Часть 11: Искусство неизвестности

Детектив Миямура сидел в полумраке своего офиса, где серый свет едва проникал сквозь жалюзи. В коридоре за стеклянной перегородкой слышались далёкие звуки спортивного фестиваля, радостный гул комментатора, чей голос будто разносился с другого мира. Но сам Миямура не смотрел трансляцию. Он не разделял общего веселья. Он был занят другим — тихой, почти интимной работой, той, что не любит глаз. На столе перед ним лежали фотографии. Бумага ещё была тёплой после проявки. Он разложил их веером: — место нападения в лесу; — обугленные останки тел, чьи черты сложно было различить; — изломанные деревья, в которые врезались тела; — пятна крови, уходящие в чащу. Миямура наклонился ближе. Его глаза сузились. Он видел множество таких мест. Знал, когда убийство делается в гневе, когда — из страха, а когда — с холодной методичностью. Эти фото… были четвёртым вариантом. Здесь работал профессионал. И явно не впервые. «А ты, мальчик, говорил, что просто сбежал…» мысленно произнёс он, открывая блокнот с записью показаний Соры Юичи. В них что-то не складывалось. Он чувствовал это нутром. Интуицией, которую точили годами. [Флешбек. Несколько дней назад.] Дождь смыл большую часть улик, но не смог смыть тяжелый запах смерти, въевшийся в кирпич и асфальт глухого переулка. Миямура, опираясь на трость, медленно обходил место, отмеченное жёлтой лентой. Тело уже увезли, но контур мелом и темное, въевшееся пятно на стене красноречиво говорили о произошедшем здесь насилии. Жестоком, импульсивном, личном. Следователи нашли малое. Ни отпечатков (слишком мокро после дождя), ни свидетелей (глухой час ночи), ни явного оружия (предположительно, кулаки или тупой предмет). Единственное, что позволило опознать жертву – татуировки. Мужчину звали Кайден. Мелкий, но опасный преступник с связями в подполье. Был в розыске за кражу.  Миямура присел на корточки, игнорируя ноющую боль в ноге, и внимательно осмотрел стену вокруг пятна. Следы ударов. Много. Очень много. Ярость. Но... слишком чисто. Ни оброненных личных вещей жертвы (кошелек, оружие – ничего), ни следов отчаянного сопротивления на земле, кроме самого тела. Как будто убийца появился из ниоткуда, обрушил всю свою ярость на Кайдена и так же бесследно исчез, прихватив с собой все, что могло его выдать. Слишком профессионально для спонтанной вспышки гнева. Или... слишком инстинктивно, словно действия убийцы были отработаны до автоматизма в иных, куда более мрачных переулках. [Конец флешбека] Миямура вернулся в офис с новым документом. Он сидел в темноте, шторы плотно закрыты, лишь настольная лампа отбрасывала желтый круг света на стол, где лежали фотографии USJ и свежий отчет по Кайдену. Он переводил взгляд с одного на другое. Хаос в Лесной зоне... и убийство в переулке. Казалось бы, что общего? Но детективное чутье, натренированное годами, упорно шептало о связи. Не в событиях, а в... стиле. В той самой зловещей "чистоте", в ощущении, что за обоими случаями стоит фигура, мастерски заметающая следы. Не просто скрывающая улики, а словно стирающая ненужные детали картины. «Где я это видел?» Мысль билась, как мотылек о стекло. Эта методичность, это холодное устранение помех... Внезапно, словно вспышка – старый шрам на шее под воротником рубалки заныл тупой болью. Тогда... Он встал, подошел к сейфу, спрятанному в углу за шкафом с делами. Несколько поворотов кода – щелчок. Из глубины, пахнущей пылью и временем, он извлек тонкую, обтрепавшуюся по краям папку. На ее обложке не было грифов секретности или названий дел. Только одно слово, аккуратно выведенное чернилами, уже немного выцветшее: "MORIARTY". Миямура замер, держа папку в руках. Его губы беззвучно прошептали перевод, нет, смысл заложенный в эти слова, который несколько отличался от перевода, но он до сих пор помнил его: «Mori arti... Смерть была искусством» Он медленно вернулся к столу, сел и положил папку перед собой в круг света лампы. Внутри — десятки листов, фотографии, досье. Пожелтевшие рапорты. Неофициальные пометки. Связи. Диаграммы. Коды. Он начал читать. Один лист, второй, третий. Остановился на одном. Фотография. Почти чёрно-белая, зернистая, сделана со старой дешевой камеры видеонаблюдения. Фигура почти в тени, лицо — не разобрать. Вокруг были тела. Все мертвы. Кроме одного, вероятно сообщника стоящего поодаль. Но поза ключевой фигуры. Силуэт. Он знал его. Рядом — подпись от руки: "Арлекин и Белоснежка(???)" / Не идентифицированы. Вероятная причастность: "Синяя кровь", "Небожители" Миямура сел в кресло. Папка легла перед ним, как ящик Пандоры. — Слишком много совпадений… – пробормотал он. – Слишком чёткий почерк. Он взял чистую салфетку и, не отрывая взгляда от старой фотографии наверху стопки, начал методично, с каменным лицом, стирать пыль с обложки папки "MORIARTY". Расследование только что приняло куда более мрачный и личный оборот. Тени прошлого настигали его, и одной из них, возможно, был ученик геройского курса. [Спортивный Фестиваль Юэй] Шум трибун гремел как гроза над ареной. Толпа ревела, выкрикивая имена любимцев, которых они выбрали, но Ло стоял в на площадке молча, как будто всё происходящее вокруг него не имело значения. Его взгляд был направлен прямо перед собой, туда, где уже выходил его первый противник: Эйджиро Киришима. Тот шёл уверенно, бодро, в своей обычной манере, с поднятой рукой и улыбкой, будто это не бой, а весёлое соревнование. Но Ло не отвечал. Его лицо оставалось спокойным, почти безразличным, взгляд — пустым. Только лёгкое напряжение в пальцах выдаёт то, что он здесь не для игры. Сущий Мик дал знак, и бой начался. Киришима, не теряя времени, активировал свою причуду. Его тело резко затвердело, как грубый камень. Он рванулся вперёд с силой, достойной настоящего бойца. Ло даже не двинулся в сторону, вместо этого, он скользнул вперёд, как будто танцуя, позволив удару пройти мимо. Его ступни прошли по земле почти бесшумно, корпус подался вбок, и кулак Киришимы пронёсся рядом с его ухом, не задев. Поймав момент, Ло вытянул руку, захватив запястье Эйджиро, и мгновенно обернулся вокруг своей оси. Его тело описало элегантную дугу, как у танцора, но в этом движении была точность хищника. Он оказался за спиной противника и резко толкнул его в лопатку. Это был не сильный удар, скорее, сбивка, чтобы нарушить равновесие. Он не использовал полную силу, предпочитая сдерживаться и использовать стиль боя который посоветовал ему Лавочник. Но этого было мало. Киришима тут же выровнялся, сделав шаг назад и развернувшись. Его защита была слишком прочной, чтобы просто сбить с ног. Он снова рванул в атаку, нанося удары с разных углов, заставляя Ло маневрировать, отступать, уклоняться. Его стиль – плавный, почти как поток воды. Он не сопротивлялся напрямую, он принимал движение и возвращал его обратно. Но в какой-то момент, когда очередной удар Эйджиро пошёл вниз, Ло вдруг изменился. Его корпус опустился, и с неожиданной резкостью он нанёс короткий, мощный толчок в живот соперника плечом. Это был удар, в котором не было ни изящества, ни танца, только масса, скорость и грубая сила. Эйджиро отшатнулся на два шага, но устоял. Его защита выдержала. Он усмехнулся: — Не так просто, да? Ло ничего не ответил. Он уже смещался вбок, почти бесшумно, пока правая рука не сжалась в кулак. Он ударил в грудь, а затем сразу же в бок. Удары были направлены в одно и то же место — не чтобы пробить, а чтобы проверить слабину. Он чувствовал, броня есть, но она не равномерна. В момент, когда Эйджиро сделал шаг, Ло резко активировал свою причуду. Тонкая, почти незаметная вибрация прошла через воздух, и ступня Киришимы будто на мгновение прилипла к земле. Вес внезапно потянул вниз, кратковременное гравитационное давление, направленное лишь на один участок. Этого было достаточно. Эйджиро споткнулся. В этот миг Ло ударил его коленом в грудь, а затем локтем по ключице. Грубые, прямолинейные удары уже менее сдержанные. Те, что ломают, а не разрушают. Эйджиро зашатался, и Ло провёл финальный удар уже в полную силу, в грудь. Тот полетел назад, от сильного удара пропахав своей спиной бетон. Полночь, под довольный хмык Аизавы поднял руку: — Победа! Сора Юичи проходит в следующий раунд! Ло выпрямился. Он не вскинул рук, не улыбнулся. Просто шагнул в сторону, словно бой был рутиной. Он знал: впереди будет только тяжелее. Противники будут не просто прочными, как Киришима, но умными, а причуды сильнее и опаснее. Толпа ревела, но Ло слышал лишь своё дыхание. Второй его поединок. Гул трибун стих, будто зрители инстинктивно чувствовали, что сейчас на сцену выходят те, чьи бои не сопровождаются яркими фейерверками или кричащими позами. Эти двое были из других полей. Один – с лицом птицы, носитель живой тени. Другой – с пустыми глазами, в которых затаилась буря. Ло стоял, расслабленно опустив руки, будто не имел ни капли намерения нападать. Его взгляд скользнул по фигуре Токоями, прежде чем зацепился за чёрную массу за его спиной. Тёмная тень, распластавшись подобно крылам, уже дрожал от готовности рвануться вперёд. — Я не стану сдерживаться. Хрипловато произнёс Токоями. Ло лишь кивнул. Сигнал к началу прозвучал, и тьма сорвалась с места. Тёмная тень метнулась, словно копьё, выпущенное в ночи. Взмах и воздух разорван. Ло уклонился, скользящий шаг вбок, как танец по острию ножа. Его тело будто стекало по траектории тени, не сопротивляясь, а обходя. Он шагнул ближе, и Тёмная тень, развернувшись, попытался ударить сверху, как молот. Ло перекрутился под рукой тени, поймав ритм боя как музыку. Но это был не танец. Это была стратегия. Он двинулся вперёд, не теряя импульса, ловко скользя мимо очередной атаки и, как хлыст, выпрямил ногу, ударив по локтевому сгибу Токоями. Парень отшатнулся, и тень яростно закружилась вокруг него, защищая как щит. Ло отступил. Их темп изменился — теперь бой шёл на дистанции. Тёмная тень стала активнее, агрессивнее. Он пытался окружить, прижать, схватить. Ло начал использовать чуть больше силы. Он больше не только уходил от ударов — он встречал их. Когда тень обрушивалась, он ловил момент, врезался плечом в тело массы, пробивая путь, не как лезвие — как таран. В один из таких моментов он выбросил локоть в центр тени, где угадывалась точка управления. Удар отозвался глухим эхом по арене. Тёмная тень отлетела, но тут же вернулась, будто стала злее. Ло понял: без давления на хозяина он не победит. Он рванулся вперёд. На этот раз не было танца. Был лобовой натиск. Как поток воды, что превращается в волну. Он пробивал путь сквозь плоть тьмы, вкладывая в удары не только силу, но и намерение. Его кулак обрушился в плечо Токоями. Второй удар в бок, с разворота. Колено в живот. Он атаковал быстро, слаженно, без пауз. Но тень не сдавалась. Она вцепилась в его спину, будто живая. Ло напрягся, изогнулся, и вдруг — активировал причуду. Плотная волна импульса прошла по его телу, будто сдвинув центр тяжести. Силой, не подчинённой ни физике, ни ожиданиям, он сместил тень с себя, словно оттолкнув воздух.  Токоями пошатнулся. Это было мгновение, которого Ло ждал. Он шагнул вперёд, поймал руку соперника и, прокрутившись, встал за его спиной. Толчок в центр спины, не сильный, но с добавленным гравитационным импульсом, и Токоями, потеряв равновесие, рухнул вперёд. Его колени коснулись земли. Тёмная тень дрогнула. Ло не ударил снова. Он отступил на шаг и замер, давая противнику подняться. Токоями с трудом встал. Его дыхание было тяжёлым. Он поднял глаза. — Почему ты не добил? — Это не твоя слабость, – тихо произнёс Ло, — это её усталость. Я не сражаюсь с оружием. Я сражаюсь с волей. Молчание. Тёмная тень отступила, растворяясь, признавая поражение. Токоями выдохнул, объявив экзаменатору, что он сдаётся. Полночь подняла руку: — Победа Сора Юичи! Толпа взорвалась овацией, но Ло уже повернулся, идя к выходу. Он не кланялся, не оглядывался. На его спине, с каждой победой, росло нечто иное. Тяжесть, которую не замечали зрители. И те, кто аплодировал ему, не знали: каждый бой, каждое столкновение приближало момент, когда он сам станет вопросом, а не ответом. И пока трибуны кричали его имя, он не чувствовал ничего — кроме дыхания тьмы, которая следовала за ним. Не той, что породил Токоями. А той, что жила внутри него.