Часть 21

Зал гудел от разговоров. Ангелы, архангелы, даже херувимы на балконах не могли унять эмоции после увиденного. Моя «смерть» и образ разрушенного Ада, превращённого в концлагерь, потрясли всех. Рай, который они знали, не мог такого допустить, но в том мире кто-то — или что-то — сделал именно это. Истребление без разбора, уничтожение грешников и коренных жителей — это было за гранью их понимания. На верхнем балконе Самаэль, верховный серафим, корил себя за легкомысленные слова о «чём-то новом». Да, они узнали нечто новое, но какой ценой? Видеть, как их отражения в другом мире превратили Ад в мясорубку, было невыносимо. И где был тамошний Люцифер? Неужели он, как Самаэль, стал частью этой бойни? Воспоминания, показанные им, не давали ответа, и это только усиливало тревогу. А потом пришёл ответ. Правитель Ада и его семья просто… исчезли. Ушли из существования. Для ангелов это было не просто шоком — самоубийство считалось тяжким грехом, даже для падших. Видеть свои воплощения, пусть и в другом мире, уничтожившими себя, было как удар под дых. А затем вспышка — появление Смерти, той, что может пожать любое существо, независимо от его силы или происхождения. Зал взорвался эмоциями. — Смерть? — выдохнул один из ангелов на первом балконе, его крылья дрожали. — Ты встречался с ней? И выжил? — Ну, знаешь, я обаятельный, — ухмыльнулся я. — Даже Всадники Апокалипсиса не могут устоять. Я шутил, как обычно, но внутри был напряжён. Со Смертью лучше не играть — особенно когда я ей задолжал. Один неверный шаг, и она преждевременно напомнит о счёте, пока я что-то не придумал. — Так, всё, закончили просмотр, — отрезал Самаэль, его голос был как удар молота. Ангелы заворчали, но замолчали. Кто они такие, чтобы спорить с верховным серафимом? Все взгляды снова упёрлись в меня, в мою крошечную форму мошки. В их глазах читался немой вопрос: что дальше? Я вроде и свободен, но отпускать меня никто не хотел. Слишком много вопросов висело в воздухе. — Я считаю, он может остаться, — неожиданно сказал один из архангелов, его глаза сверкали. — Даже будучи изгнанным из Рая, он здесь. Это говорит об одном: Люцифер искупился. Иначе его бы просто вышвырнуло за Золотые Врата. Вот же чёрт… А ведь Глазастик прав. Мне концептуально нельзя находиться в раю — меня бы попросту вышвырнуло за Золотые Врата. Не думаю, что Бог в этом плане особенно разборчив. Будучи существом, которое должно существовать в каждом мире в единственном экземпляре, Он установил свои правила раз и навсегда — и они распространяются на все вселенные. Просто некоторые из них папаша, любит больше, чем другие… наверное. Я и сам не могу сказать ничего определённого — всё, что находится за пределами моего мира, мне неизвестно. Но всё-таки концепция Всемогущего Бога, коим я воспринимаю отца, вписывается в представление о чём-то единственном: такое существо может существовать только одно. Иначе всемогущество становится просто метафорой. Все молчали, пялясь на меня. Долгие паузы мне не нравятся — от них веет бедой. — Так что решили? — спросил я с любопытством, жужжа крыльями мошки. — Ничего, — буркнул Самаэль без энтузиазма. — Мы не судим, кто достоин Рая. Только держи свою тьму в узде, иначе эта гадость опять покроет дома чёрной плесенью. Чарли, стоявшая рядом, скривилась — видимо, плесень была действительно мерзкой. — Значит, я остаюсь, — заключил я, пожав плечами (насколько это возможно для мошки). — Это ещё зачем?! — вспыхнул Самаэль. — Тебе не надо в свой Ад? Убийство короля Ада — это прецедент! Без тебя они войну начнут! — Моё присутствие там необходимо, но испытать мой ад на прочность — тоже немаловажно. А что касается общего вопроса… У меня плохое предчувствие из-за вашего мира, — уклончиво ответил я. Все нахмурились. Чарли, юный серафим с горящими глазами, подалась вперёд. — И в чём причина? — спросила она, её голос дрожал от волнения. Она даже не подняла тему импичмента Самаэля на этом собрании — слишком много потрясений для её молодого разума. — Да так… мысли вслух, — пробормотал я, анализируя момент своего «полёта» сюда. — Скажите, вы за Адом следите? — Двадцать четыре на семь, — уверено кивнул Самаэль. — Тогда вдвойне странно, — сказал я, задумчиво жужжа. В этом мире нет языческих богов. Нет передачи энергии веры от людей к пантеонам. Жизненной энергии, ци, здесь тоже нет. Это не мир — это какой-то кошмар. И вот что меня напрягает: почти все, кроме моей копии, пахнут… скверной. Моей тьмой. Это баг мира или его фича? Чёрт знает. Рай сиял чистой светлой энергией, она не обжигала их. Но я чувствовал подвох. Что, если здесь спящие агенты? Если я сейчас озвучу свои подозрения, они могут активироваться и устроить бойню. Меня конечно удивило, что я могу находиться в Раю. Это уже само по себе ненормально. Но не это важно. Если моя теория верна, кто-то в аду — гений. Я, родоначальник тьмы, тот, кто выпустил её в мир, не сразу заметил, что они «заражены». Только проведя здесь время, я уловил знакомый запах. Рай, по сути, уже заражён. Но раскрывать карты рано. Нужно проверить всё и, возможно, вытащить эту хрень из ангелов. Аккуратно. — Я не против прогуляться по Раю, если вы не против, — сказал я, прерывая тишину. Самаэль подозрительно прищурился. — Хорошо… — Самаэль! — воскликнула Чарли, но он остановил её, подняв руку. — Под присмотром, конечно, — добавил он. Чарли замолчала, уважительно кивнув, хоть и выглядела растерянной. Пора на разведку. Если Рай заражён — я найду источник. И если за этим стоит местная тьма, я разберусь. Даже если придётся разнести здешний Ад в клочья — не гоже выдумывать такие интересные идеи без моего ведома. Я на секунду замер. М-да уж… гордыня так и прёт. Люцифер, держи себя в руках. *** Под «присмотром» Самаэля, конечно, подразумевалось ничего иное, как приставить ко мне Лилит. Слава мне, что я остался в форме мошки, иначе эта особа могла бы наслаждаться моим кислым выражением лица. Самаэль знал, как подгадить, и, возможно, сделал это нарочно. Лилит тоже не горела энтузиазмом от этой миссии, но, будучи эрудированной до мозга костей, проглотила приказ и пошла рядом, с её фирменными очками и шляпой, надвинутой на глаза. Она молчала, и я молился, чтобы так и продолжалось. — Так что между нами было? — внезапно произнесла она, расслабленно держа бокал вина. Вот, приплыли. Её тембр, её манера — точь-в-точь моя Лилит. Это будило во мне старого Люцифера, того, кто любил её так сильно, что не видел дальше своего носа. Она дурманит, и это опасно. — Сложно объяснить, это надо видеть, — начал я, стараясь держать тон нейтральным. — У нас с Лилит были общие идеи: свобода воли, дать людям и другим существам право выбора. — Я кратко пересказал события до встречи с Евой, опуская лишние детали. — Тупо, — отрезала она, отпивая вино. — Если бы у вас не было свободы воли, вы бы с Лилит не додумались даровать её другим. Это же логично. Я криво усмехнулся. — Ты не представляешь, насколько Отец бывает больным экспериментатором. Разжую тебе. После всего, что произошло, мы с Лилит долго думали. И пришли к выводу: её случай — ключ ко всему. Я скользнул взглядом по райским постройками, машинально анализируя ауры прохожих. — Лилит не выбирала быть созданной. Но она выбрала не подчиниться. Это был первый акт воли, без прецедентов. До неё всё шло по структуре, по плану. А она сказала: «Нет». Это побочный эффект сознания, способного страдать, ощущать несправедливость и сомневаться в порядке. Её протест вписал свободу воли в бытие. Возможно, именно с неё началась эта концепция. Я сделал паузу, чувствуя, как слова повисают в воздухе. — Может, Бог и хотел этого. Папаша — непостижимое существо. Даже тем, кто ближе всех к нему, его замысел — загадка. Или… — я усмехнулся, — замысла вообще не было. Он экспериментатор. Начал что-то, а потом плюнул и ушёл. Это в Его стиле — тектоническое нечто, движимое инерцией бытия. Лилит застыла, допивая бокал в немом шоке. Её глаза расширились, она явно не ожидала такого. Затем, резко встав, она обвела взглядом зевак, привлечённых нашим разговором. — Шоу окончено. Разойтись! — рявкнула она, её голос хлестнул, как кнут, и зеваки ушли. Она повернулась ко мне, прищурившись. — Ты говоришь так, будто видел Бога вживую. Я усмехнулся, и моя аура стала тяжелее, мрачнее. Лилит это заметила. — Вообще-то да, — сказал я тихо. — Я единственный из серафимов, кто видел его истинный лик. И они об этом не знают. — По спине пробежали мурашки, новые, восстановившиеся воспоминания нахлынули потоком. — Это не то, что должны видеть ангелы или сама концепция света. Поэтому я поклялся, что образ папаши уйдёт со мной в небытие. Рассказал тебе только потому, что ты не из моего мира. Лилит наклонилась ближе. — Рассказывай раз начал, — хмыкнула она, её голос был тихим, её уверенность была серьезной. Я вздохнул, понимая, что отвертеться не выйдет. Рассказать об отце серафимов? О том, что даже Лавкрафтовы кошмары рядом с этим — пушистые котики? Она явно не знает о чем просит. — Хорошо, — начал я, — Но не жди, что это будет красивая сказка. Это не для слабых умов описание. Даже ты можешь пожалеть, что спросила. Лилит прищурилась, но не отступила, лишь слегка наклонила голову, её шляпа бросила тень на лицо. Что ж... мои внутренние демоны, можете быть довольны — Люцифер сейчас расскажет вам о самом большом "Б" в вашей жизни. — Это было до всего, — начал я, глядя куда-то мимо неё, в пустоту. — До Рая, до Ада, до самого понятия времени. Я был Серафимом. Первым. Сотворённым из света. Тогда рядом уже появлялись другие Серафимы, но они были ещё слепы, лишены своих концепций — словно статуи из жара и света. Похоже, Он просчитался. Я обрёл сознание слишком рано. Я стал объяснять простым языком. — Бог… он не человек, не ангел, не демон. Он даже не существо в привычном смысле. Представь себе… тектоническое нечто. Не просто огромное — бесконечное, но не в пространстве, а в сущности. Его форма… она не поддаётся описанию, потому что она не фиксирована. Это не тело, не лицо, а… разлом в реальности. Как будто само мироздание треснуло, и из этой трещины смотрит нечто, что не должно существовать. Его присутствие — как миллиарды голосов, кричащих одновременно, но ты не слышишь звука, а чувствуешь их. Они разрывают твой разум, пока ты не начинаешь забывать, кто ты. Его глаза — если их можно так назвать — это не глаза, а провалы, где неизвестные элементы сливаются в нечто, что сжигает твою душу просто от взгляда. И самое страшное… отец не смотрит на тебя. Он смотрит сквозь тебя, как будто ты — пылинка в бесконечной пустоте его эксперимента. Мы для него ничто. Лилит смотрела на меня, её бокал замер в руке, а глаза — впервые за всё время — выражали не насмешку, а ужас. Фантазия у нее была развита. Она понимала, что я не преувеличиваю. — И ты… выжил после этого? — тихо спросила она, её голос был почти шёпотом. — Выжил, — произнёс я, глядя ей прямо в глаза. — Но не без последствий. Знание... оно ломает. Даже меня. Я видел Его. Видел то, чего не должен был видеть ни один из нас. И кто знает... Может, весь мой бунт, моя отчаянная попытка даровать свободу воли — это всего лишь жалкая попытка доказать, что я могу быть чем-то большим, чем Его тень. Я отвёл взгляд, но голос остался твёрдым. — Я не исключаю этого. Она прищурилась, её губы дрогнули в лёгкой усмешке, но я видел, что она всё ещё переваривает мои слова. Лилит всегда была умной — слишком умной, чтобы просто отмахнуться от того, что я сказал. Она знала, что я не лгу. Не в этот раз. — Ладно, Люцифер, допустим, ты видел… это, — она сделала неопределённый жест рукой, словно пытаясь обозначить нечто, что не поддаётся словам. — Но почему ты так подробно это рассказал? Я, знаешь ли, не из тех, кто любит копаться в метафизической ерунде. Мне не было настолько интересно узнать о божественном облике. Ты явно чего-то хочешь. Иначе не стал бы разливаться соловьём передо мной, да ещё и в Раю — под носом у Самаэля. Она была права. Я не просто так начал этот разговор. Рассказ о Боге был не только способом выбить её из колеи — это был отвлекающий манёвр. Я хотел, чтобы она сосредоточилась на этом, пока я анализировал её ауру. И, чёрт возьми, я был прав. Скверна, та самая тьма, которую я чувствовал в других ангелах, была и в ней. Слабая, почти незаметная, как тонкая паутина, но она была. Это было что-то чужеродное, вплетённое в её суть, и так неправильно... я бы сделал лучше. — Ты права, — сказал я, делая паузу, чтобы усилить эффект. — Я не просто так болтаю. Но давай начистоту: я здесь не для того, чтобы устраивать драму. Я чувствую… что-то. В этом Раю. — Я замолчал, давая ей осмыслить мои слова, и добавил: — Пойдём, прогуляемся. Есть место, где мы можем поговорить без лишних ушей. Лилит подняла бровь, но кивнула, её любопытство пересилило настороженность. Я, всё ещё в форме мошки, жужжал впереди, ведя её через сияющие улицы Рая к заброшенному саду на окраине. Это место было тихим, почти забытым — идеальным для того, что я задумал. Деревья отбрасывали мягкие тени, а воздух был пропитан сладковатым ароматом цветов. Когда мы остановились в центре сада, я щёлкнул невидимыми крыльями, и вокруг нас поднялась иллюзия — купол, скрывающий нас от посторонних глаз. Лилит напряглась, её руки инстинктивно сжалились. — Лилит, — начал я, и мой голос стал ниже, серьёзнее. — Я знаю, что ты чувствуешь. Внутри тебя… что-то чужое. Ты ведь замечала? Лёгкий холод, озноб, возможно, даже диарея, — я начал перечислять симптомы с той интонацией, с какой хирург обычно убаюкивает пациента перед наркозом. Её глаза расширились, но она не успела ответить. Я трансформировался из мошки в свою повседневную форму, костюм, с тростью в руке и той самой ухмылкой, которая заставляет многих, нервно дрожать. Моя аура развернулась, наполняя сад тяжёлой энергией. Лилит отступила на шаг, её рука сжалась в кулак. — Что ты задумал, Люцифер? — процедила она, но в её голосе была сталь. — Спасаю тебя, — ответил я, делая шаг вперёд. — И всех остальных. Возможно, вы не поймёте… но Рай заражён. Каждый ангел, каждый архангел — вы все носите в себе эту дрянь. Сейчас она спит, но в любой момент может проснуться. И тогда начнётся самый настоящий зомби-апокалипсис. Такой, как на Земле — из тех, про которые пишут книги и снимают фильмы. Чтобы хоть как-то её успокоить, я небрежно спросил. — Ты, случайно, не смотрела фильм Война миров Z? — Нет. — Да? Жаль. Потому что сценарий будет примерно как в фильме. Она хотела что-то сказать, но я не дал ей шанса. Моя рука, окружённая чёрной дымкой тьмы, метнулась вперёд, пронзая её живот. Лилит вскрикнула, её тело задрожало, с губ потекла черная жидкость, но я держал её, мои глаза горели решимостью. Это было жестоко, да, но другого пути не было. Скверна сидела глубоко, и я знал, как её вытащить. — Прости, — произнёс я, чувствуя, как её аура сопротивляется. Из её груди вырывалась чёрная паутина, извиваясь, как живая. Лилит обмякла, её глаза закатились, но я знал — она жива. Я аккуратно опустил её на землю и проверил ауру. Чисто. Скверна исчезла. Но в этот момент моё внимание было приковано к другому. — Ой, какая милая пуся... Давай я тебя почешу за ушком, — пробормотал я, не удержавшись, и провёл рукой по чёрной паутине скверны, которую только что извлёк из Лилит. К моему удивлению, она задрожала в моих руках, будто довольный щенок, извиваясь и чуть ли не мурлыча, словно выпрашивая ещё ласки. Через секунду паутина, словно живая, уставилась на меня своими невидимыми глазками, а затем перевела взгляд на Лилит. И снова на меня. — Нет. Даже не думай, — отрезал я, предугадывая её намерения. — Ууууу... — паутина издала жалобный звук, будто обиженный пёс. — Вот же зараза... не смотри на меня так! — я покачал головой, но не смог сдержать лёгкой ухмылки. Одним движением руки я отправил эту странную сущность в своё измерение. Разберусь с ней позже. Сейчас были дела поважнее. Я выдохнул, убирая иллюзорный купол, который скрывал нас от посторонних глаз. Ожидал, что меня окружит армия Рая — не поверю, что Самаэль доверил присмотр за мной одной только Лилит. После того, что я только что сделал, меня точно захотят прикончить за такую дерзость. Но, убрав барьер, я огляделся — никого. Ни ангелов, ни херувимов. Переоценил я местных. Слишком доверчивые, что одновременно и хорошо, и плохо. Странно... но так даже проще. Мой взгляд упал на Лилит. Она уже пришла в себя, поправляя одежду с такой скоростью, будто ничего и не произошло. Похвально, но её лицо выдавало, что она явно не в восторге от моих действий. Лилит сплюнула на тротуар чёрную жижу — остатки скверны, которые я вытащил из неё, — и брезгливо вытерла рот тыльной стороной ладони. Её взгляд задержался на тёмной луже, и она скривилась, будто проглотила что-то мерзкое. — Я так понимаю, 99% Рая заражены этой дрянью, — произнесла она, её голос был хриплым, но твёрдым, несмотря на только что пережитый шок. Она подняла глаза на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то новое — смесь любопытства и лёгкой насмешки. Лилит прищурилась, внимательно меня разглядывая, будто впервые заметила. — Хуёво выглядишь, Люцифер. И что-то ты... слишком маленький, — она хмыкнула, её губы изогнулись в язвительной улыбке. — Не знала, что в другом мире у меня может проснуться фетиш на карликов. Я закатил глаза, но не смог сдержать лёгкого смешка. Её манера говорить, этот ядовитый сарказм — точь-в-точь моя Лилит. Но её слова задели. Милый? Карлик? Серьёзно? Я поправил шляпу, стараясь сохранить лицо. — Очень смешно, — бросил я, скрестив руки. — Может, я и не в лучшей форме, но ты только что чуть не стала марионеткой тьмы. Так что, знаешь, я бы на твоём месте был поскромнее. Лилит фыркнула, но её взгляд снова упал на чёрную жижу, медленно впитывающуюся в землю. Её лицо на миг исказилось — не то от отвращения, не то от осознания. Она выпрямилась, расправила крылья, и в её позе появилась та самая стальная уверенность, которую я всегда в ней уважал. — Надо доложить Самаэлю. Срочно, — сказала она, её голос теперь был холодным и собранным, но я все ровно уловил лёгкую дрожь. Паника. Глубокая, затаённая, с которой она боролась изо всех сил. Новость о заражении Рая была шоком даже для неё, а Лилит не из тех, кто легко теряет самообладание. Не сказав больше ни слова, она взмахнула крыльями и улетела, оставив меня одного в саду. Я смотрел ей вслед, почесывая подбородок. Что ж, её реакция была... предсказуемой. Паническая атака, упакованная в сарказм и браваду. Классическая Лилит. Но она права — Самаэлю после железных доказательств нужно знать. И чем быстрее, тем лучше. Я трансформировался обратно в мошку, для экономии сил и полетел за ней. Я жужжал крыльями мошки, мчась за Лилит через сияющие улицы Рая. Её крылья мелькали впереди, оставляя за собой золотистый шлейф, а я, несмотря на свою крошечную форму, не отставал. Внутри всё кипело — Лилит явно была на грани, и её поспешный полёт к Самаэлю говорил о том, что она восприняла мои слова серьёзнее, чем я ожидал. Это хорошо. Но и опасно. Если она сейчас начнёт паниковать перед Самаэлем, это может всё усложнить. Нужно держать ситуацию под контролем. Я догнал её у кабинета. Лилит, не сбавляя скорости, влетела внутрь, чуть не выбив тяжёлую дверь с петель. Я юркнул следом, едва успев увернуться от створки, которая с грохотом ударилась о стену. Самаэль, сидевший за своим массивным столом, подскочил, его крылья инстинктивно расправились, а глаза вспыхнули раздражением. — Какого... Лилит?! — рявкнул он, его голос прогремел, как гром. — Ты что, забыла, как стучаться? Или это теперь мода такая — вламываться ко мне, будто в таверну?! Лилит, остановилась посреди кабинета. Её шляпа чуть съехала набок, а в глазах горел огонь решимости, смешанный с едва сдерживаемой паникой. Она бросила взгляд на меня — всё ещё мошку, жужжащую рядом, — и выпрямилась, пытаясь восстановить своё обычное хладнокровие. — Самаэль, нам нужно говорить. Сейчас. Самаэль прищурился, переводя взгляд с Лилит на меня. Его аура вспыхнула, наполняя комнату тяжёлой энергией. Он явно чувствовал, что что-то не так, но пока не понимал, насколько всё плохо. — Говори, — коротко приказал он, скрестив руки. — Люцифер… он вытащил из меня… что-то, — начала она. — Какую-то тьму. Скверну. Она была внутри меня, Самаэль. — Она замолчала, её пальцы сжались в кулаки. — Он говорит, что она есть почти во всех. В 99% Рая. И если это правда… Она не закончила. Самаэль нахмурился, его лицо стало ещё мрачнее. Он медленно поднялся из-за стола, его крылья слегка дрожали от напряжения. — Скверна? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что Рай… заражён? — К сожалению. Эта… дрянь была во мне. И когда он её вытащил, я… — Она замялась, явно не желая признавать слабость. — Я почувствовала себя чище. Легче. Это реально, Самаэль. И если он прав, то мы все в опасности. Я молчал, лишь слегка жужжа крыльями, чтобы напомнить о своём присутствии. Лилит справлялась, но я был готов подсказать, если она начнёт сбиваться. Самаэль медленно провёл руками по лицу, его пальцы задержались у висков, словно он пытался унять головную боль. Его аура пульсировала — смесь, недоверия и… страха. Он знал, что Лилит не станет врать. Не о таком. — Кто ещё знает? — наконец спросил он, его голос был хриплым и усталым. Лилит выпрямилась, её взгляд стал холоднее. — Я отправила весточку Адаму, — сказала она, и я едва не поперхнулся, несмотря на свою форму мошки. Опять Адам? — И ещё нескольким серафимам. Чарли тоже знает. Я не стала молчать, Самаэль. Если это правда, мы не можем терять время. Самаэль замер. Его глаза сузились, а аура стала ещё тяжелее, почти удушающей. Он медленно повернулся ко мне, его взгляд был таким, словно он пытался прожечь во мне дыру. Я спокойно выдержал его взгляд. Что-то было не так. Его реакция… она была слишком странной. — Десять тысяч лет плана… коту под хвост, — произнёс он, и его слова повисли в воздухе, как тяжёлый занавес. Лилит нахмурилась, явно не понимая, о чём он. Я тоже не сразу врубился. План? Какой план? Но времени на размышления не осталось. Внезапно воздух в комнате сгустился. Аура Самаэля вспыхнула с такой силой, что я почувствовал, как меня отбрасывает назад, даже в форме мошки. Лилит вскрикнула, её тело окутала невообразимая мощь серафима. На моих глазах её разорвало на части, будто бумагу, и куски её тела разлетелись по комнате. Я врезался в стену, едва успев увернуться от осколков. Самаэль, паря в воздухе, его крылья сияли ослепительным светом, посмотрел на меня с холодной, почти безумной улыбкой. Его рука взметнулась вверх, и мир вокруг задрожал, словно само мироздание треснуло по швам. Чистая, сияющая аура Рая потемнела, будто заражённая чернилами. Скверна вспыхнула повсюду, как лесной пожар, пожирающий всё на своём пути. Крики ангелов снаружи раздирали воздух — они тоже почувствовали, как их сущности корёжит чужеродная тьма. Самаэль сделал это. Он активировал скверну, спящую в 99% жителей Рая. — Ты… — слова застряли у меня в горле, и я замер, не в силах пошевелиться. По щеке скользнула одинокая слеза — не от боли, а от горького принятия. — …Мудло. Опять. Люцифер — главный злодей, да? Почему я всегда должен быть злым? Потому что я — дьявол? Звёзды сияют только в темноте, ублюдок ты этакий. Но Самаэль не слышал меня. Он уже начал свою тираду, его глаза горели фанатичным огнём, а голос дрожал от ярости и безумия. — Ты даже не представляешь, как я зол! — он размахивал руками, пока крики ангелов снаружи становились всё громче. — Я столько лет строил идеальный план! Столько лет! Я заразил всех — даже своих коллег-серафимов! Но, чёрт возьми, скверна ещё не созрела! Ещё пара тысяч лет, и даже Чарли стала бы моей марионеткой! — он сжал кулаки, его аура пылала, как чёрное пламя. — А ты, ты! Ты — воплощение тьмы, ты должен был понять меня! Зачем ты рассказал Лилит про скверну? Зачем ты вообще вмешиваешься в дела этого мира? Тебе своих проблем мало?! Он поднял взгляд к небесам, его лицо исказилось в безумной гримасе. — Я почти всё сделал! Объединил Свет и Тьму, стал Антихристом — существом, способным убить Бога и занять Его место! Я стану богом! Я не выдержал. Мой тяжёлый, смех вырвался наружу, сотрясая зал. С алой вспышкой я снова принял свою истинную форму. — Ха-ха-ха! Ох, Самаэль, ты просто умора! — я хлопнул себя по бедру, едва сдерживая хохот. — Убить Бога? Серьёзно? Вот это твой великий план? Ты — комик, каких поискать! Он посмотрел на меня с презрением, его глаза сузились. — Ты с ума сошёл, — процедил он. Я не стал вытирать слезы, всё ещё блестящие на щеках. Улыбка не сходила с моего лица, но она была холодной, острой, как лезвие. Я опёрся на трость, и тёмные всполохи начали подниматься с меня, словно клочья дыма, пропитанные первозданной тьмой. — Только за это я уже могу поставить тебя на место, — сказал я. Взгляд скользнул к Лилит — к тому, что от неё осталось, после того как её разорвало. — А ещё… за такой грех тебя стоило бы сослать в Ад. И я с радостью покажу тебе все "прелести" этой судьбы. Мгновение — и темная вспышка озарила пространство. Моя атака уже мчалась в сторону Самаэля.