Часть 30

Я сидел за столом, прищурившись, глядя на Адама. Он выложил всё, что знал, а Константин лишь добавил деталей, расписав картину в красках. Я понимал, что всё может зайти далеко, но чтобы настолько? Это было выше моего понимания. Ладно, я смирился с тем, что Чарли управляет Адом (Убью). Муту, конечно, стоило бы за это оторвать уши (Посадить на кол), но ситуация была безвыходной. Иначе бесы, адские гончие и прочие твари уже штурмовали бы смертные грехи, несмотря на то, что это чистое самоубийство. Но меня волновало другое: какого чёрта Чарли, моя Чарли, установила в Аду режим жёсткого абсолютизма? Абсолютизм?! Это слово и моя дочь в одном предложении звучали как кощунство. Да, такой порядок существовал и раньше, порой в радикальной форме, но то, что описал Адам… У меня не было слов — только эмоции, и они бурлили, как лава. — Бля, Люцифер, не считай это оскорблением, — сказал Адам, почёсывая затылок, — но у твоей дочки яйца размером с Юпитер. Я думал, из-за неё Ад рухнет в коллапс. Но, мать его, он держится. Знаешь почему? Потому что там пиздец как страшно. Никто даже не смеет думать о бунте. А те, кто всё же осмеливаются… долго не живут. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился я, чувствуя, как тьма внутри меня шевельнулась. — Ну, а что ещё? — пожал он плечами. — Исчезают. Бесследно. И это круто. — Круто, что это делает моя дочь? Или что тебя это поразило? — уточнил я. — Не, меня поражает, что вы с Лилит не уступили трон раньше, — хмыкнул Адам. — У вашей дочери ебать какой талант. Даже мне страшно. Тут же в моих воспоминаниях возник образ моей дочери. Моя Чарли, мой божий одуванчик, превратилась в тирана? Но ведь это ситуация была безвыходная (Клянусь, я вырву душу тому, кто сделал её такой.) с другой стороны она выросла, набралась опыта у умных существ, научилась управлять (Муту конец). Но вести неофициальную войну, пусть даже только на словах? (Ставлю на руку этого латентного гея с телеэкрана… как там его звать?) Это нужно обсудить. Особенно с моим дворецким. — Ну, это ещё ладно, — продолжил Адам, потирая виски. — Что делать… эээ, бля, как к тебе обращаться? Я слишком большой мудак, чтобы звать тебя Богом. Похер, Самаэль, короче, что делать? Я крутанул головой. Прятаться больше не было смысла. Мне нужна была вся информация о происходящем, а Рай, как обычно, разленился. Мои глаза вспыхнули светом — не тьмой, а именно светом, тем самым, что даровал мне Отец. Я поднял трость и с силой ударил ею по полу, высвобождая божественную ауру, которую так долго скрывал. Глаза присутствующих расширились. Это нельзя было спутать ни с чем — сама реальность дрогнула. Рай, независимо от местоположения его обитателей, почувствовал это. Многие не поймут, но те, кто осознают, пройдут все стадии принятия и примчатся быстрее скорости света. — Пора поговорить, — сказал я, чувствуя, как моя аура разливается по миру. — Со всеми моими братьями и сёстрами... Я не успел произнести предложение до конца, дверь уже была выбита голой ногой.

***

Михаил, как всегда, был погружён в своё самое важное дело — попытку воссоздать формулу конца. Это был его личный проект, ключ к жизни и смерти, о котором никто не знал. Не то чтобы он строил коварные планы против Рая или замышлял что-то зловещее. Просто кто-то должен был этим заниматься. Он — защитник врат, тот, через кого не должно пройти ни одно существо. Но реальность била по его самолюбию: шпионы всё-таки проникали в Рай, их находили, и каждый такой случай был как удар по его гордости.Вот почему он сейчас корпел над своей «проблемкой». Конечно, дела в Раю шли своим чередом. Мелкая серафим Эмили, которую поставили главой, неожиданно оказалась не просто фейерверком эмоций, а вполне компетентной в делах с документами. Михаил думал, что в её голове только блёстки и радуги, но она оказалась полна сюрпризов. — Сюрпризы… не люблю секреты, о которых не знаю, — пробормотал он, хмурясь. Как главный защитник Рая, он обязан был знать всё о серафимах. Но в его секретных досье на Эмили было пугающе мало информации. На остальных — достаточно: силы, способности, слабости. После падения Люцифера он разработал планы по уничтожению каждого из своих братьев и сестёр. Плохо ли это? Мягко сказано. Сама мысль о предательстве ещё одного из них вызывала тошноту и раздражение. Но времена изменились. Безопасность душ в Раю — единственное, что имело значение. Особенно теперь, когда началась «холодная война» с Адом. Номинальная, конечно, но Константин был прав: настоящая война света и тьмы станет последней. Её тут же используют враги — Хаос и язычники. — Язычники… — Михаил оторвался от формул маны и чертежей новых технологий. Они притихли в последние годы. Когда-то всё шло к войне, но Уриила, похоже, даже не задумывался об этом. Ему было плевать на всё, кроме людей. Фанатик человечества, он был самым вероятным кандидатом на падение, но, возможно, именно такой подход и делал его идеальным защитником своей территории — той, что он охранял с начала существования живых существ. Внезапно яркая вспышка, словно метеорит, пронзила пространство и время. Михаил замер, его лицо исказилось от шока и непонимания. Это была аура — мощная, божественная, не поддающаяся сомнению. Словно кто-то раскинул руки и объявил: «Вот он я, Бог!» — Бог… Такая аура… Да быть того не может! — выдохнул Михаил Он сорвался с места, двигаясь быстрее света, устремляясь к источнику этой силы. Его душа — колотилось от смеси тревоги и некого предвкушения.

***

Сера сидела в непривычно расслабленной одежде — майка и джинсы, никаких доспехов или сияющих крыльев. Впервые за миллионы лет она позволила себе уйти в отпуск. Или, скорее, на пенсию. Страшно ли ей было? Неимоверно. Она всё ещё присматривала за Эмили, готовая в любой момент вернуться, если что-то пойдёт не так. Но помощь не понадобилась. Напротив, Эмили проявила себя как настоящий правитель. Документы? Она поглощала их с такой радостью, что это выглядело почти сверхъестественно. Сера даже начала подозревать, что в Эмили есть нечто большее, чем кажется. И вдруг она поняла. Эмили — замена Самаэлю. Не просто серафим, а потенциальная глава Рая, способная сиять ярче всех, не теряя оптимизма. Молодая, хрупкая, но символ, который хочется защищать любой ценой. Сера вздохнула, но тут же осеклась. По её душе пробежало чувство неизвестности. Она посмотрела в сторону главного города Рая, где находилась Эмили. Что-то было не так. Словно портал открылся, и аура… такая знакомая, но пугающая. — Всё ли хорошо? — обеспокоенно прошептала Сера. Она ещё раз взглянула в сторону города. — Нужно проверить. Сера собралась телепортироваться, но внезапно отступила назад. Эта аура… она знала её. Такую же она чувствовала в храме, когда Бог вышел с ней на связь. Её кулаки сжались, и в следующий миг она исчезла, устремившись к центру. *** Рафаил стоял на изломе вселенной, где даже свет стеснялся задерживаться дольше доли секунды. Под его ногой корчилась темная, трепещущая масса — существо, собрание глаз, щупалец и проклятий, что дерзнуло пробраться в его реальность. Рафаил был спокоен. Его лицо оставалось нежным: чистые линии подбородка, миловидные губы, ироничная улыбка. Невинная оболочка для того, что пряталось внутри. — Чудовище… — прохрипело порождение тьмы, его голос плыл будто сквозь желе, — ты же серафим сострадания… ты должен защищать… а ты… — Это ты начал, мой дорогой друг, — голос Рафаила был удивительно мягким. — А по поводу твоего упрека… я концепция. Сострадание — это считай мой костюм, а вот как его носить… это решаю я. Он чуть сместил вес, и нога вдавила существу голову глубже в черную, треснувшую твердь планеты. В этот момент ангел взял шлем существа, и стал его рассматривать. Камень застонал под чудовищем, плоть и вещество его хрустнули, словно рвущаяся ткань. — Ааааааааааааа! Мне больно! — глаза существа завращались в панике, рот, едва заметный, открылся до неестественной ширины. Рафаил не двигался. Раздался только голос, бархатный, сдержанный. — Мне тоже было больно… когда ты пообещал изнасиловать мой труп. И что я тебе тогда сказал? Существо забилось, гортань дрожала, звуки едва различимы. — Ты… ты сказал мне извиниться… — А ты? — Сказал… что убью тебя… Рафаил склонился чуть ниже, его взгляд стал пронзительным и любопытным. — А я? — Сказал… что вдавишь меня в землю своей ногой… — И как ощущения? — тихо произнес серафим, как будто они были лучшими друзьями. Нога вжалась глубже. Где-то из глубины тела твари раздался треск — не костей, нет, у этой формы не было костей, но что-то важное лопнуло. - АААААААААААААААААААААААА!!! Прошу! Пощади! Я… я больше не вернусь в эту вселенную! Никогда! Рафаил выпрямился, провел рукой по волосам, откинув прядь с лба. Вздохнул. Без гнева и без радости. — Все вы так говорите. Он убрал ногу, и тварь тут же провалилась в трещину, испаряясь, как дым, исчезая в беззвучной воронке. — Но в итоге… возвращаетесь. Снова. И снова. Каждый. День. Рафаил вгляделся в бесконечность. Ему не нравилось, что в последнее время всё больше существ лезут в его реальность. Поодиночке они не проблема, но когда их триллионы? Это уже угроза. — Сока хочется… — пробормотал он. Внезапно он склонил голову, почувствовав вспышку в центре вселенной. Аура, мощная, как цунами, взъерошила его волосы. Он прикрыл лицо рукой, пытаясь осознать, что это было. — Самаэль? — прошептал Рафаил, его глаза сузились. — Ну, это будет интересно. Он исчез в мгновение ока, устремившись к источнику.

***

Дверь с грохотом вылетела с петель, и я сразу узнал ногу, которая это сделала. В зал, размахивая святым мечом и одетый лишь в трусы, ворвался никто иной, как Уриил. Либо он был прямо за дверью, либо я был прав ещё в Аду, когда шутил, что у него стоит телепортационный маячок у входа в кабинет главы Рая, чтобы мгновенно разбираться, что, где и почему. Адам и Константин, предвидя хаос, тут же нырнули в укромный уголок, утащив за руку Эмили, которая, судя по её сияющему лицу, восприняла этот движ как божественную амброзию. — Что происходит?! — рявкнул Уриил, оглядывая зал. — Я на Земле почувствовал, будто рядом стоит Иисус в свои лучшие годы! Его взгляд пробежался по обстановке, зацепился за Адама, Константина и Эмили, которые притворялись фоном, и наконец остановился на мне. — Привет, Самаэль, — сказал он, прищурившись. — Ничего странного в последнее время не видел? Типа существа, у которого аура, словно тут сам Бог… Я открыл было рот, но тут до него дошло, его глаза расширились. Он замер, уставившись на меня, будто увидел призрака. Мгновение спустя в зале материализовался Михаил, его лицо выражало такое же недоумение. Вишенкой на торте стала Сера, которая, похоже, только что валялась на диване и не удосужилась сменить майку и джинсы. — Рад вас приветствовать, — сказал я, слегка улыбнувшись. — Особенно тебя, Михаил. — Ты умер, — выдохнул Михаил, его голос дрожал от неверия. — От такого не выживают. — Ну, скажем, моя смерть была временным явлением для этого мира, — ответил я, пожав плечами. — А теперь я вернулся. — Как нам понять, что ты не врёшь? — Сера шагнула вперёд, её взгляд стал острым. Я хотел разразиться тирадой о том, что моя аура, которая сейчас заливает зал, говорит сама за себя, но мне не дали. Вспышка света, и знакомое тело снесло меня с ног. Только не этот идиот. — Так и знал, что это ты! — Рафаил обнял меня, чуть не задушив, и тут же отскочил. — Привет, старшой, я соскучился! Я подавил желание сказать пару «ласковых» этому «доброму» серафиму. Когда я падал, именно Рафаил первым врезал мне так, что до сих пор помню. Его гнев тогда был страшен, несмотря на его обманчиво мягкую внешность. Серьёзно, ему бы больше подошёл облик сурового мужика лет пятидесяти, а не этот мальчишеский вид с нимбом набекрень. — А почему бы и нет? С возвращением, Люцифер, — Уриил, подойдя следом, хлопнул меня по спине. Я окинул взглядом его наряд — одни трусы. — Ты хоть что-то надел, — заметил я. Он посмотрел на себя и спокойно ответил. — Настоящему серафиму нечего стесняться. В углу Адам энергично закивал. — Слова самого чёткого мужика всегда правдивы, — пробормотал он. Зал тут же взорвался вопросами. Что за аура? Как ты вернулся? Почему не умер? Я пытался ответить, но заметил, что Михаил молчит. Его лицо было непроницаемым, словно он уже смирился с происходящим. Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Для начала сядьте, — сказал он, его голос был спокойным, но твёрдым. — А потом разберёмся. Сера удивлённо взглянула на него. Все серафимы расселись, кроме Эмили, которая, похоже, была счастлива в компании своих «дядей» — Адама и Константина. Я же, устроившись на своём месте, задал вопрос, который меня волновал: — Где Гавриил? Я понимаю, что она в запое, но неужели всё так плохо? Михаил пожал плечами, а Рафаил хмыкнул. — Никто не знает, — ответил он. — Она где-то. На неё это похоже. В тихом омуте черти водятся, и это точно про неё. Сера кивнула, её взгляд стал задумчивым. — Гавриил всегда была… непредсказуемой, — сказала она. — Но её отсутствие сейчас странно. Особенно с этой твоей аурой, Самаэль. Она должна была почувствовать. — Хорошо, — сказал я, обводя взглядом собравшихся. — Для начала спасибо, что не атаковали, хотя могли бы. И, да, отключите уже этот луч света над дворцом. Или вы правда хотите разнести всё вокруг? Михаил категорически покачал головой. — Нет, это подстраховка, — отрезал он. Я не удивился. Серафимы всегда готовы к бою, но мысль, что они готовы разрушить Рай ради этого, была… странной. У них бзик на защите Рая и минимизации урона, особенно в главном городе. Хотя Уриил, конечно, мог бы и бахнуть — ему на Рай наплевать. Но Михаил? Его, похоже, покусал Муту. Тот давно предлагал подобные манипуляции: луч смерти над головой посланника, чисто на всякий случай. Всё, конечно, ради защиты Ада, а не потому, что Муту должен Константину денег. — Люцифер, как ты проник сюда? — резко спросил Михаил, его глаза сузились. — А как же? — я пожал плечами, небрежно разглядывая свои пальцы. — Разве странно, что большой Босс не может зайти к себе домой? Все уставились на меня, будто я объявил себя президентом мультивселенной. Хотя, если подумать, разница не такая уж большая — в обоих случаях приходится иметь дело с идиотами. — Что ты имеешь в виду под «Боссом»? — первым нарушил тишину Рафаил, глядя на меня, как на квадратное уравнение без знания таблицы умножения. Я хотел ответить, но тут из угла раздался звонкий голос Эмили, полный детской уверенности. — Он теперь Бог! Вот кто не умеет держать интригу. Тишина после её слов была гробовой. Даже Уриил, который обычно не закрывает рот, перестал дышать. Адам и Константин выглядели так, будто им срочно нужна скорая, явно не привыкшие видеть такие лица у серафимов. Я усмехнулся и пожал плечами. — Ну… как бы да. — Какой же, мать твою, пиздец… — Михаил провёл рукой по лицу, и я едва не поперхнулся. Впервые за всю историю архистратиг позволил себе такое выражение. Его идеальный образ дал трещину. — Что? — переспросил я, хотя прекрасно понял. — Неожиданно? Михаил опустил руки и посмотрел на меня, будто пытался заглянуть через меня в само мироздание. — В смысле… ты — Бог? — Не совсем, — я задумчиво покрутил воображаемую трость, хотя в руках её не было. — Мне дали права на эту вселенную. Если кто не в курсе, есть и другие, которые этот создал. Все знали, но под впечатлением от моей ауры даже эта информация вызвала коллективный нервный тик. Знание из уст нового «владельца лицензии» звучало иначе — с иным весом. — Как ты с Ним вообще встретился? И как Он выглядел? — осторожно спросила Сера, будто боялась, что я сейчас вызову Бога прямо посреди зала. Судя по её лицу, она уже с Ним общалась. — Как кузнечик, — ответил я. — Эм… в смысле — кузнечик? — неуверенно уточнил Рафаил, глядя на меня, будто я заявил, что Вселенная живёт внутри гигантской утки. — В самом прямом, — сказал я, глядя поверх их голов. — Каждый представляет Бога по-своему, а Он выбирает форму, чтобы не свести вас с ума. Мне достался кузнечик со скрипкой. Рафаил прыснул от смеха, но наткнулся на тяжёлый взгляд Михаила и осёкся. — Да, я тоже не ожидал, — продолжил я, делая вид, что не заметил. — Думал, будет что-то монументальное: хор света, миллионы крыльев, фимиам, грозы, апокалиптическая музыка. А в итоге — кузнечик. Играет менуэт. Неплохо, кстати. Сера медленно выдохнула, её глаза всё ещё были полны недоверия. — И Он… дал тебе полномочия? — спросила она. — Почему? Я осёкся. Почему Он дал мне права? Чёткого ответа не было. Что-то про химию между мной и Адамом, мол, Ему нравится за нами наблюдать. Слушая вопрос Серы, я кивнул и начал рассказывать: о своих приключениях, о флоте космических подонков — как их обозвал Адам, — который движется к нам, о Хаосе, и о том, что всё это сойдётся здесь, в нашем мире. Я подкрепил слова воспоминаниями — последней каплей, которую невозможно подделать. Соврать тут не получилось бы. — Блять, я теперь завидую Гавриил, — выдохнул Уриил. — Она не пьянчуга, она гений. Знает правило: меньше знаешь — крепче спишь. И что нам делать с этой информацией? У нас в своём мире проблем миллион, а сюда ещё движется какая-то техническая хрень, которая хочет истребить всё сверхъестественное. И на Землю они придут в первую очередь. Не удивлюсь, если в США. Чёртов Голливуд… Уриил явно понимал, куда дует ветер. Если начинается космический апокалипсис, Земля страдает первой — это, мать его, канон. Он встал, развернулся и пошёл к выходу. — Уриил, ты куда? — окликнула Сера. — Куда-куда, на Землю, — бросил он через плечо. — Готовиться к возможному вторжению пришельцев. Такого даже самый сумасшедший режиссёр не придумает: ангелы против пришельцев. Сюр. Разбирайтесь с Раем и Адом сами, теперь тут Самаэль. Думаю, холодной войны больше не будет. Никто не стал его останавливать. Бесполезно. Уриил в трусах был упрям, как архангельский баран. Он исчез. — Тааак, я всё равно этого не приму, — твёрдо заявил Михаил, скрестив руки. — Ты всё ещё падший. Как нам объяснить это народу Рая? Прости, Самаэль, но ты — ублюдок, который впустил в мир тьму. Все в Раю, от мала до велика, на этом росли и знают, кто виноват в бедах людского мира. Если они узнают, что ты теперь Бог, подумают, что ты захватил власть. Даже если покажешь ауру, решат, что она поддельная. Даже воспоминания не сыграют роли. — Пусть хоть восстания поднимают, мне всё равно, — пожал я плечами. — Пусть всё остаётся как было. Я возвращаюсь в Ад. — А вот и нет, — отрезал Михаил. — Это ещё почему? — я прищурился. — Шутишь? — он повысил голос. — Это что за сюр: Бог живёт в Аду? Вот это будет заголовок в газетах: «Попадайте в Ад, у нас хорошо, с нами Бог!» Я хотел возразить, но зал загудел. Сера, Рафаил, даже Эмили из угла — все были против моего ухода. Меня буквально загнали в угол. Михаил, упёртый как баран, добавил: — Твоя статуя в храме восстановлена. Это значит, ты прощён. Остаёшься здесь. — Я здесь только потому, что сюда попал. Если бы я появился в людском мире или в Аду, вы бы даже не знали, что я вернулся. Моё место — там, внизу. — Есть три причины, почему ты не уйдёшь отсюда в ближайшее время. Первая: Ад сейчас стабилен, беспокоиться не о чем. Второе: без тебя мы не можем начать процесс реабилитации. И третье: испытательный срок. Если ты готов быть «Богом», докажи это делом. Начни заниматься Раем — бумагами, делами. Если через неделю всё будет нормально, иди на все четыре стороны. Все кивали, будто он только что выдал гениальнейший план. Испытательный срок, документы, стабильность — всё это, по их мнению, звучало как идеальная стратегия. Я смотрел на них и думал: вот так и начинаются самые идиотские договорённости во Вселенной — с кивков и уверенного вида. Которые приведут к проблемам Я вздохнул, почесал висок и начал мысленно прикидывать плюсы и минусы. Плюсы: меня формально простил Рай, даже Михаил, что само по себе нонсенс. Минусы: Рай. Документы. Михаил с его «испытательным сроком» и Эмили, которая, похоже, будет радоваться каждой бумажке, как новому празднику. А главное — меня не пускают в Ад. Кто бы мог подумать, что Люцифера не отпустят в Ад, и это станет минусом? Внутри зародился протест, но здравый смысл подмигнул: Прими. Пусть сами себя уговаривают. Они тебе понадобятся. Уйдёшь сейчас — и, будь ты хоть трижды Богом, они не пойдут за тобой в нужный момент. — Ладно, — сказал я наконец, тяжело вздохнув. — Хорошо. Приму вашу игру. — Ура! — радостно вскрикнула Эмили, подпрыгнув на месте. — Дядя будет заниматься бумагами вместе со мной! Я поморщился. — Эмили, ты уверена, что хочешь провести неделю с дьяволом в архиве? — Конечно! — её глаза сияли, как сверхновая. — Это будет весело! Сера, стоявшая чуть поодаль, закатила глаза и покачала головой. — Нет. Нет-нет-нет, — протянула она, явно представляя последствия. — Он не будет заниматься этим с Эмили. Пусть делает это с… — она обвела взглядом зал, словно искала жертву. — С Адамом. — Чтооо?! С чего сразу я?! — возмутился Адам, резко распрямившись. — Я фактически на пенсии, тренирую молодняк и сам тренируюсь, как и ты! Дайте отдохнуть деду! — Вот и займёшься полезным делом, — спокойно ответила Сера, её тон не терпел возражений. — Я поддерживаю её идею, — добавил Михаил, даже не моргнув. — И я, — влез Рафаил, едва сдерживая ухмылку. — Адам всегда "мечтал" о небесной бумажной работе. Это же его стихия — страдать молча. — Предатель, — прошипел Адам, бросив на Рафаила взгляд, полный обиды, но тот лишь пожал плечами. Я не смог сдержать улыбку. Ситуация становилась всё более абсурдной. Его Темнейшество Самаэль, глава мира, и Адам, первый человек, вместе копаются в бумагах Рая? Это звучало как начало анекдота, который закончится апокалипсисом.