Часть 31

Доказывать свою состоятельность и заниматься делами большой важности было, в общем-то, ожидаемо. Я даже удивился, что мне дали шанс. После начального шока все как-то успокоились, кроме Адама. Тот выглядел как кот, которого побили тапком. Он расспрашивал меня о мультивселенной, особенно интересуясь своими версиями. Показал я ему пару воспоминаний — тех, что успел увидеть. — Какой чёткий… сосунок, — пробормотал Адам, глядя на свою версию, которая беседовала с Лилит. — Ты посмотри на это! Какая ещё бабка? И почему он так нормально ведёт себя с Лилит? Полный идиотизм. Всё время, пока я показывал ему воспоминания, он был недоволен исключительно собой. Меня в роли главы Рая он хвалил, а вот себя поносил так, будто был своим заклятым врагом. Что, в общем-то, недалеко от истины. Адам Адаму рознь. А я тем временем занимался самой простой работой из всех — бумагами. Некоторые документы были настолько криво заполнены, что я заподозрил проверку. Не могли же серафимы допустить, чтобы какой-то чёрт прорвался в Рай через Михаила? Или вот ещё: Рай потерял пару нефилимов. Ладно бы убили, но их сигнатуры живы, значит, не всё так страшно. Найдутся. Главное, чтобы не ввязались в конфронтацию с кем-то. Я переложил листки и взглянул на следующий документ. — Чего… — вырвалось у меня. Я начал лихорадочно листать страницы. Раз, два, три, сто, сто тысяч, миллион, миллиард, триллион… Долг Рая превышал двадцать пять триллионов райских купюр. Так, стоп, что-то не то. Долг перед кем? Я углубился в статистику и обомлел: Рай задолжал сам себе. Половина предприятий работала на добром слове и вере, без всяких забот. А некоторые зарплаты раздавались нуждающимся просто так. Нет, ну… вроде ничего плохого, но… — Что там у тебя? — Адам, до этого пялившийся в потолок, повернулся ко мне без особого энтузиазма. Похоже, он заговорил только чтобы не завыть от скуки. — У вас тут дыра убийственная, — сказал я, постукивая пальцем по бумагам. — Ааа, ну бля, даём себе в кредит, и что? — он пожал плечами. — Нормально. Экономика держится, значит, всё ок. Я закатил глаза. Нормально? Надеюсь, он прав, иначе трещина в этой системе — и Раю конец. — В общем, я устал, ухожу, — заявил Адам, направляясь к двери. — Мне тут реально нефиг делать. Он тут же врезался в невидимый барьер. Как объяснила Сера, это был «противоадамовский» барьер, разработанный лично Михаилом. Я не удивился. Местный «Бэтмен» держит досье на каждого, со всеми слабостями, чтобы в случае чего применить меры. — Михаил, ёбанный мудень, — пробормотал Адам, потирая репу, и вернулся со вздохом. Он начал новый разговор, явно не желая его, но скука брала верх. — Ну, в общем, я в ахуе от того, что сейчас происходит, — сказал он. — Словно мы в дешёвой порнухе. Чел, который трахнул двух моих жён, теперь мой начальник. Я не знаю, как реагировать на это дерьмо. — А как ещё? Забудь про это, — ответил я. — Как ты там их назвал? Шлюхи, что отдались? Кстати, спасибо, что напомнил. Моя рука появилась у затылка Адама и прописала такой подзатыльник, что дым пошёл от места удара. — ПИЗДЕЦ! Какого хрена?! — он схватился за голову, выпучив глаза. — Ты чему учил ребёнка, идиот?! — рявкнул я. — Рассказал своё сквернословие Эмили, теперь она называет Лилит и Еву шлюхами. — Так факты же… — начал было Адам. Второй подзатыльник был ещё сильнее, и Адам впечатался в пол. Он извернулся, сделал кульбит — явно подыгрывая, потому что такие удары для него были как укус комара для кита. Поднялся, отряхнул одежду, зыркнул на меня исподлобья, но в его глазах была не злость, а какая-то смесь эмоций. И вдруг, поправляя одежду, он спросил. — Я запутался… Скажи честно, ты вообще тот Люцифер, которого я знал три года назад? — его голос стал серьёзным, и, что удивительно, он перестал материться. — И что это за вопрос? — я продолжил возиться с документами, не отрывая глаз. — Не прикидывайся, — сказал он. — Я знаю тебя, Люцифер, и всё при тебе. Но кое-что не даёт покоя. Нет того взгляда, что я помнил. Я замер. О чём он? И тут Адам продолжил: — С тобой точно что-то не то. Сейчас ты какой-то… — он замялся, — ты другой. Более… живой, что ли. Я поднял глаза к потолку. Чёрт. Он прав. Я забыл про это. Меня этот момент ментально поразил. Адам умеет анализировать? Может, он притворяется таким болваном? Или это он — серый кардинал, который сам себя не замечает? Ох, не туда меня понесло. Вопрос в другом: как отбрехаться? — Адам, — начал я, стараясь звучать спокойно, — ты слишком много думаешь. Может, это просто старость? Он прищурился, явно не купившись. — Не ври, Самаэль. Я не дурак. Что-то в тебе изменилось. Ты… не тот. Или тот, но… — он замялся, подбирая слова. — Человечнее, что ли. Я вздохнул, отложил документы и посмотрел на Адама. Ощущение, что за нами следят серафимы, витало в воздухе — их магические взгляды будто сканировали каждый мой жест. Не то чтобы я хотел начинать этот разговор, но сейчас мне было всё равно. Слишком много всего произошло, чтобы обращать внимание на такие мелочи. В начале я, может, и дёрнулся бы, боясь, что меня разоблачат, но теперь? Похер. Мультивселенная, кузнечик-Бог, космические подонки — после этого мне уже фиолетово. — Да, Адам, я не Самаэль, — сказал я, глядя ему в глаза. — Тот Самаэль был здесь, но исчез после того пресловутого луча. Получилась смесь двух душ, одну из которых уничтожили. Тишина. Адам смотрел на меня, как на инопланетянина, который только что приземлился в его огороде. — Ахуеть… — наконец выдавил он. — Типа, Люцифер умер? И каким образом? — Ты идиот? — я закатил глаза. — Мы и так духовная форма жизни. Как мы можем умереть? Он просто перестал существовать. Это не смерть, а исчезновение в небытие. Хочешь знать как? Спроси у Бога. Этот гений знает об этом не понаслышке. А если вопросов нет, я продолжаю работу. Адам аж подскочил, и в его руке вспыхнула энергия — чистая и первозданная, готовая к бою. — В смысле нет?! — рявкнул он. — Как теперь тебе доверять, чудо ты страшное?! Мой глаз дёрнулся. Он прав, но так и хочется его придушить. Если бы я был чокнутым, я бы уже давно всё разрушил и сделал ещё хуже. У меня было миллион возможностей, а я пошёл на переговоры с Раем! Разве это похоже на злодея? Но ладно, я решил подыграть. Неожиданно для Адама я начал трансформироваться: сначала в Михаила, потом в него самого, затем в Серу, Эмили, обычного беса, Лилит и, наконец, в Змею. Каждое превращение сопровождалось вспышкой света, и я говорил разными голосами: — Отлично, ты раскрыл меня! Я — серый кардинал! Всё это время я был каждым из вас, а вы — лишь мои копии! Запомни: реальность — иллюзия, вселенная — голограмма, ведь я создал всё! Я — автор этого мира, и сейчас я его закончу! Под конец я прошипел, обернувшись гигантской змеёй, обвившей стол. Лицо Адама стало как картина Пикассо — интересное, но абсолютно непонятное. Он застыл, будто его парализовало. Я вернулся в свою истинную форму, спокойно глядя на него. Через минуту Адам пришёл в себя и взорвался: — Ты ахуел?! Я серьёзно спрашиваю, а ты что делаешь?! — Успокаиваю нервы, — ответил я, пожав плечами. — Ну что ж, нервный ты мой, слушай сюда! — Адам разразился речью, пламенной, мощной, будто в последний раз. Он говорил невообразимое, жестикулировал так, что мои мозги поплыли, и завершил всё финальным аккордом. — Соси, мудак! Будешь знать, как мой мозг ломать! Я посмотрел на него с любопытством. Хм, меня только что окунули моим же приёмом в унитаз. Засчитано. *** Мозги у всех присутствующих, похоже, вытекали через уши. Удивление от того, что Самаэль — не совсем Самаэль, переросло в какую-то коллективную шизофрению, от которой хотелось выключить трансляцию. Но нельзя — вдруг пропустишь что-то важное. Так думала Сера. Так думал Михаил. Последний даже начал подозревать, что всё это — хитрый план, чтобы сломать им мозги и заставить перестать следить за "богом". — Самаэль умер… — пробормотала Сера, погрузившись в свои мысли. Эта фраза отвечала на многие вопросы. Самаэль действительно изменился. Даже отчёты Константина намекали на это, но после переговоров в космосе Сера окончательно убедилась: что-то с ним не так. Изменения явно связаны с вмешательством Бога. Опять Он. Сера уже не знала, кому верить. Всё слишком запуталось, а она не для таких игр создавалась. Не для ставок, где на кону жизнь мироздания. Но, как ни странно, этот поворот событий казался… нормальным. Шокирующим, но в пределах допустимого. — Теперь всё ясно, — буркнул Михаил, записывая что-то в свой блокнот. — Всё-таки сдох. В принципе, туда ему и дорога. Сера бросила на него неодобрительный взгляд, но Михаил даже бровью не повёл. — А в чём я не прав? — продолжил он. — То, что появилось после его «смерти», явно умнее, дружит с головой, не считает себя демоном и не погряз в тьме. А последний аккорд был сыгран с помощью оружия начала… Его глаза расширились, кулаки сжались. Вот оно, то что его мучало так долго. Всё началось с этого. Михаил сорвался с места, словно подброшенный пружиной. — Михаил, ты куда? — удивлённо спросила Сера. Он не остановился, лишь бросил на ходу: — Оставайся тут. Это дела Рая, тебя они не касаются. Ты вообще на пенсии, ушла! Сера открыла было рот, но не нашлась, что ответить. В его словах была горькая правда. Она уже не имела права вмешиваться. Но неожиданно Михаил замер у двери и обернулся. — Если меня долго не будет, приведи сюда Люцифера, — сказал он, глядя на Серу. — Или… что бы это ни было. Сера шокировано моргнула. Какая муха его укусила? Но судя по его мрачному настрою, что-то было серьёзно не так. Серафим на пенсии вздохнула и посмотрела на существо — или на того, кто называл себя Самаэлем. Если бы она была прежней, то давно бы забила тревогу. Но сейчас, после всех событий, происходящее казалось… адекватным. Новый Самаэль был адекватным, и это главное. Он подтвердил свою божественность аурой, но в голове Серы мелькнула крамольная мысль: настоящий Бог, похоже, не считает их даже живыми существами. Страшная мысль, но почему-то она принесла странную лёгкость. Словно все её терзания наконец нашли ответ, и можно было просто пожить. Не как верховный серафим, а как… девушка. Сера пришла все стадии принятии. — Пожить как девушка… — Сера наклонила голову и улыбнулась. — Звучит замечательно. *** После первого рабочего дня я был готов ко всему, особенно с Адамом в качестве компаньона. Этот чмошник умудрился блокировать мои выводы по документам. После того как я раскрыл правду о себе и мы окончательно добили свои мозги бесполезной информацией, Адам, бочком-бочком, подобрался ко мне и стал пялиться в мои бумаги. Архангел держался как мог, когда я хотел закрыть чёрный рынок Рая. Молчал, когда я собирался прикрыть тайные стрип-клубы, которые, кстати, организовал он сам — на это он лишь присвистнул. Как будто этого не знал. Но когда дело дошло до самого святого, Адам взбунтовался. — ОТДАЙ! НЕ ПОЗВОЛЮ! — заорал он, пытаясь вырвать документы, где я предлагал закрыть его шарашкину контору под названием «Экзорцисты». Эта организация пожирала кучу денег и, по сути, была бесполезной. Я был готов треснуть Сере за то, что она это допустила. Ладно, пусть убивают демонов раз в год — хоть каждый день по официальному времени, мне похер. Но когда речь зашла об их постоянной деятельности, я вышел из себя. На что идут расходы экзорцистов? У них один день в году, чтобы сделать дело и свалить. Что они делают остальной год? Правильно, нихрена! Живут за счёт Рая. Я предложил собирать их раз в месяц на неделю-две для тренировок, чтобы навыки не тупились. А дальше пусть гуляют. Тем более нужно разобраться с психикой этих Войнов, и каким-то образом повлиять на них, пример Вегги был очень даже понятным, почему они это делают, хотя не должны. Адам покивал, но тут же вступил в конфронтацию. — Это логично, но не трогай моих девочек! — примерно так он выразился. Пришлось его слегка побить. В ответ полкомнаты превратилось в пыль. Хорошо, что я заранее отправил документы в безопасное место. — Ладно, допустим, я согласен, — сказал я, вытирая пыль с цилиндра. — Но тогда с твоей стороны должны быть уступки. Меняй форму экзорцисток. Пусть ходят в гражданке, пока ничего не делают. — Ни за что! — взвился он. — Не трожь форму экзорцисток! Она сексуальная и мужественная — Нет, тут без вариантов, — отрезал я. — Меняй, иначе выпущу официальный документ, и совет заставит тебя это сделать — Ты не Бог, ты, нахуй, женоненавистник! — возмутился Адам. — Нормальная же форма, никому не мешает! — Она непрактичная для повседневной жизни в Раю, — парировал я. — Докажи! Я сунул ему пачку заявлений от магазинов Рая, где говорилось, что экзорцисток в броне не пускают, потому что они распугивают посетителей. — Они что, охуели? — Адам перебирал бумаги, его лицо покраснело. — А меня-то пускали, когда я носил костюм экзорциста! — У них яиц нет, чтобы не пускать первого человека, — хмыкнул я. Адам чуть не взорвался, но замолчал. Через секунду он буркнул: — Поговорим завтра. И ушёл. Рабочий день закончился. Меня поймала Сера, передавшая послание от Михаила: нужно поговорить, если его долго не будет. Замаскировавшись, я направился в его кабинет. Не то чтобы я горел желанием, но Сера выглядела слишком обеспокоенной. Да и просила по-человечески. Правда, назвала меня «хозяин», от чего я словил аут и попросил больше так не делать. Субординация — это, конечно, хорошо, но я ещё не заслужил. Пройдя пару поворотов и комнат, где я наткнулся на склады с оружием, я нашёл искомый объект — кабинет Михаила. Всё как полагается: разбросанные вещи, побитая мебель… Свинья Михаил, похоже, не убирал тут с момента моего падения. Или сейчас разгромил всё сам. Что ж, если у него всё плохо, мне это в радость. Но увидев главного защитника Рая, сидящего в углу с пустым взглядом и полностью разбитого, моя радость сменилась удивлением. Чтобы не нагнетать, я решил отшутиться. — Не убирал тут с моего падения? Решил сохранить тёплые воспоминания, когда бил меня по лицу на этом полу? — я хмыкнул, но шутка не зашла. Михаил не реагировал. Я подошёл ближе, прислонился к соседней стене и, неожиданно даже для себя, сполз вниз, оказавшись почти рядом с ним. Лёг на пол и стал смотреть в потолок. Если он здесь, заговорит, когда созреет. Через двадцать минут я начал кидать мячик в потолок от скуки. И тут Михаил внезапно взорвался: — ВСЁ, ЧТО МЫ ХОТЕЛИ, ВСЁ, К ЧЕМУ СТРЕМИЛИСЬ — ЛОЖЬ! Я чуть не подавился воздухом. Хорошо, что сердца у меня нет, иначе бы оно остановилось. Но я был рад, что он заговорил. Обычно его не заткнуть, а тут — на тебе. — Бог… Он не мог ТАК поступить, но Он — убийца! Это всё декорации, ничто, иллюзия! Мы — никто, понимаешь, Самаэль? — он смотрел в потолок, его голос дрожал. — Правила были созданы, чтобы сковать нас, чтобы мы следовали Его плану. Если бы мы отклонились, мы бы умерли. Знаешь, что я обнаружил? То, о чём даже не думал. Твоё появление навело меня на мысль. Я проверил активационный тумблер оружия начала под этим помещением. И знаешь, что нашёл? НИЧЕГО! Там ничего нет! А если его нет, наша вселенная может уничтожится. С такой энергией невозможно справиться — вся материя и пространство сотрут всё, духовное и бездуховное. Это значит одно: если бы мы не следовали Его сюжету, Он бы взорвал нашу вселенную. Стёр её в пыль. Если бы мы отклонились от курса — конец. Бог… Он хочет нас убить. Я покивал. Ну да, похоже, Михаил сломался. — Ну, наверное, уничтожил бы, — сказал я спокойно. — И что? Ты же понимаешь, миров множество. Одни Он уничтожает сам, другие — чужими руками, если что-то не нравится. Бог — создатель, но как создал, так и сотрёт. Это странно? Михаил смотрел на меня, и в его взгляде была не злоба, не отчаяние, а просто человеческая усталость. Как у того, кто слишком долго нёс неподъёмный груз — Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Мы все жили этой верой. Мы — ангелы, Его мысль, воплощённая в действии. Если мысль решила уничтожить саму себя, значит, всё, что мы делали, не имело смысла. Я кинул мячик в потолок, поймал. — Может, в этом и есть смысл, — ответил я. — Понять, что смысла нет, но всё равно идти дальше. Михаил усмехнулся, почти беззвучно. — Тебе легко говорить. Ты — почти Хаос. Ты привык жить без правил. А для нас… — он замялся, — для нас это мир. Мы не можем без него. — Ты сейчас звучишь как героиня мюзикла, которую предал мир, — хмыкнул я, посмотрев на него. — Ещё немного, и запоёшь про разбитые мечты под арфу. Ты же не будешь петь? Он фыркнул. — Хоть кто-то ещё шутит в этом божьем цирке. — Конечно, — сказал я. — Если не шутить, останется только сойти с ума. Поверь, я проверял. Михаил перевёл взгляд на меня, его глаза потемнели. — Ты когда-нибудь думал, что всё, ради чего мы боролись, — спектакль? Я не хотел верить, даже когда увидел твои воспоминания. Когда понял, почему Сера ушла — она слишком долго была в том проклятом зале, откуда всё создано. Но я не хотел верить. Я жил ради Рая и его жителей. А теперь понимаю, что Ему плевать на моё предназначение. Можно было сдаться с самого начала. Он затих, будто выгорел. Я пожал плечами. — Так выбери: свой путь. Задумайтся что тебе дороже? Я выбрал — и не жалею. Михаил задумался, его взгляд стал менее пустым. — Путь, говоришь… — пробормотал он. — А ведь да. У меня был путь, но я зациклился на защите Рая… — Вот это настрой! — я почувствовал себя на высоте, будто вытащил его из депрессии. — Забудь и живи, как должен. Я прикрыл глаз, готовясь к хвалебным одам в свой адрес. Михаилу явно тяжело было бы меня хвалить, и я собирался насладиться моментом. Но тут он встал, и я приоткрыл глаз. И чуть не умер от шока. Михаил, мать его, встал на одно колено передо мной. Я хлопнул себя по щеке, надеясь проснуться. Не помогло. Это была реальность. Чёртова, страшная реальность. — Ты ведь теперь «Бог», — сказал он. — Благослови меня. — Побоюсь спросить… на что? — я еле сдержал панику. — На свадьбу, — ответил он, как ни в чём не бывало. — Я встречаюсь с ней уже несколько столетий, но мои убеждения не давали мне сделать предложение. Теперь я пойду по своему пути. Мой рот чуть не пробил пол. Холостяк Михаил влюблён? И кто она? Сера? Мы зовёмся братьями и сёстрами формально — созданы из разных сторон первородного света, так что, теоретически… кто знает, как они тут шалили? Или, может, парень? А может, человеческая душа? Вот это была бы романтика — запретная любовь между серафимом и душой где-нибудь на Земле. Мы с Михаилом похожи, почти близнецы, и, хотя это странно, он вроде не жаловался, что я был женат на Лилит. — Люцифер! — рявкнул он, выдергивая меня из мыслей. — А? — я моргнул. — Ну да. Я встал, поправил цилиндр и пафосно произнёс: — Я, как Верховный Бог этого мира, Его Темнейшество Самаэль, Денница и Рассвет, благословляю Михаила на любовь, в здравии и ясном уме. Да помогут ему сердце и честность. Зал залил свет. Моя аура вспыхнула, как сверхновая, и пространство задрожало. Михаил замер, его глаза расширились, а я сам чуть не выпал из реальности от неожиданности. Это было больше, чем слова. Словно само мироздание откликнулось на моё благословение. Я резко дёрнулся в сторону и увидел её — Волю Мира. Она была здесь, сияющая, неосязаемая, но явная, как удар молнии. Она благословила Михаила. Или… нет, это было нечто большее. Я судорожно огляделся по сторонам. Это был ключевой выбор для мироздания, момент, который определит его судьбу. Последний раз я чувствовал такое, когда появился здесь и сидел за столом с Чарли и Вегги. Но сейчас… что это? Воля Мира мелькнула и исчезла, как мираж. Михаил смотрел на меня, явно не видя того, что видел я. На ком, во имя всех святых, он собрался жениться? Что за выбор, который стал новой отправной точкой для всей истории мира? Михаил поднялся, его взгляд смягчился. — Видимо, я должен тебя поблагодарить, — сказал он, почти без привычной резкости. — Не стоит, — отмахнулся я. — Лучше отпусти меня в Ад уже. Он покивал, но вместо согласия хлопнул меня по плечу. — Только после того, как выполнишь все поставленные задачи в Раю. Вот же мудень.