Часть 26

Неизвестный мир, Ватикан

— Никогда бы не подумал, что буду пить в баре с последним Папой Римским, — сказал я, поднимая бокал с вином и ухмыляясь. — А я не ожидал, что дьявол будет таким нормальным. С фетишем на уточке, — ответил Леонардо I, его глаза лукаво блеснули, несмотря на усталость. Молодой для Папы, всего 58 лет, он выглядел скорее как человек, привыкший к жизни, чем к святости. — За это стоит выпить, — добавил я. — Согласен, — кивнул он, и мы чокнулись бокалами, осушив их одним глотком. Вино было хорошим, с глубоким вкусом, но мои мысли были далеко. Я наконец-то отправился дальше в поисках своего мира, но решил сделать паузу после двух скучных миров. Проблема была ясна: если Центральный флот определит моё местоположение, у меня будут неприятности. Их технологии превосходили многое, что я знал о магии, и недооценивать их было бы глупо. Будь здесь Лилит, она бы покрутила у виска, обвиняя меня в непрофессионализме. Дьявол я или кто? Поэтому я решил не торопиться с возвращением. У меня было две задачи: не навлечь беду на свой мир и восстановить свои силы до первоначального уровня. Первая задача казалась выполнимой, но вторая… Восстановить духовную оболочку, которая была разорвана, — это как пытаться починить разбитое зеркало, не зная, как оно выглядело. Теоретически я понимал, что нужно сделать, но на практике это могло меня убить. Для Серафима, который должен быть всезнающим, это выглядело сюрреалистично. Я не был обделён знаниями, но они ограничивались моей вселенной, и даже там я не знал всего. Как восстановить духовную оболочку? Придётся искать ответы в других мирах. Так я начал путешествовать, игнорируя местные события, в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. В одном мире начался библейский апокалипсис: местный бог решил утопить всех, послав километровое цунами. Я мельком взглянул на хаос и ушёл — этот мир был лишён магии, а значит, бесполезен для меня. Второй мир оказался выжженной пустыней. Я пропустил его без сожалений. Третий был интереснее — я появился в пустом Ватикане. Если предыдущий мир был выжжен Люцифером, то здесь всё было наоборот: ангелы-истребители напали на Землю с «благими» намерениями. Второй библейский апокалипсис в студию. За всю свою жизнь я ни разу не бывал в Ватикане, хотя чувствовал, как меня призывали оттуда. Демоны-поклонники были даже среди священников — ничего удивительного. Бродя по пустым коридорам, я уловил слабую сигнатуру и направился к ней. Она привела меня в небольшую спальню с рабочим столом. Там я встретил Леонардо I, молодого Папу Римского. Он не удивился моему появлению, лишь кивнул, представился, и мы разговорились. Не слишком святой Папа достал бутылку отличного вина, и мы выпили. — Так почему Бог или ангелы так разгневались на вас? — спросил я, отпивая из бокала. — Я не могу ведать замысла Божьего, — ответил он, но в его голосе чувствовалась уклончивость. — Типичное поведение священников. Лицемерие, — усмехнулся я. — Ты точно знаешь, из-за чего начался апокалипсис. Леонардо вздохнул, поправил свои одежды и посмотрел в окно. — Есть мысли по этому поводу, но грешны они, — сказал он тихо. — Слышал я разговоры ещё в начале. Говорят, Бог заключил сделку с Хаосом. Это всё, что я знаю. Я чуть не поперхнулся вином. Чего только не придумает судьба, чтобы посмеяться над моим отцом! Сделка с Хаосом? Тонкий стёб над божеством. Мне это нравилось. — Так почему тебя не убили? — спросил я, прищурившись. — Сказали, что хотят оставить меня напоследок, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Замечательно, тогда у нас есть время ещё поговорить, — сказал я. — Не хотите выслушать мою историю? Леонардо вопросительно посмотрел на меня. — Ты хочешь исповедоваться? — спросил он, в его голосе мелькнуло удивление. — Было бы замечательно, — ответил я, ухмыляясь. Он не стал возражать, и мы двинулись по пустым коридорам Ватикана, выйдя на площадь Святого Петра. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далёкими отголосками шума, который творился за пределами города. — Не подумайте об искуплении греха, — сказал я, шагая рядом. — Но поговорить я бы хотел. Не каждый день выпадает шанс выговориться. Ситуация у меня… интересная. — И какая же? — спросил Леонардо, его тон был спокойным, но в глазах мелькнуло любопытство. Я остановился, глядя на пустую площадь. — Представь, что ты — воплощение тьмы, созданное Богом, но с человеческой душой, которая видела нечто настолько ужасное, что сама себя запечатала, чтобы защитить меня, — начал я. — И теперь я путешествую по мирам, пытаясь восстановить свою духовную оболочку, потому что без неё я не смогу противостоять врагам, которые хотят стереть мой мир. А ещё есть некая космическая цивилизация, которая убивает богов, и, возможно, мой отец, Бог, играет в игру, где я — пешка. Леонардо смотрел на меня, его брови медленно поползли вверх. — Это… — он замялся, подбирая слова. — Это не совсем обычная исповедь. — А я не совсем обычный грешник. Леонардо молчал, его взгляд стал более расслабленным. Он поправил свои одежды и посмотрел на небо, где багровые облака напоминали о продолжающемся апокалипсисе. — Кажется, ты просто не понимаешь, как поступить, — сказал он. — Ты запутался в себе и стоишь на перепутье нескольких дорог, которые могут привести в ловушку. Стоит ли оно того? Я вижу, что нет. Ты сам не знаешь, сможешь ли решить все проблемы, что на тебя свалились. Я сощурился, прожигая его взглядом. Он даже не смотрел на меня, наслаждаясь архитектурой площади Святого Петра, будто апокалипсис был просто декорацией — Большинство проблем решились бы, будь я целостным, — сказал я, мой голос был холодным. — Как восстановить духовную оболочку, с которой может работать только Бог? У меня нет нужных навыков, а чтобы их получить, могут уйти миллионы лет. Леонардо задумчиво кивнул. — А что насчёт того, чтобы спросить у Господа нашего? — предложил он. — Он хоть и разгневался на наш мир, но на тебя — нет. Попробовать стоит. Я чуть не рассмеялся. Идея была настолько грандиозной, что язвить не хотелось. — Если ваш Бог связался с Хаосом, он уже труп, — сказал я, пожав плечами. — Хаос его сожрал. В этот момент пространство вокруг задрожало. Один раз, два, три, четыре… около 720 разрывов открылось по всему Риму. Из них начали появляться ангелы и демоны, из глаз которых сочилась чёрная субстанция. Я узнал её сразу — Хаос, извращённый или обыкновенный. Это не сулило ничего хорошего. — Ох, чувствуется, за мной пришли, — пробормотал Леонардо, оглядывая выступающих существ. — Так, так, так, что это тут у нас? — раздался голос за моей спиной. Я закатил глаза и повернулся, уткнувшись носом в пиджак. Передо мной стоял аватар Хаоса — безголовый, с тростью в руке, излучающий ауру, которая пахла, как старый потный валенок, набитый навозом. — Да, согласен, главный БДСМщик мироздания решил посетить меня в своём аватаре, — сказал я, скривившись. — А чего лично не явился? — Есть две причины, — он показал два пальца. — Первая: моё присутствие убило бы этот мир. Вторая: мне любопытно. Безголовый наклонился, и из его шеи вылезли тёмные глаза, как у Серафимов, только пропитанные Хаосом. — Почему смерть интересуется тобой? — спросил он. Я скривился, не столько от его слов, сколько от запаха, и оттолкнул его. — Ну же, Люцифер, скажи мне, — продолжил он, игнорируя мой жест. — Что тебя связывает с этой женщиной? Ты изменял мне? — Не твоего ума дело, — отрезал я. Рядом стоящий Леонардо перекрестился. Хаос скривился в ответ. — Крест не спасёт тебя, — сказал он. — Бог мёртв. — На то воля Божья, — ответил Папа, снова перекрестившись. Хаос, как старый приятель, силком оттащил меня в сторону. — Видишь, непробиваемые психи, — сказал он, его голос был полон сарказма. — Думаешь, зачем я пощадил его? Чтобы он увидел, как мир умер и Бога нет. А он что? «На то воля Божья». Фанатичные психи. Не то что мы с тобой, и Адам на посылках, и, может, где-то рядом Сера. Наша добрая четвёрка. Бьёмся, строим козни — это так расслабляет. Особенно в Центральных мирах, где все сильные, и захватить их можно только хитростью. Кстати, я слышал, ты умер? И каково это — умереть от оружия, которое должно было меня временно отпугнуть? Убойная вещь. Я до сих пор не понял, как ты жив, хотя… Он осёкся и осмотрелся. Что-то поняв. Затем стащил с моей головы цилиндр и, к моему раздражению, превратил его в чашку чая, которую тут же выпил. Мой глаз дёрнулся. — Так вот, мой дорогой изменщик Люцифер, у меня для тебя есть предложение… — начал он. — Отказываюсь и верни мой цилиндр, — перебил я. — Ты даже не дослушал! — возмутился он. — Мы столько раз были лицом к лицу, что я скорее поверю, что Бог простит мой грех, — сказал я, скрестив руки. — Ой, не будь серым, — Хаос махнул рукой. — Я, как говорят люди, по-человечески пришёл поговорить — без битвы, без удара в спину. Сейчас ты слаб, и я мог бы убить тебя, но… в этом нет интереса. Для меня вся наша война — игра. Мне весело сражаться с вами. Очень весело. Пойми, Люцифер, я силён. Очень силён. Во всём мироздании нет никого, кто мог бы одолеть меня в магии. Я — вечное зло, первая концепция в этой старой-новой версии вселенной, что создал Бог. Я — альфа-хищник, стоящий на вершине пищевой цепи. И при этом я сосредоточен только на центре. Остальные миры за моей спиной мне неинтересны. Убить тебя ослабленного — скука. Гораздо лучше растянуть удовольствие. Вот почему я тебя искал. Но мне повезло — ты сам пришёл в один из тех немногих миров, куда я направил свой взор. Я помогу тебе вернуть духовное тело. Я косо посмотрел на него. Пафоса много, но Хаос, как всегда, был скорее большим Х, чем серьёзной угрозой. Он не упомянул волю мира — любопытно — В чём твой интерес? — спросил я прямо. — Вернуть тебя в игру, — ответил он, его глаза в шее сверкнули. — Особенно учитывая, как разворачиваются события в вашем мире. В игру вернулся старичок. Неожиданно приятно. Я считал, что он сгинул в небытие, а он живой и здоровый, готовит к чему-то пантеоны богов прошлого. Жду с нетерпением его ход. Воспользоваться моментом, когда он будет биться с вами, и тут я под шумок залетаю. Я перестал его слушать, задумавшись. Хаос явно говорил о языческих богах, но слово «старичок» звучало жутко. Кто мог быть настолько древним, чтобы Хаос считал его старым? Это наводило на тревожные мысли. Если Бог играет в долгую игру, а Хаос ждёт своего момента, то я, похоже, оказался в центре шахматной доски, где все фигуры — против меня. — Верни цилиндр, — сказал я, возвращаясь к разговору. Хаос фыркнул, но щёлкнул пальцами, и цилиндр вернулся на мою голову. Я поправил его, глядя на него с подозрением. — Предложение всё ещё в силе, — сказал он. — Я помогу тебе восстановить духовное тело. Но взамен… ты дашь мне немного твоей тьмы. Не всю, конечно, — я не жадный. Её даже не хватит, чтобы устроить небольшой хаос в Центральных мирах. Согласен? Его глаза расширились. Моя атака врезалась в аватар Хаоса, но для него она была как комариный укус для слона. Я ненавидел Хаос больше всего в этой вселенной, и слушал его болтовню только для того, чтобы выиграть время и подготовить портал для отступления. Его даже не смутило, что от его тела — от головы до ног — мало что осталось. Все марионетки в небесах, подконтрольные ему, одновременно повернулись ко мне, их пустые глаза горели чёрной субстанцией. — Это грубо, знаешь ли, — произнёс Хаос, его голос сочился сарказмом. — Я вообще-то интеллигент и не потерплю насилия даже над собой. Из толпы марионеток вышла знакомая фигура. М-да, местную Серу основательно потрепало. Через её тело — точнее, то, что от него осталось — Хаос продолжал говорить со мной. Он огляделся и вздохнул. — Почему ты меня так не любишь? — спросил он, его тон был почти обиженным. — Я понимаю, что вызываю отвращение, и, возможно, в каких-то моментах, как и Бог, экспериментирую. А ты прозвал меня извращенцем. Ты же изобретатель, Люцифер, пойми меня! Разве тебе не интересно скрестить что-то? Это захватывающе со всех сторон. Я тоже хочу стать трендовым, воплотить в себе лучшие концепции мироздания. Создать идеальное тело. И… Его слова оборвались, когда в тело Серы влетела атака, от которой даже я опешил. Я посмотрел вниз и увидел Леонардо I, Папу Римского, сжимающего посох. Его глаза были полны слёз, но лицо оставалось решительным. — Не понял… — выдавил Хаос, и все — включая его марионеток — повернулись к Леонардо. Папа смотрел на тело Серы, его голос дрожал от боли. — Не говорите так, госпожа Серафим, грех это, — сказал он. Хаос был растерян — тяжёлый случай. Он явно не ожидал такого поворота. Тело Серы медленно начало растворяться, пока не исчезло полностью. Так просто? Нет, что-то было не так. Коллективный разум Хаоса даже перестал обращать на меня внимание, и я сам не понимал, что произошло. Но затем мой взгляд уловил движение под мантией Леонардо. Что-то мелькнуло — посох с завихрениями. Мой зрачок расширился, и я отступил назад. Леонардо повернулся ко мне, его глаза теперь были холодными, как лёд. — Ты прошёл мою проверку, — сказал он, его голос был тихим. — Ты отринул Хаос, как и должно. Ищи ответы там, где всё началось, Самаэль. Вернись к истокам, и Бог благословит тебя. — А ну заткнись! — взревел Хаос, его растерянность сменилась яростью. Он попытался атаковать папу. Я открывал портал, понимая, что сейчас будет. Мой разум кричал, что это легенды, я сам их рассказывал. Не может быть, чтобы он существовал в реальности. Но всё указывало на это. Леонардо взмахнул посохом, и в его руке появился деревянный жезл с завихрениями, излучающий первородный свет. — БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ! Я ТЕБЯ ЛИЧНО УБИЛ! СКОЛЬКО МОЖНО ПОЯВЛЯТЬСЯ И УНИЧТОЖАТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ?! — взревел Хаос, и тысячи его марионеток ринулись на Леонардо, их крик эхом разнёсся по Риму. Но Папа, с каменным лицом, перекрестил толпу и произнёс: — Этот мир — самый грешный из всех, что я видел за свою жизнь. Местный бог предал законы своего создателя и заключил сделку с Хаосом. Этот мир будет уничтожен. Он взмахнул посохом, и всё захлебнулось в ослепительном сиянии первородного света. Я успел нырнуть в портал, чувствуя, как реальность за моей спиной рушится. *** Я сидел в уютном ресторане в человеческом облике, поставив резиновую уточку на стол напротив себя. Для посетителей я выглядел сумасшедшим, но мне было плевать. Я заплатил персоналу недельную выручку заранее, так что вопросов ко мне не возникало. Зато у местных завсегдатаев — элиты, чьи души были пропитаны грехами похоти, жадности, гордости и лени, — вопросов было полно. Но их карма меня не волновала. Я пытался отвлечься, и человеческая еда с разговорами с уточкой были моим спасением. — Вот скажи мне, — обратился я к уточке, подцепляя вилкой последнюю дольку картошки, — я ведь не окончательно сошёл с ума? Это был тот, кого я действительно боюсь. Даже имя его не хочу произносить. И этот персонаж одобрил мою встречу с… отцом. Я не идиот, он прямо сказал, куда мне идти — к центру мира, храму Сферы Бога. Две чёрные точки на уточке смотрели мне прямо в душу. — Я тоже так думаю, — продолжил я, жуя картошку. — Проигнорировать бы, но любопытно, что расскажет мне чудовище, которое по ошибке называют Богом. Ты же меня поддержишь? Я проглотил картошку и улыбнулся уточке. — Я знал, что ты лучший друг Покидая ресторан, я уже знал, куда направлюсь. Нужно было проверить местный "рай" — если там окажется храм, значит, мой путь окажется куда короче.