Уют (Кинич, Муалани, Качина)

Муалани. Его дом, его уют. Гарант стабильности и безопасности. Обессиленный Кинич всегда падает в её объятия. Это непреложно, как наступление ночи после дня, как паломничества, как ода воскресения. Впрочем, последние события показали, что даже вековые порядки могут дать сбой. Пиро архонт сказала, что Качина обязательно вернётся из Царства ночи. Ведь вернётся? Взрослые часто врут и ошибаются, Киничу ли не знать. Он и сам уже взрослый. Кинич успел привязаться к этому неуверенному ребёнку. Биться с бездной — величайший почёт. У натланцев не принято жаловаться, говорить о боли и усталости павших, о тёмном ужасе Царства ночи, где две минуты длятся как две сотни лет. Этот опыт ему никогда не забыть. После воскрешения он почти разучился улыбаться. Все вокруг рассуждают так: какая разница, что там было! Главное, что человек вернулся к жизни и может продолжать сражаться и приносить пользу своему народу. Но правда в том, что никто не возвращается прежним. Голубые глаза Качины больше никогда не будут безоблачно безмятежными. Если она вернётся. Кинич сжал губы. Как же тяжело ждать! Невыносимо тяжело ждать, особенно сейчас, когда исход настолько непредсказуем, но он безропотно покорился воле архонта, понял без лишних слов, что она не может пожертвовать одним из избранных. «Надеюсь, Муалани на меня не обиделась». Муалани и обида — это несовместимо, как Ахав и вежливость, но гибель Качины задела её за живое. Никогда раньше он не видел её настолько взволнованной. Он не мог ей рассказать про избранных и что Натлан на краю гибели, объяснить, почему не идёт с ней на поиски Качины. Воли пиро архонта ей должно быть достаточно. Мавуика и так слишком сдержанная и понимающая. — Бее, глупые букашки с плаксой вернулись! — внезапно заблеял Ахав. — А наше величество надеялись никогда больше их не увидеть. Тьфу! Муалани за руку с Качиной и остальные действительно спешили Киничу навстречу. Его губы дрогнули в кривом подобии улыбки. И незыблемый порядок вновь рухнул. Обессиленная Муалани повисла у него на шее. С ней явно что-то произошло, что-то знакомое, но он пока не мог понять, что именно. — Кинич, я так соскучилась! — преувеличенно радостно воскликнула она. В её глазах плескались боль и невыносимая тяжесть. Белые рыбки на мгновение стали красными. Плохой знак. — И я! Я так соскучилась по тебе! — Качина крепко обняла его за пояс. Кинич в своей обычной манере грубовато потрепал её по голове, боясь отпустить драгоценную ношу. Он оказался прав: Царство ночи выжгло безмятежность из голубых глаз. Её взгляд стал более взрослым. Тем не менее, Муалани удалось её обмануть, скрыть своё плохое самочувствие. Не похоже на смелого проводника Народа Родников. Она привыкла говорить открыто. Значит, у её недомогания есть серьёзная причина. Он тащил её на себе, обнимая за талию. Тонкая рука обнимала его за плечо. Муалани беззаботно болтала, продолжая свой маленький спектакль. Сохранять хорошую мину при плохой игре — это они умеют. «Теперь я создам уют для вас», — подумал Кинич с нежностью, а затем и тихо сказал это вслух. — Что? — переспросила Муалани. — Я тоже не расслышала, — сказала Качина. — Теперь я создам уют для вас, как вы создавали для меня, потому что вы… моя семья. — Фуу, какая гадость! Человеческие нежности! Бе-еее, меня сейчас стошнит прямо на ваши дурные головы! — Ахав как обычно подал голос в самый неподходящий момент. — Сейчас доведу Муалани до Обители усталости и запру тебя! — пригрозил Кинич. — Ахав, получается, тоже член нашей семьи, — хихикнула Муалани. Весёлость в голосе — хороший знак. — Конечно, он же завриан. Хоть и вредный, — задумчиво сказала Качина. — Да как вы смеете! — возмутился дракончик. — Вы и великий Кухул Ахав — семья?! Вы должны быть счастливы быть моими рабами! Да, рабами, потому что в противном случае я вас просто уничтожу!!! — Да, наверное, его и в самом деле надо куда-то отправить, — согласилась Муалани, у которой от крика дракончика разболелась голова. — Хотя бы на ночь. — А ты думаешь, как я иначе высыпаюсь? За этими разговорами друзья дошли до Обители усталости. Киничу не нужно было ничего создавать самому. Для героинь всё было готово: мягкие постели, еда, горячие и холодные напитки на выбор. Кинич даже немного расстроился, но виду не подал. У него мелькнула мысль, что и подать бы не смог: вид у него всегда один и тот же. Не умеет он эмоции выражать. Чаще всего это хорошо и полезно в его работе, да и друзей он расстраивать не будет. — А ведь ты правда это сделал! — прервала поток грустных размышлений Муалани. — Что сделал? — встрепенулся Кинич. — Создал уют одним своим присутствием, — она мягко обняла его одной рукой. — Да, потому что уют — это когда мы все вместе! — подвела итог Качина. — Вы и правда стали мне семьёй, — она шмыгнула носом. — Я так рада видеть вас снова! — она расплакалась и стала вытирать слёзы маленькими кулачками. — Поплачь, теперь можно, — обняла её второй рукой Муалани. — Мы с Киничем тоже поплачем, — в голубых глазах заблестели слёзы. Он криво улыбнулся. Пока он не мог плакать при ком-то, даже при друзьях, но хотя бы смог выдохнуть напряжение этого дня в объятиях милых сердцу девочек. Те не стеснялись своих слёз. Друзья вместе поели, и только тогда Кинич решился спросить: — Муалани, расскажешь, что с тобой произошло? Сейчас ты выглядишь лучше, но, когда ты только вернулась, я… сильно за тебя испугался. — Я получила Древнее Имя — Умоджа. — Единство, значит. Очень похоже на тебя. Нас с Качиной ты точно объединила. Я так и думал, что ты тоже будешь носителем Древнего Имени. Моё древнее имя — Малипо. Прости, что скрывал это от тебя, но я обещал Мавуике сохранить это в тайне. — Всё в порядке, я знаю. Так вот, когда я получила это Древнее Имя, я почувствовала радости и тяготы всех его прежних носителей, но тяготы как будто были сильней. Битвы, смерти близких, распри между друзья, безрезультатные попытки всех объединить, и мне стало так тяжело… — И как я не подумал! Я тоже испытал нечто подобное. — Но теперь рядом с вами мне гораздо легче. Я вернулась в настоящее, где всё хорошо. То есть, конечно, есть всякие трудности, как личные, так и нападения Бездны, но… мы вместе сейчас, и это главное. — Да, это точно. Слушайте, вы, наверное, хотите отдохнуть? — спохватился Кинич. — Даже Мавуика отложила разговор до завтра, а я давай распрашивать. — Ничего, мы ведь давно не виделись, — улыбнулась Муалани. — Особенно с Качиной. Качина, как ты, кстати? — Всё хорошо, я только рада с вами посидеть, — ответила малышка, потирая глаза. Старшие переглянулись. — Давайте полежим рядом, — предложила Муалани. На кровати она устроилась посередине, между друзьями. Кинич и Муалани думали усыпить Качину, но в итоге сами заснули вместе с ней.