Часть 6

Хочется мне задать вопрос, для моих внутренних демонов. Что вы знаете о бренности бытия? Я вот ничего не знал — до момента, пока не пришлось звонить кому-то, когда это действительно нужно. У Люцифера в номерах были все: высшие демоны, смертные грехи, даже дрянные Оверлорды — весь этот сброд, что копошится в Аду. Но вот вопрос: был ли мой номер у них? Или он давно пылится в чёрных списках, обвешанный всеми возможными ограничениями. Шанс, что у нужного существа есть мой контакт и оно не заблокировало короля Ада, был мизерным. И всё же я решил попробовать. Это было проще простого: набрать номер, договориться о встрече, избежать всей возни с официальным вызовом. Я мог бы прямо сейчас заявиться к семейству Гоэтии, ворваться в их пернатое гнездо с тростью наперевес. Но личные границы никто не отменял — даже король Ада, уважает чужое пространство. Так что я не ждал ничего особенного от звонка. А зря. Нужный номер был набран, и раздался гудок. Уже плюс — меня не заблокировали. Десять секунд, пятнадцать. Я начал постукивать тростью по полу, теряя терпение. И тут трубку подняли. — Это король Ада? — раздался голос, подростковый, чуть дрожащий от беспокойства. Младше, чем у Чарли, и явно не готовый к такому звонку. — С кем я говорю? — тут же поинтересовался я, прищурившись, хотя собеседник меня не видел. — Это… дочка Столаса. Октавия, — ответила она, и в её тоне чувствовалась паника, которую она пыталась скрыть. — Не переживай так, всё хорошо, — сказал я, стараясь звучать спокойно и нейтрально. — Мне только нужно поговорить с твоим отцом о работе. Можешь передать ему телефон? — Я… я не могу… сэр, король Ада, — она замялась, её голос стал ещё более нервным, — мой папа очень переработался и сейчас отдыхает. Я хмыкнул. Переработался, значит? Что-то мне подсказывало, что она выдумывает на ходу, как я сам пару часов назад с Чарли и её кратером. — Чувствую, что ты врёшь, Октавия, — сказал я мягко. — Не буду тебя ругать, ты тут ни при чём. Мне нужен только твой отец. У меня к нему разговор. На той стороне послышался шорох, будто она переложила трубку из одной руки в другую. — А вы… вы не будете его ругать за неприличный вид? Пожалуйста, — добавила она, и её голос стал совсем тихим, почти умоляющим. Я чуть не рассмеялся. Неприличный вид? Серьёзно? У такого могущественного демона. Но сдержался и ответил. — Всё зависит от ситуации, но сейчас я не настроен ругать твоего отца за внешность. Мне нужен он как один из демонов Гоэтии, по работе. Только и всего. Видимо, я её убедил, потому что она выдохнула и сказала. — Я не уверена, что смогу его разбудить… Я закатил глаза. Ну конечно. — Он был пьяным и сейчас спит? — уточнил я, уже предчувствуя ответ. — Мягко сказано, — пробормотала она, и я почти услышал, как она краснеет от неловкости. Я задумался. Если бы не воля мира, ткнувшая меня в спину и выбравшая 58-ю листовку, я бы сейчас звонил кому-то другому. Зачем мне связываться со Столасом, когда он в таком состоянии? Есть же другие кандидаты — менее… проблемные. Но выбор сделан, и эта древняя сущность его зафиксировала. Так что отступать поздно. — Не пугайся, — предупредил я, — я сейчас появлюсь рядом. Она не успела ответить — я щёлкнул пальцами, открывая круглый портал прямо перед собой. Шагнул через него и оказался в комнате. Роскошь ударила в глаза: мраморные полы, золотые канделябры, бархатные шторы — всё кричало о богатстве и дурном вкусе. Убранство дома Гоэтии поражало своей вычурностью, как будто Столас пытался доказать всем, что он не просто сова, а сова с деньгами. Или это его жена постаралась, по отчётам, та ещё женщина. Мой взгляд упал на Октавию. Совоподобная демонесса, худенькая, с большими глазами и растрёпанными перьями, стояла передо мной. Увидев меня, она отшатнулась, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и едва удержалась, схватившись за край стола. Её глаза расширились от шока, и она замерла, глядя на меня, как на призрака. Я вроде её не трогал ещё, чтобы она так боялась? Или это моя репутация опережает меня? — Спокойно, Октавия, — я переложил трость из одной руки в другую, постукивая ею по полу для пущего эффекта. — Проводи меня к твоему отцу, — сказал я, стараясь звучать мягко, но с лёгким намёком, что это не просьба. Октавия кивнула, её большие совиные глаза мигнули, и она, решила подчиниться. Я быстро просканировал дом своей силой — кроме двух душ, её и Столаса, здесь не было никого. Ни бесов, ни слуг. Пустота. Девочка действительно повела меня к нему. Мы поднялись на этаж выше, и остановились перед массивной дверью. Октавия потянулась к ручке, но замерла, её рука зависла в воздухе. Я видел, как она сейчас паникует: "А может, ещё не поздно его уговорить уйти? Или хотя бы защитить папу, придумав что-то?" Она слишком переживала за него — это было видно по тому, как её перья слегка дрожали. Но потом что-то в ней щёлкнуло. Понимание? Долг? Её воспитание и клятва верности королевской семье, которую все демоны Гоэтии приносили ещё в юности перед книгами знаний, пересилили эмоции. Она не могла противиться мне — не только из страха, но и из чувства преданности, впитанного с детства. Октавия глубоко вздохнула, открыла дверь и вошла. Я последовал за ней, переступив порог с лёгкой ухмылкой. Которая быстро растаяла в нейтральное выражение. И вот я вернулся к вопросу, заданному моим внутренним демонам: что вы знаете о бренности бытия? Ответ лежал передо мной — живой, вонючий. Столас, великий принц Гоэтии, спал на каком-то рваном диване, который выглядел так, будто его вытащили из адской помойки. От него разило, как от боцмана, неделю не вылезавшего из каюты после попойки на корабле. Перья растрёпаны, словно он дрался с целой стаей ворон, а сам он казался мертвее мёртвого — бледный, с закрытыми глазами и полуоткрытым ртом. Если бы я не чувствовал присутствие его души, клянусь, подумал бы, что он умер прямо тут, на этом диване, и уже начал разлагаться. Напротив него гудел телевизор, транслируя какую-то слезливую мелодраму — судя по всему, про любовь и предательство, идеально под стать его состоянию. Рядом валялась горка пустых бутылок, а чуть дальше стояло ведро, полное… ну, скажем, чего-то, что я не хотел бы идентифицировать. Блевотина? Вино с кровью? Не знаю и знать не хочу. Для полного образа бомжа, а не аристократа, не хватало только роя мух, жужжащих над ним, как над падалью. Я почти слышал их в голове — зззззз. Картина была бы идеальной. Я повернулся к Октавии, которая всё это время следила за моим взглядом, и заметил, как её лицо заливается краской. Её щёки стали ярко-красными, контрастируя с перьями, а глаза забегали. Она явно видела моё разочарование — хотя я старался держать лицо нейтральным, — и была готова провалиться сквозь землю. Бедный ребёнок. Её отец валяется тут, как последний пропойца, а она пытается сохранить хоть каплю его достоинства. Во имя всех проклятых... даже Люцифер не доводил себя до такого состояния, это было фактически невозможно, как минимум он относился к алкоголю не очень хорошо. — Ну что ж, — я кашлянул, нарушая тишину, и постучал тростью по полу, глядя на этот жалкий спектакль. — Твой отец — живое доказательство того, что даже принцы Гоэтии могут скатиться до уровня портового пьянчуги. При этом, заметь, он способен двигать планеты и манипулировать звёздами в настоящем масштабе. — Я хмыкнул, бросив взгляд на Столаса. — Не переживай за него, Октавия. Я изучил всю его историю — не скажу, что мне было интересно читать этот бесконечный список похождений, но и ругать никого из вас я не буду. Хотя, поверь, очень хочется. Но я войду в положение. Октавия посмотрела на меня, её большие глаза мигнули, и в них мелькнула смесь облегчения и настороженности. — И немаловажным фактором была ты, — продолжил я, смягчив тон. — Столасу стоит поблагодарить судьбу, что у него есть такая дочка, готовая помогать даже в такой… ситуации. В общем, я его разбужу. Посмотрим, что скажет мой подчинённый принц Гоэтии. Я указал на него ладонью, и из неё вырвалась небольшая вспышка света — способная вытащить его из алкогольного забытья. Правда, само пробуждение заняло целых двадцать минут. Двадцать минут, пока я стоял, скрестив руки, и наблюдал, а Октавия нервно теребила свои рукава.

***

Один из принцев Гоэтии наконец открыл глаза. Голова гудела, как колокол после удара, а ментальное состояние было таким, будто его пропустили через мясорубку и собрали заново — криво и наспех. Он медленно осмотрелся, морщась от света телевизора, который всё ещё орал какую-то мелодраму про измены и слёзы. Столас тут же зажмурился — яркость была для него как пытка. Кое-как повернувшись на бок, он попытался понять, что происходит. В ушах звенело, всё тело ныло, а видимая реальность навалилась на него, как тонна кирпичей. С трудом он поднялся с дивана и сел, сжимая виски. Голова всё ещё пищала, кто-то включил сирену прямо в его черепе. Постепенно звон начал стихать, и звуки вокруг стали различимыми — А потом — раз! — этот молодец располовинил башню своей атакой, которая стоит больше, чем врата в Рай. Теперь он получит хороший втык от своей лидерши… — голос доносился из-за спины, знакомый до жути, но Столас не мог сообразить, откуда он его знает. Блиц? Нет, какой Блиц в этой комнате без окон? Он слишком размечтался. Но чей же это голос? Принц встал, покачиваясь, и повернулся. На него смотрели. Он протёр глаза, надеясь, что это просто пьяное наваждение, но ничего не исчезло. Тогда он развернулся обратно и плюхнулся на диван, уставившись в пустоту. Всё, допился. До белой горячки, как какой-то плебей. Молодец, Столас, поздравляю. Теперь ему мерещится дочка, стоящая рядом с… королём Ада. Ясно. Надо ещё поспать, авось пройдёт. Он уже начал укладываться обратно, но тут что-то щёлкнуло. Его состояние… он не чувствовал себя пьяным! Пробуждение было тяжёлым, как похмелье после конца света, но опьянение ушло. Столас нахмурился и инстинктивно выпустил слабую волну магии — простое заклинание, чтобы просканировать комнату. И тут до него дошло. Это не галлюцинация. Реальность ударила его, как таран, вышибая всю апатию и тревоги на задний план. Рациональность включилась с оглушительным звоном, и паника захлестнула его совиное нутро. Магия, подчинённая его воле, тут же обволокла его. В мгновение ока растрёпанные перья разгладились, запах пропал, одежда — роскошный плащ и аккуратный жилет — появилась на нём, как по щелчку. Не прошло и секунды, как он телепортировался с дивана и оказался перед ним, встав на одно колено. Глаза опущены, руки дрожат, а голос зазвучал, как мантра, которую ему вбивали с детства для таких случаев: — Его темнейшество Самаэль, денница небес, великий осветитель мира людского и Утренняя Звезда, король Ада Люцифер Морнингстар. Один из принцев Гоэтии, самый преданный дом на службе у семьи Морнингстаров, Столас, приветствует вас. По его спине катились капли пота, и он мог поклясться, что сейчас едва дышит от страха. Люцифер скрестил руки, глядя на него сверху вниз, и усмехнулся. — Протрезвел? — бросил он, не скрывая сарказма. — Папа…? — Октавия, его маленькая звёздочка, стояла рядом, и её голос дрожал от удивления. Она явно никогда не видела отца в таком состоянии — на коленях, с идеальной выправкой, читающего приветствие, которое досталось только правителю Ада. Её глаза округлились, и Столос заметил, как она украдкой посмотрела на Короля, проверяя, не собирается ли Люцифер сейчас его испепелить. Столас понимал, что сейчас будет пиздец. Полный, абсолютный, безоговорочный. Его голова всё ещё гудела, как после удара молотом, а сердце колотилось. Но в этом хаосе паники и страха был один момент, который его успокоил — единственный лучик света. Его дочка, его звёздочка, стояла рядом с Люцифером, целая и невредимая. Никаких следов побоев, никаких намёков на то, что её трогали. Она выглядела просто растерянной. И это радовало. Да, если с Октавией всё в порядке, значит, весь гнев короля Ада обрушится только на него. А с этим он мог смириться.

***

Я смотрел на него сверху вниз, без особого выражения или лояльности. Сейчас я был не любителем уточек рядом с дочкой. Я был королём, пришедшим к своему подчинённому. Даже с мудрой властью, когда я не вмешивался в политику Ада, даря всем свободу, я оставался неизменным правителем. Что уж говорить — в каждом кабинете адских чиновников висел портрет Самаэля. Никто не осмеливался его снять, даже когда Сатана взял бразды правления в свои лапы. Он выпрямил спину, всё ещё не поднимая глаз, и постарался дышать ровнее. Когда он заговорил, голос был твёрже, чем минуту назад, хотя дрожь всё ещё проскальзывала. — Ваше темнейшество, я… готов ответить за всё, что вы сочтёте нужным, — произнёс он, стараясь не выдать, как его колотит. — Моя служба дому Морнингстаров остаётся неизменной. Его попытка собраться была почти достойной похвалы — если бы не запах перегара, который всё ещё витал в воздухе. Я постучал тростью по полу, ухмыльнувшись шире. — Вижу, ты готов, — сказал я, не скрывая сарказма. — Рад, что хоть что-то в тебе осталось от принца Гоэтии. Вставай, Столас. У нас есть о чём поговорить. Я махнул рукой Октавии, давая понять, что с этого момента она остаётся здесь и за нами не идёт. Столас бросил ей умоляющий взгляд — мол, всё хорошо, лучше тебе остаться, не вмешивайся. По его ауре я чувствовал, как он мне чудовищно благодарен за то, что я отпустил её. Его звёздочка была в безопасности, и это было единственное, что сейчас держало его на плаву. Он медленно поднялся, колени всё ещё дрожали, но он старался держать лицо. Шаг за шагом я шёл по особняку, а Столас плёлся за мной. Не шёл — именно плёлся, как будто ноги двигались на каком-то внутреннем рефлексе, а разум всё ещё барахтался в похмельной дымке. Его аристократическое лицо ничего не выражало — пустая маска серьезности. Вопросов он не задавал. Да и о чём спрашивать короля Ада, в такой ситуации? Я дошёл до нужного помещения — кабинета, который обнаружил, ещё когда сканировал дом. Один лёгкий толчок тростью, и дверь распахнулась передо мной, пропуская внутрь. И вот что было странно: этот вычурный особняк, воспринимал меня, чужака, как большего хозяина, чем семью Столаса. Я чувствовал это — лёгкое едва уловимый отклик магии, вплетённой в само здание. Оно подчинялось мне охотнее, чем своему законному владельцу. А это о многом говорило. Семья Гоэтии не уделяла должного внимания своим владениям. Плохо. Очень плохо. Я вошёл и отошёл в сторону, уступая место. На меня посмотрели фиолетовые глаза Столаса. — Я хозяин этого дома или ты? — бросил я. — Твоё место во главе стола, моё — как гостя, на другой стороне. Столас замер, и я почти увидел, как он мысленно отвесил себе леща за нарушение этикета. Он не провёл гостя до кабинета, как положено хозяину, а сам шёл за мной, как потерянный щенок. Это было неправильно, и он это понял. Его рука дёрнулась, он быстро прошёл к своему месту во главе стола и сел, стараясь вернуть хоть тень былого достоинства. Перья на его шее всё ещё топорщились от неловкости. Я занял своё место напротив. Одним движением руки трость исчезла, и вместо неё передо мной материализовалась стопка документов — пожелтевших, с потёртыми краями, но полных цифр и фактов. Я взял верхний лист и пробежался по нему глазами. — Столас, Столас, Столас, — начал я, перебирая бумаги, мой голос звучал монотонно. — Был четвёртым по эффективности демоном Гоэтии. — На слове "был" он увял, и принял это как данность, даже не пытаясь возразить. — Эффективность составляла 76%, что по сравнению с твоими коллегами — небо и земля. Эти ленивцы едва до 50% дотягивают, а ты был почти звездой. Но потом она просела. До 70%. А затем произошло нечто невероятное — подскочила до 80%, стоило тебе начать встречаться с… бесом? Я поднял на него глаза, сохраняя нейтральное выражение. Столас молчал, его фиолетовые глаза уставились в стол, будто он надеялся там найти спасение. Я вернулся к бумагам, продолжая говорить, не отрываясь от текста. — Если ты думаешь, что я пришёл отчитывать тебя за похождения с бесом, то нет. Встречайтесь, делайте что хотите — мне плевать. Смотря на 80% эффективности, я даже готов простить твои мелкие грешки. Например, то, что ты передал свой гримуар в руки этого Блица и его незаконной конторе. Вот тут Столас чуть не потерял сознание. Он вжался в кресло так, будто хотел стать частью обивки, его перья задрожали, а дыхание стало прерывистым. Я продолжал, не меняя тона. — Я знаю, что они шастают на Землю и убивают людей на заказ. Это нарушает все адские законы, про рай молчу. Прибить их было бы самым лёгким вариантом. — Я сделал паузу, заметив, как он побледнел ещё сильнее, и добавил, прежде чем он окончательно вырубится: — Но тебе повезло, что у меня дел по горло в моём кругу, и я не вмешиваюсь в мелкие разборки Ада. Его всё равно рано или поздно поймают и вздёрнут на площади у всех на виду. Они убивали тех ещё тварей, которым место в Аду, но в некоторые моменты — невинных людей. А это уже перебор. Я отложил один лист, взял другой и продолжил, будто размышляя вслух. — Но вот что я подумал. Идея создать организацию, которая будет убирать людей — диктаторов, фанатиков, лидеров сект, готовых убить миллионы, — не так уж плоха. Если они начнут целенаправленно вырезать потенциальных психов, готовых устроить геноцид, это может сработать. Поговори с ним, Столас. Намекни на новую идею. Пусть убивают не просто кого попало, а тех, кто угрожает миллионам. Если дойдёт до суда — а оно дойдёт, — у него будет шанс выкрутиться. Скажет, что старался во благо Ада, предотвращал перенаселение, спасал души. Натянуто за уши, конечно, но что-то да будет стоить. Столас завис. Его глаза остекленели, рот приоткрылся. Он явно не ожидал такой тирады — от анализа его эффективности до предложений по спасению его бесовского любовника. Я откинулся в кресле, сложил руки на груди и глянул на него с лёгким раздражением. — Не будь марионеткой, — бросил я. — Говори уже что-то. Или мне дальше одному монологи вести? Я сюда пришёл не защищать твои дела. Мне нужен Столас, один из демонов Гоэтии, который сделает то, что мне нужно. Он моргнул, пытаясь собраться с мыслями, и я ждал, постукивая пальцами по столу, пока он наконец не заговорит. Тишина тянулась, но вот он выпрямился, и в его голосе не осталось и тени прежнего испуга. — Я готов способствовать любому делу во благо Ада. Что вам нужно от меня? — сказал он, и в этот момент стал тем, кем должен быть в присутствии начальства — собранным, деловым, готовым к приказам. Аллилуйя. Я уж думал, до этого не дойдёт. При всех своих катастрофических минусах в личной жизни — пьянки, депрессии, сомнительный роман с бесом, — демон-сова знал, что говорить. Знаниями он не был обделён, и в любой момент мог выдать ровно столько информации, сколько нужно, и именно ту, что требуется. И вот тут-то открылось нечто интересное. Столас, оказывается, обладал данными о том, почему статистика некоторых демонов Гоэтии была такой низкой. Мне об этом не докладывали — видимо, никто не считал нужным, и это не было какой-то великой тайной. Просто… странно. Некоторые из демонов Гоэтии находились не в Аду. И даже не на Земле, что было бы хоть как-то логично. Нет, они шлялись где-то в других мирах. Это был сценарий Рика и Морти с путешествиями по измерениям. Серьёзно? Этих демонов не было в Аду. Кто им разрешил? И, главное, зачем? Тут позиция — не наш мир, и ничего страшного? Столас наблюдал за моей реакцией, пока я переваривал эту информацию. Лицо моё оставалось нейтральным, но внутри всё кипело. Я сжал листовки с именами этих демонов в кулаке и одним движением разорвал их в клочья. Бумажки осыпались на стол. Столас комично отвернулся и стал разглядывать картины на стене, будто они стали интереснее. Молодец, умная птичка. Знает, когда лучше сделать вид, что он тут ни при чём. Я сообщу об этом Муту — ой, как он оторвётся на этих амбициозных идиотах. А мои падшие ангелы с радостью устроят им экскурсию обратно в Ад. С пристрастием. Я посмотрел на Столаса внимательнее, прищурившись. После всего увиденного и услышанного у меня было двоякое чувство. С одной стороны, он не был обделён знаниями о делах Гоэтии — не личных, конечно, он не сплетник, но о рабочих грехах своих товарищей знал всё. Он даже, как оказалось, ответственно подходил к работе, иногда выполняя задания за других демонов, когда те просто исчезали в своих межмировых каникулах. С другой стороны — передо мной сидел неуравновешенный, сидящий на антидепрессантах демон, который вообще не уверен в своей жизни и цепляется за любую возможность, дающую ему смысл бытия. А на это всё наваливалось детство — не самое удачное, без родителей, с единственным светлым пятном в виде дворецкого да этого Блица, первого друга. Любовь, предательство, отношения — классика. Я осмотрел помещение, в котором находился. Что-то странное витало в воздухе — ненужное наваждение, словно тут разворачивался свой собственный сценарий. Двойная история, будто два сериала идут одновременно, рассказывая разные сюжеты. Первый — про Чарли, Вегги и этот отель. А второй — вот он, прямо сейчас, с этим пернатым фурри по имени Столас. И что мне с ним делать? Видимо понять и простить, пусть хоть групповуху устроит с пристрастием. Сейчас, когда 16 демонов Гоэтии шляются по мирам, он нужен Аду как никто другой. Тем более, судя по его опыту, он способен тянуть чужие обязанности. Ну что ж, решено — загружу его работой так, что времени на самоубийственные пьянки и депрессии просто не останется. Я постучал пальцами по столу, глядя на него. Столас сидел тихо, ожидая моего решения, и его фиолетовые глаза нервно блестели. Он знал, что я сейчас решаю его судьбу, и это знание давило на него сильнее, чем похмелье. — Исходя из твоих грехов, больших и самых малых, — начал я, глядя ему прямо в глаза, — будешь работать за других демонов Гоэтии. С этого момента и на два года вперёд. В хорошей работе прощаются все ошибки. Столас замер, его рот приоткрылся, а перья на шее встали дыбом. Он явно не ожидал такого поворота. — Я… не умру? — выдавил он, и в его голосе мелькнула слабая надежда. — Что? — я посмотрел на него без тени улыбки, с раздражением из-за глупого вопроса — Ты умрёшь, когда я тебе скажу. Или на рабочем месте. Возвращай свою результативность, и это оценится сполна. Или ты сомневаешься в себе? — Нет! — он выпрямился, в его глазах загорелся огонь, которого я не видел с момента его пробуждения. — Я готов отдать себя всего работе, чтобы исправить любые ошибки. — Вот этого я и жду, Столас, — сказал я, щёлкнув пальцами. Листки передо мной свернулись, превратившись обратно в трость, а в воздухе появился завёрнутый конверт с моей печатью. Он плавно опустился к Столасу, зависнув перед ним. — Письмо о твоём секретном назначении. С этого момента ты докладываешь Муту о любом движении со стороны демонов Гоэтии. Если ситуация выйдет из-под контроля, Муту доложит мне. Справишься? — Да! — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Он схватил конверт, сжимая его в руках, как спасательный круг. Я кивнул, не сомневаясь в нём. Столас был сломленным, да, но в нём ещё тлел потенциал. Если загнать его в угол и дать цель, он выложится на все сто. А мне сейчас нужен именно такой — работоспособный, трезвый и готовый разгребать этот бардак. Два года — достаточный срок, чтобы он либо доказал свою полезность, либо окончательно сгорел. И я был уверен, что он выберет первое. Воля мира выбрала его не просто так, и я собирался выжать из этого выбора всё. — Не подведи меня, — бросил я напоследок, вставая с кресла. Трость стукнула по полу, и рядом с треском открылся портал. Я шагнул в него, оставив Столаса переваривать новую реальность. Пусть работает. Ему теперь есть чем заняться — два года пахоты за себя и за идиотов, что решили поиграть в межмировых туристов. А я… я возвращался к своим делам. У меня образовалось немного времени, чтобы уделить себе. Поработать со своим сознанием, разобраться в воспоминаниях. Это куда важнее, чем… Резкий звонок телефона оборвал мою мысль. Я скривился, чувствуя, как лицо само собой искажается от раздражения. Ну конечно, в самый "подходящий" момент, когда я почти настроился на минуту покоя. Я вытащил телефон из кармана и взглянул на экран. И вот тут мне стало ещё "лучше". Номер был неопределён, но над ним светился маленький золотой нимб — символ, который выдавал всё с потрохами. Мне звонили из Рая. Этот номер знали и имели к нему доступ только два существа: Сера, верховный серафим, и… мой братец Михаил. "Лишь бы Сера, лишь бы Сера," — мысленно повторял я, как мантру, сжимая телефон так, что он чуть не треснул. Сера — терпимая. Строгая, холодная, но хотя бы предсказуемая. Разговор с ней — это просто деловая рутина, без лишних эмоций. А вот Михаил… Михаил — это личное. — Ну что ж, — пробормотал я, нажимая на кнопку ответа. — Посмотрим, кто решил испортить мне день.