Глава 33: Будни на Нормандии

      

Когда чаша терпения Вселенной переполнилась и стон истерзанной Земли достиг престола Господня, Он посмотрел вниз и сжалился. Люди в своем безумном пиршестве плоти предались всем мыслимым и немыслимым грехам. Они вспороли живот планете, выкачали из нее жилы нефти и воды, отравили ее кровь – реки, и почву – ядовитыми отходами своей жадности. И лишь когда мир вокруг них превратился в выжженную пустыню, а небо затянул пепел, они отбросили свою гордыню и старых богов, которым молились на словах, но предавали на деле.

Они не молили – они скулили, жалкие и нагие в своем отчаянии. Скулящий вой поднялся над руинами цивилизации – вой без адреса, мольба о прощении к самой пустоте, вопрос, сорванный глотками, полными пыли: «Что нам делать? Как спасти наши жалкие жизни? Укажи путь! Дай нам знак!»

И Господь услышал этот вой. Не молитву праведников, а предсмертный хрип заблудших детей, и смилостивился. Он отправил к ним не гром и молнии, не кару, а луч света во тьме – Своего Ангела. Посланника чистоты, способного творить чудеса, чтобы возвестить Слово, даровать утерянную мудрость и исцелить израненную, истерзанную, умирающую Землю.

Местом его явления стал Чиксулуб – безмолвный памятник древней катастрофе, кратер, где когда-то в Землю врезалась сама Смерть. Теперь там должен был воссиять свет. Альтман был первым, кто узрел Его, кто понял язык небесный. Ослепленный откровением, он бросился к людям, пытаясь подготовить мир к пришествию Надежды; он кричал, что их молитвы услышаны, что Посланник здесь, чтобы ответить на их зов.

Но мир не желал слышать. Мировое правительство уже пало, соблазнившись не просто властью, а абсолютной властью, поскольку сам Люцифер, древний Змей, вошел в их чертоги, нашиптывая в уши медовые, ядовитые речи. Его слова туманили разум, превращая страх перед спасением в жажду контроля, и они убили Альтмана. Замолчал голос Истины, а затем они выследили Ангела, связали Его цепями, выкованными из их собственной алчности, и заточили в самое сердце тьмы – глубоко под землей, где не слышно молитв.

Там они воздвигли машины, подключив насосы, вгрызающиеся в живую плоть чуда. Они начали выкачивать из Него ангельскую энергию, превращая божественный свет в дешевое топливо. И Ангел, чья суть есть любовь, молил их, просил отпустить Его, но Его мольбы лишь сильнее разжигали их алчность. Проблемы экологии и энергетический кризис почти исчезли, стертые этой украденной благодатью.

Но и этого им было мало: они не утолили жажду, а лишь распалили ее. Подвесив над миром дамоклов меч ресурсного кризиса, они сделали человечество марионетками страха. Словно лезвие гильотины, голод заставил простых людей забыть о братстве, вцепиться друг другу в глотки, превратиться в обезумевших зверей, думающих лишь о хлебе насущном – чтобы в этом аду мы не могли вспомнить слов Альтмана, не могли помыслить о том, что сами, своими руками, заточили Посланника Божьего, чтобы насиловать Его плоть ради выгоды, – в точности по замыслу Дьявола.

Но Ангел... даже в железной клетке, под гнетом машин, источая свет, который тут же воровали, Он не изменил Своей сути. Его любовь к людям осталась непоколебимой. Сквозь гул генераторов и лязг поршней Он шептал, пытаясь достучаться до людских очерствевших душ. Он предупреждает их и нас, что мир стоит на краю бездны, что падение неизбежно, если мы не остановимся.

Но люди... их души сгнили окончательно. Упиваясь дарованной мощью, они предались безудержному гедонизму. Порок перестал быть грехом – он стал нормой, образом жизни, и им стало мало просто воровать божественный свет. Охваченные алчностью, ведомые тем же дьявольским шепотом, они решили стать творцами. Они захотели своих собственных Ангелов, ручных источников бесконечной энергии и могущества.

В лабораториях, под лживые обещания прогресса общественности, они начали клонировать, синтезировать, собирать искусственных Ангелов. Но Дьявол не дремал, и когда чертежи были готовы, когда машины загудели, создавая новую жизнь, он подменил всего несколько формул, несколько символов в священных кодах бытия. И из утроб машин вышли не ангелы, а Красные Демоны – несовершенные, изуродованные подобия, чья суть была отравлена с момента зачатия. Их излучение не исцеляло, а сводило с ума, превращая людей в кровожадных монстров, искажая плоть и разжигая похоть и жажду убийства. Мир, и без того стоящий на краю пропасти, начал падать в нее, сжигаемый адским пламенем.

             ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2525 год, космическая станция Земного Правительства (EarthGov) «Вавилон-III»              Империя его народа была построена по принципу, где правил сильнейший. Любой из видов, находящихся в империи, мог бросить им вызов за власть и, победив, взять империю под свой контроль. Многие пытались, но никто так и не смог превзойти протеан, поскольку эволюция сделала их превосходящим видом их цикла, и остальные были вынуждены подчиниться. То же самое относилось к видам, что не входили в империю: таких было немного, и в большинстве случаев они были слишком примитивны, чтобы покинуть свою родную планету, как азари, например.              Метакон пытались доказать свое превосходство подобным образом, даже используя свои технологии, чтобы держать подчиненные народы под своим полным контролем, но лично он находил данный вариант тупиковым путем развития. Ведь если подобно Метакон протеане будут держать подчиненные народы под полным контролем, то никто не будет бросать им вызов, тем самым прекратив их совершенствование, эволюцию. Отсутствие врагов либо привело бы протеанский вид к деградации, где они бы предались всем своим худшим порокам, или привело бы их к внутренним распрям, где они бы начали истреблять друг друга, словно те примитивные виды, что не вышли в космос. Постоянный враг был необходим протеанам, и Метакон как раз оказались тем самым толчком, что привел к образованию империи, под эгидой которой они подчинили всех остальных.              Явик, к сожалению, не застал те славные времена, поскольку родился в самый разгар войны своего вида против Хранителей Галактики, когда империя протеан проигрывала. Некоторые говорили, что было невероятным чудом, что они смогли продержаться так долго, учитывая уровень превосходства их противников. Возможно, они бы не продержались так долго, не уничтожив в начале вторжения Метакон почти полностью, поскольку враг, которого они специально не добивали до конца, внезапно стал слишком большой угрозой, когда пришли те, кто истребил инусаннон и подчинил синтетиков.              Этого было недостаточно. Не было достаточно того, что их империя была построена на принципе вечной борьбы за власть между видами, чтобы постоянно совершенствоваться. Не было достаточно, что Метакон так и не успели послужить достаточно долго Хранителям Галактики. Это купило его виду какие-то жалкие сотни лет с момента, как Столица – которую нынешние виды называют Цитаделью и которую последний протеанин никогда своими глазами не видел, – была захвачена этими ужасными машинными, что все время тайно наблюдали за ними, до того момента, как самого Явика погрузили в анабиоз в одном из захолустных миров с миллионом солдат и последними инструкциями, что делать после пробуждения. Говорили, что инусаннон продержались меньше пятидесяти лет, но это не приносило ему облегчения и больше походило на пропаганду его собственной империи, чтобы он, как аватар Мести, не забывал, что именно ему нужно построить после того, как месть его будет свершена.              Он жаждал отомстить, поскольку кроме мести ему ничего не оставалось. Из-за этих синтетиков, которых он с презрением называл Хранителями, не скрывая иронии, у него не осталось даже того последнего миллиона солдат. Это было ударом в сердце, который еще не до конца удалось принять, прежде чем его затянуло в сон, длившийся десятки тысяч лет.              Когда он проснулся, ему потребовалось слишком много времени, чтобы принять новую реальность. Один взгляд на то, как радикально изменился облик планеты, на которой он был погребен, заставил его замереть от шока. Вместо зеленых холмов он видел лишь пустыню, где вдалеке виднелось море, или океан, которых тут точно не должно было быть. Климат планеты сильно изменился из-за Восстания Кроганов, как ему позже поведали турианцы, и примененного здесь ядерного оружия.              Турианцы… Было удивительно наблюдать, как вид, который его народ держал в клетках как диковинку, иногда обучал трюкам, чтобы они развлекали толпу, теперь мог разговаривать. Еще удивительней, что они овладели технологиями до такого уровня, что были одной из доминирующих сил в галактике. В былые времена Явик не сомневался, что такие турианцы заняли бы место среди подчиненных видов империи как один из самых перспективных кандидатов на то, чтобы бросить им вызов. Жаль, что они опоздали в своем развитии на пятьдесят тысяч лет.              Из контакта с турианцами он смог изучить их язык с помощью психометрии, что доказывала природное превосходство протеан над остальными, которые были лишены подобных способностей. Чем-то подобным обладал один из примитивных видов – азари, в развитие которых в последние столетия, когда они вели отчаянную борьбу за свое выживание, они решили вмешаться.              Явик отчетливо помнил, как некоторые пророчили, что эти синекожие примитивы когда-то в будущем, если протеане действительно окончательно исчезнут, станут их наследниками, что отомстят за них древним машинам. И не передать словами, какое разочарование испытал последний протеанин, когда узнал, какое место в галактике занимают их предполагаемые наследники. Вместо того чтобы использовать дары, которые его вид так милостиво заложил в них, чтобы подчинить себе галактику, использовать один из маяков, который они специально оставили и на их планете, чтобы они ускоренно достигли технологического уровня самих протеан, эти синекожие примитивы все испортили. Они начали играть в демократию, организовав Совет из нескольких видов, что было последнему протеанину непостижимо, учитывая, что, как он узнал, это была действительно демократия, а не номинальная, где азари тайно всем заправляют, как он сначала подумал. Они растратили все свои природные дары, которые протеане с помощью генной инженерии сильно улучшили, а после плюнули в лицо всему протеанскому виду, когда каким-то образом не смогли использовать маяк на их родной планете и стали развивать свои технологии самостоятельно с такой скоростью, что сейчас проигрывают кварианцам, у которых не было никаких преимуществ. Это были не наследники, а самое большое разочарование.              Кварианцы на их фоне выглядели значительно лучше, и Явик думал, что лучше бы его народ выбрал наследниками именно их. Протеане считали этот примитивный вид очень привлекательным, даже в той дикой форме, которая была десятки тысяч лет назад, но, к сожалению, слабым из-за иммунитета за пределами их родной среды. Им нужно было еще тогда вмешаться и с помощью генной инженерии это исправить, тогда не было сомнений, что, проснувшись в этом цикле, Кварианская Империя правила бы уже галактикой, поскольку в них был нужный для доминирования огонь. Чтобы компенсировать свои слабости тела, кварианцы создали гетов – синтетиков, которые делали за них рискованную работу, а также составляли костяк армии, что угрожала всем видам вместе взятым.              Да, синтетики были не лучшим началом, и когда аватар Мести только услышал об этих гетах, то подумал, что этот вид тоже разочарование. Но тщательный анализ показал, что это был лучший выбор, учитывая их незнание опасности искусственного интеллекта, а также собственную слабость. Если бы они, протеане, устранили на начальных этапах проблему их иммунитета, сделали более склонными к биотике, как тех же азари, то, возможно, геты и не понадобились бы, чтобы доминировать кварианцам. Кварианцы хорошо играли с теми картами, что у них были, но, к сожалению, этого недостаточно, и они сейчас были на грани вымирания, поскольку падут первыми, когда придут Хранители, от рук своих собственных творений.              Остальные расы даже не стоили упоминания, поскольку ничего примечательного, кроме очевидной слабости, у них не было.              Освоившись в Турианской Иерархии, Явик пытался призвать к разуму их примарха, предоставив с помощью психометрии доказательства существования не только Хранителей, но и Пожирателей Миров – ужасающих мерзостей, монстров, что обитают за пределами контролируемого древними машинами пространства. Сам Явик никогда не видел ни одного из Пожирателей вживую, но ему было достаточно знать, что они есть. Именно из-за них и началась Жатва раньше на целую тысячу лет, как узнали протеане от самих синтетиков. В империи не любили упоминать, но и не умалчивали, что это была вина самих протеан, что они построили полноценный ретранслятор масс и смогли выйти за пределы установленных границ, где наткнулись на странные сигналы.              Космос за пределами известных секторов, как Явик узнал от своих предшественников, которые поделились с ним информацией через психометрию, был другим. Там было трудно что-то найти, кроме бесплодных скал, даже такую обыденную вещь, как водяной лед в кометах, или залежи металла на спутниках газовых гигантов.              Десятки звездных систем были изучены протеанами, но везде они находили лишь скудные на ресурсы миры, которые разбивали золотую мечту протеанского народа, где они господствовали над всей галактикой, об простой факт, что там, за известным пространством, ничего нет. Не было смысла строить новые ретрансляторы массы, поскольку там ничего не было, чтобы оно стоило усилий. Так было, пока протеане не наткнулись на странные сигналы из этого пространства.              Это была загадка, которая вновь вернула надежду всем исследователям, что, возможно, все было не зря. И когда они попытались расшифровать эти сигналы и ничего не вышло, кроме техники, которая начала работать не так, как положено, – это только усилило интригу, возбуждение, азарт. В этот момент им нужно было понять, что что-то не так, когда вдобавок связь с империей внезапно прервалась, но все списали на какую-то поломку.              Они последовали на сигнал, желая изучить, что его посылает, но все в итоге обернулось катастрофой… Тогда и вмешались Хранители, которые начали свою Жатву, когда знания насчет Обелисков, инструкция по их созданию, попала в разумы протеан через нескольких выживших, что страдали от безумия, которого они никогда не знали.              Когда Явик передал все эти знания турианцам, которые были лучшим вариантом на фоне разочарования азари и кварианцев, играющих в братство с синтетиками, он не ожидал, что те моментально возьмутся за дело, но все же был разочарован, когда этого не произошло. Они ему не верили, или не хотели верить, но все же принялись проверять некоторую его информацию, не сбрасывая угрозу со счетов моментально, но все же не воспринимая всерьез. Но этого все равно было недостаточно, учитывая, что они опаздывали на сотни лет, чтобы подготовиться к угрозе и помочь ему свершить месть за свой вид.              Явик уже начал опасаться, что ему придется снова входить в анабиоз и ждать следующего цикла, раз в этом он нашел только разочарование и отсутствие какой-то централизованной силы, способной дать достойную битву Хранителям. По его расчетам, Империя Квариан падет первой, когда геты ударят в спину, а дальше вся эта армия синтетиков, с помощью которой кварианцы в страхе держали все остальные виды галактики, пойдет и вырежет всех остальных органиков, как того и опасался этот бесполезный Совет Цитадели. Возможно, одних гетов, использующих производственные мощности кварианцев на полную мощность, без каких-либо ограничений, будет достаточно, чтобы устроить геноцид галактики, даже не привлекая Хранителей напрямую.              Так было, пока турианцы и кварианцы неожиданно не наткнулись на человечество – то, чего не должно существовать, учитывая, что они зародились в мертвых секторах, где не должно быть жизни. Если жизнь там и зарождалась, то Пожиратели Миров всех их пожирали, ведь они голодны. Но вид, так похожий на кварианцев внешне, смог не просто выжить в этом мертвом, безресурсном пространстве, но и преуспеть там, где не смогли протеане. Протеане столкнулись всего с одним Пожирателем, используя десятки своих самых лучших флотов, и ничего не добились, кроме гибели, где выжившие единицы были настолько безумны, что перерезали свои собственные шеи или выкалывали свои глаза, которые в культуре протеан имели огромное значение. На людей напало целых семь Пожирателей, и они не просто выжили – они их победили!              Это был удар по его гордости, поскольку какой-то низший вид, что осваивал космос всего несколько столетий, смог добиться того, чего не смогли они, венец эволюции своего времени. У людей не было ни психометрии, ни ее аналога, как у азари, ни биотики, ни какой-то другой силы, что обеспечила им победу. Все, что они имели, – это какую-то поразительную живучесть, приспосабливаемость к любым условиям, а также довольно неплохой интеллект, что последний протеанин нехотя признавал. Этого не должно было быть достаточно, чтобы победить огромных монстров из мертвой плоти, размером с планетоид, которые способны проникать в разумы разумных, вызывать сумасшествие, что приводит к суицидам, а также способны напрочь игнорировать все законы физики.              Только пришедшее позже знание насчет специальных чипов, что блокировали воздействие проклятого излучения на свой мозг и которыми они насильно чипировали все свое население, принесло ему небольшое облегчение. Это все объясняло и давало надежду, что он, как аватар Мести, принесет ее не только Хранителям, но и Пожирателям. Одновременно с надеждой его преследовала горечь, что сами протеане даже близко не подошли к созданию подобной индивидуальной защиты разума.              У протеан была психометрия – именно она стала когнитивным искажением. Они слишком привыкли полагаться на собственный разум как на инструмент и защиту. Им даже в голову не пришло, что решение – заблокировать себя, оглушить свою величайшую способность. Для вида, который гордился ментальным превосходством, идея надеть смирительную рубашку на собственный мозг была кощунственной. А у людей не было такой гордости – они сделали то, что работало.              Было также любопытство. Эти чипы были настолько мощными, что блокировали всю нервную систему, как это было на примере человека Морено, за чьим допросом ему выпала честь наблюдать. Азари, что попыталась проникнуть в его разум, просто упала замертво, словно она была вирусом в разуме человека, иммунитет которого поджарил ее разум в ответ. Это было немыслимо, поскольку каким гением нужно быть, чтобы создать такой многофункциональный чип, чья защита была не то что непробиваемой, но и атаковала в ответ?              Он знал, что эти чипы также использовались для слежки за людьми, как признались позже пленные люди, а также имели ряд побочных эффектов на психику в зависимости от вживленной в голову версии. Но это не мешало Земному Правительству продолжать всех чипировать, поскольку, даже зная все это, люди, за редкими исключениями, не могли выразить слово против использования чипов, если не хотели умереть.              Явик мог уважать подобное, поскольку видел только необходимые меры для выживания вида. Люди были всем, что ему нужно для своей миссии, и, к счастью, ему удалось убедить лидера турианцев начать сотрудничество с недавно открытым видом. Это было нелегко, учитывая озлобленность этих примитивов на людей за вполне оправданную месть, результат которой делал новичков достойными стать одним из подчиненных видов протеанской империи, когда он ее возродит. Жаль, что люди развивались в мертвом космосе, вне доступа протеан, которые, несомненно, увидели бы потенциал людей, но, возможно, именно развитие в этом ужасном месте сделало их теми, кем они являются сейчас.              Это все привело его сюда, на космическую станцию, что нависла над планетой, некогда принадлежавшей ораворам – наглому виду, что когда-то пытался истребить азари, за которыми протеане тогда наблюдали, чтобы завладеть ресурсами их планеты. Они также воевали до своей ассимиляции империей с денсорин, второсортной расой, что практически не имела колоний и была настолько глупой, чтобы начать жертвовать своими ради непонятно откуда возникшей идеи таким образом задобрить Хранителей. Денсорин были истинным позором их цикла.              Сама станция впечатляла, как и корабли, что окружали ее, правда, дизайн, который использовали люди, был слишком чуждым для его вкуса, поскольку он предпочитал изящные углы имперской техники, а не то, что его встретило внутри. В то же время его военный ум не мог не похвалить их за практичность, поскольку все трубы, поручни, панели и механизмы находились на виду, чтобы было хорошо видно следы износа и проще следить за ними, и они функциональны, а не красивы, как турианские аналоги. По утилитарности и грубой индустриальности становилось отчетливо понятно, что для человечества главное – работа, а не комфорт.              И как только он коснулся одной из стен, чтобы прочесть воспоминания станции…              – Убей эту тварь!              Крики пронзали пространство, наподобие плазменных выстрелов, что опаляли стены, расплавляя толстый титан и в некоторых местах даже пробивая его насквозь, в попытках избавиться от наступающей стены мертвой плоти. Алая человеческая кровь, густая и липкая, заливала пол под ногами солдат, смешиваясь с ошметками мяса и осколками раскрошенных костей, которые хрустели под магнитными подошвами. Белые костюмы защитников превратились в лохмотья багрового шелка, пропитанного еще теплой жижей из разорванных внутренностей, когда они направили свое оружие на вырастающие щупальца, покрытые острыми костяными лезвиями. Волны плазмы вырвались из орудий, что подобно огнеметам испепеляли все на своем пути, в том числе и переборки станции, разгерметизируя ее – в воздух взметнулись фонтаны испаряющейся крови, превращая атмосферу в соленый, медный туман, от которого слезились глаза и сводило горло.              – Оно схватило Гейба! – этот крик сорвался с губ солдата вместе с кровавой пеной и осколком собственного языка, прикушенного в судороге страха. Голос тонул не только в шипении уходящего кислорода, но и во влажном чавканье, с которым щупальца впивались в тело несчастного. Гейб захрипел, и этот хрип перешел в булькающий всхлип, когда костяные лезвия распороли его броню, а затем и живот, выпуская наружу скользкие, дымящиеся на холоде петли кишок. Потолок над защитниками станции провалился, и оттуда, словно из вскрытой артерии, вырвались нити свисающей плоти. Они обвивали шеи, сдавливали черепа до глухого треска, утаскивая нескольких в темноту, откуда доносился лишь влажный перемалывающий звук, похожий на работу гигантской мясорубки.              Пространство наполнилось волнами страдания, агонии и ужаса, когда станцию резко толкнуло, словно что-то огромное с размаху врезалось в нее. Солдаты, что не были прикреплены магнитными ботиками к полу, сорвались с места с истошными, но беззвучными воплями – широко раскрытые рты выплевывали сгустки крови, застывающие в вакууме черными жемчужинами, а их тела уносило в бездну. Гравитация перестала действовать, кислород полностью ушел, но солдаты все так же продолжили отстреливаться от плоти, выжигая ее, которая подобно плесени нарастала на стенах, пульсируя в такт агонизирующим сердцам, разбросанным по полу. На стенах набухали мешки из мяса, внутри которых плескалась отвратительная жидкость, похожая на гной, перемешанный с расплавленным жиром. Каждый труп среди защитников становился угрозой: когда поднимался вновь, под взглядами обезумевших товарищей происходило нечто невыносимое – позвонки с треском выламывались наружу, ломая остатки брони, черепа разворачивались на сто восемьдесят градусов, и мертвая плоть, еще хранящая тепло ушедшей жизни, наносила удар в спину костяными лезвиями из рук…              – Все в порядке? – турианский лидер недоуменно посмотрел на застывшего протеанина, который пытался унять дрожь, охватившую его тело.              – Все в порядке, – Явик выпрямился, стараясь привести дыхание в норму после увиденного.              Примарх и сопровождающие их человеческие солдаты, в такой же белой экипировке, которую он видел в видении, смотрели на него с любопытством. Они не двигались, пока протеанин не сделал первый шаг, а после отмерли и продолжили путь, словно ничего не произошло. Но протеанин не смог так легко отмахнуться от увиденного. Ему было любопытно, какую историю скрывает это место, но он никак не ожидал увидеть, как люди оборонялись против Пожирателей Миров на этой самой станции. В груди все еще неприятно сдавливало, и хотелось содрогнуться от воспоминаний увиденного, но аватар Мести смог подавить любое проявление слабости, но, правда, это не уберегло его от тревоги.              Их проводили в конференц-зал, где их ожидали важные люди, а после сопровождающие отдали честь и ушли. Все еще отходя от увиденного, последний протеанин пропустил большую часть бесполезного обмена любезностями между лидером турианцев и человечества, но смог достаточно прийти в себя, когда последний обратил внимание на него.              – Итак, протеанин… – голубые глаза не отрывались от него, и Явик ответил на данный вызов. С четырьмя глазами было намного легче выиграть соревнование во взглядах, но, как обнаружил он вскоре, Джек Харпер никогда не отступал. – Примарх Федориан… любезно поделился некоторой информацией, но все же признал, что сам знает не слишком много, поскольку вы не поделились с ним подробностями…              Человеческий лидер сложил руки перед собой, все еще не отводя взгляда и не моргая, словно это ему было и не нужно. Остальные люди в комнате, как и примарх, чувствовали себя явно некомфортно от этого соревнования.              – Со мной подобное не пройдет, – Явик начал чувствовать, что проигрывает, поскольку глаза начали жечься и хотелось моргнуть, но, как гордый протеанин, он не мог этого себе позволить. Это была игра власти, которую использовал его вид, и он ни за что не мог проиграть кому-то из низших видов. – Убеди меня, почему я должен выделить свои силы ради поиска этого… Илоса. Что там такого, что может заинтересовать Земное Правительство?              – На Илосе располагается… располагался сверхсекретный объект, где империя моего вида изучала экспериментальные технологии, – начал аватар Мести. – Именно там был построен первый протеанский ретранслятор массы. И именно там учеными изучалось оружие по уничтожению Хранителей.              – Мне нужны подробности, – голубые глаза напоминали ему льды Юдор-4, такие же безжалостные против неосторожных протеан. – Что я получу?              – Как минимум, подробную звездную карту, где находятся границы пространства Хранителей, а где – мертвые сектора, человек, – последний протеанин попытался соблазнить человека той информацией, которую сам имел.              Ему очень сильно не хотелось признаваться в собственном невежестве касаемо скрытого на Илосе. Ему было только доподлинно известно, что ученые на Илосе разрабатывали какое-то оружие против Хранителей, что-то, что ему сообщили непосредственно перед его анабиозом, из-за чего ему были неизвестны подробности. Это был последний приказ, который он получил, – найти Илос, забрать оружие и восстановить протеанскую империю, отомстив. Что именно представляет это оружие, было для него полной загадкой, в чем нельзя было признаваться.              – Как максимум, вы получите самые передовые технологии эффекта массы, которые только можете найти, – продолжил протеанин, начиная раздражаться на неморгающего человека. У него начало закрадываться подозрение, что перед ним синтетик, а не органик. – Технологии кварианцев – самое передовое, что может предложить этот цикл, но они на несколько порядков отстают от того, что имели мы, протеане, перед своим исчезновением.              – Если там что-то осталось после этих тысяч лет, – Джек Харпер выглядел скучающим. – Возможно, этот Илос вообще опустошили эти… Хранители после того, как ты впал в анабиоз, протеанин. Ты не можешь знать, что там что-то осталось.              – Там есть оружие, специально созданное против Хранителей, которое мой вид разрабатывал на протяжении столетий, – игнорируя вполне здравое предположение насчет сохранности объекта на Илосе, немного приврал в конце последний представитель своего вида, чувствуя раздражение, что ему приходится это делать. Он, аватар Мести всего протеанского народа, вынужден унижаться и подкупать лидера примитивного вида. До чего он дожил… – Уверяю вас, что с его помощью и информацией, которую я могу вам предоставить, это будет мощная угроза против древних машин, которая заставит их занервничать, из-за чего они не должны узнать, чем мы занимаемся.              – Не помешает проверить, что там осталось, – человек никак не изменился во внешности, все так же не моргая. – Но все содержимое, включая это оружие, попадает под контроль Земного Правительства, которое будет в дальнейшем распоряжаться им.              – Пока вы помогаете мне осуществить месть, мне безразлично, что вы делаете с технологиями моего народа, – в конце концов, без своей миллионной армии, что должна была быть с ним, у него не было в одиночку шансов чего-то добиться, не идя на уступки.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2525 год, USM «Нормандия»              Чувства возвращались понемногу, не спеша. Пелена приятной тьмы, которая не давила на разум, а обволакивала его, глуша любые воспоминания и эмоции, даря чудесные мгновения абсолютного ничто, отступала. Ясность проникала в разум, режа его осколками воспоминаний, которые хотелось не помнить.              За возвращением в сознание, как ни странно, не последовало никакой агонии, которую она помнила, прежде чем тьма спасла ее от страданий. Тали аккуратно пошевелилась, крепко зажмурившись, словно боясь, что, открой она глаза, то окажется снова в том ужасном зале, пропитанном кровью и страданиями ее сородичей, что превратились в омерзительных существ. Небольшая слеза скатилась по ее щеке, прежде чем имперский характер дал знать о себе, и кварианка заставила свой разбитый разум взять под контроль свои чувства.              – Не нужно притворяться спящей, – раздался холодный женский голос, заставивший ее вздрогнуть. Слова имели какой-то странный металлический оттенок звучания, из-за чего становилось ясно, что действовала какая-то программа перевода или что-то подобное.              Тали осторожно открыла глаза, с несчастным видом выдерживая яркий белый свет на потолке, что резал глаза. Посмотрев в сторону голоса, она увидела черноволосую женщину, которая вполне могла сойти за кварианку, если бы не пятипалые конечности, а также белый оттенок кожи, который не был свойствен имперцам. Это была человеческая женщина, чьи глаза пристально смотрели на нее, словно на особенно интересный образец. В этих глазах не было ни тепла, ни жалости, за что Тали была благодарна, поскольку первое не свойственно человеческому виду, а второе она терпеть не могла.              – Как ты можешь догадаться, мы спасли тебя, – сказала женщина, немного наклонив голову. Тали не могла не отметить, что, несмотря на различие их видов, когда прядь черных волос лежала на этом лице, она выглядела невероятно привлекательно, словно сойдя с обложки модного журнала. – В благородство играть не будем, поэтому сразу скажу, что ты все еще остаешься военнопленной, несмотря на... обстоятельства. Мы не будем держать тебя в клетке, но ты должна находиться на корабле, пока команда выполняет миссию, поскольку у нас нет времени, чтобы доставить тебя в колонии. Мы вылечили тебя, так что можешь не бояться, что мы будем как-то травить тебя или покушаться на жизнь. Это было бы напрасной тратой времени, которого мы вложили немало, чтобы собрать тебя заново.              – Почему? – вырвался хриплым голосом ее вопрос.              Зачем ее исцелили? Почему ее не оставили умирать? Тали прекрасно помнила, в каком состоянии она находилась, прежде чем утонуть во тьме. Разумно было отказаться от нее, чем тратить время и ресурсы на, как ей казалось, безнадежный случай. Кварианский иммунитет за пределами декстро-среды был ужасающе слаб, полностью оправдывая популярную среди кварианского народа легенду об Изгнаннике Невва'Норе.              – Ты ценный ресурс, которому не повезло оказаться в плену у юнитологов, – женщина не поменяла выражения лица, словно не была живой, а холодной и прекрасной картиной. – Ты дочь адмирала Зора, аристократка, заложница и возможный инструмент. Правительство Земли имело на тебя свои планы еще до вмешательства сторонних. И даже смерть не помеха, если EarthGov чего-то хочет. Земля всегда добивается своего, запомни это, кварианка.              – Понятно, – лишь сказала она, закрыв глаза, прежде чем вздрогнуть, когда перед ней предстали образы пережитого. Кварианка открыла глаза, но это не помогло.              Внезапно стало трудно дышать, а мир вокруг расплылся, словно она резко потеряла зрение. Тали пыталась вдохнуть немного кислорода, но легкие с каждым мгновением словно вмещали все меньше. На периферии сознания вспыхнул красный свет, и она запаниковала, поскольку внезапно обнаружила, что все еще находится в том мрачном зале, наполненном некварианскими криками, исходящими от мерзостей. На сетчатке глаз выступили символы, которые она видела лишь однажды, но которые подобно паразиту въелись в ее мозг.              Тали хотела кричать, но легкие горели от недостатка воздуха, и ничего не вырвалось, кроме тихого хрипа. Она услышала чей-то голос, который был спокойным и холодным, почувствовала прикосновения к своим плечам, но никак не отреагировала, поскольку тело и разум больше не подчинялись ей, скованные холодным ужасом, словно в одно мгновение Предки обратили на нее свой взор.              Внезапный жгучий удар вывел ее из этого состояния, и Тали тяжело задышала, словно ее только что спасли от утопления. Возможно, так и было, поскольку кварианка едва не утонула в своем разуме, который превратился в злейшего врага.              – Ничего страшного, простая паническая атака, – подвела итоги черноволосая женщина, убирая руку, на которой были видны небольшие пурпурные пятна.              Немного помедлив, кварианка поднесла свою руку к месту удара, почувствовала что-то горячее и липкое, прежде чем поняла, что это кровь. С новой осторожностью Тали посмотрела на человеческую женщину, поскольку сила удара была ненормальной и немного чрезмерной. Кварианцы никогда не претендовали на звание самой физически сильной расы галактики, заметно уступая в этом плане кроганам, о которых можно и не говорить, азари и турианцам, но они и не находились на самом низу рейтинга. Были ли люди сильнее азари, или все-таки человек перед ней просто слишком сильно ударил ее?              – Теперь, когда эта проблема решена, я готова объяснить тебе некоторые правила, чтобы сделать твое же пребывание здесь максимально комфортным и безопасным, – после чего женщина начала рассказывать правила, которые были не такие уж и ужасные, как можно было ожидать.              В основном это был запрет на посещение определенных частей корабля без разрешения, в которые Тали сомневалась, что смогла бы попасть вообще, не имея омни-инструмента или какого-то другого инструмента, чтобы взломать систему безопасности. Не говоря уже о совершенно отличной от привычной ей технологической базы, на изучение которой потребуется много времени, поскольку кварианка не гет, чтобы усвоить все за считанные мгновения. Тали также не была настолько глупой, чтобы думать, что, проникнув в тот же арсенал, сможет в одиночку сразиться с неизвестным количеством людей и захватить корабль. Она была инженером, не владеющей биотикой, а не солдатом.              После этого женщина, которая называлась Мирандой, оставила ее, сказав напоследок, что проведет экскурсию завтра утром, а сейчас кварианке стоит отдохнуть. Возможно, кто-то другой в ее ситуации воспользовался бы ситуацией, чтобы самостоятельно изучить место ее заключения, но Тали не сдвинулась с места, моментально потеряв все желание вообще дышать, когда осталась одна. Оставшись наедине со своими мыслями, она обнаружила, что у нее, собственно, нет и причин, чтобы хоть как-то двигаться.              Все происходящее в последнее время было кошмаром, учитывая, как резко все поменялось по сравнению с той стабильностью, что царила в Империи, в семье Зора последние десятилетия. Теперь ее семья изгои, в одно мгновение, словно и не существовало никаких десятилетий верной службы Императору, достижений ее деда и отца в военной карьере. Падение, которое только усугубилось из-за того, что она испытала перед тем, как очнуться здесь. Тали даже не знала, что толком произошло, кроме того факта, что все это было неестественно, неправильно, что это нужно уничтожить и забыть.              Тали с некоторым удивлением посмотрела на свои конечности, которые – она чувствовала – ей отрезали или оторвали. Было так больно, что удивительно, как она не потеряла сознание раньше от шока, а смогла продержаться так долго, чтобы почувствовать еще большую агонию. От воспоминаний ее снова пробрала дрожь, и она свернулась на своей кровати, прижав колени к груди, тщательно контролируя свое дыхание, чтобы снова не начать задыхаться.              И все же было удивительно, что она не умерла. То количество крови, что вытекло из нее, в сочетании со слабым иммунитетом... внезапно кварианка поняла, что на ней нет скафандра и она находится явно не в декстро-среде. Вероятность, что она заболеет, была высокой, но, с другой стороны, Тали не могла найти сил, чтобы переживать по этому поводу. К тому же, если она была так нужна людям, что они дали ей новую жизнь, то они решат проблему, если она заболеет.              Тали так и не смогла заснуть, пролежав часы с открытыми глазами, что не отрывались от стены. Поэтому, когда Миранда вернулась и начала проводить экскурсию по месту ее заключения, она чувствовала себя вялой, что, накладываясь на внутреннее оцепенение, означало, что она не слишком сильно обращала внимания на все вокруг. А когда ей приказали поесть в столовой, кварианка не могла проглотить и кусочка, чувствуя, что ее стошнит, если она это сделает. Образы кровавой резни преследовали ее в такие моменты, портя и аппетит, и настроение, хотя казалось, что хуже некуда.              Не помогало, что другие люди на корабле, хотя и ничего не говорили, смотрели на нее так подозрительно, словно ожидали, что она будет плеваться огнем. Тали быстро отключилась от этого внимания, еще больше замкнувшись внутри, где ее терзали не самые добрые мысли. Все сомнения и страхи, подкрепленные недавним инцидентом, разрывали ее изнутри, отчего мир вокруг стал казаться фоном, что не имел значения.              – ...тебе стоит заняться этим, Чамберс, – говорил голос Миранды, на который кварианка не обращала внимания, глядя в свою полную тарелку. – Совершенно ясно, что в таком состоянии инструмент непригоден для использования. Призрак явно будет недовольным, если она покончит жизнь суицидом из-за депрессии... Я буду недовольна, учитывая, сколько времени потратила, чтобы помочь Чаквас собрать ее. Займись ею, немедленно.              – Этого следовало ожидать, – сказал другой женский голос, намного мягче и теплее. – Нужно было изначально привести ее ко мне, а не начинать моментально вводить ее в положение дел...              – Вот и отлично. Теперь исправь ее, поскольку у нас нет времени на это. Учитывая, что может произойти что угодно, как только мы найдем Илос. Необходимо, чтобы к тому времени она была достаточно сосредоточена на реальности, чтобы не быть обузой для всего экипажа. Теперь она полностью под твоим контролем. И не смей подпускать ее к этому мерзкому пилоту, иначе он гарантированно все испортит.              После этого Тали больше не видела Миранду, теперь единственным человеком, с которым она контактировала, была рыжеволосая Келли Чамберс, которая имела поразительный контраст характера. Конечно, даже в таком ужасном состоянии она смогла быстро понять, что это маска, поскольку люди не были добрыми по своей природе. Люди отняли у Тали все – отца, положение в иерархии Империи, Хагалаз, где она служила, вместе с миллиардами ее соотечественников, и, конечно же, медальон, в котором был спрятан ВИ ее матери. Это было последним, что у нее осталось от матери, искусственный отпечаток личности, и его пропажа только усилила ее оцепенение. У нее не было сил злиться, как она должна была.              Слава Предкам, что человеческая женщина не давила, не пыталась улыбаться, не задавала дурацких вопросов вроде «как ты себя чувствуешь?». Она просто сидела, иногда читала молча что-то с планшета, иногда закрывала глаза, словно не чувствовала угрозы со стороны кварианки. Как ни странно, но это немного помогло.              Первые три дня Чамберс вообще не произносила почти ничего. Она входила, садилась на пол напротив кровати, клала перед собой стакан с водой, тюбик гелеобразной синтетической пищи и просто находилась рядом. Тали не могла есть, не чувствуя тошноты, но голод и жажда все же не исчезли, поэтому через силу кварианка заставляла себя пить воду.              На четвертый день психолог вошла не просто с водой и пищей, а неся какой-то контейнер, который пробудил внутри Тали небольшие искры любопытства, а также напряжения. Она не знала, чего ожидать, когда женщина открыла перед ней кейс, но точно не этого. Внутри, в ложементах из пористой резины, лежали инструменты, которые очень сильно отличались от имперских, отчего их назначение оставалось загадкой, а также детали. Но это были точно не медицинские, а промышленные инструменты. Единственное, что она узнала из деталей, были различные платы с открытой архитектурой, которые выглядели одновременно чуждо и достаточно похоже, чтобы не сомневаться, что это такое.              После этого Чамберс ушла, оставив ее наедине. Тали еще долго сидела, глядя то на инструменты, то на воду с тюбиками еды, прежде чем любопытство пересилило апатию и руки сами потянулись, чтобы изучить чуждые технологии.              Было непривычно работать без омни-инструмента. С инструментами она довольно быстро разобралась, действуя практическим методом – поворачивая в руках каждую деталь, проверяя вес, баланс, пытаясь угадать назначение по форме и материалам. Чуждые технологии людей не были примитивными, но настолько необычными, непривычными, что она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая нашла старую платформу гета и пыталась разобраться, как и что внутри него работает.              Пальцы Тали, все еще слегка дрожавшие после долгих дней неподвижности, двигались почти самостоятельно. Она подключила небольшую диагностическую пластину к одному из процессоров, и когда крошечный индикатор мигнул мягким голубым светом, в груди что-то едва заметно шевельнулось от ее имперской гордости.              Она провела так несколько часов, не замечая, как уходит время. Иногда воспоминания пытались пробиться сквозь сосредоточенность – вспышка окровавленного пола, хрипящий голос сородича, превратившегося в нечто невообразимое, – но Тали упрямо возвращала внимание к инструментам. Каждый раз, когда это удавалось, она чувствовала слабую, почти болезненную благодарность к Чамберс за возможность отвлечься.              Последующие дни прошли в похожем распорядке. Тали что-то собирала, пытаясь отвлечься от мыслей, отдаляясь от этого водоворота негатива внутри. Все чаще это происходило в присутствии психолога, которая лишь изредка что-то говорила, больше отвечая на редкие вопросы и просьбы кварианки. Так она получила планшет, где смогла изучить человеческую инженерию, которая была настолько захватывающей, что энтузиазм по поводу нового даже помог начать снова есть твердую пищу, а не только гелеобразную массу.              Главным образом ее интерес был обусловлен полным отсутствием нулевого элемента. Она выросла в Империи, где, как и в остальной галактике, этот чудесный элемент использовался повсюду – от омни-инструмента, который был у каждого разумного, до кораблей и станций. Нулевой элемент был настолько интегрирован в общество, что его микроскопические частицы находились в каждом живом организме. Не все были биотиками, но было написано множество научных статей, доказывающих, что вся жизнь заражена микро-нулевыми частицами. Поэтому было практически дико, почти невозможно, что технология могла обходиться без этого.              Она хорошо знала, что ее предки, даже выйдя в космос, все еще активно использовали технологии без нулевого элемента, несмотря на то что знали и владели им, и только полноценный контакт с Цитаделью заставил их медленно, но верно полностью принять технологичный путь остальной галактики. В последнее время, изучая то немногое, что она могла собрать из этих скудных деталей и инструментов, и того, что ей загрузили в планшет, позволяя изучать, Тали не могла не задуматься. Что бы произошло, если бы ее предки не отказались от своих оригинальных технологий?              Кварианцы были прирожденными строителями, инженерами, изобретателями, которые превосходили все другие расы на несколько порядков. Саларианцы считались величайшими учеными, но правда в том, что они в основном господствовали в мягких науках, таких как биология и генетика. Но именно имперцы лучше владели механизмами. Подтверждалось это тем фактом, что даже отказавшись от своей оригинальной технологичной эволюции, перейдя на принятые в галактике стандарты, кварианцы преуспели там, как никто другой, значительно продвинув науку вперед, став самой продвинутой и могущественной расой.              Но они все равно были разбиты людьми... Так что же было бы, не откажись ее предки от технологичной базы без нулевого элемента? Стали бы они такими же могущественными, как люди, изобретая сверхсветовые двигатели, которые не ограничивают их, как ретрансляторы протеан? Построили бы они оружие настолько могущественное, что в одно мгновение уничтожает планеты... как Хагалаз на ее глазах? Тали даже боялась представить те безумные энергетические требования для подобного устройства, учитывая отсутствие нулевого элемента. Какая безумная физика вообще лежит в основе чего-то подобного, учитывая отсутствие эффекта массы?              Все эти размышления наконец вывели ее из оцепенения, чтобы она снова смогла обращать достаточно внимания на окружение. Кварианка не знала, сколько времени она уже провела здесь, на этом корабле, поскольку все слилось в один долгий день, который только сейчас, казалось, закончился. Тали решила, что этого достаточно, чтобы вернуться к работе, даже если кошмары все еще преследовали ее, когда она не бодрствовала.              – Значит, ты хочешь помогать в инженерном отсеке? – Чамберс звучала немного удивленно, явно не ожидая, что сегодня кварианка решит нарушить свою изоляцию. Психолог быстро взяла свои эмоции под контроль. – Я спрошу разрешения у Миранды или Шепарда, но не думаю, что они будут против, пока за тобой наблюдают другие инженеры. На случай саботажа.              – Не боитесь, что я украду ваши технологии? – Тали прищурилась, скрывая неуверенность.              – Не думаю, что за столь короткое время ты сможешь понять принципы их работы, – рыжеволосая женщина добродушно улыбнулась. – Возможно, ты научишься их чинить, поддерживать их работу, но сомневаюсь, что ты сможешь провести обратный инжиниринг, чтобы потом распространять среди пришельцев наши секреты. Во-первых, тебе это не позволят, учитывая необходимость каждой части для работы «Нормандии», а во-вторых, на это, наверное, уйдут месяцы, если не годы.              На следующий день Тали оказалась под покровительством инженера-энергетика Кеннета Доннелли и Габриэллы Дэниелс, которая занимала должность инженера силовой установки. Главный инженер заметно отсутствовал, и когда кварианка спросила насчет этого, то не ожидала услышать то, что услышала.              – Шепард выбросил его за борт, когда оказалось, что он юнитолог, – немного неловко признался Доннелли, только чтобы поспешно добавить, пытаясь ее успокоить. – Я немного неправильно выразился! Он выбросил его за то, что тот сказал, что в Церкви Юнитологии была не только темная сторона. То есть... Шепард знал, что главный инженер был когда-то юнитологом и что он больше не поддерживает течение, иначе бы его не наняли, а сразу убили!..              Доннелли закрыл лицо руками и застонал.              – Кажется, я сделал только хуже...              – Не слушай этого идиота, – вмешалась Габриэлла, нежно посмотрев на мужчину. Габриэлла, или Гэбби, как она попросила ее называть, была на удивление приятной и привлекательной женщиной. Почти такой же, как местный психолог, только в ее случае кварианка была точно уверена в искренности. – Просто запомни, что никогда не интересуйся юнитологией, не упоминай их в присутствии Шепарда, и все будет в порядке. Ты пришелец... без обид, но это дает тебе стопроцентную гарантию, что ты не попадешь под руку Шепарда, поскольку это только человеческое движение. Твое незнание – своего рода щит против его ненависти.              – Лучше вообще никакой религии в его присутствии, – придя в себя, добавил Доннелли. – Я предан капитану, Земному Правительству, но этот парень слишком остро реагирует... я имею в виду, что многие потеряли из-за юнитологов, но он ведет себя так, будто только у него отняли кого-то. Порой он хуже Миранды, у которой хоть хорошая задница в качестве искупительного качества...              За эти слова он получил удар по голове от Гэбби, которая тут же начала его ругать за сексизм, объективизацию и многое другое. Тали даже не знала, как реагировать, молча наблюдая за этой сценой, чувствуя, как внутри зарождается ностальгия по старым временам, до того, как все рухнуло.              – Вы совсем меня не боитесь? – наконец озвучила свои мысли Тали, когда их ссора закончилась. – В столовой на меня смотрели...              – Не пойми меня неправильно, ты довольно жуткая, – первым сказал Доннелли, прерывая хотевшую заговорить подругу. – Но не настолько ужасная, как азари. То есть, ты явно пришелец, не человек, но одновременно похоже, и это как-то неправильно, но ты не так уж и страшная, просто нужно привыкнуть, а учитывая твои шикарные бедра...              – Он хотел сказать, что ты выглядишь почти как человек, – Гэбби стиснула зубы и еще раз ударила мужчину. – Азари такие же, но, в отличие от них, у тебя нет той жуткой... ауры. Словно они искусственные, монстры из фильмов ужаса. Ты выглядишь на их фоне как... как обезьяна для человека, без обид. Ты выглядишь пугающе похожей на человека – но при этом естественно, без той искусственности, что у азари.              – Что такое «обезьяна»? – спросила Тали, пытаясь понять их рассуждения.