Часть 10: Ржавое воспоминание

[Флешбек. Пару лет назад] Запах пыли, пота и железа. Сквозь ржавые вентиляционные решётки просачивался тусклый свет, вырисовывая блеклые лучи в тяжёлом воздухе. Под потолком гудел старый вентилятор, казалось, вот-вот развалится. На стене висел старый порванный плакат с незаконченной надписью:  "Первое правило бойцовского клуба – Никому не говорить о бойцовском клубе! Второе правило бойцовского клуба – Никому не говорить о бойцовском клубе! …" Звук глухих ударов наполнял заброшенное помещение. Бах. Бах. Бах-бах. Груша дрожала, покачиваясь на проржавевшей цепи. Ло молча вбивал в неё злость. Кулаки в бинтах, тело в поту, лицо в тени. Он не произносил ни слова. Пол под ногами скрипел при каждом шаге. Воздух в зале был насыщен сыростью и отголосками чужих поражений. Стены впитывали крики, кровь, дыхание. Всё здесь пахло тем, что никогда не будет очищено. Ло бил грушу без лишних эмоций на первый взгляд, но что-то яростное в его ударах было. Словно пёс. Бил он ровно, сдержанно, с отточенной механикой, которая рождалась только после сотен одинаковых вечеров. Рядом, у стены, в том же полумраке, как всегда сидел Он. Без имени. Без яркой роли. Просто был. Просто «Белоснежка» Слишком много вместе. Слишком многое не сказано, и потому сказано всё. — Эй, — негромко, лениво позвал парень Ло. — Считаешь, если б тебя тогда не вытащили, ты бы стал другим? Или просто умер побыстрее? Бах. Ло промолчал. Удар. Выдох. — Мне вот кажется, мы все такие, какими нас сделали чужие руки. Кто-то сшил нас из боли, кто-то из расчёта. Ты из чего, Ло? Тот продолжал бить. На лице ни одной эмоции. Но в каждом движении чувствовалась пауза. Непроизнесённый ответ. — Я? — фигура усмехнулась, почти бесшумно. — Я, наверное, из пепла. Только проблема в том, что пепел не держит форму. Он всегда сыплется, как бы ты ни лепил. Груша качнулась назад. Ло поймал её ладонью, остановив движение. Повернулся чуть в сторону, не совсем к нему, но и не от него. — Может, и сыплется, — тихо сказал он. — Зато в пепле нет ничего лишнего. Всё, что было — уже сгорело. Осталась только суть. Белоснежка рассмеялся. Устало. По-доброму. Не так часто звучал у него этот смех, и Ло всегда ловил его, будто это было что-то редкое, ценное. — Вот ты как заговорил. Философия, блин, под стук кулаков. Надо будет записывать. Ло чуть усмехнулся – тонко, почти невидимо. Подойдя к краю ринга он сел рядом. Они молчали. В зале слышно было только, как капает вода с потолка и как где-то далеко за стеной проехал поезд. — Иногда думаю, — вдруг заговорил он, — может, всё, что мы делаем, это просто способ не чувствовать себя мёртвыми. — Мёртвые мы были ещё до всего этого, — ответил напарник. — Просто научились двигаться, чтобы никто не заметил. Пауза. Один из тех редких моментов, когда в тишине не было опасности. Только понимание. — Но ты рядом, Ло. А значит, я не один из тех, кто осыпался полностью. Он встал, потянулся, как будто не они сейчас сидели в зале, пахнущем руинами чужих выборов, а просто болтали на крыше, под звёздами. И, уже уходя, добавил почти на ходу: — Завтра дело будет. Посмотри на небо перед этим. Хочется верить, оно останется тем же. И исчез за дверью, оставив Ло среди теней и шелеста капель. А Ло смотрел в стену, не видя её. Потому что внутри него в тот момент не было гнева. Только тишина. И слабо зреющее ощущение, что в мире, где все, пепел, только те, кто остались друг у друга, и могут стать чем-то большим. Тишина в бойцовском клубе была вязкой. Её нарушали лишь редкие вздохи старого здания и капли воды, падающие на бетон с ровной монотонностью. Ло сидел на краю ринга, погружённый в размышления, в затянувшийся послевкусие недавнего разговора. Но затем... Что-то сломалось. Сначала это был только слабый, почти неуловимый звук. Где-то далеко, словно хриплый лай, за которым последовал глухой удар. Потом, ещё один. И ещё. Ритм стал ускоряться. Как пульс перед дракой. Ло напрягся. Он уже знал этот звук. Он не спутал бы его ни с чем. Улица шептала о насилии. Он встал, развернулся, и в этот же момент, дверь в клуб распахнулась со скрипом. На пороге, чуть не падая от усталости, стоял Кайден — молодой, крепкий, с выверенным взглядом. Живой. Его лицо было в пыли, на лбу, свежая ссадина, из-под куртки вырывалось рваное дыхание. — Они пришли, — выдавил он. — Кто? — Кровавые ангелы. Штурм. Прямо сейчас. Нам нужны все. Даже ты. Ло не стал спрашивать, почему "даже он". Просто молча потянулся за курткой, набросил капюшон и вышел вслед за Кайденом в ночь, полную звуков, от которых город обычно отворачивался. [Нижний район. Пустая автостоянка. Центр столкновения] Это была не война. Это был взрыв гнева и выживания. Как будто две тени города столкнулись, вынырнув из канализаций, чердаков, складов и дворов. Стая против стаи. Удары кулаков. Металлический звон кастетов. Крики, срывающиеся на рык. Плевки крови. Кто-то падал и вставал, кто-то уже не вставал вовсе. Здесь не было сильных причуд. Не было героев. Тех кто мог одной атакой изменить ход битвы. Только сырые кости, чистый страх и грязная верность. Самые низшие эшелоны обеих сторон, те, кого не жалко. Их бросили первыми. Ло влился в гущу боя, не сказав ни слова. Его руки зажатые в кулаки сразу же столкнулись с чьей-то челюстью. Глухой хруст – голос которой напоминал о старом бойцовском клубе. Он бил без пены на губах, точно, чётко, в ритм своего сердца. Ни ненависти. Ни милосердия. Только техника. Словно робот. Глаза его были и вовсе пусты. Он не использовал причуду, не видел смысла. Кайден рядом, огрызался, как раненый пёс. Спина к спине. Они работали молча. Как всегда. А зачем нужны были слова? Раз и Ло сделал выпад, ударил парню по самому сокровенному с такой силой, что тот отлетел на метр под хруст потери своего достоинства. Это заставило Кайдена рассмеяться, за что он и получил новый удар по челюсти. Но волны битвы не утихали. Напротив, чем дольше длилась драка, тем больше она поглощала. Казалось, весь район превратился в один пульсирующий комок ярости. И вдруг–… «Всем оставаться на месте! Руки за голову!» Сирены. Полиция. Поздно, как всегда. Но достаточно вовремя, чтобы стать проблемой. В панике часть толпы бросилась врассыпную. Кто-то – драться с копами. Кто-то – сдавался. А кто-то, как Ло, бежал. Он нырнул в узкий коридор между зданиями за два квартала от парковки. Сердце билось в ушах. Дыхание обжигало горло. Он свернул в тупик, пытаясь найти проход через чёрный ход кафе, но внезапно его осветил свет, словно прижавший его к кирпичной стене за спиной. — Стой. Голос сзади. Тяжёлый, опытный. Без страха. Ло обернулся, но не встал в стойку. Слишком близко. Слишком быстро. Его глаза слабо округлились. Без эмоций. Без страха. Перед ним стояли два силуэта скрытых светом, у одного наручники уже в руках. Он медленно выдохнул. Посмотрел вверх, туда, где небо уже начинало светлеть, будто город сам решал: быть ли ему дальше или нет. — Не так я хотел закончить этот вечер, — тихо сказал Ло. — У всех свои вечера, парень. Некоторые заканчиваются в камере. Если повезёт. Щёлк. Наручники сомкнулись на его запястьях. Он не сопротивлялся. Просто смотрел в пол, словно пытался вспомнить, кем был до всего этого, до груш, до крови, до улиц. И не находил ответа. Слишком глубоко это ушло в его душе. Он оказался сильно погружён в этот омут страха, боли и насилия. Уже позже по пути в участок он устроил аварию в которой погибли двое полицейских. Его не нашли. Он скрылся. Ему нельзя было попасться, его ждал Белоснежка. Если бы он только знал, что в последнем деле, один из них умрёт… [Настоящее время] Тяжёлый вздох, оказался почти не слышен в раздевалке. Оглянувшись Ло посмотрел на своих одноклассников, которые переживали из-за Спортивного фестиваля который должен скоро начаться.  Вновь вздохнув он вышел из раздевалки, до того как Тодороки захотел заговорить с ним. Встав у входа на поле он прижался плечом к стене и вздохнул. — Хочешь поговорить об этом? Спросил худой костлявый мужчина в деловом костюме подойдя к нему и положив руку на его плечо. — У меня был друг… Мы встретились в странные периоды жизни друг друга… Проговорил он, прежде чем слабо качнуть головой, мысленно негодуя, что ему запретили надеть шарф и очки, прежде чем скинуть с плеча руку неизвестного и уйти. Тошинори же остался там смотря вслед юноше. Казалось тот был одной сплошной загадкой, но главный вопрос был в том, стоит ли её разгадывать? Что если эта загадка порождение большого количества неразгаданных тайн? Он не знал ответа. Никто не знал. По крайней мере пока.