Глава 8

Меня разбудил звонок. Часы показывали 9 утра. На экране — Стив. Я села на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, тихонько вышла на балкон и приняла вызов. Стив: Икки. Анализы подтвердили: Рохиб-13. В крови, в моче, в волосах. Следы вещества отчётливые, регулярное употребление в течение нескольких месяцев. У нас есть официальные доказательства. Я замерла, сжимая телефон. Голос Стива был спокойным, деловым, но в нём чувствовалась сталь. Икки: Что теперь? Стив: Теперь мы готовимся. Встреча через несколько дней. Ты должна притвориться, что принимаешь вещество, и вырубиться. Мы будем ждать сигнала. Артур уже в курсе. Я перевела дыхание, ощущая, как внутри всё сжимается от холода. Но я была готова. Икки: Я сделаю это. Стив: Время ещё есть, пока отдыхай и настраивайся. Нужно будет встретиться всем вместе и детально обсудить план, но это позже. Икки: Хорошо Мы закончили говорить и я так же тихо вернулась в кровать. Оставалась неделя. Алекс стал вести себя странно — то слишком ласково, то холодно. Он проверял меня, вглядывался в глаза, искал признаки лжи. Но я держалась. Я улыбалась, готовила ужин, гладила его вещи и каждую ночь, лёжа рядом с ним в темноте, смотрела в потолок и считала дни. Я чувствовала, что ломаю себя, но успокаивалась тем, что это ненадолго. Артур писал мне каждую ночь. Коротко, но тепло: «Как ты?» «Держись.» «Осталось немного.» Иногда он присылал фото Ричи, которое делал тайком во время прогулок. Пёс улыбался в камеру. Я улыбалась в ответ. Да, мы виделись постоянно, но прогулках с Ричи, только так я могла выходить их дома. Да, мы рисковали, но без Артура я бы могла с ума. Он очень поддерживал меня, шутил, подбадривал, успокаивал. Благодаря ему я держалась. Через несколько дней Стив собрал нас в участке — Артура, Ису и меня. На столе лежала карта здания, план проникновения. Стив: Итак. В ночь встречи мы будем вас ждать. Икки, ты знаешь свою роль. Артур, ты — прикрытие. Иса, будешь в машине слежения. Иса: Я на подхвате? Стив: Ты — глаза и уши. Связь будет через наушник. Никакой самодеятельности. Он строго посмотрел на меня: Стив: Как только они дадут тебе дозу — делаешь вид, что отключаешься. Мы ждём их действий. В момент, когда они начнут... Он замолчал. Стив: ...мы входим. Прости нас, но придётся потерпеть... Икки: Я понимаю. За день до встречи Алекс стал необычно ласков. Слишком. Алекс: Я тебя люблю, понимаешь? Ты моя. Только моя девочка, моя жена, моя шлюшка. Как же омерзительно было слышать эти слова. Во мне кипела ярость, гнев и отвращение. Он обнял меня так, что я почувствовала, как воздух выходит из лёгких. У него было странное настроение. «Ещё один день, — говорила я себе. — Ещё один день, и это кончится.» Ночью я не спала. Написала Артуру: «Боюсь. Что, если у них будет другое вещество? Если они что-то заподозрят?» Ответ пришёл через минуту: «Я буду рядом. Верь мне.» Утром я стояла перед зеркалом, глядя на себя в чёрном платье, которое выбрал Алекс. Оно было странным — и чужим. Слишком короткое, вырез огромный. Пока Алекс был в душе, я открыла флакон с суспензией — нейтрализатором, который передал мне Стив. Прозрачная жидкость пахла мятой. Я выпила её залпом, чувствуя, как холод разливается по горлу. Через час суспензия полностью нейтрализует действие Рохиба, оставляя лишь внешние признаки сонливости. Алекс вышел из душа, мерзко улыбнулся. Алекс: Ты прекрасна. Идём. Он шлёпнул мне по попе и отпустил пошлую шутку, в стиле "а твои родители случайно не сутенёры..." Его дружки уже собрались в нашей гостинной. Что ж, пора начинать. Я села на диван, делая вид, что уже немного сонная. Тело расслаблено, голова запрокинута, глаза прикрыты. Музыка тягучая, с басами, почти гипнотическая. Алекс подошёл с бокалом, и я видела, как его пальцы дрогнули, когда он всыпал в жидкость белый порошок. Алекс: За нашу любовь, солнышко. Я сделала глоток, ощущая, как суспензия внутри меня вступает в реакцию. Я не чувствовала ничего — ни головокружения, ни слабости. Только спокойствие и контроль. Но я сделала вид, что глаза тяжелеют, и откинулась на спинку дивана. Тело обмякло, как и было задумано. Волк наклонился, его пальцы скользнули по моей коже, грубо залез, под итак короткую юбку. Мерзко, но на лице не дрогнул ни один мускул. Волк: Хороша... Помню, как она вела себя на прошлой. Мне нравится. Твоя жена та ещё крикунья. Тень: Она ничего не помнит. Идеальный материал. Делай, что хочешь. Алекс: Надеюсь все помнят, что я первый начинаю игру с нашей живой куклой. Они смеялись. Снимали на камеру. Обсуждали, кто и что будет делать. Даже слушать это было невыносимо, я старалась не думать о том какое время со мной делали такое. Я слышала каждое слово. Чувствовала их руки на своём теле. Но я не двигалась. Не открывала глаз. Ждала. Кто-то начал расстёгивать платье и стягивать его с меня. (Сцена +, в заметке сцена +) В этот момент я закашляла — сигнал. Дверь влетела внутрь. Свет, топот, крики. Стив: Всем на пол! Полиция! Руки за голову! Я медленно села на диване, прикрываясь руками. Артур оказался рядом мгновенно — без суеты, без криков, но с такой точностью движений, будто он знал, что делать с самого начала. Он снял с себя кофту и накинул её мне на плечи. Он слегка отвернулся и прикрыл меня, чтобы я могла спокойно накинуть её. Артур: Си, всё кончено. Я здесь. Я посмотрела на него. Его глаза были спокойны, но я видела — в них есть что-то большее, чем просто работа. Тёплое. Настоящее. Икки: Я хочу одеться. Он кивнул, отошёл на шаг, но остался рядом, спиной прикрывая меня от остальных. Я дрожащими руками застегнула платье, поправила ткань, запахнулась в его кофту.Она была слишком большой — рукава свисали, плечи сползали, но она пахла книгами и теплом. Стив командовал задержанием, поднял камеру Алекса. Стив: Отличное видео доказательство. Всех — в машины. Алекс зарычал, пытаясь вырваться. Алекс: Ты! Я тебя уничтожу! Она моя! Слышишь?! Моя! Стив: Закрой пасть, Факрен! Артур даже не обернулся. Он смотрел на меня своими карими глазами, в которых читалось что-то родное, знакомое до боли. Неужели, я что-то вспоминаю...? Где-то глубоко внутри мелькнул образ — тёплый, смутный, но настоящий. Артур: Ты больше не чья. Слышишь? Всё кончено. В голове пронеслось: «Я теперь твоя». Но я боялась даже думать об этом. Не могла себе ничего обещать — не после ада, через который прошла. Я устала. Просто устала. Мне нужно было время, чтобы всё вспомнить, вернуться к обычной жизни, научиться дышать без страха. Каштановые пряди выпали из пучка и упали на глаза. Я потянулась, чтобы убрать их за ухо, но заметила, как на лице Артура промелькнуло лёгкое удивление. Его взгляд задержался на моей руке, на движении, и я смутилась. Убрала только одну прядь, опустив глаза. Икки: Кхм... Прости. Артур: Пойдём. Я выведу тебя. Он протянул мне руку — спокойно, без суеты, просто давая опору. Я взяла её, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моей ладони. Тёплые. Надёжные. И мы пошли к выходу. Вышли через чёрный ход. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось облачками пара. Артур шёл рядом, чуть позади, прикрывая меня. Его кофта грела меня лучше любого огня. Он остановился у машины, открыл дверцу, помог мне сесть. Внутри ждал Ричи, исчезновение которого Алекс даже не заметил. Конечно он всегда ненавидел его. Ричи однажды здорово его укусил, за то, что Алекс поднял на меня руку. Хм, странно, я не помнила этого раньше. Артур: Я отвезу тебя к себе. Там безопасно. Я молча кивнула. Мы поехали. Завтра сочельник. На улицах суета — люди выбирают подарки, покупают ёлки, смеются, торопятся домой. В такой атмосфере невозможно грустить, и я впервые за долгое время почувствовала, как внутри разливается что-то светлое. Два месяца реабилитации — ничто, по сравнению с количеством месяцев заточения в чужой жизни и во лжи. Я вдруг поняла, что этот кошмар действительно закончился. Дом Артура не изменился внешне, но для меня он стал другим. Он казался одеялом для ребёнка — укрывал от монстров, от холода, от прошлого. Я держалась за воротник его кофты, на улице было прохладно. Артур шёл рядом, придерживая меня за локоть, и это прикосновение было лёгким, но тёплым. Ричи прыгал рядом, виляя хвостом, — казалось, даже он чувствовал, что мы наконец-то свободны. В доме было тепло. Трещал камин, и его огонь танцевал на стенах, отбрасывая золотистые блики. В углу мерцала ёлка — я не помнила, чтобы видела её здесь в прошлый раз, но сейчас она казалась символом нового начала, обещанием света. Ричи побежал в прихожую, к ванной, и требовательно заскулил, намекая, что хочет помыть лапы. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как силы почти полностью оставили меня. Артур: Сейчас, малыш, помоем лапки — и побежишь греться у камина. Он снял куртку и, улыбнувшись мне, направился к собаке. Я смотрела, как он наклоняется к Ричи, как аккуратно моет ему лапы, что-то тихо приговаривая. В этом жесте не было суеты, только забота, и это заставило меня задержать дыхание. Икки: Ох, спасибо... У меня вообще нет сил. Я опустилась на диван перед камином, чувствуя, как тепло охватывает лицо, руки, ноги. Где-то внутри всё ещё дрожала тонкая ниточка тревоги, но она становилась всё тоньше, растворяясь в треске дров. Через несколько минут в комнату вбежал Ричи — чистый, довольный, с мокрыми лапами и торчащим вверх хвостом. Он тут же улёгся на ковёр перед камином, вытянув лапы и довольно прикрыв глаза. За ним вошёл Артур, поправил кочергой дрова, подкинул новое полено, чтобы огонь горел ровнее, и направился на кухню. Артур: Чай, — сказал он не оборачиваясь, и это прозвучало не как вопрос, а как обещание чего-то тёплого. Я смотрела, как он ставит чайник, как заваривает чай, как наливает в две кружки. Его движения были неторопливыми, даже немного ленивыми, но я видела, как он краем глаза поглядывает на меня — проверяет, всё ли в порядке, дышу ли я, на месте ли я. Он вернулся через минуту с двумя кружками, поставил одну передо мной — рядом с рукой, но не задевая меня, — а сам сел напротив. Не слишком близко, чтобы не давить, но достаточно, чтобы я знала: он здесь. Горячий пар поднимался над кружкой, пахло мятой и мёдом. Я обхватила её ладонями, чувствуя тепло, разливающееся по пальцам, и посмотрела на огонь. Голос Артура был низким, тёплым, как камин: Артур: Ты любишь мятный чай. Я запомнил. Я перевела взгляд на него. В его карих глазах, освещённых пламенем, читалось что-то родное, почти забытое. Я вдруг поняла, что давно не чувствовала себя в безопасности. И это чувство сейчас было больше, чем просто слова — оно было в этом доме, в запахе ёлки, в его голосе, в том, как он смотрел на меня, не требуя ничего взамен. Икки: Спасибо... — выдохнула я, и это слово вместило так много, что я не могла сказать больше. Он ничего не ответил. Просто качнул головой, понимающе и спокойно, и мы замолчали, глядя на огонь. Снаружи умирал декабрь, а внутри — рождалась надежда.. Икки: Я сниму гостиницу. Хотя бы на несколько дней...Потом найду квартиру. Не хочу тебя обременять. Артур медленно опустил кружку, посмотрел на меня. Артур: Си. Ты не обременяешь. Я не предлагаю тебе отношений. Я предлагаю тебе крышу над головой, тишину и безопасность. Ты будешь жить здесь, сколько потребуется. И я не попрошу у тебя ничего взамен. Ты для меня очень много значишь. Я понимаю, что ты не помнишь студенческие годы, поэтому просто поверь. У меня защипало глаза. Икки: Я не хочу отношений, Артур. Не сейчас. Ты тоже много значишь для меня, но я не готова... Артур: Я знаю. Я и не прошу. Просто будь здесь. Выдыхай. Ты в безопасности. Он улыбнулся — мягко, без тени ожидания. Тем временем в кабинете Стива было тихо. Иса задержалась после операции, хотя могла уйти. Она медлила, и он заметил это. Стив: Иса, ты что-то хотела сказать? Она подняла глаза, слегка растерянно. Иса: Мы редко говорим о личном, старший лейтенант. Стив: В этом кабинете — да. Но сейчас мы не в кабинете. Она улыбнулась краешком губ. Иса: А где мы? Стив: Мы — двое людей, которые только что вместе участвовали в операции, и сейчас пьют остывший кофе, потому что не хотят расходиться, а не потому, что есть ещё дела. Она тихо ответила: Иса: Да. Не хотят. Стив поставил кружку на стол и подошёл к ней. Иса поднялась, и он сделал шаг вперёд, осторожно касаясь её плеча. Она не отодвинулась. Стив: Ты знаешь, я рад, что на этом деле была ты. Ты увидела то, что другие бы пропустили. Иса: Это моя работа. Стив: Нет. Это твой талант. И я давно хотел тебе сказать... ты не просто хороший сотрудник. Ты — человек, на которого я могу положиться в любой ситуации. Иса сделала шаг вперёд, прижимаясь к нему. Он обнял её — спокойно, бережно, одной рукой обхватив за спину, другой — за затылок. Она выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, и уткнулась носом в его плечо. Иса: Стив... я тоже. Я не знаю, как сказать, но это не просто работа. С тобой я чувствую себя настоящей. Он провёл ладонью по её спине, заглянул в глаза. Стив: Ты не представляешь, как много для меня значишь. Я всё боялся переступить черту и всё испортить. Но я больше не хочу молчать. Она коснулась рукой его щеки. Иса: Мне кажется, мы и так уже вместе. Он поцеловал её в макушку, потом в лоб, затем прошептал: Стив: Можно? Она кивнула. Он поцеловал её — мягко, невесомо, будто боялся спугнуть. А когда отстранился, тихо сказал: Стив: Иса? Иса: Мм? Стив: Люблю тебя, спасибо, что ты есть. Она улыбнулась и снова прижалась к нему. Иса: И я тебя. За окном шумел дождь, и этот звук теперь казался уютным — потому что она была не одна. Они вышли из здания. Стив придержал зонт над её головой, свободной рукой обнимая за плечи. Иса: Я никогда не любила дождь. Но сейчас... он кажется красивым. Стив: Это всё потому, что ты не одна. Она улыбнулась и прижалась к нему ближе. Стив: Жаль, что ты на машине, я бы подвёз тебя домой. Иса: Если очень хочешь, могу оставить машину тут, а завтра ты подвезёшь меня и до работы. Она засмеялась, однако Стиву эта идея понравилась. Он галантно открыл ей дверь и повёз домой. Ночь уносит дурные мысли, нам всем необходим сон.