Часть 22

Ад (Оригинальный мир)

Ад превратился в настоящее поле словесной битвы, где столкнулись два лагеря: те, кто рвался к войне с Раем, и те, кто настаивал на расследовании. Несмотря на всю боевую готовность, грешники и даже Оверлорды, обычно жаждущие крови и хаоса, склонялись к переговорам. Причина была проста — шок. Все они до сих пор не могли оправиться от того, что произошло. Смерть Люцифера, сильнейшего существа Ада, потрясла их до глубины души, оставив после себя лишь страх, гнев и растерянность. В башне Вокс-Тек, возвышающейся над бурлящим городом, телевизионный демон стоял у панорамного окна, глядя на толпы грешников внизу. Его экран мигал от раздражения, а глаза дёрнулись, выдавая внутреннее напряжение. Даже его медиаимперия, способная манипулировать умами миллионов, не могла справиться с этим хаосом. — Идиоты, — проскрежетал он, сжимая зубы. Вокс, как и остальные, был ошеломлён. Рай показал свою силу, уничтожив Люцифера так легко, будто это была прогулка. Даже Кармила Кармайн, всегда сдержанная и хладнокровная, главный поставщик оружия в Круге Гордыни, была настолько потрясена, что, по слухам, чуть не вырвала себе волосы от отчаяния. Что уж говорить о других Оверлордах, которые никогда не славились самообладанием? Его собственная компания, «Три Ви» — Вельвет и Валентино, — разваливалась на глазах. Валентино заперся в своей комнате, отказываясь даже говорить, а Вельвет, эта модница, которая всегда держала марку, напивалась до беспамятства. Чтобы она позволила себе такое? Это был не просто кризис — это был апокалипсис, пусть и в зачатке. Вокс скрестил руки за спиной, его экран слегка потрескивал от переполняющих эмоций. Рай показал, кто здесь настоящий бог, и Ад, несмотря на всю свою силу, оказался бессилен. Оверлорды, попрятались по своим норам, боясь стать следующей мишенью. Если Люцифер, сильнейший из существ в Аду, был стёрт в пыль, то что говорить о них? Четверти луча хватило бы, чтобы уничтожить любого из них. Рай диктовал правила с позиции силы, и теперь Ад был вынужден подчиниться. По крайней мере, так думал Вокс. Внизу же, на улицах, толпа готовилась штурмовать Райское посольство. — Чёртов культ Люцифера, — пробормотал он, наблюдая за безумной массой грешников. Они были словно одержимые. Их идеи, их ненависть к Раю распространялись по Аду, как лесной пожар. Они не признавали Муту, нового «короля», и открыто игнорировали его указы. Лилит, которая до сих пор не появилась, стала для них предательницей, бросившей Ад в самый тёмный час. Толпа требовала одного — мести. Мести Верховному Серафиму, мести Раю. И, что самое безумное, они требовали короновать Чарли Морнингстар, дочь Люцифера, как новую правительницу Ада. Вокс покачал головой, его экран мигнул, отражая смесь раздражения и усталости. Ад погружался в хаос гражданской войны, и он, как ни странно, был к этому непричастен. Впервые за долгое время он чувствовал себя сторонним наблюдателем. Как и другие Оверлорды, он предпочитал держаться в тени. Пусть грешники дерутся, пусть убивают друг друга — пара тысяч душ туда, пара тысяч сюда. У него всё ещё оставались десятки тысяч под контролем. Он выживет. Всегда выживает. — М? — Вокс удивился, когда на его экране всплыло неожиданное сообщение. Кармила Кармайн созывала всех Оверлордов на собрание — первое после смерти Люцифера. Он нахмурился. Обычно такие дела брала на себя Вельвет, с её острым языком и умением в прямолинейность. Но она была не в состоянии, а Валентино... что ж, от него толку ещё меньше. Придётся идти самому. Вокс вздохнул, поправляя галстук, и бросил последний взгляд на бушующий Ад за окном. — Чёрт бы побрал этот цирк, — пробормотал он, направляясь к выходу. — Но если Кармила что-то задумала, я хочу быть в деле. Ад горел, и Вокс знал, что это только начало. Вопрос был лишь в том, кто выйдет из этого хаоса победителем — и сколько душ придётся пожертвовать, чтобы это выяснить. *** Вокс материализовался в лифте, переместившись по кабелям с привычной лёгкостью. Он принял свою фирменную позу — руки за спиной, экран сияет уверенностью, идеальный образ бизнесмена, который знал, как подать себя. На Земле он был мастером манипуляций, и в Аду это искусство только отточилось. Лишь немногие видели его истинное лицо — циничное, расчётливое, всегда на шаг впереди. Но сегодня что-то в воздухе заставляло его экран подрагивать от напряжения. Двери лифта открылись, и Вокс замер. Коридор перед ним был не тем, что он ожидал. Вычурная отделка, золотистые узоры, слишком роскошные даже для вкусов Кармилы Кармайн. Это место не походило на её обычный зал собраний. — Что за... — пробормотал он, его экран мигнул. Такое ему не нравилось. Дверь в зал распахнулась, и Вокс сразу заметил его — Зестиала. Старый демон восседал с аристократической выправкой, его четыре глаза буравили пространство с пугающей интенсивностью. — Зестиал, — Вокс растянул губы в кривой усмешке. — Не думал, что тебя ещё выгуливают при свете. Зестиал медленно повернул голову, его взгляд пронзил Вокса, словно игла. — О, Вокс... — его голос был глубоким, почти гипнотическим. — Я взираю на тебя — и вижу, что время не укротило ни твоего высокомерия, ни жажды власти — И как у тебя язык не отсох от пафоса? — хмыкнул Вокс, усаживаясь на своё место. Он был раздражён, но держал лицо — нейтральное, как подобает бизнесмену. Зестиал всегда умел вывести его из себя, но вступать в словесную дуэль с этим древним демоном было пустой тратой времени. — Даже ты чувствуешь, как дрожит Ад под пятой Небес, не так ли? — продолжил Зестиал, игнорируя колкость. — Не вижу причин обсуждать это, пока не соберутся все, — отрезал Вокс и замолчал, скрестив руки. Его экран слегка потрескивал, выдавая внутреннее напряжение. Минуту спустя двери снова открылись, и произошло нечто, чего Вокс не видел за всю свою жизнь в Аду. Зестиал, этот чопорный старец, поднялся с места, словно встречая старого друга. — Честь познакомиться со столь выдающимся юношей, — произнёс он, протягивая руку. Вокс мог поклясться, что его экран заискрился от изумления. Перед Зестиалом стоял Риг Блэквуд, тот самый «Бродячий Оверлорд», как его прозвали в Круге Гордыни. Дворецкий с вечной полуулыбкой ответил Зестиалу почтительным поклоном, пожав его руку. «Вот же пиздец», — подумал Вокс, сдерживая желание закатить глаза. Два любителя викторианской чопорности нашли друг друга. Зестиал, старый английский интеллигент, и Блэквуд, будто сбежавший из эпохи корсетов и цилиндров. Это было ядовитое комбо, которое могло обернуться проблемами. Риг Блэквуд, после победы над Франклин, занял место Оверлорда, а его нейтралитет с Рози, вечной конкуренткой Франклин, только укрепил его позицию. Рози, заполучив бизнес Франклин, была на седьмом небе, особенно когда поняла, что Блэквуд не претендует на её территорию. Но Вокс всё ещё гадал, что за игру ведёт этот дворецкий. Улыбка Рига казалась слишком... выверенной. Блэквуд сел на место Франклин, не вызвав ни малейшего протеста. Всё было в рамках правил. Он кивнул Воксу с той же вежливой улыбкой, на что тот ответил сдержанным кивком, без намёка на эмоции. Через пару часов двери распахнулись снова, и в зал вошла она — Кармила Кармайн. Её появление, как всегда, было эффектным, и Вокс, привыкший сам быть в центре внимания, скрипнул зубами. Высокая, с белыми волосами, закрученными в рога, она двигалась с хищной грацией. Её глаза — белые радужки на алых белках, подведённые чёрной подводкой — смотрели так, будто она уже знала все секреты. Что бесило Вокса. Её слишком большие, слишком белые руки с чёрными когтями только усиливали ощущение угрозы. Кармила была рождена, чтобы притягивать взгляды, но предпочитала оставаться в тени. И это делало её ещё опаснее. Она прошла к центру зала и остановилась, окидывая всех взглядом. — Зестиал, — кивнула она. — Выглядишь чудесно, Кармила, — ответил старый демон с лёгким поклоном. — Вокс, — её взгляд скользнул к нему. Он ответил коротким кивком, сдерживая раздражение. — Риг, — обратилась она к Блэквуду. Тот кивнул в ответ, его улыбка не дрогнула. Кармила даже не задала вопросов о новом Оверлорде. Она знала всё, что ей нужно, а если и не знала, то опыт подсказывал: многие демоны на таких собраниях появлялись лишь раз. Потом их убивали. — Сегодня я созвала вас для самого важного собрания в нашей истории, — начала Кармила, её голос был холодным, но твёрдым, как сталь. — Исходя из текущих событий, нам нужно обсудить план поддержки Чарли Морнингстар. Без неё Аду конец. Зал замер. Вокс почувствовал, как его экран мигнул от неожиданности. Чарли? Эта наивная девка, которая по слухам хочет спасать души? Он ожидал чего угодно, но не этого. Зестиал, однако, кивнул, словно слова Кармилы были для него очевидны. — Истину изрекает Кармила, — произнёс он, его голос звучал как эхо из прошлого. — Сей голос — глас рассудка, что ныне редкость в стенах Ада. Я многим вещал, да не вняли: не дерзайте зеркалить Небеса, не вызывайте свет, что пожрёт вас. И вот — что сталось. Король наш, опора и щит, стёрт в прах без остатка. И коль урок не усвоен, он будет повторён, и вновь, и вновь, покуда мы не исчезнем как вид. Ныне мы пожинаем плоды тщеславия, оставленного нам прежними Оверлордами — теми, кто возомнил себя выше правил Люцифера, не ведая меры. Зестиал умолк, и в зале повисла тяжёлая тишина. Кармила кивнула. Вокс молчал, его экран слегка мерцал, пока он переваривал услышанное. Чарли Морнингстар? Поддержка? Это звучало как безумие, но в глубине души он знал: Кармила не бросает слов на ветер. Но был и другой расчёт, более прагматичный. Ад бурлил, и протестующие на улицах уже не были просто толпой разъярённых грешников. Хватит одной искры, и они действительно пойдут штурмовать Райское посольство. А дальше — хуже. Среди их сторонников теперь не только рядовые демоны Гоэтии, но и те, кто входит в первую десятку. Ходили слухи, что даже Баал, один из самых могущественных князей Ада, приложил к этому руку. Если уж такие тяжеловесы в игре, то Вокс не собирался оставаться в стороне. Надо внедриться в этот балаган, взять под контроль хотя бы часть происходящего и, если повезёт, получить сливки с первых рук. Помочь Чарли? Почему бы и нет. Если она выживет и займёт трон, то будет должна. А долги в Аду — валюта покрепче душ. Вельвет уже оказывает ей поддержку в соцсетях, но тут ставки слишком высоки. Здесь нужна тонкая, долгосрочная игра. Вокс откинулся на спинку кресла, скрестив руки в замок, и его экран мигнул холодным светом. — Допустим, мы поможем, — произнёс он, его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой, чтобы скрыть интерес. — И какие действия ты считаешь наиболее приоритетными, Кармила? Все взгляды устремились на неё. Кармила медленно обвела зал взглядом, её когти слегка постукивали по столу, выдавая напряжённое размышление. Она не торопилась с ответом, и это заставило Вокса внутренне напрячься. Когда Кармила медлит, это значит, что она уже просчитала десять шагов вперёд. — Приоритет номер один, — начала она, её голос был холодным и точным. — Удержать Ад от самоуничтожения. Если мы позволим толпе разнести посольство Рая, это будет равносильно объявлению войны. А после того, что они сделали с Люцифером, вы все знаете, чем это закончится. Она сделала паузу, позволяя словам осесть. Зестиал кивнул, его глаза сузились, а Риг Блэквуд сохранял свою неизменную полуулыбку, словно всё происходящее было частью увлекательной пьесы. — Второе, — продолжила Кармила, — мы должны направить гнев Ада в нужное русло. Чарли — символ, дочь Люцифера. Она единственная, кого толпа готова слушать. Если мы поддержим её публично, это успокоит протестующих и даст нам время. Но это не значит, что мы просто коронуем её и умоем руки. Чарли нужно... направить. — Направить? — хмыкнул Вокс, его экран мигнул саркастической эмодзи. — Она же упрямая, как её отец. Думаешь, она будет плясать под нашу дудку? — Она не должна плясать, Вокс. Она должна верить, что это её идея. Мы дадим ей ресурсы, защиту, платформу. Пусть думает, что это её битва. А мы будем контролировать игру из тени. Риг Блэквуд, до этого молчавший, слегка кашлянул, привлекая внимание всех в зале. Его голос был мягким, почти бархатным, но в нём чувствовалась скрытая сталь, от которой даже у Вокса пробежал холодок по экрану. — Позвольте заметить, леди Кармила, — начал он, поправляя манжеты своего безупречного костюма с той же невозмутимой элегантностью, что и всегда. — Мисс Морнингстар, безусловно, обладает харизмой и... скажем так, искренностью, которая может объединить Ад. Но не будем забывать, что рядом с ней — величайшие правители Ада. Господин Муту поддержит её, а за ним последуют Асмодей и Вельзевул. Мы не можем играть с огнём. Одно неверное движение, одно подозрение — и, пфф, нас сотрут в пыль. В такой час неразберихи с нами церемониться не будут. Найдут более покорных, чтобы занять наши места. — Он пожал плечами, его улыбка оставалась неизменной. — Что делать в таком случае? Я, признаться, не знаю. Но знаю, как задобрить Чарли и её поддержку. Все в зале переглянулись. Слова Рига звучали логично, и его спокойная уверенность заставляла прислушиваться. Даже Вокс, привыкший держать всё под контролем, почувствовал, что этот дворецкий играет в игру, правила которой пока ускользали от него. Зестиал слегка наклонил голову, его глаза сверкнули любопытством, а Кармила прищурилась, ожидая продолжения. Риг, словно наслаждаясь моментом, сделал лёгкий жест рукой. С тихим пуф в его ладони появилась вещь, от которой у всех в зале перехватило дыхание. Даже Зестиал, этот древний демон, чья выдержка была легендарной, вздрогнул, а его глаза расширились. — Дивен ты, Риг Блэквуд, — молвил он. — Не дерзаю и представить, откуда в руках твоих сия вещь, о коей лишь шепчут древние предания. Говорят, сам Люцифер хранил её в своих тайных измерениях, сокрытых от взора даже самых верных архидемонов и семьи своей. С нею, наш замысел может стать лишь тенью перед иным величием. Доставь её в руки Муту — и нам уготована вечная благосклонность, союз нерушимый, коего не снилось и первым падшим. Вокс почувствовал, как его экран заискрился от напряжения. Корона Первозданного Греха? Эта штука была легендой, о которой говорили шёпотом даже самые могущественные демоны. Она не просто символизировала власть — она была властью. И теперь она была здесь, в руках какого-то молодого Оверлорда, который вёл себя так, будто нашёл её на распутье. — Откуда она у тебя? — голос Кармилы был лишён эмоций, но её глаза горели, выдавая смесь недоверия и настороженности. Риг пожал плечами, его улыбка стала ещё шире, но оставалась обезоруживающей. — Не стоит так волноваться, леди Кармила, — ответил он, небрежно крутя корону в руках, словно это была безделушка. — Это всего лишь вещь, которую я нашёл в развалинах особняка почившего правителя. Лежала себе в развалинах, никому не нужная. Вот я и позаимствовал её. На хранение, разумеется. — Он слегка покивал, будто убеждая самого себя. — А раз уж случай подвернулся, почему бы не отдать её? Это может... сгладить углы. — Сгладить углы? — Вокс не выдержал, его экран вспыхнул саркастической эмодзи. — Ты серьёзно? Даже я чувствую от этой штуки что-то... очень опасное! С такой вещью можно поставить Ад на колени! — Бросьте, — Риг рассмеялся, и его смех был таким лёгким, что казался неуместным в этом зале. — Вы думаете, мне интересно стать королём Ада? Или кому-то из вас? Мы все хотим власти, но власти, где не нужно пачкать руки. Чтобы всё было в наших руках, а стабильность — приоритетом. У меня уже всё есть, господа. Если кто-то из вас хочет претендовать на трон... — Он внезапно бросил корону в сторону Вокса, словно это был мячик. — Прошу! Вокс, не ожидавший такого, запаниковал. Его руки метнулись вперёд, кое-как ловя реликвию. Корона чуть не выскользнула, и он замер, чувствуя, как его лицо выражало те ещё эмоции. Одной царапины на этой штуке хватило бы, чтобы их всех разорвали на куски. Он осторожно осмотрел корону, поворачивая её в руках . — Вроде цела, — пробормотал он, выдохнув с облегчением. Все смотрели на него со странным выражением — смесью удивления, осуждения и лёгкого веселья. Даже Кармила слегка прищурилась, будто сдерживая улыбку. — Что? — огрызнулся Вокс. — Думаете, нас похвалят за порчу первой реликвии Ада? Все синхронно покивали. — Значит, решено, — Кармила поднялась, её голос был твёрдым, как сталь. — План меняется. Мы не просто поддерживаем Чарли. Мы вручаем ей Корону Первозданного Греха. Это сделает её не только символом, но и законной наследницей Люцифера в глазах всего Ада. Толпа получит своего лидера, а мы... — она сделала паузу, её глаза сверкнули, — мы получим уважение и почтение. Но действовать нужно быстро. Сильнейшие демоны не будут ждать. — А что, если она откажется? — спросил Вокс, всё ещё держа корону, словно боясь, что она взорвётся у него в руках. — Как я знаю. Чарли не из тех, кто любит титулы. Она может просто швырнуть эту штуку в мусорку. Кармила посмотрела на него — Тогда мы убедим её, — ответила она. — Убедим, что это единственный способ спасти Ад. И если она откажется... что ж, у нас есть Муту. Он то убедит её. Главное — не дать Баалу и его шайке перехватить инициативу. Риг Блэквуд кивнул, его глаза блеснули, и он хлопнул в ладоши с той же непринуждённой элегантностью, что и всегда. — Что же, господа, мы пойдём на встречу. Навестим наше... правительство, — сказал он, и его полуулыбка стала чуть шире, словно он уже предвкушал реакцию. Вокс закатил глаза, но промолчал. «На что я подписался?» — подумал он. Но отступать было поздно. Он теперь часть этой команды, часть тонущего корабля, который, кажется, уже пробил дно. Хуже не будет... или будет?

***

Зал суда был местом, куда сейчас никто в здравом уме не хотел бы заглядывать. События последних дней сотрясали Ад, грозя столкнуть его в бездну катастрофы. Напряжение висело в воздухе, тяжёлое, и даже самые могущественные демоны чувствовали, как почва уходит из-под ног. Сатана, один из Смертных Грехов, не явился — и это говорило само за себя. Его отсутствие было не просто пренебрежением, а открытым заявлением о том, что он выбрал сторону. Какую? Никто не знал, но это только усиливало хаос. Демоны Гоэтии, присутствующие в зале, были разделены. Некоторые из них демонстративно проигнорировали собрание, и их отсутствие воспринималось как плевок в лицо заветам Люцифера. Те же, кто явился, избегали смотреть на трон, где когда-то восседал Люцифер, а теперь расположился Муту — нынешний правитель Ада, назначенный по завещанию самого Самаэля. Но завещание, как оказалось, не имело силы. Толпа на улицах не принимала Муту. Для них он был чужаком, не связанным кровью с Люцифером. Даже Лилит, которая, когда-то руководила Адом, была отвергнута. Её буквально послали нахрен, и это стало переломным моментом. Когда демоны почувствовали, что связь с их защитником, с Люцифером, оборвалась на концептуальном уровне, страх захлестнул Ад. Страх за свои жизни, за будущее, за саму суть их существования. И этот страх породил единственное, что могло объединить грешников, — жажду мести. Виновником их ужаса был Рай. А точнее — его лидер, Верховный Серафим Сера. Смертные Грехи, присутствующие в зале, были в смешанных чувствах. Раскол в Аду уже произошёл, и это было очевидно по тому, кто явился, а кто нет. Вельзевул сидела рядом с Асмодеем, её глаза сверкали тревогой, но она держалась с достоинством. Рядом дремала Бельфегор, что вызывало у Вельзевул лёгкую улыбку. Если Бельфегор спит, значит, ситуация не настолько катастрофична... или она просто не в состоянии осознать масштаб проблемы. Левиафан, Грех Зависти, тоже была здесь — двуглавая демон-рыба, чьё тело разделялось на белую и индиговую половины. Её длинные волосы, похожие на плавники, были уложены в ирокез, а взгляд её двух пар глаз был одновременно любопытным и ядовитым. Муту мог бы устроить расправу, раздав приказы о каре. Люцифер, будь он здесь, вероятно, уже устроил бы показательные пытки, чтобы напомнить всем о своём величии. Но Муту был не Люцифером. Он был собран, спокоен, насколько позволяла ситуация, и, что важнее, он был бюрократом, а не палачом. Убить? Легко. Пытать лично ради впечатления? Это было не его. Он предпочитал держать ситуацию под контролем через логику и давление, а не через насилие. Но даже его терпение испытывалось. Когда демоны Гоэтии начинали возмущаться, Муту не церемонился. Один из них, осмелившийся громко заявить, что «спор с применением силы — не спор», получил подзатыльник такой силы, что пробил головой потолок и улетел ввысь. Вернувшись, он молчал, как рыба. Муту не собирался никого выгонять, но его «отцовские подзатыльники» быстро заставили Гоэтию вести себя тише воды, ниже травы. С Маммоном, однако, всё было сложнее. Грех Жадности бурчал и саботировал всё, что мог, исключительно чтобы позлить Муту. Он знал, что Муту не станет его выгонять — бюрократ до мозга костей, он ценил порядок, а не хаос. Но Мамона прижали к стенке иначе. Пара документов, всплывших в нужный момент в руках Муту, которые он показал греху жадности заставила его побледнеть. Вельзевул и Асмодей хотели посмотреть документы, Мамон показал им средний палец и послал их. Это вызвало насмешливые слова со стороны двух грехов. Компромат был серьёзным — достаточно, чтобы уничтожить всё, что Мамон построил. Его империя развлечений, от казино до эстрадных звёзд, могла рухнуть. Мамон был жаден, но не глуп. Он заткнулся, хотя его глаза всё ещё сверкали злобой. Шёпот и разговоры наполняли зал, но они были сухими, лишёнными надежды. Все чувствовали, что Ад стоит на краю пропасти. — И мы так ни к чему и не пришли, — раздался глубокий, суровый голос из центра зала. Все замолчали. Это был Буер, десятый дух Гоэтии, великий Губернатор. Его человекообразная фигура, напоминающая орла, была покрыта шрамами, а взгляд был таким тяжёлым, что казалось, будто он видит саму суть мироздания. Буер редко говорил, но когда он открывал рот, никто не смел его перебивать. Он был не только воином, но и философом, великим доктором, основателем первых лечебных и психиатрических заведений в Аду. Его уважали даже те, кто был старше, и его слова имели серозный вес. — Мы ведём себя, как мелочные торговцы на развалинах собственного города, — его голос, глубокий и гулкий, прокатился по залу, обволакивая каждого присутствующего. — А между тем враг не дремлет. Он может готовить удар в любой момент. Мы должны признать факт: наш король, Люцифер, не предусмотрел, что его кончина окажет куда более сильное влияние. Как политик, он предположил, что раскол будет среди элиты. Вот почему он назначил на своё место многоуважаемого Муту, который знает, как успокоить аристократию. Но король не учёл, что основная проблема поднимется среди народа Ада. В этом наша беда. Их слишком много, и идея кровной передачи власти уже укоренилась среди них. Они верят, что родная кровь Люцифера свяжет весь Ад воедино, и у них будет новая защитница. Выбора у нас нет. Впервые за всё время нашего существования мы должны пойти навстречу простому люду и реализовать их ожидания. Чарли должна стать новой королевой. Только она сможет остановить волнения и повести испуганный народ через это нелёгкое время. С этими словами Буер сел на своё место, и в зале воцарилась мёртвая тишина. Он больше не произнёс ни слова, но его речь оставила след, как удар молнии. Даже Муту, восседающий на троне Люцифера, замер, его глаза сузились, а огоньки чуточку погасли. Все, от демонов Гоэтии до Смертных Грехов, думали об одном: до чего они дошли? Отдать власть столь молодой особе, передать свои проблемы юному существу, которое, по мнению многих, не готово к такой ноше? Для Муту это было равносильно предательству идей Люцифера. Он знал, что тот готовил для Чарли иную судьбу — не трон, не корону, а что-то совсем другое. Муту, будучи воплощением смерти в Аду, знал, через что проходят молодые правители, когда их заставляют нести бремя власти. Он читал о них, изучал их судьбы. Все они, без исключения, сталкивались с психическим давлением, страхом провала, а в итоге либо ломались, либо становились чудовищами, разрушавшими всё вокруг. Муту не хотел этого для Чарли. Он физически не мог допустить, чтобы она прошла через этот ад. Но не все разделяли его опасения. Некоторые думали совсем о другом, и их мысли были куда более прагматичными — и эгоистичными. Идея того, что ими будет править кто-то столь молодой и, по их мнению, «совершенно тупой», была невыносима. Особенно с теми идеями, что высказывала Чарли Морнингстар. Всё это выворачивало их наизнанку. — Вы что, шутите? — прогремел голос Мамона, Греха Жадности. Его массивное тело с четырьмя руками плюхнулось на стол, а пузо, казалось, заняло половину пространства перед ним. — Ха, да я скорее подчинюсь Асмодею, чем позволю дочке Люцифера руководить Адом! — Он фыркнул, но тут же осёкся, заметив косые взгляды Смертных Грехов. Вельзевул и Асмодей отодвинулись, их лица выражали смесь раздражения и презрения. — Бля, не смотрите на меня, как на предателя! Вы сами подумайте! У неё есть опыт? У неё есть нормальные навыки? Да она экономику Ада ёбнет быстрее, чем нынешние события! Зал зашумел. Некоторые демоны Гоэтии закивали, соглашаясь с Мамоном, но другие, включая Буера, посмотрели на него с явным неодобрением. Вельзевул, сидящая рядом с Асмодеем, закатила глаза, а Левиафан, двуглавая демон-рыба, издала низкий, шипящий звук, который мог быть как смехом, так и угрозой. Бельфегор, как обычно, спала, её голова слегка покачивалась, но даже она, казалось, почувствовала напряжение в воздухе. Муту поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был холодным, но в нём чувствовалась усталость. — Достаточно, Мамон, — сказал он, его голос был ровным, но твёрдым. — Твои возражения понятны, но бесполезны. Буер прав. Народ не примет никого, кроме Чарли. Они видят в ней кровь Люцифера, и это единственное, что удерживает их от полного хаоса. Если мы не дадим им то, чего они хотят, они разнесут всё. Мамон фыркнул, скрестив все четыре руки на груди, но промолчал. Он знал, что спорить одновременно с Муту и Буером — пустая трата времени. Однако его язвительная натура не могла удержаться. — Ну вы гении, — выплюнул он, его голос сочился ядом. — Допустим, мы вдруг пришли к общему согласию. И что дальше? Вы думаете, она согласится править? Кто вообще согласится править? Зал погрузился в тишину. Ситуация была настолько абсурдной, что казалось, вот-вот по полу прокатится комичное перекати-поле, подчёркивая всю нелепость момента. — Ахахах! — Мамон не выдержал и разразился хохотом, который больше напоминал ржание. Несмотря на свой аристократический фасад, он вёл себя так, будто весь Ад был его личным цирком. Никто не понял, что на него нашло, но его смех эхом отдавался в стенах зала. Лишь Буер и Муту переглянулись, мгновенно осознав причину его веселья. Они видели это насквозь. Демоны, собравшиеся здесь, рвали глотки друг другу за власть, плели интриги, строили заговоры, но когда дело доходило до настоящей ответственности — все они превращались в ничто. Власть была для них игрой, развлечением, соревнованием в том, кто подставит другого первым или придумает более изощрённый план. Но брать на себя трон? Это было слишком опасно. И слишком скучно. Гораздо интереснее поставить фигуру на доску и наблюдать, как быстро её сметут, чтобы начать новую партию. А Чарли? Чем она отличалась от них? Да ничем. Она была просто очередной пешкой в их глазах. Или так им казалось. Бух! Двери зала с грохотом распахнулись, и все взгляды устремились к вошедшему. У Муту из глаз буквально вылетели огни, а Мамон, уже открывший рот для очередной колкости, застыл, словно громом поражённый. В центре зала стояла она — Чарли Морнингстар, в своей демонической форме. Пара тёмно-красных рогов, ярко-красные глаза с золотистыми радужками и узкими зрачками, чёрный хвост с шипами и треугольным кончиком, в центре которого было сердце. Её осанка, её взгляд — всё было настолько несвойственно её обычному, почти детскому энтузиазму, что многие подумали, будто её подменили. — А спросить моё мнение напрямую вам так сложно? — её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась искренняя боль. Один из принцев Гоэтии, не удержавшись от шока, буквально выпал из своей ложи, но магия Чарли поймала его в воздухе и мягко вернула на место. Зал замер, не в силах поверить в происходящее. Муту, опомнившись, встал и левитировал к Чарли. Его лицо было смесью облегчения и тревоги. Он обнял её, и, к удивлению всех, она ответила такими же тёплыми объятиями. — Чарли, как ты... — начал он, но замолчал, не находя слов — Каждый из нас начинает взрослеть в неожиданный момент, — сказала она, наклонив голову и улыбнувшись. Её улыбка была мягкой, но в ней чувствовалась новая, непривычная решимость. — Видимо, и мне пора. Демоны переглянулись. Да ладно... — Я согласна, — продолжила Чарли, её голос стал твёрже. — Сделайте мне одолжение, король Муту. В этот момент в её руках появилась Корона Первозданного Греха. Зал ахнул. Буер вытер выступивший пот, а самые нервные демоны икнули от неожиданности. — Откуда она у тебя? — с неподдельным удивлением произнёс Муту, его голос дрогнул. Корона Люцифера. Личный меч Самаэля, выкованный из первозданного света и переплавленный тьмой. Муту знал это лучше других — ведь он сам участвовал в её создании. Это он переплавил свет, а Люцифер инкрустировал в центр яблоко, которое облил перенаправленой жидкостью — то самое Яблоко Эдема, запретный плод, о котором знали все существа мироздания. Муту с дрожью взял реликвию в руки, чувствуя её вес — не только физический, но и метафизический. — Ты действительно уверена? — спросил он, его голос был полон боли. — Я отдам трон, стоит только попросить. Но... Чарли положила руку на его плечо и кивнула. — Я знаю, о чём вы говорите, — тихо сказала она. — Но сейчас иного выбора нет. Глаза Муту вспыхнули. Он заплакал, хотя никто бы этого не заметил — слёзы воплощения смерти невидимы. Но это было не важно. Важно было другое: Чарли повзрослела. И Муту поклялся себе, что сделает всё, чтобы защитить её. Даже если это будет стоить ему жизни. Он нарушил завет Люцифера, и это был его первый грех. Но ради Чарли он был готов на всё. Муту повернулся к залу, держа корону в вытянутых руках. Все демоны, от Гоэтии до Смертных Грехов, инстинктивно встали, повинуясь древнему ритуалу. Каждый положил руку на грудь, символизируя преданность и честь. Даже Бельфегор, внезапно проснувшись, оказалась быстрее всех. Это был не просто момент — это был мирозданческий поворот, и ничто не могло ему помешать. Муту взлетел позади Чарли, которая стояла неподвижно, с закрытыми глазами, готовая к тому, что должно было произойти. — Чарли Морнингстар, — начал он, его голос гремел, как гром. — Примешь ли ты бразды правления над всеми душами Ада, от обычных бесов до Смертных Грехов? — Да, — ответила она, её голос был тихим, но твёрдым. — Примешь ли ты указы и вечные распоряжения над царством Ада? — Да. — Примешь ли ты новый титул? — Да. Огонь в помещении мигнул, погружая зал в темноту. Сотни глаз смотрели в одну точку, и давление, исходящее от короны, можно было почувствовать физически. Её свет, выкованный тьмой, горел ярче, чем когда-либо. — Да будет так, — провозгласил Муту. — Её Темнейшество Чарли Морнингстар, Королева Ада, Первородная Дочь Утренней Звезды, Владычица всех душ Ада, Законная Наследница Трона Самаэля. Да будет тьма свидетелем! Две его руки опустились, и корона легла на голову Чарли. В тот же момент яркая вспышка озарила зал, а волна энергии прошла сквозь каждого присутствующего. Она была словно удар, но не разрушительный, а восстанавливающий. Каждый почувствовал, как пустота, оставленная Люцифером, заполняется. Ад вновь обрёл своего короля — или, точнее, королеву. Без поводыря тьмы Ад не мог существовать, и теперь это место было занято. **** Чарли вышла из зала, но её ноги подкосились, и она едва не упала на колени. Вегги, ждавшая её, успела подхватить Королёву, крепко обняв Новоиспечённая королева выглядела измождённой. Её демоническая форма исчезла, и она снова была той самой Чарли — с широкой, почти глуповатой улыбкой. — Я... я хорошо отыграла? Да? — спросила она, её голос дрожал от усталости, но в нём чувствовалась надежда. — Ты была величественна, — ответила Вегги, её глаза сияли гордостью. — Твой отец тобой бы гордился. — Я... я тоже на это надеюсь, — прошептала Чарли, её улыбка стала мягче. Вегги улыбнулась и помогла ей подняться, закинув руку Чарли на своё плечо, и повела её домой, к отелю. В этот момент в тени коридора, прислонившись к стене, стояла одинокая фигура. Риг Блэквуд, с его вечной полуулыбкой, смотрел им вслед. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась непревзойдённая уверенность. — Господин Самаэль, — произнёс он, словно обращаясь к пустоте. — До вашего прихода я позабочусь о всех проблемах со стороны грешников. Ваша дочь будет в полной безопасности. Возвращайтесь поскорее. Фигура растворилась в тенях, оставив после себя лишь лёгкий шёпот, который никто не услышал.

***

Неизвестное место

Над обрывом, где внизу лениво плескались волны, сидели три фигуры. Лёгкий бриз и тёплое дуновение ветра создавали умиротворённую атмосферу, такую чуждую хаосу Ада. Место казалось вырванным из другого мира — спокойного, далёкого от интриг и войн. Сам факт, что эти три фигуры находились здесь вместе, был бы для любого обитателя Ада настоящим нонсенсом. Но ещё более странным было то, чем они занимались: они ловили рыбу. Спокойно, неторопливо, словно время остановилось. Самая крупная фигура — массивный драконоподобный демон — медленно покачал удочку и произнёс: — Думаю, все считают нас предателями. — Брось, — отозвалась вторая фигура, птицеподобный демон с потрёпанными перьями и неопрятным видом. Её облик оборванца ничуть не смущал её, а в голосе сквозила лёгкая насмешка. — Пусть разбираются со своими проблемами. Нас это не волнует. Три фигуры синхронно покивали, словно их мысли слились в одну. Птицеподобный демон потянулся, хрустнув суставами, и продолжил: — Теперь я понимаю, почему некоторые из моих детей ушли в другие миры, а Лилит прохлаждается в Раю. Иногда хочется просто сменить обстановку и ничего не делать. Интриги, борьба за власть? Ох, это так утомительно. И к этому я пришел через столько времени. Эх. Снова кивки. Третья фигура, самая маленькая, — человек в солнечных очках в форме звёзд, в шортах, соломенной шляпе и яркой гавайской рубашке — лениво улыбнулся, глядя на море. — Каждому по мере, каждому по потребности, — произнёс он, его голос был лёгким, но в нём чувствовалась глубина. — Сейчас самое время отдохнуть. Все снова покивали. Драконоподобный демон задумчиво почесал подбородок, его когти слегка звякнули. — А что, если нас всё-таки поймают? Обнаружат вместе? Что подумают? Птицеподобный демон хмыкнул, подбрасывая удочку. — А что такого? Скажем, что мы в отпуске. Проблемы? Дела? Ответственность? За столько лет каждый из нас заслужил отдых на пляже под солнцем. Кивки. Человек в гавайской рубашке поднялся, отряхивая шорты от песка. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в них чувствовалась уверенность того, кто знает больше, чем говорит. — Мне было приятно устроить эту рыбалку и лучшие посиделки с барбекю, — сказал он, поправляя очки. — Рад, что вы оценили. Две фигуры посмотрели на него с искренней благодарностью. — Стоит тебя поблагодарить? — произнёс большой демон. Человек махнул рукой, словно отмахиваясь от похвалы. — Не стоит. Каждый приходит к тем же выводам, что и мы с вами. Я лишь показал вам момент, когда можно выбросить из головы все проблемы и просто отдохнуть. Он повернулся, глядя на горизонт, где солнце медленно опускалось в море, окрашивая волны в золотой и алый. Драконоподобный демон и птицеподобный демон переглянулись, а затем снова покивали, будто соглашаясь с чем-то, что не было сказано вслух.