Часть 27

Проникнуть в местный Рай оказалось проще, чем я ожидал. Я подготовился тщательно, готовый к любым странностям, но даже так был настороже. План А: пройти через главные ворота. Телепортация не сработала — местный Михаил, похоже, знал своё дело. Это было ожидаемо, поэтому я заранее продумал, как обмануть Петра, который встречает души у ворот. Но, к моему удивлению, его там не оказалось. Ворота вообще никто не охранял. Я услышал, как где-то неподалёку этот хипстер распевает попсовую песню, и, воспользовавшись моментом, быстро прошмыгнул внутрь. Рай был… типичным. Слащавый, спокойный, бесконечный. Миллиарды душ, раскиданные от ворот до центра, где, по моим расчётам, находился храм Сферы Бога. Пешком добираться до центра — целая вечность. Общественный транспорт был вариантом, но там проверяли регистрацию ангела. Ничего серьёзного, просто бюрократия для отчётности, но создавать фальшивую регистрацию магией? Моё эго не позволило бы заниматься такой мелочью. К тому же, я всё ещё был ослаблен и не хотел тратить силы на ерунду. Я остановился на пешеходном переходе, обдумывая план. Пожалуй, лучше всего замаскироваться под мушку, как в прошлый раз. Только я собрался нырнуть в переулок, как сзади раздался голос: — Здравствуйте, вам нужна помощь? — голос был мягким, но с ноткой официальности, и сопровождался райским салютом. Я повернулся с улыбкой, увидев экзорцистку без маски. Форму она, похоже, не снимала никогда — ходила в ней 24/7. Лицо почти как у Вегги, но с отличиями: два хвостика, чуть выше ростом. Обычная, на первый взгляд. — Не нужна, спасибо за поддержку, — ответил я, развернувшись, чтобы уйти. Но тут на моё плечо легла рука. Я обернулся, и её выражение лица мне категорически не понравилось. Такое я видел только у своей жены. Люцифер упаси, только не это. — На самом деле, это, наверное, прозвучит резко, но… не хочешь сходить со мной в ресторанчик? Там подают вкусные десерты и отличный лимонад, — сказала она, её глаза подозрительно блестели. Я посмотрел на облака, борясь с желанием показать средний палец своему папаше. Без его участия тут точно не обошлось. Сдержавшись, я натянул улыбку — ту самую, что когда-то увела Еву у Адама. — Извини, но у меня нет времени. Как-нибудь потом, — сказал я, снова разворачиваясь. Она посмотрела на меня, слегка помахала на себя, будто сгоняя жар, и выпрямилась. — Тогда, как блюститель порядка, предъявите, гражданин, свою карту регистрации, — заявила она с официальной интонацией. — Иначе придётся пройти в участок для выяснения обстоятельств. Я мысленно проклял свою гордыню. Такие мелкие манипуляции с картой — не по мне. Вот и последствия. Она явно хотела выведать, где я «живу», чтобы, вероятно, навестить. Создать карту магией прямо под носом у экзорцистки? Идиотизм. Она тут же почувствует колебания энергии, и моя спокойная прогулка закончится. А мне нужно беречь силы — мало ли, что захочет Бог, если я доберусь до храма. Эх, жизнь моя жестокая. Я театрально вздохнул. — Неожиданно у меня освободилось время, — сказал я. Она улыбнулась и, не стесняясь, потащила меня в сторону центра. Я мог бы попытаться соврать, что женат, но в Раю на супругах стоят метки Любви. Глупо с её стороны не проверить меня на это, но я не стал указывать на её ошибку. Итог? Она заманила меня в ловушку джокера. Я оказался за столом в ресторане, в идеальной позиции — прямо напротив Адама. Спасибо, Папаше, за встречу. Рядом с ним сидела Лют, которая с какой-то гордостью смотрела на экзорцистку. — Ууу, видала, Лют, она не сидит на месте! — присвистнул Адам, явно довольный своей «девочкой». — Как вы сказали, сэр: «Хватать за яйца и не отпускать», — гордо заявила экзорцистка, отдавая честь. — Ебать, как верно! — расхохотался Адам. — А то в Аду можно сдохнуть. Лют прижала руку к лицу, явно смущённая. — А, бля, точно, нельзя в Раю говорить об истреблении в Аду, — спохватился Адам. Теперь был жест Рука лицо, сразу от двух девушек. Все посмотрели на меня. Я попытался сохранить каменное лицо. — Я ничего не слышал, — сказал я, но моя мина явно не сработала. Адам отставил коктейль, его взгляд стал серьёзнее. — Херово, — сказал он. — Берём его на базу, пусть там побудет. А нам ещё с дочкой Люцифера общаться. — Он махнул рукой, отдавая приказ. *** Райская база Адама оказалась… приличной. Уютный домик с двориком, но стена, отгораживающая целый район на краю Рая, вызывала вопросы. Фетиш на гетто? Меня разместили прямо в доме Адама, но под бдительным присмотром двадцати экзорцисток, которые стояли, как ветошь, у каждого угла. Обмануть одну, как ту, что втюрилась в меня, было бы просто. Двоих — терпимо. Пятерых — уже сложнее. Но двадцать? Скрыться и не выдать себя магией было почти невозможно. Я был ослаблен, и любая попытка манипуляции могла выдать меня. А мне нужны были силы для встречи с Богом — или с тем, что ждало меня в храме Сферы Бога. Адам, первый человек, был тем ещё весельчаком. Называл экзорцисток «своими девочками» и манипулировал ими мастерски. Я как-то рассказывал Вегги, как бьют по мнимой неполноценности, которой в Раю, по идее, нет. Здесь все души равны, но иерархия силы существует. Обычные ангелы могут даже серафимов достать, если захотят, но никто не трогает таких, как Адам или Пётр. Первый человек и первый святой — фигуры неприкосновенные. А вот христиане, которых тут полно, даже не думают перечить начальству, хотя могли бы. — Блять! — голос Адама вырвал меня из размышлений. Он влетел в дом, сдирая с себя одежду, оставшись в одних трусах. Увидев меня в кресле, он замер, явно удивлённый. — Блять, ещё этот тут сидит, — пробормотал он, направляясь к холодильнику. Вытащив галлон какой-то жидкости, он выпил её залпом, отрыгнул и создал золотой халат, завязывая его на ходу. — Давай, пиздуй отсюда, — сказал он. — Про чистки все знают, но их отменили на неопределённый срок. Мне больше не требовалось. Я вскочил, готовый уйти. — Хотя нет, стой, — остановил он. Я закатил глаза и сел обратно. Адам плюхнулся напротив, осмотрел меня и начал изливать душу. Оказывается, начальство — не серафимы, он уточнил, это важно, — а совет высших ангелов, его не ценит. Он, мол, жопу рвёт, а как только помощь не нужна — его на помойку. Ещё эта дочка Люцифера с её «языком без костей» и исправлением грешников в Аду. Бог, по его словам, ничего такого не запрещал, а если бы был против, давно бы сказал. Потом начались намёки, что все проблемы от женщин, которых надо держать в узде. Кроме серафимов, конечно, — он снова уточнил. Я предложил говорить на свежую голову, намекая, что его «мультифруктовый сок» явно не сок. Адам назвал меня идиотом и настоял, что это всего лишь сок. Я пожал плечами. Чёрт знает, что он там пил. Но за час пустой болтовни я подметил кое-что. Адам был одержим Серой. Всё его поведение — маска, чтобы скрыть комплекс неполноценности. Первый человек, а ему обидно, что серафимы больше общаются с Петром, чем с ним. Это порождало барьер, которым даже смертные грехи позавидовали бы. Чревоугодие с его рёбрами, похоть с бесконечными постельными похождениями, гордыня не меньше моей. Какой глубокий архетип для мира-мюзикла! Я оглянулся. Воли мира поблизости не чувствовалось. — Что ты смотришь наверх, как идиот? — спросил Адам. — Время не терпит, — ответил я. — Мне нужно идти. Он усмехнулся. — На тебя положила глаз бойкая чикса. Хочешь быстрее в постель? Одобряю. Вали. — Она мне не интересна, — сказал я, вставая. — Нихуя себе, ты гей? — Адам аж подскочил. — Так бы и сказал! Хотя, мои девочки такого не понимают, она тебя натуралом сделает. Двадцать экзарцисток синхронно кивнули. Я закатил глаза. — Мне нужно в центр Рая. Девочка подождёт. — Опа, а нахуя? — Адам прищурился. — Хотя, пох, не говори. Мне делать нечего, подкину. Странно, что у тебя крыльев нет, но хуй с ним. Не спрашивая разрешения, он схватил меня и потащил в центр. Спустя пару секунд он швырнул меня на асфальт у центрального здания. Я приземлился на ноги, отряхнулся и поправил волосы. Летел он, как в последний раз. И тут, словно ассасины, из-за угла выступили силуэты. — Адам, рада тебя видеть, — раздался голос Серы. Она посмотрела на его золотой халат. — Необычно выглядишь. Я чуть не упал. Сера стояла в компании мелкого серафима. Она что, ждала там для эффектного появления? — А что необычного? Я ебать какой домашний! — заявил Адам. — Я теперь в отпуске. — Он бросил косой взгляд на мелкого серафима и тяжело вздохнул. — А вообще, я проводил одного чела сюда. Сера и серафим переглянулись, глядя на Адама, который зачем-то преследовал меня. Я тем временем уже исчез в дверях храма, ориентируясь на чутьё. Моя тьма вела меня туда, где я чувствовал себя лучше. Внутри храма было полно душ, бродящих, как туристы. За пару минут я дошёл до массивной двери — метров пять в высоту, окружённой мощнейшими заклинаниями света. Магия архангелов, и даже отголоски местного Люцифера. Дверь не открывали с начала творения. Адам догнал меня, пыхтя. — Нахрена быть таким быстрым? — буркнул он. — И ради чего? Увидел Врата Истины? Старая хрень, стоит тут дольше, чем вселенная существует. Он недовольно развернулся. — Ну и хуйня, думал, что-то покруче будет. Пойду устрою групповуху. Неожиданный ветер обволок нас, и Врата Истины начали медленно открываться. Адам замер, его рот открылся, дыхание стало тяжёлым. — Чего… — выдавил он. Я сделал шаг, затем второй, не оглядываясь. Адам смотрел на мою удаляющуюся спину, пока дверь не закрылась за мной. Он отмер лишь через минуту. — СЕРААААА! Тут пиздец! — его крик, кажется, услышал весь рай. *** Мои шаги отдавались в огромном зале, где я сбросил облик ангела, возвращаясь к своей истинной форме. Чем ближе я подходил к центру, тем отчётливее слышалась музыка — скрипки, вокальные инструменты, что-то знакомое. Помещение словно расширялось с каждым шагом, стены растворялись, сменяясь бескрайней зелёной равниной, простирающейся до горизонта. Я остановился, прислушиваясь. Симфония №40 Моцарта? Серьёзно? Это что, проверка? Кажется, в этой мелодии было что-то, что вело к моему папаше. Я замер в центре музыки, пытаясь понять, есть ли в ней смысл. Пока я размышлял, мелодия сменилась на менуэт. Он точно издевается. — Каждый ищет в меру своей фантазии и придаёт ей сакральный смысл, когда его даже нет, — раздался голос. Я повернулся, поражённый, как громом. На двух ножках, на одной из травинок, стоял кузнечик — маленький, зелёный, со скрипкой, продолжая играть. Я попал в диснеевский мультфильм? Как тут же оно заговорило. — Ты ведь хотел меня видеть. Я здесь, — сказал он. Голос был обычным, без пафоса, без громогласных интонаций, от которых дрожит пространство. — Можешь задавать вопросы. Он продолжил играть менуэт, глядя на горизонт, а не на меня. — Почему кузнечик? — спросил я. — Я не люблю пафос, — ответил он, не прерывая мелодию. — Он вызывает у меня вопросы. Если ты такой сильный, зачем устраиваешь светопляски? Для кого они? Докажи делом, кто ты на самом деле. — Неожиданная позиция от того, чьё присутствие вызывает эффект похуже, — парировал я. Он перешёл на бис, закончив красивым движением по струнам, положил скрипку к своим ножкам и запрыгнул мне на плечо. — Как я сказал: каждый ищет в меру своей фантазии, — продолжил он. — Ты вообразил меня таким, каким представил. Другие видят кузнечика, и чем проще форма, тем сильнее душа. Только слабые духом представляют что-то ужасное. — Стоп… — я прищурился, поворачиваясь к нему. — Я знаю это место. Точно, это оно. То, что я видел во время создания вселенной. И когда я увидел тебя… страшную жуть… — Я не такой страшный, — возразил он спокойно. — За которым было пространство, — продолжил я. — Это оно. Но тут нет того глаза и ужасной ауры. — Души серафимов, как и свет, всегда слабее, чем души людей в живой оболочке, — сказал он. — Не зря люди видят Бога как человека, а не тот ужас, который видят души без оболочки. Особенно сильные души, вроде серафимов. Я замер. От такого заявления все святые в гробах перевернулись. — Ты хочешь сказать, что если я вижу тебя как кузнечика, а не первозданный ужас, я… живой человек? — Ха-ха-ха, — он рассмеялся тихо, стирая слезинку лапкой. — Нет, конечно. Ты не человек. Я смешал душу серафима и одну необычную душу. Поэтому ты — воплощение баланса между живым и духовным. Можешь воспринимать это как книгу. Читай и наслаждайся, пока её не переписали. Мой взгляд стал пронзающим. Нет, так просто это не закончится. Моя душа хранит воспоминания, вызывающие отторжение сильнее, чем Хаос. — Почему ты плакал когда увидел @#₽_& — я начал, но последние слова заглушил экранный шум, словно реальность вырезала их. — Не говори об этом, пожалуйста, — сказал он, его голос дрогнул. — Я правда не хочу думать об этом. Ты сам всё поймёшь. Тебе нужно сопоставить две плоскости нашей реальности, о которых не задумываются. Когда ты это осознаешь, воля даже сильнейших существ ломается. Я могу лишь просить прощения у них. Я стиснул зубы. Его слова означали, что Бог скрывает слишком многое. Вечный экспериментатор, использующий всех, включая меня. Нельзя ему доверять, как предупреждал свет. — Чувствую в тебе сомнения, — сказал он. — Ты в своём праве. Я отвечу на один вопрос. Миры, что я создаю, — попытки вернуть то, что у меня отняли. Бесконечные попытки воссоздать то, что было там, но я терплю неудачи. Всю вечность. Но последний эксперимент был удачным. — Ты… самый настоящий ублюдок, — выдохнул я. — Это ты сделал со мной ЭТО. — Да, — кивнул он. — И, как видишь, всё прошло удачно. Как Отец, я признаю тебя своим самым достойным сыном. Его тон мне категорически не понравился. — Самым достойным? — я прищурился. — А другие, которых ты создал? Серафимы, другие сущности? Они что, не твои дети? Он посмотрел на меня с удивлением. — С чего считать этот провал своими детьми? — сказал он. — Ты считаешь грязь своими детьми? Они должны благодарить судьбу, что вообще существуют. Я чуть не взорвался. Хотелось схватить его и раздавить. Мы верим в него — ладно я, но серафимы? Души, надеющиеся на его взгляд, на крупицу внимания? А он… этот выродок их недостоин. — Ты злишься, — сказал он. — Я понимаю почему. Но моя позиция такова. У других моих созданий иная роль. Можешь ударить меня, можешь наступить, но я не перестану считать тебя достойным сыном. Вокруг поднялся чудовищный ветер. Лапка кузнечика коснулась моей щеки, и в меня влилось нечто невообразимое. Я снова смог дышать полной грудью, с силой, превосходящей прежнюю. — Дело сделано, — сказал он. — Я восстановил твою духовную оболочку. Хотя… теперь она тебе не нужна. — Дело не только в оболочке, — возразил я. — Да, — кивнул он, словно отец года. — Я передал тебе божественные полномочия над твоим миром. Теперь ты — верховный глава. Бог, в общем понимании. — Что?! — я опешил. — Я не хочу быть ещё и Богом! У меня в Аду проблемы, демоны шляются по другим мирам! Но он не слушал, погружённый в свои мысли — Его Темнейшество Самаэль, — сказал он, словно пробуя титул на вкус. — Подчёркивает твою сущность — тёмную и ангельскую. Воплощение Инь и Ян. Ты поведёшь мир в новую эпоху — тёмную или светлую. Всё зависит от тебя, Самаэль. — Ты явно меня не слушаешь, — буркнул я. — Это правда, — признался он. — Я слышу тебя, только когда ты с Адамом. Ваша химия — самая уморительная во всём мироздании. Ни один Люцифер так не ведёт себя с Адамом, как ты. Конечно, я вас свожу. Как в этот раз, с влюблённой экзорцисткой. Она была триггером, чтобы ты встретился с Адамом. Результат того стоит. — Ах ты, сука! — вырвалось у меня. — Так и знал, что это из-за тебя! Хватит это делать! — Нет, я не могу, — он хмыкнул. — Богу тоже бывает скучно. Ваша химия — как морской бриз. Смотрю по телевизору, когда есть время. Я промолчал, сдерживая гнев, и задал второй вопрос: — Золотой флот — твоих рук дело? Он спрыгнул с моего плеча на травинку. — Нет, это не Золотой флот, — сказал он. — Это империя без имени. Ей оно и не нужно. Могу сказать одно: Безликие и павшие, движимые местью всему сверхъестественному. Они связаны со мной. И с тобой тоже. Я замер. Связаны со мной? Или с той душой, что во мне? Я открыл рот, чтобы спросить, но кузнечик поднял лапку. — Если тебе интересно больше, найди Еву, Самаэль, — сказал кузнечик, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась глубина. — Она знает больше, и про меня кое-что в её воспоминаниях. Я всё-таки создаю свет и являюсь светлым существом, и мою позицию ты выслушал. Теперь время Тьмы высказать свою. Силы для разговора с ней — и куда большие, чем раньше — у тебя есть. Чтобы поддерживать твою истинную форму сколько душе угодно. А после ты всё поймёшь и откроешь для себя истину этого мира. И что было до этого. А дальше… выбор будет за тобой. Он прикрыл глаза. — Прощай, Самаэль. Я буду присматривать за своим сыном. И… можешь мне не верить, но будь осторожен. Не сломайся, когда поймёшь, что я и всё вокруг — лишь часть чего-то большего. И не удивляйся, если узнаешь, что Хаос на самом деле… всего лишь уборщик за чем-то, что ты уже видел. Он исчез, оставив меня на бескрайней равнине. Мой взгляд застыл на горизонте, а лицо окаменело. Я простоял так несколько минут, в шоке от его слов. Хаос — уборщик? Что-то, что я уже видел? Мой разум был перегружен, но я заставил себя двигаться. Рефлекторно накинув маскировку ангела, я попытался открыть портал, но ничего не вышло. Пришлось побрести к выходу из храма пешком. Мой мозг гудел. Все ответы, похоже, были у Евы. Ядерный поворот. Второе существо в мироздании, с кем я меньше всего хотел встречаться, — это Ева. На первом месте всё ещё Лилит. И, как выяснилось, мне нужно найти Лилит, которая в моём мире… вроде бы была, но её существование там стёрлось. Она где-то в других мирах. Где? Чёрт её знает. Это как искать атом в мультивселенной. Единственный вариант — попросить помощи у моей тьмы. Она, по словам света, стеснительная, но выбора нет. Тьма всегда была внутри меня, откликаясь на зов в битвах или для создания чего-то. Я сосредоточился. — Тьма, у меня к тебе деловое предложение… *** — СЕРААААА! Тут пиздец! — крик Адама разнёсся по всему Раю. Его губы свернулись в трубочку, когда двери храма снова открылись. Оттуда вышло присутствие — мощное, сильнее серафимов, но родное и знакомое. — Бля… батя? — выдавил Адам, его глаза расширились. Двери полностью распахнулись, и перед ним предстал я — но не совсем я. Моя аура изменилась, став чем-то большим, чем раньше. Искры, буря, безумие — Адам смотрел на меня, как на призрака. — Вот же, я свою новую ауру забыл закрыть, — пробормотал я. — Она ведь так сильно изменилась. Адам отпрыгнул, когда прямо перед его носом открылся портал. Я шагнул в него, но перед уходом обернулся и прищурился. — Я слежу за тобой, — сказал я. — Никому ни слова о том, что тут было. Портал закрылся за мной. Адам почесал голову, всё ещё в шоке. — Батя… снова за хлебом, — пробормотал он. — Ну хоть поговорили впервые за вечность. Нужно Лют и той девке рассказать, с кем последняя хотела мутить. Вот умора будет! Из-за угла вылетела Сера, примчавшаяся на крик первого человека. — Что произошло, Адам? — спросила она, её глаза были полны тревоги. — Ох, это история с крутым твистом, — ухмыльнулся Адам. — Дело было так...