастал с каждой минутой. Преподаватели, Макгонагалл, Стебль и Флитвик, ходили между рядами, пытаясь успокоить учеников, но их почти никто не слушал. Страх перешел в агрессию. Людям нужен был виноватый, и, как это часто бывало в Хогвартсе, взгляды начали обращаться к столу под зелеными знаменами. — Это всё они, — громко сказал Рон.     Гарри обернулся. Рон, раскрасневшийся, с перекошенным от злости и недосыпа лицом, тыкал вилкой в сторону слизеринского стола. — Посмотрите на них! Сидят как ни в чем не бывало. Спорим, их папаши знают, кого там прикончили? А может, они сами открыли ворота убийцам!     Симус Финниган, всегда готовый поддержать бунт, мрачно кивнул: — Точно. Змеиное отродье. Им этот хаос только на руку.     За слизеринским столом стало неестественно тихо. Несколько голов повернулись в сторону гриффиндорцев. Блейз Забини, лениво откинувшийся на спинку скамьи, медленно перевел взгляд на Рона. Рядом с ним сидел Теодор Нотт, чье лицо выражало высокомерное презрение. — Закрой свой помойный рот, Уизли, — громко и отчетливо произнес Грегори Гойл, но слова ему явно кто-то подсказал. — Пока тебе не прилетело проклятие, которое твой нищий папаша не сможет снять. — Ах ты! — Рон вскочил на ноги, с грохотом опрокинув кубок. Тыквенный сок растекся по столу оранжевой лужей, капая на мантию. — Угрожаешь?! Слышали?! Угрожают! Вы же все замешаны! Убийцы! — Убийцы? — взвизгнула Пэнси Паркинсон, вскакивая со своего места напротив. — Получше, чем быть предателем крови, который позорит магию своим существованием! Скажи спасибо, что тебя пускают в один зал с чистокровными! — Заткнись, Паркинсон! — рявкнул Дин Томас, тоже поднимаясь и хватаясь за палочку.     Зал взорвался. Студенты с обеих сторон начали вскакивать с мест. Напряжение росло, повисли первые выкрики, готовые вот-вот перерасти в полноценную дуэль. — Грязнокровки! — Пожирательские подстилки! — Твари!     Гарри видел, как рука Рона уже потянулась к волшебной палочке...     Атмосфера в Большом зале накалилась до предела. Из общей массы студентов четко выделились два центра силы: разъяренный, брызжущий слюной Рон и хищная Пэнси Паркинсон. Они уже почти сошлись лицом к лицу в проходе между столами, и их палочки смотрели друг другу в переносицы.     Преподаватели, находившиеся в другом конце зала, могли только смотреть, застыв на мгновение от шока, и пытаться оттеснить младшекурсников, которые еще не успели примкнуть ни к одной из сторон.     Гарри понял, что счет идет на доли секунды. Он резко подскочил, перемахнув через скамью, и вклинился между дуэлянтами, уперевшись ладонями в грудь Рона и с силой отталкивая его назад. — Рон, хватит! И вы все! — закричал он, перекрывая гул. — К чему это нам всем сейчас?! Вы же понимаете, что разлады ни к чему! Не усложняйте, нас и так заперли!     Рон пошатнулся, но устоял. Он опустил палочку, но его глаза, налитые кровью, теперь впились в друга... — О, наш геройский мальчик… — протянул он с сарказмом, и его лицо исказилось в гримасе, которую Гарри никогда раньше не видел. — Кому, как не тебе, защищать своих, да, Гарри? — Рон, хватит, что ты несешь… — начал было Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Как же жаль, что твоих родителей убил другой слизеринец! — перебил его Рон, повышая голос до крика. Каждое слово было как пощечина. — Так бы ты уже давно нашел там место! Сидел бы рядом с ними, среди «своих»! И подружку себе нашел под стать как Гермиона! — А кстати, где она? — Рон безумно оглянулся, ища её глазами, а потом снова уставился на Гарри, склонив голову набок. — Она случайно не знает, кого сегодня душегубит её дружок? Или она ему помогает?     Рон шагнул вплотную к Гарри, нарушая все личные границы. Он буквально заглянул ему в глаза, и в его взгляде плескалась смесь боли, страха и иррациональной ненависти. — Что? Больше нечего сказать нашему Спасителю? — сказал он в лицо Гарри, брызгая слюной. — Так я и знал. Мальчик-Который-Выжил… Чтобы предать.     В этот момент в голове у Гарри что-то оборвалось. Сил слушать это больше не осталось. Ему было больно, колко, обидно до слез и одновременно невыносимо грустно. Он не понимал, почему Рон, его лучший друг, его «брат», смотрит на него с такой ненавистью. Отчаяние смешалось с яростью и перелилось через край.     Это был порыв.     Быстрым, резким замахом, вложив в движение всю свою обиду и злость, Гарри ударил Рона кулаком прямо в лицо.     Раздался глухой, влажный хруст.     Рон не ожидал этого совсем. Он ждал заклинания, ждал каких-то слов от Поттера, но не маггловского удара правой. Его голова мотнулась, и он, не удержав равновесия, отлетел в сторону, с грохотом врезавшись в стол Когтеврана.     На секунду в Большом зале повисла мертвая тишина. Студенты замерли, глядя на лежащего Рона и тяжело дышащего Гарри, с костяшек которого капала кровь.     А потом их прорвало… — Бей их! — взвизгнул кто-то со стороны Слизерина. — За Рона! — заорал Дин Томас.     Момент осознания прошел. Две разъяренные толпы, с ревом бросились друг на друга. В ход пошли кулаки, ноги, тарелки и кубки.     Это было суматошно, беспорядочно и яростно. Звон разбитой посуды тонул в реве толпы. Кто-то упал на стол, опрокинув кувшины с соком, кто-то сцепился в рукопашную.     Внезапно грохот, перекрывший весь этот шум, заставил стекла в высоких окнах задребезжать. Двери Большого зала распахнулись с такой силой, что ударились о каменные стены. — ВСЕМ УСПОКОИТЬСЯ!     Голос Дамблдора прогремел.     Все замерли. Кулаки застыли в воздухе. Тишина навалилась мгновенно, нарушаемая дыханием сотен студентов и звоном катящегося по полу кубка.     Дамблдор стоял в дверях. Рядом с ним застыл Снейп, а за их спинами виднелись суровые лица отряда мракоборцев в форменных плащах.     Директор медленно обвел зал взглядом. В его глазах читалось ужасное разочарование. — Я надеялся на ваше благоразумие, — произнес. — Но, видимо, это было ошибкой. В час, когда нам нужно единство, вы решили уничтожить друг друга.     Он сделал жест рукой, подзывая мракоборцев и деканов. — Пожалуйста, преподаватели, помогите нашим защитникам развести эту толпу. Слизерин, на выход, в вестибюль. Гриффиндор остаётся здесь. Остальные факультеты по своим гостиным, немедленно.     Снейп двинулся вперед, его лицо выражало отвращение. Он начал жестко, рывками выдергивать своих студентов из толпы гриффиндорцев.     Последствия драки были налицо: большинство отделалось синяками, ссадинами и порванными мантиями, но у некоторых были разбиты до крови губы, рассечены брови, а под глазами уже наливались темные гематомы.     Гарри сидел на полу у ножки стола Когтеврана, тяжело дыша. Он инстинктивно вытирал тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. В голове шумело.     К нему подошел один из мракоборцев, коренастый мужчина с грубым шрамом на щеке. Он окинул Гарри насмешливым взглядом, затем посмотрел на лежащего неподалеку Рона, которому Симус помогал подняться. — А ты у нас сегодня за другую сторону, Поттер? — усмехнулся мракоборец, хватая Гарри под локоть и рывком поднимая на ноги. — Интересный выбор. Пошли, на выход.     Гарри не сопротивлялся. Он шел как в тумане, чувствуя на себе прожигающие взгляды гриффиндорцев.     В прохладном вестибюле его встретили хоть и не с распростертыми объятиями, но с неожиданным одобрением. Побитые слизеринцы, провожали его взглядами. В них не было привычной ненависти, только удивление и какое-то странное уважение.     — Будь тут, — мракоборец подтолкнул его к стене, подальше от центра входа, и отошел к Снейпу.     Гарри сполз по холодной каменной кладке вниз, пока не коснулся пола. Он притянул колени к груди, облокотился затылком о стену и уставился в высокий потолок, где терялись тени горгулий. С виска медленно и щекотно стекала теплая капля крови, но он не стал её вытирать.     Поттер утонул в раздумьях, пытаясь осознать случившееся. «Как? Ну как такое могло произойти, черт возьми?» — билось в голове. Он ударил Рона. Своего лучшего друга. Ударил кулаком, вложив в этот удар всю боль того, что ему наговорил Уизли. И теперь он сидит здесь, среди тех, кого считал врагами, а Рон остался там, за закрытыми дверями, с разбитым лицом и ненавистью к нему.     Мимо него, прихрамывая, прошел Блейз Забини. У него был подбит глаз, но он держался с прежним высокомерием. Поравнявшись с Гарри, он на секунду замедлил шаг. — Хорошо выстоял, Поттер, — бросил он негромко, не глядя на Гарри. — Уизли давно напрашивался. — Неплохой удар справа, — хмыкнул кто-то из семикурсников Слизерина, вытирая платком разбитый нос. — Я даже зауважал тебя на секунду.     Гарри ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, чувствуя металлический привкус крови во рту. Мир перевернулся, и он понятия не имел, как вернуть его обратно.

***

    Поттер так глубоко погрузился в свои мысли, баюкая пульсирующую боль в виске, что не заметил, как тень упала на его лицо. Он лишь немного опустил взгляд, не меняя положения головы, всё так же опираясь затылком о холодный камень стены.     Перед ним стояла Пэнси Паркинсон.     Вид у неё был такой же помятый: ей, стоявшей в первых рядах той безумной драки, досталось не меньше других. Её черные волосы, обычно лежащие в безупречно прямо, сейчас были стянуты в наспех сделанный, небрежный хвост. Несколько передних прядей выбились из резинки и прилипли к влажному лбу, спадая на глаза, что придавало ей странный, несвойственно уязвимый вид.     Мантии на ней не было. Белая форменная рубашка сбилась, пара верхних пуговиц была вырвана, открывая ключицы, а изумрудный слизеринский галстук был распущен и болтался на шее как удавка. На щеке, прямо под глазом, алела свежая царапина: след чьего-то ногтя или кольца, а в углу рта запеклась капелька крови.     Гарри скользнул взглядом ниже. Её серая школьная юбка была разорвана вдоль, почти от самого пояса до низа. Ткань разошлась, создавая высокий, неровный разрез, который при каждом движении распахивался, обнажая бедро в порванных колготках гораздо откровеннее, чем позволял любой школьный устав. На коленках черные чулки превратились в лохмотья, сквозь которые проступали сбитые в кровь, грязные ссадины.     Паркинсон стояла над ним, сжимая в одной руке ком ваты и бинты, а в другой темную стеклянную баночку без этикетки, от которой даже на расстоянии пахло резким травяным антисептиком. — Думаю, тебе это нужно, — произнесла она. Голос её звучал ровно, но в нём не было привычного язвительного тона, скорее, странная усталость.     Гарри попытался безразлично пожать плечами, мол, пустяки, бывало и хуже. Но стоило ему пошевелить левым плечом, как острая, горячая боль прострелила руку до самого локтя. Поттер невольно дернулся, прижимаясь лопатками к стене, и сквозь сжатые зубы вырвалось болезненное шипение: — Ш-ш-ш…     Уголок губ Пэнси дрогнул в кривой, но не злобной усмешке. — Хаха, видимо, всё-таки да.     Она не стала дожидаться приглашения. Подобрав под себя разорванную юбку, Пэнси грациозно опустилась на колени прямо на грязный пол вестибюля, рядом с ним. Разрез на ткани разошелся окончательно, открывая ногу, но она, казалось, даже не заметила этого или предпочла не заметить. Она расставила свои медикаменты на каменных плитах с такой деловитостью, будто они находились в Больничном крыле. — Не дёргайся, Поттер, — бросила она, откупоривая баночку. Её движения были быстрыми и четкими, но Гарри заметил, как на долю секунды её пальцы замерли над крышкой, словно она собиралась с духом.     Она смочила ватный шарик темной, резко пахнущей жидкостью. Гарри невольно напрягся, ожидая боли, но её пальцы коснулись его виска на удивление невесомо.     Первое прикосновение обожгло холодом. Антисептик проник в ссадину, заставляя кожу гореть, но Пэнси действовала с такой сосредоточенностью, что это отвлекало от жжения. Она чуть прикусила губу, стирая кровь аккуратными, промакивающими движениями. Поттер чувствовал запах её духов: что-то сладковатое, смешанное с металлическим запахом крови и спирта. Это было странное, дурманящее сочетание. — Гарри... — вдруг начала она, но тут же запнулась.     Её рука дрогнула, совсем чуть-чуть, и она тут же отдернула её, будто коснулась горячего. Пэнси громко прочистила горло, возвращая на лицо привычную маску высокомерия, хотя в глазах мелькнула растерянность. — И чем мы обязаны тебе за такие действия... Поттер? — исправилась она, и её голос прозвучал чуть хрипло. В вопросе скользило искреннее непонимание: зачем гриффиндорцу, их вечному врагу, лезть в драку против своих же ради кучки слизеринцев? — Это... ш-ш-ш... — Гарри зашипел сквозь зубы, когда она с нажимом провела ваткой по глубокой царапине на скуле. Он дернул головой, но её ладонь мягко, но настойчиво удержала его за подбородок. — Терпи, герой, — пробормотала она, но нажим ослабила. — Это просто случай, — выдохнул он, когда боль чуть отступила. — У меня не было намерений защищать кого-то конкретно. Просто... Всё вышло из-под контроля.     Паркинсон на секунду замерла. Она подняла на него взгляд, полный изучающего интереса, но стоило Поттеру встретиться с ней глазами, как она тут же опустила ресницы, пряча этот блеск. — Хах, но это было красиво, — тихо произнесла она, продолжая обрабатывать рану. — Твой удар. Маггловский.     Она сменила ватку, её пальцы скользнули по его щеке, задержавшись на долю секунды дольше, чем требовалось. — Многое меняется, Поттер, — произнесла она почти шепотом, не глядя на него, полностью поглощенная процессом. — Может быть, и ты...     Фраза повисла в воздухе, многозначная и недосказанная. Гарри смотрел на её склоненную голову, на выбившуюся прядь, которая касалась её щеки, и чувствовал странную неловкость. Ему нужно было что-то сказать, чтобы разбить эту интимную атмосферу. — Ты как сама? — спросил он, и голос его сорвался на полушипение от очередной боли.     Пэнси вздрогнула всем телом, словно он ударил её, а не спросил о самочувствии. Она явно не ожидала этого вопроса. Не от него. Ну точно не сейчас.     Паркинсон подняла голову, и на мгновение её лицо стало совершенно открытым, лишенным всякой защиты. Она попыталась повторить его недавний жест: безразлично пожать плечами, мол, «пустяки», но едва она двинула плечом, как гримаса боли исказила её черты.     Они посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, коротко, нервно усмехнулись. Это был момент абсолютного, зеркального понимания. Два побитых подростка, сидящих на холодном полу, пока мир вокруг сходил с ума.     Гарри вдруг поймал себя на мысли, что это... Неправильно. Это не ощущалось как «Пэнси Паркинсон, слизеринская стерва». Те ощущения, что она вызывала всегда: раздражение, злость, исчезли. Сейчас от неё исходило какое-то спокойное, надежное тепло. Её руки, запах, тихий голос, всё это было новым и чуждым. — Думаю, всё, — она отстранилась, закрывая баночку с громким щелчком. Магия момента развеялась. — Лучше сделает только мадам Помфри, но я бы на твоем месте туда сейчас не совалась. Там, наверное, очередь.     Она начала быстро, суетливо собирать свои окровавленные ватки и бинты. — Спасибо, — кратко сказал Гарри, чувствуя, что слов недостаточно, но других не находилось.     Пэнси кивнула и поднялась на ноги. Она выпрямилась, ткань скользнула в сторону, на мгновение открыв стройную, хоть и в синяках, ногу. Она одернула юбку, но без особой спешки.     Уже сделав шаг в сторону толпы своих однокурсников, она вдруг остановилась и оглянулась через плечо. — И, Поттер... — она чуть склонила голову набок, и уголок её губ дрогнул в едва заметной, грустной, но теплой улыбке. — Спасибо. Хоть я и знаю, что у тебя были другие причины, и мы тут ни при чем... Но всё равно. Спасибо.     Она задержала на нем взгляд ещё на секунду, словно хотела запомнить его таким: сидящим у стены, с обработанными ранами, а затем резко развернулась и растворилась в толпе зелёных мантий, оставив Гарри одного.

***

    Остаток дня превратился в тягучий, пахнущий зельями и йодом кошмар. Больничное крыло напоминало полевой госпиталь после битвы. Очередь растянулась по коридору, и мадам Помфри, разъяренная таким количеством пациентов, металась между койками, раздавая подзатыльники наравне с лечебными настойками.     Преподаватели и мракоборцы действовали жестко, разделив потоки: Слизерин — налево, Гриффиндор — направо. Их держали на расстоянии, чтобы вражда не вспыхнула вновь.     Гарри оказался в самом конце, словно прокаженный. Его не хотели оставлять со слизеринцами, но и к гриффиндорцам не пускали. Он сидел на стуле в углу, наблюдая, как его сокурсникам лечат разбитые носы.     Когда очередь дошла до него, мадам Помфри лишь покачала головой, туго перебинтовывая его сбитые в кровь костяшки и накладывая фиксирующую шину на ноющее плечо.

***

    — Ну, удачи тебе, герой. И будь осторожен, — сухо бросил сопровождающий мракоборец у самого входа в башню Гриффиндора, явно не желая заходить внутрь.     Гарри толкнул портрет. Тяжелая рама поддалась, и он шагнул в гостиную.     Гул голосов, наполнявший комнату, оборвался мгновенно. Десятки глаз уставились на него. В этих взглядах читалась сложная смесь: у кого-то откровенное осуждение и злость, а у кого-то просто непонимание, как обычная школьная перепалка могла перерасти в такое побоище. — О, смотрите, — раздался язвительный голос откуда-то из темного угла, кажется, это был Кормак. — Мальчик, который вернулся, чтобы предать.     Парочка смешков, последовавших за этим, прозвучали как плевки.     Гарри стиснул зубы, чувствуя, как внутри снова закипает злость, но тут же общий гул и суета вернулись. Людям, поглощенным обсуждением своих ран и обид, быстро стало не до него.     Он двинулся к лестнице, мечтая только об одном: упасть лицом в подушку. Но путь ему преградила Гермиона.     Она выглядела измотанной: волосы растрепаны, глаза красные. Она бросилась к нему, порывисто вскинув руки, чтобы обнять, но замерла в полушаге, увидев его забинтованное плечо и отстраненный, колючий взгляд. — Гарри, Гарри... Ты как? — её голос дрожал. — Всё нормально, Гермиона, — глухо ответил он, пытаясь обойти её. — Я просто хочу отдохнуть. — Нет, Гарри, — она мягко, но настойчиво коснулась ладонью его здоровой стороны груди, останавливая. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Или хотя бы послушай.     Гарри остановился, тяжело выдохнув, и посмотрел на неё сверху вниз, ожидая очередной лекции. — Ты сам понимаешь, что это было неправильно, — быстро заговорила она, глядя ему в глаза. — Драка, насилие... Но те слова, Гарри! То, что нес Рон... Я не знаю, что на него нашло, это была какая-то чушь. Я... я тебя полностью понимаю. Точнее, твою реакцию.     Гарри устало кивнул. Ему не нужны были оправдания. — Я на твоей стороне, правда, — продолжала она. — Я в шоке от его безрассудства. Но всё равно... нам как-то надо это менять. Мы не можем оставить ситуацию такой. Нужно что-то сделать. — Мне это не интересно, — равнодушно бросил Гарри, снова делая шаг в сторону. — Я понимаю твою обиду, но ты же знаешь! — Гермиона повысила голос, вцепившись в его рукав. — Эти ссоры, конфликты... Сейчас, когда в школе убийца, когда всё так шатко... Это ни к чему! — Родители?! Они-то тут при чем?! — вдруг взорвался Гарри. Его голос сорвался на крик, перекрывая шум гостиной.     Несколько человек обернулись прислушиваясь. — К чему было это говорить, Гермиона?! — его голос дрожал от ярости и боли. — Он мог бы сказать что-то про меня! Оскорбить меня, назвать предателем — я бы понял! Но приплести их? Мою семью?     Поттер навис над ней, его глаза сверкали лихорадочным блеском. — И приплести ещё тебя! Со всей этой своей больной, идиотской ревностью! Смешать смерть моих родителей и свои комплексы — это уже слишком! Это за гранью!     Гермиона замерла, словно её ударили. — Да... — растерянно прошептала она, и краска залила её щеки. — Но, Гарри... — И никаких "но"! — рявкнул он, отсекая любые возражения. — Это его каша, он её заварил, пусть теперь хлебает сам. Пускай делает, что хочет. То, что он сказал, было отвратительно. Под стать тем самым "врагам", с которыми он так рвется воевать.     Он с силой выдернул рукав из её пальцев. — Я пас.     Гарри обошел застывшую Гермиону, и, не оглядываясь на притихшую гостиную, тяжело поднялся по винтовой лестнице в спальню мальчиков.     В спальне мальчиков царила неестественная тишина. Невилл, Дин и Симус, уже находившиеся в своих постелях, лишь проводили Гарри быстрыми и настороженными взглядами, но благоразумно промолчали. Никто не решился задать вопрос или отпустить ненужный комментарий.     Гарри двигался как во сне. Пальцы, стянутые тугими бинтами, плохо слушались и путаясь в застежках. Мантия, галстук, рубашка: всё это очень лениво, полетело неряшливой кучей на пол у изножья. У него не было сил даже сложить вещи.     Кровать сейчас казалась не просто мебелью, а единственным оплотом безопасности в этом враждебном замке. Он тут же рухнул на матрас. Пружины скрипнули, принимая его вес. Тело мгновенно отозвалось на мягкость постели: заныло перевязанное плечо, вспыхнули сбитые костяшки и ушибленная скула, но даже эта боль растворялась в блаженном чувстве покоя.     Взгляд Гарри скользнул по пустой, смятой кровати Рона напротив. Где-то на краю гаснущего сознания шевельнулась тревожная мысль: что будет, когда он вернется? Не начнется ли всё по новой? Гарри напряг слух, пытаясь уловить шаги на лестнице, но усталость накрыла его с головой, глуша все звуки и мысли.     Сон оказался сильнее страхов, обиды и волнений. Темнота сомкнулась над ним мгновенно, утягивая в глубокое, спасительное забытье, где не было ни Сириуса, ни камня, ни разбитого лица лучшего друга.

***

    Наступило утро. За высокими стрельчатыми окнами спальни висела плотная, белесая пелена тумана, скрывающая верхушки Запретного леса и кольца поля для квиддича. Слышался лишь свист ветра, гуляющего вокруг башни Гриффиндора, да редкое, мирное сопение спящих соседей.     Гарри вынырнул из сна рывком, судорожно втянув воздух. Первой мыслью, спасительной, было: «Это просто кошмар». Ему на долю секунды показалось, что сейчас он окончательно проснется, и всё окажется неправдой: никакой драки, крови, ненависти в глазах лучшего друга не было. Просто дурной сон.     Но облегчение длилось ровно мгновение.     Жестокая реальность обрушилась на него. Ноющая боль во всем теле, металлический привкус разбитой губы безжалостно расставили всё по местам. Это не было сном. Всё случилось на самом деле.     Гарри медленно повернул голову, опасаясь, что шея не послушается. На соседней кровати, сбив одеяло в ком и свесив одну ногу почти до пола, спал Рон. Он лежал в своей привычной, небрежной позе: вразвалочку, раскинув руки, словно ничего не изменилось. Вот только его лицо... Даже в тусклом свете были отчетливо видны багрово синие гематомы на скуле и распухшая губа. Выглядел он неважно...     Гарри выдохнул, чувствуя странную смесь вины и облегчения. Вечерние страхи, что Рон может напасть во сне или устроить скандал посреди ночи, к счастью, не оправдались. Друг спал крепко так же, как и сам Гарри.     Попытка встать превратилась в испытание. Тело отозвалось протестом на каждое движение. Плечо ныло тупой, тянущей болью, костяшки пальцев пульсировали под бинтами, а ребра саднили так, будто по ним прошлись бладжером. Гарри поморщился, с трудом спуская ноги на холодный пол.     Утренняя рутина прошла словно на автомате: ледяная вода в умывальнике немного привела его в чувство. Стараясь не шуметь и не разбудить остальных, он быстро, морщась от боли, натянул форму, подхватил мантию и бесшумно выскользнул за дверь спальни.     В гостиной было пусто и зябко. Угли в камине давно погасли, оставив после себя лишь горстку серого пепла. Гарри опустился в глубокое кресло, стоявшее спинкой к холодному очагу, и поежился, накидывая мантию на плечи, чтобы хоть как-то согреться.     Вспомнив о предстоящем дне, он полез в карман и достал сложенный пергамент, тот самый, что передал ему Сириус.     По плану, сегодня должно состояться занятие по Защите от Темных Искусств. Дамблдор подтвердил, что уроки будут, хоть и в сокращенном режиме. Значит, у него будет шанс выполнить поручение крестного.     Поттер вертел сверток в руках, вглядываясь в грубую текстуру бумаги, словно пытаясь прочитать сквозь нее скрытые ответы. Все это выглядело до крайности странно. Зачем Сириусу понадобилось передавать что-то именно так? Почему нельзя было отправить сову или передать лично в руки, раз уж он был в замке? Зачем эта шпионская игра с оставлением свертка в кабинете? И, главное, что внутри?     Когда гостиная начала постепенно заполняться людьми, Гарри вдруг остро почувствовал себя одиноким в этой толпе. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, когда утро было просто утром. Когда самой большой проблемой было придумать достойную отмазку для Снейпа за не сделанное эссе или решить, стоит ли идти вечером полетать на метле. Те простые, детские заботы теперь казались недостижимой роскошью.     Краем глаза Гарри заметил движение, это была Гермиона. Она увидела его не сразу, пробираясь сквозь группу третьекурсников, но, заметив, сразу направилась к его креслу. Вид у неё был помятый и сонный, волосы пушились еще сильнее обычного, выдавая беспокойную ночь. — Как ты? — с переживанием спросила она, присаживаясь на подлокотник соседнего кресла. — Да жить буду, — криво усмехнулся Гарри. — Но некоторые моменты не перестают о себе напоминать.     Он слегка повел плечом, и на лице отразилась мимолетная гримаса боли: фиксирующая повязка натирала, а ушиб ныл. — Понимаю... — сочувственно вздохнула Гермиона. — Слушай, всё будет хорошо. Всё это обязательно встанет на свои места. Правда. — Может быть.     Повисла небольшая пауза. Гермиона оглянулась, проверяя, не слушает ли их кто, и наклонилась чуть ближе. — По поводу вчерашнего... Всё в силе? — уточнила она.     Гарри слегка вопросительно посмотрел на неё, на секунду выпав из контекста их шпионских планов. — Ну... Наш разговор, — напомнила она с нажимом. — Тот, что мы планировали до обеда. Насчет камня и... Остального. — Ах, да, — резко вспомнил Гарри, хлопнув себя по лбу здоровой рукой. — Смотрим и слушаем. Всё же, нам ещё нужно понять, как это провернуть, учитывая мракоборцев… — Да-а, — протянула Гермиона задумчиво, кусая губу. – Надо что-то придумать…     Когда людей стало ещё больше, и казалось, что проснулся уже весь факультет, портретный проем резко, с грохотом распахнулся.     В гостиную вошла профессор Макгонагалл. За её спиной возвышались двое крепких мракоборцев. — Доброе утро, — произнесла она таким тоном, от которого мгновенно стихли все разговоры.     Декан была явно не в настроении. Её губы были раздражённо сжаты. Она была совершенно не впечатлена вчерашним поведением своих подопечных и даже не пыталась скрыть своего разочарования. Она встала в центре комнаты, развернула длинный свиток пергамента и начала оглашать изменения, делая акцент на каждое слово: — К вашему сведению, в связи с режимом безопасности, расписание на сегодня скорректировано для всех курсов. Перемещения между кабинетами исключительно строем и только в сопровождении назначенных кураторов. Никаких самовольных отлучек в туалет или библиотеку.     Она поправила очки и начала зачитывать список, быстро пробегая глазами по строчкам: — Первый и второй курсы остаются в гостиной для самоподготовки под надзором старост. Третий курс — Заклинания. Четвертый — История Магии.     Гарри напрягся, ожидая своей очереди. Макгонагалл подняла взгляд, отыскивая в толпе знакомые лица. — Шестой курс, — громко объявила она. — Ваше первое занятие Защита от Темных Искусств. Сдвоенный урок, который продлится до самого обеда. После перерыва Травология в теплицах номер три.     Она свернула пергамент с треском и обвела гриффиндорцев тяжелым взглядом поверх очков. — И слушайте меня внимательно. До кого ещё не дошло, я повторяю. Ещё раз подобное вчерашнему повторится, — она сделала паузу, давая словам осесть в головах студентов. — И последствия будут куда более серьёзными, чем пара синяков и испорченная репутация факультета. Вам несказанно повезло, что сейчас чрезвычайная ситуация не позволяет мне отнестись к вашему поведению так, как оно того заслуживает. В любое другое время зачинщики вчерашнего безобразия уже собирали бы вещи на выход.     В зале стояла гробовая тишина. Макгонагалл выпрямилась ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Стыдно, — процедила она. — Когда школе угрожает опасность извне, вы устраиваете побоище внутри. Вы — Гриффиндор, а не сборище уличных хулиганов. Я надеюсь, вы используете это время, чтобы подумать над тем, что значит носить цвета этого факультета. А сейчас, собирайтесь в группы согласно курсам и следуйте за сопровождающими. Всего доброго.     Она резко развернулась и вышла, даже не взглянув на пристыженных студентов. Мракоборцы жестом указали на выход, и шестикурсники, включая Гарри и Гермиону, начали неохотно строиться в колонну, ловя на себе мрачные взгляды охраны.     Путь до кабинета Защиты от Темных Искусств превратился в сюрреалистичное и тягостное шествие. Коридоры, обычно в это время кипящие жизнью, толкотней и летающими записками, были сейчас пугающе пустыми. Каменные стены, казалось, впитали в себя напряжение, исходящее от шагающей колонны студентов.     Шаги двух десятков студентов и мракоборцев, замыкающих шествие, отражались от сводчатых потолков, создавая иллюзию, будто их идет гораздо больше. Портреты на стенах притихли: нарисованные рыцари и дамы провожали процессию тревожными, молчаливыми взглядами, перебегая из рамы в раму, чтобы посмотреть им вслед. Пылинки танцевали в редких лучах холодного солнца, пробивающегося сквозь высокие окна, но даже этот свет казался стерильным и безжизненным.     Гарри переставлял ноги механически, стараясь держаться в ритме с остальными, но его мысли были бесконечно далеко от мрачных коридоров и угрозы нападения.     Перед глазами, настойчиво и ярко, всплывала картина вестибюля. Холодный камень пола, запах резкого антисептика и сладковатых духов. Ощущение прохладных, неожиданно нежных пальцев на его горящей коже. Пэнси Паркинсон.     Гарри тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но оно возвращалось. Та, кто годами была лишь злобной шестеркой Малфоя, внезапно обрела плоть, кровь и… Человечность? Ему понравилось то странное чувство сопричастности, то понимание без слов, которое возникло между ними после драки. Это было неправильно, дико, но в то же время успокаивающе. — Псс… — тихий, требовательный звук вырвал его из раздумий.     Гарри даже не моргнул, продолжая смотреть в спину идущего впереди Симуса. «Паркинсон… Серьёзно, Гарри? — мысленно одернул он сам себя, чувствуя, как уши начинают гореть. — Это то, о чем сейчас нужно думать? У тебя аврор мертв, пергамент в кармане и лучшая подруга планирует шпионскую операцию, а ты вспоминаешь, как она бинтовала тебе руку?» — Гарри… — шепотом позвала Гермиона и ощутимо толкнула его локтем в здоровое плечо.     Он вздрогнул и резко повернул голову. — А? Что? — Ты, по-моему, не очень-то и осматриваешься, — прошипела она, косясь на мракоборца, который шагал в пяти метрах сзади и лениво покручивал палочку. — Мы идем уже третий пролет, а ты смотришь только себе под ноги. — А, да… Прости, — пробормотал Гарри, напуская на себя виноватый вид. — Что-то заело в голове.     Он заставил себя поднять взгляд и начал демонстративно вертеть головой, делая вид, что сканирует местность на предмет слепых зон и тайных ниш. Хотя мысли предательски соскальзывали обратно к изумрудному галстуку и разорванной юбке. — Слушай, я уже заметила несколько мест, где точно можно незаметно уйти, — зашептала Гермиона, чуть наклоняясь к нему, словно поправляла лямку сумки. — Но опять же, это сработает, только если наш маршрут с Травологии днем будет хоть немного совпадать с тем, что сейчас. Помнишь тот поворот перед Большой лестницей, где гобелен с троллями? Там тень падает так, что с нижней площадки не видно…     Гарри кивнул, но его взгляд, блуждающий по сторонам, вдруг наткнулся на знакомую рыжую макушку чуть впереди.     Рон шел в паре с Дином Томасом. В какой-то момент, словно почувствовав спиной тяжелый взгляд, он обернулся. Их глаза встретились. На долю секунды Гарри надеялся увидеть там хоть капельку сожаления, но Рон лишь скривил разбитую губу, фыркнул: коротко, безразлично, словно увидел пустое место и демонстративно отвернулся, громко сказав что-то Дину.     Внутри у Гарри снова шевельнулся холодный ком обиды, смешанный с тоской. — Гарри, ты слушаешь? — возмущенный шепот Гермионы вернул его в реальность. Она явно заметила этот обмен взглядами, но решила не акцентировать на нем внимание. — Д-да, — поспешно ответил он, пытаясь восстановить нить её рассуждений. — Лестница, поворот… И проскользнуть под неё. Гобелен с троллями.     Гермиона нахмурилась, явно понимая, что он слушал вполуха, но устраивать сцену под носом у охраны не стала. — Ладно. У нас ещё две попытки на обратном пути. В следующий раз будь более внимателен, пожалуйста. От этого зависит всё. — Конечно, Гермиона, я понял, — серьезно кивнул он, окончательно загоняя мысли о Пэнси и Роне в дальний угол сознания.     Колонна замедлила ход. Они подошли к массивной дубовой двери кабинета Защиты от Темных Искусств. Мракоборец, шедший во главе, коротко постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул створки, пропуская студентов внутрь. — Класс. Встать.     Голос Снейпа прорезал тишину кабинета. Дверь захлопнулась за его спиной сама собой, отсекая любые звуки из коридора. Он влетел в помещение стремительно, и его черная мантия взметнулась за ним.     Он резко остановился перед учительским столом и медленно, с нескрываемым отвращением, обвел взглядом аудиторию. — Вижу, тут собрались все вчерашние «герои», — его губы искривились в злой усмешке. Холодные глаза впились сначала в Теодора Нотта, который сидел, прикрывая рукой синяк под глазом. А затем переместились на Рона, чья распухшая губа всё еще выглядела устрашающе. — Как особо отличившиеся...     Снейп выдержал театральную паузу, позволяя классу почувствовать всю тяжесть его презрения. Затем его взгляд скользнул дальше и сфокусировался на Гарри. В черных туннелях его глаз не было ничего, кроме непроницаемых эмоций. — ...Так и непонятые, — закончил он, но Гарри почувствовал, как это слово хлестнуло его. Снейп знал. Или догадывался. Или просто издевался над тем, что Гарри вчера выступил против «своих.» — Тем не менее, — Снейп отвернулся к доске, взмахнув палочкой. На ней начали проявляться слова темы урока. — Если хотя бы намек на что-то подобное вчерашнему балагану возникнет на моем уроке... Вы не захотите знать последствий. Поверьте, отработка у Филча покажется вам приятной прогулкой.     Он резко развернулся к классу, сложив руки на груди. — А теперь открываем учебники. Страница двести двадцать один. Находим начало главы «Невербальные щитовые чары при групповом нападении» и конспектируем. От начала и до конца. В полной тишине.     Зашуршали страницы и заскрипели перья. Гарри, открыв книгу, первым делом скосил глаза на Гермиону, сидевшую за соседней партой через проход.     Грейнджер не писала. Её перо зависло над пергаментом, а взгляд был прикован к профессору. Гарри видел, как она буквально сканирует Снейпа, пытаясь найти в его поведении хоть малейшую странность. Хоть намек на переживание, волнение или растерянность из-за пропавшего артефакта. Ведь они перевернули его кабинет вверх дном! Они украли вещь, обладавшую невероятной силой. Он должен был быть в ярости, он должен был метаться, искать виновных, подозревать каждого... Ну хотя бы что-то из этого... Или хотя бы злиться из-за беспорядка, который они оставили после своих обысков.     Но Снейп сидел за своим столом, уткнувшись в проверку свитков с эссе второкурсников, и его лицо было похоже на застывшую маску. Ни дергающегося века, ни дрожащих рук, ни блуждающего, параноидального взгляда. Всё тот же Северус Снейп: желчный, собранный и абсолютно, пугающе спокойный.     Гарри встретился взглядом с Гермионой. Она едва заметно покачала головой и разочарованно поджала губы, возвращаясь к конспекту. «Ничего, — читалось в её глазах. — Пусто. Словно ничего и не случилось».     И это пугало Гарри больше, чем если бы Снейп сейчас снял очки с факультета или назначил отработки. Это означало одно из двух: либо он такой мастер окклюменции, что может скрыть потерю даже такой важности, либо... Либо он готовит ловушку, в которую они вот-вот угодят.     Гарри же не давала покоя навязчивая, зудящая мысль: зачем? Зачем Сириус попросил оставить пергамент именно здесь, в кабинете человека, которого он ненавидел больше всего на свете? Это казалось абсурдным. Что, если Снейп найдет сверток? Он ведь узнает почерк Блэка, или почувствует магию, и просто швырнет его в камин, злорадно наблюдая, как послание превращается в пепел.     Для кого он? Неужели для самого Снейпа? Но тогда почему такая сложная схема? Неужели он не мог попросить кого-то другого, из Ордена? Сама идея о союзе Бродяги и Нюниуса казалась настолько противоестественной, что трудно усваивалось в голове. «Когда-нибудь вопросы точно найдут свои ответы, — устало подумал Гарри, макая пересохшее перо в чернильницу. — Но сейчас есть только забитая голова и действия, которые нужно выполнить».

***

    Урок неумолимо полз к своему завершению. Снейп, всё это время сидевший неподвижно, вдруг резко захлопнул журнал. — Время истекло, — произнес он, поднимаясь. — Сдайте конспекты на мой стол при выходе. Спасибо, на сегодня свободны.     Класс с облегчением зашумел, заскрипели отодвигаемые стулья, зашелестели собираемые сумки. — Однако, — голос Снейпа перекрыл шум сборов, заставив всех замереть. — Уизли, Финниган, Нотт, Забини и... Поттер. Остаться в классе. Я провожу вас лично. Остальные — следуйте за дежурными мракоборцами.     — Черт... — одними губами выдохнул Гарри, чувствуя, как внутри всё обрывается.     План рушился на глазах. У него точно не получится «случайно» оставить пергамент под партой или забыть его на виду при таких обстоятельствах. В пустом классе, под прицелом глаз Снейпа и, что еще хуже, в компании слизеринцев и обиженного Рона. Любое его лишнее движение будет замечено. Кто-то из них обязательно увидит, как он что-то прячет.     Нужно было быстро что-то придумать, но паника блокировала мысли. Гарри судорожно посмотрел на Гермиону, которая уже застегивала сумку. — Гермиона, — зашептал он, наклоняясь к ней через проход, пока остальные создавали шум, вставая с мест. — Как можно быстро замаскировать предмет или сделать невидимым на время?.. Ничего не приходит в голову, а мне нельзя... — Хм-м, — Грейнджер на секунду замерла, её глаза блеснули. — Ну, смотря какой большой предмет и о чем мы говорим... — Поттер! — рявкнул Снейп со стороны преподавательского стола.     Северус уже стоял, скрестив руки на груди, и нетерпеливо постукивал пальцем по столу, ожидая свою «свиту». Нотт и Забини уже подошли к кафедре, Рон нехотя плелся следом. Остальные ученики потоком выходили в коридор. — Черт, Гермиона, пожалуйста, я объясню все потом! — в панике зашептал Гарри, незаметно вытаскивая сверток из мантии и прикрывая его ладонью. — Ты можешь замаскировать это? Сделай его невидимым ненадолго! И оставь прямо здесь, на парте!     Он сунул ей в руку шершавый пергамент с растерянным и очень спешным видом.     Гермиона на долю секунды опешила, но тут же накрыла сверток учебником, мгновенно оценивая задачу. — Очень интересно, Гарри... — пробормотала она, уже доставая палочку под прикрытием сумки, чтобы наложить чары. — Иди давай.     Она кивнула на проход, её пальцы быстро двигались под столом. — Будешь должен, и сам знаешь с чем, — добавила она с усмешкой.     Гарри облегченно выдохнул и, кивнув ей, поспешил к столу Снейпа, надеясь, что Гермиона успеет растворить пергамент в текстуре дерева до того, как Снейп посмотрит в ту сторону.     Странно, но когда Гарри подошел к учительскому столу, к их понурой группе присоединилась Паркинсон. Она встала рядом с Забини, дерзко вздернув подбородок. — Паркинсон, вам что-то нужно? — ледяным тоном проговорил Снейп, даже не глядя на неё, а сверля взглядом Рона. — Я подумала... — протянула она. — Раз вы тут собрались их отчитывать, то можно и меня заодно. Всё-таки я тоже была там и внесла, так сказать, посильный вклад в общее безумие.     Она произнесла это игриво, почти с вызовом, а закончив фразу, скосила глаза на Гарри и одарила его быстрой и многозначительной ухмылкой. — Как вам будет угодно, Паркинсон, — холодно отрезал Снейп. — Лишняя пара рук на отработках мне не помешает.     Гарри воспользовался моментом и быстро оглянулся. Гермиона уже выходила из кабинета, сливаясь с потоком учеников. На его парте было пусто. Никакого свертка, никаких следов. Значит, у неё получилось. — Кхм-кхм, Поттер? — издал Снейп недовольный, каркающий звук горлом, привлекая его внимание. — Да, да, сэр, — Гарри дернулся и полностью сфокусировался на учителе.     Картина перед столом Снейпа была живописной и жалкой одновременно. Они стояли в ряд, как побитая армия. Белые бинты проглядывали из-под закатанных или порванных рукавов, на лицах цвели гематомы всех оттенков: от желтого до фиолетового. У Рона была рассечена бровь, и пластырь на ней смотрелся ярким пятном на бледном лице. Теодор Нотт баюкал руку на перевязи, Забини щурил подбитый глаз. Гарри чувствовал, как пульсирует его собственная скула. — Внимательно слушаем меня, — голос Снейпа стал более угрожающим. — То, что вы устроили вчера, не пройдет для вас бесследно. Я сделаю всё, чтобы этот день вы запомнили надолго.     Он прошелся перед ними, шурша мантией. — Это не просто драка. Это демонстрация вашей вопиющей глупости и неспособности контролировать свои примитивные инстинкты в момент опасности. Вы — позор для своих факультетов. В качестве напоминания об этом вас ждут объемные отработки. Очень объемные и очень длительные. Вы будете чистить котлы без магии, перебирать ингредиенты и драить полы до тех пор, пока у вас не сотрутся пальцы.     Снейп остановился напротив Гарри, но смотрел поверх его головы. — И я лично прослежу, чтобы баллы с ваших факультетов были сняты соизмеримо вашему «подвигу». Гриффиндор и Слизерин сегодня рухнут в рейтинге. И это еще не всё. Мы обязательно встретимся еще раз, уже в кабинете директора Дамблдора, где вы объясните ему, почему решили превратить Большой зал в бойцовскую яму.     Он брезгливо скривился. — А теперь, чтобы закрепить этот урок... Зачинщики пожмут друг другу руки. Прямо сейчас. Демонстрация, пусть и лживая, минимального цивилизованного поведения.     Уизли и Финниган переглянулись с выражением крайнего отвращения. Рон, сжав зубы, протянул руку Нотту. Их рукопожатие было коротким и резким: они сжали ладони с такой силой, словно пытались раздробить друг другу кости, несмотря на травмы. Забини и Симус обменялись таким же полным ненависти, формальным жестом. — Ах, Поттер... — Снейп перевел взгляд на Гарри. — Не знаю, к какой категории отнести ваши хаотичные действия, они весьма спорные. Пожмите руки всем. Не знаю, выберите сами сторону или останьтесь посередине, как всегда.     Гарри, стараясь не смотреть на Снейпа, повернулся к слизеринцам. Быстро и без проблем он пожал здоровую руку Нотта: тот кивнул ему сдержанно. Затем Забини.     Когда очередь дошла до Пэнси, Гарри протянул ей ладонь. Её пальцы были прохладными и мягкими. Ему показалось, или это рукопожатие действительно длилось на секунду дольше, чем нужно? Она не сжала его руку, а скорее мягко обхватила, и уголок её губ едва заметно дрогнул вверх. В этом жесте было что-то личное, скрытое от посторонних глаз, словно секрет, который знали только они двое.     — Эх, не важно, — мысленно одернул себя Гарри и повернулся к своим.     Он протянул руку Рону. — Рон?     Рон смотрел на протянутую ладонь Гарри. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто проигнорировал жест, подняв взгляд куда-то в потолок. Симус, стоявший рядом, хмыкнул и скрестил руки на груди, всем видом показывая солидарность с другом. Рука Гарри повисла в воздухе. — Это уже ваши внутренние дела и драмы, — фыркнул Снейп, ничуть не тронутый этой сценой. — Мне плевать на ваши обиды. Идемте.     Он развернулся и, взмахнув мантией, направился к выходу, ожидая, что парни последует за ним.

***

    Обход прошел в фирменном темпе Снейпа: быстро, жестко и без лишних слов. Он довел свою «группу будущих любителей протирания пробирок» до дверей Большого зала, откуда уже доносился звон тарелок и приглушенный гул голосов, сдал студентов с рук на руки дежурным преподавателям у входа и тут же развернулся.     Вернувшись в пустой класс, Снейп прошел к своему столу. В кабинете стояла идеальная тишина. Он начал собирать свои вещи, делая какие-то резкие пометки в журнале и низко склонившись над страницами. Его перо неприятно скрипело.     В этот момент краем глаза он заметил движение там, где его быть не могло.     На второй парте среднего ряда, где еще недавно сидел Поттер, воздух вдруг подернулся рябью. Чары Гермионы, рассчитанные ровно на короткий срок, спали. На темной, исцарапанной столешнице материализовался грубый, свернутый пергамент.     Это мгновенно привлекло внимание Снейпа. Он замер, перо застыло в воздухе. Медленно, с небольшой осторожностью, он поднял голову. — Так... И что это у нас? — пробормотал он себе под нос, и в его голосе прозвучала заинтересованность.     Он вышел из-за стола, не сводя глаз с предмета, и вытащил палочку. Никаких резких движений, только осторожность. Подойдя к парте на расстояние пары шагов, он взмахнул палочкой. — Вингардиум Левиоса, — едва слышно произнес он.     Пергамент послушно оторвался от стола и завис в воздухе. Снейп приблизил его к себе, не касаясь руками, и брезгливо осмотрел со всех сторон, проверяя на наличие проклятий. Чисто. — Чье же это... Сейчас узнаем, — прошипел он.     Пергамент развернулся в воздухе. Лист был пуст. — Чары, конечно же. Примитивно, — фыркнул Снейп. — Апарекиум.     По бумаге побежали чернильные ручейки, складываясь в знакомый, ненавистный размашистый почерк. Снейп сузил глаза, вчитываясь в строки. В голове, словно наяву, зазвучал хриплый, торопливый, но все еще самоуверенный голос Сириуса Блэка:     «Северус,     У меня есть информация, и она стоит твоего внимания. Лично встретиться не могу: хвосты везде, сам понимаешь, сейчас даже у стен есть уши. Поэтому извини за этот шпионский цирк, только так.     Сразу к делу. Насчет ночного инцидента. Пока всё в тумане. Не знают, кто это был. Подозрения падают на всех и ни на кого одновременно. После находки у озера у них, конечно, есть версии про Пожирателей, но в Министерстве боятся паники, поэтому мало кто поддерживает эту теорию официально. Как будто они просто хотят списать всё на трагический несчастный случай. Бред, котел бы лопнул, но нам это на руку.     Следовательно, наш «объект» в безопасности. Пока что. Но ты сам понимаешь, такое не должно повториться. Риск слишком велик.     Я проверил кучу старых подземных лаз и мест, где мы можем провести его незаметно. И... Есть одно. Сегодня ночью ты должен будешь встретить его. С распростертыми объятиями всё как ты умеешь. И подготовить всё так, чтобы его пропажа и последующее возвращение смотрелись логично для Дамблдора и остальных. Алиби — на тебе. Хотя зная твою паранойю, ты и сам уже, наверное, всё подготовил, я просто хочу исключить любой прокол. Понимаешь?     Удачи вам там. Скоро встретимся, и там уже будем решать, что делать дальше. Схема места встречи ниже...»     Снейп пробежал глазами описание тайного прохода и время. Его лицо не дрогнуло. Он запомнил информацию мгновенно: привычка, выработанная годами двойной жизни.     Улики оставлять было нельзя. — Инсендио, — равнодушно бросил он.     Пергамент в воздухе вспыхнул ярким оранжевым пламенем. Снейп наблюдал, как бумага сворачивается, чернеет и рассыпается в серый пепел, который медленно осел на пол кабинета.     Одним взмахом палочки он очистил пол от пепла, уничтожая единственное доказательство его странной связи с Блэком. Его лицо вновь стало непроницаемым. Снейп резко развернулся, подхватил свои записи со стола и быстрым шагом направился к выходу. Дверь захлопнулась за ним, поглотив эхо шагов в бесконечных пустых коридорах. План на ночь был получен, и права на ошибку не было.     Драко нужно вернуть в Хогвартс.