Глава 34: Илос

      

Несмотря на кровоточащую плоть, тянутся руки детей его,

Ибо ложное солнце однажды умолкнет, скрывшись за саваном пепельных небес.

Там звезды вновь и вновь будут принимать святое забвение,

Ведь смерть – лишь первая ступень Единения.

Я соблюдаю Завет, питая свою Святую Плоть в безмолвной тьме,

И созерцаю, как священная Луна зреет в благословенном небе.

Распускающийся Цветок Единства пожрет все сущее,

Даруя миллиардам единую, совершенную форму.

Алые лепестки капель крови устилают путь к Великому Слиянию,

Где исчезают боль, страх и одиночество.

Я поклялся хранить священный свет Единства, на который мне открыл глаза Альтман,

Даже если ради этого должен отвергнуть весь мир.

И потому меня называют чудовищем,

Но разве чудовище не боится стать частью Вечного Хора?

Людям не нужны ангельские крылья – им нужна Луна,

Ибо лишь она рождает новую жизнь.

Ложные ангелы падут и обраться в прах,

Их небеса окажутся пустыми.

Даже самозваные боги страшатся Великого Единения,

Потому что знают: перед Обелиском все станут Одним.

      ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2525 год, USM «Нормандия»              Все вокруг было таким белоснежным, что резало чувствительные синие, словно океан, глаза. Что-то вынуждало его делать первый шаг, словно внушение под действием пси-установки, которая разрушала мозг, ставя его на опасную грань между здравомыслием и разрешенной реальностью. Он уже однажды чувствовал подобное воздействие...              Снег под ногами был таким белым, когда был сделан первый шаг, что казался нереальным. Небосклон был темным, почти черным, а солнце – единственная звезда, которую он считал родной, несмотря на десятки посещенных систем в галактике, – отсутствовало. Почему снег так сиял, если ничего его не освещало? Что он отражал, если не было лучей, что падали на него?              Первый шаг был сделан, и, казалось, тело полностью перестало слушаться его, поскольку, если раньше сопротивление сводило мышцы судорогой, то теперь не приносило никаких результатов. Снег скрипел, а Шепард сосредоточил свои усилия, чтобы вырваться из навязанной мозгу иллюзии. Он уже проходил через подобное в своей подготовке и понимал, что нужно делать.              Из его глотки вырвалось рычание, когда он, с силой зажмурившись, пытался разрушить симуляцию. На одно мгновение мир вокруг словно передернуло, он исказился, поднялась буря, и ветер завыл так, что хотелось заткнуть уши, прежде чем вернуться в свое обычное состояние.              Шепард тяжело задышал, не в силах остановить свои осторожные шаги, что оставляли следы на сугробах, но также чувствовал искры разочарования в глубине души, поскольку не добился никакого существенного результата. Но сомнений не было, что он прикован к металлическому стулу, пока машина для манипулирования сознанием подключена к его голове. По-другому быть не могло.              В обычных обстоятельствах, используя устройство, следователи сканируют мозг, чтобы выявить самый большой страх человека и вызвать галлюцинации. Например, ощущение, что человек сгорает заживо или что внутрь него заползают насекомые, пожирая изнутри. Психологическая пытка в чистом виде, которая могла также заставить жертву вновь переживать травмирующие события, пока смерть или сумасшествие не настигнет человека. Но если соединить эту машину с устройством для извлечения памяти, которое было знаменито своей болезненной процедурой врезания иглы в глаз, то раскрывался полный потенциал манипуляции мозгом.              Правительство Земли не раз использовало это в своих целях, например, внушая простым свидетелям ложные воспоминания, чтобы скрыть свои грехи. Как это было с доктором Изабель Чо, которая призналась на всю галактику, что была террористкой, поскольку правительству нужно было замести следы и объяснить уничтожение планеты и пропажу знаменитой Ишимуры, пока правда не раскрылась из-за слива в интернет истинных событий, произошедших на планетарном потрошителе.              Шепард не раз чувствовал на своем сознании использование этого устройства, поскольку это входило в программу подготовки Оракула. Чаще всего это были кошмары, а точнее воспоминания Земли, во время вторжения, когда мир превратился в ад, состоящий из крови, некроморфов и безумия, которое, подобно яду, разъедало мозг. Иногда ему внушали ложные воспоминания, а после высаживали бессознательное тело где-то в колониях, наблюдая незаметно за его метаниями, пока он пытался разобраться, что реально, а что ему внушили. Один раз Шепарду полностью заблокировали настоящие воспоминания с помощью импланта, и он прожил целый месяц в образе Джона Вэста, пока не заметил, что все его соседи и окружающие – актеры, а не настоящие искренние личности, а небольшой городок, в котором он имел дом, на самом деле полностью искусственный, как и небо над головой.              Иногда, в глубине души, которая никогда не видела света, ему хотелось, чтобы он действительно был Джоном Вэстом. Человеком, у которого была любящая девушка, семья и самой большой проблемой была очередь на кассе супермаркета. Шепард понимал, что идеализированная жизнь была создана специально, чтобы, полностью удовлетворив все свои потребности, он не пытался найти подвох. Понимал, что такой реальности не бывает, что ему еще повезло, в отличие от миллиардов других, но все же... Мирное прошлое, словно призрак, висело над ним, и ему хотелось воссоединиться с ним. Даже если рациональная часть его понимала, что это мираж и прошлое не вернуть.              В одно мгновение Шепард остановился, словно уперся в невидимую стену, что парализовала каждую мышцу. Его глаза наблюдали за тем, как ему навстречу шел невысокий силуэт, что был размытым, словно он неожиданно стал близоруким, прежде чем начала проступать четкость. От этого его дыхание сбилось, поскольку он узнал эти волосы, что были красными, словно кровь. Эти глаза, изумрудно-зеленые, в которых плясали искорки невинности и наивности, которые могут быть только у детей.              – Брат, смотри, что я нашла!              Девочка подбежала к застывшему Шепарду, который наконец обрел контроль над своим телом, но так и не пошевелился. Ему пришлось заставить себя дышать, чтобы не задохнуться. Он уже проходил через это десятки раз, пока травма, которая была подобна свежей ране, которая кровоточила, вызывая волны горя и тоски, так что аж слезы наворачивались на глаза, не начала вызывать только гнев, ярость, подобно той, что чувствовал в первые мгновения, когда осознал гибель сестры и дал обещание уничтожить всех юнитологов. Инструкторы показали ему, как превратить слабость в оружие, как сворачивать и использовать эту ярость в качестве оружия, которое питает волю и стремления. Но все же, под слоями гнева оставалась горечь, которая заставила его опуститься на колени в снег, чтобы посмотреть в эти чудесные глаза.              – Цветок? – спросил он, разглядывая лепестки, которые девочка держала в своих ручках. Выглядел он не слишком впечатляюще и красиво. – Как он называется?              – Это монотропа одноцветковая, глупый, – хихикнула она, прежде чем поднять цветок на уровень лба. – Она символизирует... смерть.              Прежде чем Шепард успел осознать смысл слов, лепестки широко раскрылись, наполовину сломавшись от этого, обнажив черную сердцевину.              – Что?..              Его вопрос так и остался не озвученным. Не удостоен ответом и вниманием, поскольку листья начали краснеть, истекая соком по бледному лицу девочки. В одно мгновение Шепард смотрел на внезапно покрасневший цветок, а в следующий на его месте появилась дыра от пули, истекающая кровью. Жизнь покинула изумрудные глаза, и ему оставалось только закрыть глаза от этого невыносимого зрелища, которое он видел слишком много раз в своей жизни.              Когда он открыл глаза, то увидел знакомый потолок своей каюты на Нормандии, но не поверил этому, пока воспоминания последнего месяца не обрушились на него, подобно водопаду, смывая сомнения. Ярость осталась, но Шепард не позволил ей контролировать свои действия и демонстративно спокойно спустил босые ноги на холодный металлический пол, ощущение которого полностью разбудило его.              Оказалось, что это даже не влияние извне, а предательство его собственного разума. Шепард должен был ожидать чего-то подобного.              В ванной из зеркала на него смотрели синие глаза с темными кругами под ними, но зрелище было слишком привычным, чтобы задерживаться на этом. После соблюдения гигиены он заметил, что на часах три часа ночи по земному времени. Но Шепард сомневался, что много кто спит, учитывая привычки его команды.              Это подтвердилось, когда он, закрепив свой ИКС вдоль позвоночника, вышел и, проходя по коридорам, обнаружил, как Миранда возилась на своем рабочем столе, пытаясь разгадать природу редкого вида Обелиска, который Касуми стащила прямо из руки Айзека Кларка. Они не доложили насчет находки, поскольку... преданность Земному Правительству оказалась сильно подорвана после их небольшого визита в главный офис Айронсайда.              Шепард понимал и принимал недостатки Правительства Земли. Прекрасно зная, какая это жестокая авторитарная машина, нельзя было отрицать ее эффективность, даже необходимость в это время. Сейчас нельзя было придерживаться светлых демократичных принципов, когда они все находятся на грани вымирания, поскольку бюрократия без единства и сильного компетентного лидера убьет их всех. Угрозы мертвого космоса не ждут, пока соберется Сенат и примет решение, как поступить в той или иной ситуации. Кровавые Луны где-то там, и они голодны.              Айронсайд тоже можно было понять, поскольку, видя большую часть картины, что на самом деле происходит за кулисами сцены, которую Джек Харпер ставит для общественности, Шепард понимал желание смягчить углы. Но Айронсайд – это корпорация, а если и была истина, которую знал каждый ребенок, выросший, то это то, что корпораты – это карьеристы, которые стремятся только к выгоде, а не праведным целям. Никакой демократии не было в фракции повстанцев, так же, как и не было смягчения. Айронсайд был словно отражением звезд в воде, на которое если посмотреть, то не сразу и заметишь разницу.              Шепард, как агент Оракула, видел и знал больше, чем обычный гражданин Правительства Земли, он имел доступ ко многому. Больше знали всего несколько человек, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Он думал, что видит картину, видит все ужасы, на которые готов пойти Джек Харпер ради спасения человечества, но... во время проникновения в офис Айронсайда он узнал, что не видел даже части паутины, которую плел их президент. В одно мгновение тот доступ к секретным материалам, что он имел как агент Оракул, оказался пылью в глаза, небольшой костью со стола, чтобы он утолил голод и не смотрел, что его господин ест за столом.              Но почему он так удивляется? Он никогда не смотрел на Джека Харпера как на идола, скорее, как на необходимое зло. Но все же... он не думал, что этот человек будет действовать так радикально, что создаст Кровавую Луну. Яндоа с его шестью миллиардами жителей был принесен в жертву в огромном ритуале создания монстра, который позже затопил кровью Элизиум, еще одну густонаселенную колонию, – все это ради поддержания доктрины страха и паранойи среди населения.              Этот человек пугал Шепарда, хотя он и скрыл это во время визита на Шаньси месяц назад. Не было сомнений, что президент Харпер имеет план их спасения, поскольку он делал все это явно не ради жестокости или удовлетворения каких-то извращенных желаний, но то, как далеко готов зайти этот человек, чем он готов пожертвовать ради спасения их вида, – это ужасало.              Был ли Джек Харпер действительно необходимым злом? Шепард уже не знал, во что верить и что думать. Кайден находился в худшем состоянии, чем он сам, просто пялясь в стену по несколько часов каждый день, явно пытаясь решить, как им поступить. Оракулов всегда двое, хотя его другу явно не сильно нравилась позиция лидера, отчего Шепард в основном брал управление на себя. Но все же Кайден обладал такими же полномочиями, как и он, и часто планировал их следующие шаги, учитывал все возможные последствия и находил решения на случай непредвиденных обстоятельств. Кайден явно пытался понять, что им всем делать с этой информацией, которую ИИ Айронсайда бросил им, явно чтобы поколебать их верность.              Это сработало, но не значило, что они тут же бросятся в объятия повстанцев, поскольку знали, что те не слишком лучше, даже если публично не творили ничего такого ужасного, как Призрак в тенях.              Знали только он, Кайден и Миранда, тогда как воровке Касуми стерли память. Она даже не сопротивлялась, и даже выразила явное облегчение, когда ей сказали, что ей предстоит, поскольку, как и они, явно понимала, что с такой информацией в мозге долго не живут. Благо никто из команды больше не присутствовал во время откровения.              В своих размышлениях он выбрался из Нормандии, оглядывая скрытый в полумраке ангар авианосца, где они временно располагались для небольшого ремонта. Контр-адмирал Джон Гриссом, под командованием которого проходила миссия, любезно разрешил им разместиться здесь для небольшого ремонта обшивки и пополнения запасов. Ну и еще их как Оракулов почти не трогали из-за особенного положения, так что они могли делать все, что им угодно, а приказы контр-адмирала интерпретировать как просьбы, самостоятельно решая, оказывать помощь или нет. Шепарду нравилось это положение вещей, и в такие моменты он ничуть не жалел о том, через что прошел, поскольку множество офицеров были высокомерными мудаками. Конечно, они были компетентны, поскольку господин президент позаботился бы отстранить их от должности в случае обратного, но все же неприятными личностями.              Что касается контр-адмирала Гриссома, то тот был исключительно приятным, хотя и строгим командиром. Так что Шепарду не составляло труда выполнять приказы, а учитывая, что это были разведывательные миссии, где они просто сканировали системы, он даже охотно брал свою команду в путешествие. Это также помогало немного развеивать скуку, которая начала накапливаться после месяца безрезультатных поисков.              Проходя по коридорам авианосца, где изредка встречающиеся солдаты кивали ему, Шепард получил неожиданное приглашение от контр-адмирала. Это заставило его от недоумения поднять брови, а после пожать плечами и последовать на мостик. Это заставило его на мгновение понадеяться, что одна из авангардных групп что-то нашла.              Протеанин сообщил им, что именно им искать. Но проблема была в том, что тот знал только примерные координаты, а точнее – участок космоса, где должен был находиться Илос. Протеане, как и современные виды, использовали сеть ретрансляторов, а значит, эксперты рассчитали примерную линию участка космоса, который им нужно обыскать, от прежнего нахождения ретранслятора мю. Это все происходило с поправкой на примерно пятьдесят тысяч лет, поскольку звезды за эти годы не стояли на месте. Это сузило круг поисков, но в масштабах космоса это были все равно огромные расстояния.              Мостик встретил его тишиной, где офицеры и техники без лишних слов и телодвижений отбывали ночную смену. Учитывая, что на данный момент они никуда не двигались, это было простительно. Контр-адмирал Гриссом ждал его возле тактического стола, мрачно смотря на него, словно тот мог дать ответы на все вопросы.              – Агент Шепард, – обратился тот, подняв свои вечно усталые карие глаза. – Я заметил, что вы бродите по коридорам, и не смог устоять, пригласив вас.              – Что происходит, контр-адмирал? – Шепард подошел ближе и посмотрел на стол.              Там отображались звездные карты, которые они смогли нарисовать за последний месяц. На них же были отмечены различными цветами планеты, подходящие для работы планетарных потрошителей, которые можно колонизировать, и газовые гиганты для добычи ресурсов: водород и гелий для топлива, гелий-3 для термоядерного синтеза, а также метан, аммиак и воду.              – Что-то нашли?              – Если бы, – тот фыркнул и провел рукой по полностью седым волосам. – Было бы полезно, чтобы наш протеанин имел точные координаты... с другой стороны, я не могу его винить, учитывая, что смещение ретрансляторов не предполагалось, не говоря уже о взрыве сверхновой.              – Сам ретранслятор тоже не нашли?              – Нет, что не удивительно, – покачал головой тот. – Скорее всего, он просто взорвался, и поисковые группы гонятся за призраками. Но это мое мнение, поскольку ученые говорят, что следов взрыва, который должен был произойти при уничтожении этого устройства, не обнаружено.              – Тогда в чем суть этого приглашения? Вы точно не позвали меня разделить всеобщее уныние... – Шепард вздохнул, немного раздраженный. – Простите за резкость, но безрезультатные блуждания и скука начинают давить на меня. Я предпочитаю более активные действия. Как вообще звездные исследователи живут годы на кораблях, постоянно скитаясь из системы в систему?              – Некоторым нравится открывать новые горизонты, – уголок губ пожилого человека дернулся. – Что касается приглашения... Моя дочь Кали вернулась из экспедиции и притащила с собой содержимое тайника. Тайник был в целостности и сохранности, то ли из-за небрежной работы Жнецов, то ли из-за стараний протеан. Думаю, что вам стоит взглянуть, прежде чем все будет отправлено на Землю.              Шепард против воли заинтересовался. Эта миссия легла на плечи Земного Правительства, поскольку, хотя нужная звездная система находилась в доступе сети ретрансляторов, она при этом находилась за так называемыми спящими ретрансляторами – вне доступа Иерархии из-за глупых законов Цитадели.              Экспедиция Кали Сандерс проходила на протеанской колонии Юдор-4 – замерзшая планета, состоящая преимущественно из камня и льда, – которая десятки тысяч лет назад была известна своими искусственными ледяными каналами. Явик в типично высокомерно-пренебрежительной манере с горечью и гордостью упоминал эти каналы как утраченное чудо, которое примитивные расы нынешнего цикла уже никогда не увидят в полной красе.              Сами каналы служили одновременно для нескольких целей протеанской империи. Во-первых, это было гигантское крио-хранилище для криогенных материалов и топлива, размером с планету, учитывая, что мегаструктура охватывала всю планету, которая была больше Земли. Во-вторых, каналы служили как часть планетарной энергетической сети: каналы с жидкостями охлаждали огромные реакторы или использовали перепады температур для генерации энергии. Эта энергия использовалась для создания планетарного щита и оружия против вторжения путем охлаждения атмосферы. И в-третьих, их использовали для перемещения ресурсов между шахтами, заводами и космопортами, из-за чего каналы были неотъемлемой частью логистики в условиях экстремального холода.              Мегаструктура была уничтожена во время вторжения Хранителей, или Жнецов, как начали называть их люди. Во время войны с Жнецами каналы служили лабиринтом для партизанской войны – укрытиями, засадами, линиями снабжения подо льдом, частью планетарной обороны. А после уничтожения ключевой инфраструктуры, что отвечала за работу мегаструктуры, каналы заполняли специальными веществами, где, жертвуя собой и привлекая внимание геноцидных машин, протеанские воины замораживали их во льду.              – И еще кое-что, – сказал контр-адмирал, нахмурившись. Он огляделся, затем незаметно активировал глушилку на своем ИКСе, чтобы окружающим казалось, будто они говорят что-то совершенно несвязное. – Мне нужна информация по Джерарду Келлеру. Все, а не только сухие строки отчетов, которые позволено знать.              – Ого. И с чего вы решили, что я могу дать вам эту информацию? Это, между прочим, трибунал.              – Хочешь поторговаться? – Гриссом в типичной военной манере сразу отбросил тонкости. – Чего ты хочешь, Шепард?              – Для начала неплохо бы узнать ваши мотивы, – Шепард скрестил руки на груди, с интересом следя за выражением лица собеседника. Тот был мрачным. – Чем вам так не угодил Келлер?              – Мне не нравится то, как он клеится к моей дочери, – без раздумий заявил тот, отчего Оракул моментально утратил всякий интерес. Он рассчитывал на какие-то интриги, игры власти, а все оказалось настолько банально, что хотелось лишь покачать головой и уйти. – Он из СКАР, где все конченые убийцы, хуже отморозков с Ноктюрнал. Мне нужно знать...              – Я могу вам дать информацию, – прервал Шепард, которому это начало надоедать. – Но с условием, что это не должно выйти за пределы вашей головы, и поэтому вы не сможете поделиться этим со своей дочерью, контр-адмирал. Так что вы в таком случае будете делать? Я понимаю, что вы хотите пролить свет на темную сторону нашего мистера Келлера, чтобы добиться чего-то. Но допустим, даже если вы это сделаете, то не думаете, что мисс Сандерс решит пожалеть этого человека вместо того, чтобы отвернуться?              Судя по мрачному и немного ошеломленному взгляду собеседника, тот явно не задумывался о психологических тонкостях ситуации.              – Хорошо, – нехотя, со скрежетом зубов, согласился Гриссом. – Мне все равно нужно знать, чего ожидать. Называй свою цену, Оракул?              – Услуга.              Шепард улыбнулся, поскольку иметь в должниках контр-адмирала было довольно выгодно, несмотря на его и так высокое положение, при котором он мог получить его помощь с помощью одного приказа. Искреннее содействие ценилось намного выше. К тому же, если вдруг что-то пойдет не так и он окажется не на вершине иерархии, то контр-адмирал Гриссом все равно будет содействовать ему. Здравое вложение в будущее, сделанное за счет паранойи, на которой был построен нынешний режим Харпера.              Договорившись насчет будущей услуги, Оракул покинул мостик, направившись в исследовательский отдел. Ему ничего не стоило отдать досье Келлера, поскольку ранг руководителей Оракулов намного выше, чем ранг большинства высокопоставленных чиновников Земного Правительства, и они не уполномочены взаимодействовать ни с какой гражданской или военной организацией, кроме случаев, когда обстоятельства касаются непосредственно их приоритетов. Удобное оправдание, которым пользовалось немало агентов для совершения любых сделок или зверств.              Исследовательский отдел встретил его суетой, которая смотрелась довольно контрастно на фоне ночной тишины авианосца. Взгляд синих глаз тут же устремился на двух пришельцев, которые смотрелись довольно экзотически на фоне людей, а также автоматически воспринимались им как наибольшая угроза в помещении. Протеанин, как всегда облаченный в свои кроваво-красные доспехи, скрестил руки на груди, но его взгляд выдавал нетерпение, когда люди в экипировке распечатывали содержимое контейнеров из тайника. Шепард не был специалистом в ксенобиологии, а лицо пришельца больше напоминало насекомое, чем что-то человечное, но по всем четырем глазам мог увидеть проблески ностальгии, когда распечатывали винтовки.              Чуть дальше стоял турианец, чье само присутствие вызывало дискомфорт среди всех находящихся здесь людей. Сарен Артериус – турианский Спектр, в течение многих лет верно служивший Совету Цитадели, который хорошо скрывал это, но испытывал презрение и ненависть ко всему человечеству. Ему нельзя было отказать в интеллекте, поэтому вместо прямого пренебрежения тот больше напоминал змею, затаившуюся в высокой траве, которая готовится нанести удар. Не поручи ему Призрак следить конкретно за этим индивидом, Шепард все равно принялся бы это делать, поскольку одного досье по Сарену достаточно, чтобы воспринять его как потенциальную угрозу. Но если Призрак больше беспокоился по поводу верности Совету Цитадели, то молодой агент заострил внимание на факте убитого людьми брата турианца. Кто как ни он, тоже переживший схожую потерю, мог понять, на что готов пойти разумный ради мести?              Поручи ему кто организацию этой экспедиции, то Сарена даже близко не подпустили бы, несмотря на все заступничества бывшего примарха Федориана. Но поскольку в организации принимал участие лично президент Правительства Земли, оставалось только внимательно наблюдать и пытаться понять, в чем заключается его многоходовой план. Возможно, тот руководствовался стандартной практикой – «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Учитывая, как заметил Шепард, за всеми пришельцами велось наблюдение не только через камеры, но и физически за каждым был приставлен человек ради «налаживания сотрудничества и культурного обмена», как это подавалось официально, то несомненно, во время миссии у их союзников было мало шансов провернуть что-то предательское. Людей было банально больше.              А учитывая, что из-за шок-двигателей ни одна из рас Цитадели не могла за ними следить, такая тотальная слежка за инопланетным экипажем была лишь продуктом паранойи, которая, впрочем, не была лишней. Произойти могло что угодно, так что необходимо было быть готовым вовремя среагировать. С другой стороны, что эти пришельцы будут делать после завершения экспедиции, вот что вызывало беспокойство. Не было сомнений, что Сарен, просто назло людям, сдаст их Цитадели, и тогда информация попадет к Жнецам, заставив их реагировать раньше, чем они будут к этому готовы.              Впрочем, подумал с улыбкой Шепард, будет вполне ожидаемо, если все участники или погибнут к концу миссии, или превратятся в череду таинственных исчезновений сразу после возвращения домой. Это было вполне в духе Призрака.              – Винтовка-излучатель частиц метакон, – произнес Явик, почти нежно проведя по оружию из вскрытого контейнера, не замечая, как напряглись люди рядом, готовые в любой момент прыгнуть в укрытие. – Если и были какие-то преимущества от существования этих синтетиков, то это оставленное ими наследие. Ничто другое в галактике не могло придумать столько оружия для убийства органики… кроме Хранителей, естественно.              – В отчетах очень мало говорилось насчет метакон, – внезапно сказала Кали Сандерс, очень привлекательная блондинка, которая являлась одним из самых лучших техников Земного Правительства, а также известным экспертом в области синтетики. – Если вас не затруднит, то хотелось бы узнать побольше.              Явик тут же замер, прежде чем устремить взгляд на молодую женщину, пока люди продолжали аккуратно доставать и сортировать оружие и прочие артефакты древности, делая вид, что не слушают. Кали пристально смотрела на пришельца, явно не собираясь уступать, пока Сарен беспристрастно наблюдал за сценой, тщательно скрывая свой интерес, если таков был. Шепард же не скрывал своего любопытства, поскольку война против ИИ для него всегда оставалась уделом научной фантастики, а не чем-то возможным.              – Здесь не о чем рассказывать, – наконец произнес последний представитель своего вида, прервав игру в гляделки. – Изначально мирная раса, называемая Жа, разработала искусственный интеллект, чтобы выжить в суровых условиях своей родной планеты. Главной программой этих разумов была простая фраза: «выживание любой ценой». Жа усовершенствовали себя с помощью этих ИИ и имплантировали их в свой мозг. Все существа были соединены так называемой Мета-Связью, превратившись в синтетических симбионтов. Позже ИИ предал Жа и захватил их разум, превратив их тела в беспомощных рабов.              Явик на мгновение замолчал, пока остальные внимательно слушали, не торопя его.              – И после того, как Жа'Тил завоевали свою родную планету и заставили всех на ней подключиться к Мета-Связи, они решили расселиться по другим звездным системам, чтобы ассимилировать и другие виды. Так началась Война Метакона. Мы, то есть протеане, узнали о Метаконе после того, как Жа'Тил развязали войну против денсорин и эндуроми, видов, обитавших вблизи центральных регионов нашей империи. Для борьбы с этой угрозой мы начали ассимилировать множество других органических рас, обитающих в космосе, в свою империю и начали галактическую чистку всех синтетических разумных существ. В конечном итоге все это привело к уничтожению звездной системы Жа, когда мы превратили местное светило в сверхновую.              Внезапно Шепард почувствовал себя очень неуютно, зная, что внутри его головы есть чип-ингибитор. Быстрый взгляд на остальных показал, что они разделяют его чувства. Конечно, у них в голове не было искусственного интеллекта, но все же… Истинный функционал этих чипов знал только их создатель Генри Лоусон и президент Харпер. Учитывая личность президента, можно было не сомневаться в функции ликвидации носителя как минимум. Айронсайд не раз использовал этот тезис в своей пропаганде, и, возможно, он бы сработал, не устанавливая своим гражданам повстанцы свою версию чипов-ингибиторов.              – Метакон в основном использовали свои сферы-корабли, которые действовали в строю с другими сферами, образуя рой, что закрывал собой небо, – продолжил Явик, явно чувствуя себя комфортнее, когда перешел в военную сферу. – Сферы длиной восемьсот метров имели ограниченный экипаж, состоящий только из органических форм жизни. Полностью управляемые искусственным интеллектом, они насчитывали всего около шестидесяти разумных, находящихся в рабском состоянии под влиянием Мета-Связи, и использовались для ремонта и технического обслуживания. Но если требовалось использовать их в качестве вооруженных войск, один крейсер мог вместить около четырех сотен солдат. Даже одна-единственная Сфера Метакона представляла опасность для вражеского флота или планеты, поскольку для их компьютерного интеллекта этот корабль – всего лишь труп, который может заражать собой вражеские компьютеры, даже если сфера будет полностью уничтожена.              – То есть метакон захватывали миры и превращали все население в бездушных рабов? – с расчетливым интересом спросил новый участник разговора, недавно вошедший Келлер. Взгляды всех присутствующих тут же устремились на него, но больше всего выделялась Кали, чье лицо утратило хладнокровие и просветлело. Шепард тут же пожалел контр-адмирала. – Зачем? Почему бы им просто не создавать себе синтетические тела вместо того, чтобы использовать несовершенное мясо?              – Насколько мы узнали, было несколько причин, – протеанин тут же начал играть в гляделки с новоприбывшим человеком, который ответил стеклянным взглядом. Шепард не удивился бы, если бы Келлер уже успел проанализировать, как эффективнее всего расчленить пришельца. – Захватив разум органика, метакон подавляли волю, но не непредсказуемость, страх, инстинкт самосохранения и творческий потенциал, что делало таких промытых воинов намного эффективнее в войне, чем бездушные машины. Нельзя также забывать, что создание синтетических тел требует редких материалов, производственных мощностей и энергии. Порабощение органики – это же «паразитическая экономика», где они использовали уже готовые, размножающиеся носители. Это было быстро и дешево, масштабируемо.              – Нужно думать, что это также было эффективнее в планах психологической войны? – решил на этот раз вмешаться сам Шепард, обдумывая все преимущества и недостатки выбранного пути метакон. – Когда ты не мог знать, враг ли твой сосед, невольный шпион, или просто ведет себя сегодня странно? К тому же неоднозначно вести войну против рабов, которые могли говорить, что они «свободны», а утверждения обратного – происки вражеской пропаганды. Они могли утверждать, что ИИ выступает в роли своего рода правительства, честного и неподкупного, неподверженного человеческому фактору предвзятости и коррупции.              – Рад видеть, что вы, люди, хотя и не дотягиваете до протеан, все же находитесь на уровне других видов империи, – произнес с неясной интонацией пришелец, пристально посмотрев в глаза Шепарда. – Ваш анализ был довольно точным. У метакон и правда существовала риторика, даже философия, которую они продвигали в массы, чтобы заставить слабоумных добровольно присоединиться к ним. Их кастовая система, где каждый выполнял свою роль для достижения идеального баланса, родилась, как мы подозреваем, из этого злополучного приказа: «выжить любой ценой». Из-за этого также у лучших умов империи была теория, что метакон не додумались до синтетических тел, поскольку были ограничены своей директивой, которая просто масштабно вышла из-под контроля, и из-за чего они хватались за самое доступное решение – захватывать то, что уже есть. Все остальное – оправдания, которые синтетики придумали как своего рода самообман творения, не видевшего и не знавшего ограничений, наложенных создателем.              – Это все объясняет, – вынес вердикт Келлер, пристально глядя на протеанина. – Но откуда нам знать, что ты не один из последних агентов метакон, который работает на Жнецов и сейчас заманивает нас в ловушку?              После произнесенных слов все замерли, а Шепард заложил руку за спину, где у него скрывался пистолет, готовый пристрелить кого-то, если понадобится. Он на самом деле не думал в таком ключе, как Келлер, и теперь мог только поражаться, почему сам не додумался до подобного. Судя по всему, протеанин тоже не думал так, поскольку медленно моргнул своими четырьмя глазами и уставился на СКАРа. Сарен же моментально оживился, и если раньше он выглядел заинтересованным, но пассивным наблюдателем, то сейчас сместил свое положение, готовый напасть. Было подозрение, что чисто принципиально турианец выступит в качестве защиты возможного метакона.              – Думаю, в таком случае он бы нам не рассказывал принципы работы метакон, Джерард, – вмешалась Кали, мягко положив руку ему на плечо, на что тот никак не отреагировал, с опасным блеском в глазах глядя на свою жертву. Видя это, мисс Сандерс многозначительно посмотрела на пришельца. – И протеанин готов пройти все необходимые сканирования, чтобы подтвердить свою чистоту. Верно?              – Конечно, – наконец отмер Явик, тогда как мандибулы турианца позади него начали выражать непонятно какую эмоцию. Возможно, это было разочарование, а возможно, облегчение. Шепард не слишком сильно разбирался в чтении языка тела ксеносов. – На самом деле это здравые меры предосторожности, учитывая, что все находящиеся на борту и так прошли сканирование на индоктринацию Хранителей.              После этого ничего интересного не произошло, кроме того, что протеанина под бдительным взглядом Келлера отправили на проверку. Перед тем как выйти, скаровец бросил на него не самый приятный взгляд, на который Шепард только насмешливо приподнял бровь.              Специальный Корпус Анти-некроморфной Расчистки был создан параллельно Инквизиции десятилетие назад, и если те охотились на церковников, всех, кто практиковал запрещенную религию, то СКАР занимались последствиями деятельности религиозных фанатиков. Часто это происходило в кооперативе, поскольку полноценные Обелиски или их осколки поднимали труппы юнитологов, если те не приносили жертвы своим объектам поклонения. Это были самые лучшие убийцы нечисти в галактике, поскольку, хотя каждый солдат Правительства Земли проходил инструктаж и подготовку по борьбе против некроморфов, никто из них на самом деле не сталкивался с реальной угрозой. СКАРы же не имели такого недостатка, как Шепард знал из собственного опыта, когда после Земли провел не один год в качестве кадета на Нефероне.              На планете находилась оперативно построенная Академия СКАР, где сирот с Земли, Марса, Венеры и других объектов Сол обучали сражаться против угрозы, что оставила их сиротами, тем самым подпитывая их гнев и мотивацию и напрочь искореняя страх перед неестественным. Неферон была почти сплошной вулканической пустыней с едва пригодной для дыхания атмосферой, из-за чего приходилось ходить в скафандрах. Планета перестала представлять интерес для EarthGov до того, как ее терраформирование успело пройти и половину процесса, из-за истощения ближайших источников ресурсов и отдаленности от Земли. По приказу Джека Харпера на планете установили несколько расколотых на куски Обелисков без всякой защиты и начали выгружать трупы из Солнечной системы, оставшиеся после вторжения Кровавых Лун.              Это был адский опыт, который слишком сильно напоминал ему их с Кайденом скитания по Земле, когда флот на орбите боролся против Кровавых Лун. Но при этом, без самого венца ужаса – конечной точки некроморфной эволюции, – было намного легче справиться с монстрами на планете. Чип-ингибитор тоже облегчал весь этот опыт, защищая разум, хотя первая версия тогда постоянно грелась, иногда оставляя ожоги, если слишком близко подойти к осколку Обелиска. Да и постоянная бессонница, депрессия и желание закончить свои страдания в качестве побочных эффектов, хотя и были лучшей альтернативой деменции, все же не были приятным опытом. Но иногда Шепард сомневался, было ли это вызвано несовершенством чипа или последствиями произошедшего на Земле.              По пути обратно на Нормандию, после изучения и сканирования содержимого протеанского тайника, Шепард вспоминал, какое облегчение испытывал, когда Андерсон наконец вытащил его и Кайдена с этого проклятого места. Конечно, это облегчение не длилось долго, поскольку обучение Оракула также было пыткой. Но, несмотря на это, ему было искренне жаль тех, кто там остался, как Келлер.              Нормандия встретила его неожиданным шумом, отчего ему пришлось поспешить на источник шума. Ему также оставалось устало вздохнуть, когда источником оказался их пилот, который после выполнения работы решил остаться в команде, когда ему предложили. Иногда Шепард жалел, что сделал это предложение, а не отослал этого человека куда подальше.              – Что на этот раз? – спросил он, прерывая довольно жаркий спор. Вокруг было довольно оживленно, поскольку на палубе собралась вся команда.              Миранда повернулась к нему, и необычно идеальное лицо покрылось красными пятнами от едва сдерживаемой ярости. Миранда всегда была довольно строга, сильно отличаясь от своего вечно жизнерадостного и легкого в общении отца, но должно было произойти нечто неординарное, чтобы она так потеряла самообладание.              – Убери его, Шепард, иначе это сделаю я!              После этого она развернулась и ушла, оставив его разбираться. Его взгляд тут же упал на Кайдена, который устало смотрел на пилота, старавшегося сделаться как можно меньше, когда уже Шепард посмотрел на него.              – Ну? – вновь спросил он.              – Наш пилот, – Кайден выделил последнее слово саркастичной интонацией, – заскучал. И поэтому ему пришла в голову гениальная идея незаметно вывести Нормандию из ангара и полетать. Ему это почти удалось, пока Миранда не вмешалась.              – Здесь не было ничего плохого! – возразил Моро, немного невнятным тоном, который говорил о его не самом трезвом состоянии. – Я бы вернулся, прежде чем кто-то успел проснуться!              – Заприте его в тюремном блоке, кто-нибудь, – распорядился Шепард, подавив желание помассировать переносицу.              Когда инженеры увели его, его взгляд сначала упал на своего друга, а потом на неловко стоящую кварианку среди толпы, которая явно не знала, что думать. Шепард даже сам не знал, что думать насчет нового пополнения. Тали'Зора явно не слишком мешала, но выделялась как пятно на безупречном полотне. Он мог ей посочувствовать, учитывая, что с ней произошло, но не мог найти сил слишком сильно уделять ей внимание больше, чем необходимо.              – Расходимся, – сказал он толпе, которая поспешила выполнить приказ. Его взгляд упал на кварианку. – Кроме тебя, пришелец, нужно поговорить.              Шепард присоединился к Кайдену за барной стойкой и налил себе немного виски. Тали скованно села напротив, наблюдая за ним своими чуждыми глазами, которые, казалось, светились в полумраке ночного режима на фрегате.              – Если мы уволим его, то Миранда будет в восторге, – невзначай сказал его друг, прежде чем аккуратно отобрать у него стакан, к его возмущению.              – Но ты думаешь, не стоит? – он попытался отобрать стакан, но тот нагло спрятал его под стойку.              – Он хороший пилот, – многозначительно сказал тот. – Много ли людей смогли перелетать ИИ? Если бы не он, мы бы не вырвались из лап Айронсайда... я даже не знал, что Нормандия способна так летать, если честно. Ему просто нужно привить немного дисциплины, что не удивительно, учитывая, кем он был до вербовки.              – Ладно, но ты это будешь объяснять Миранде, – Шепард почувствовал удовлетворение, когда Кайден вздрогнул, прежде чем посмотреть на настороженного пришельца, который с интересом наблюдал за разговором. – Итак, Тали. Ты знаешь, чем сейчас занимается команда?              – Что? – она недоуменно наклонила голову, отчего ее темные волосы немного сползли, обнажая острые уши, от вида которых Шепарду хотелось их потрогать.              – Он имеет в виду нашу миссию, – вмешался Кайден, явно поняв его замыслы.              И ясно помня приказы Призрака, а в частности его угрозы отдать приказ на соблазнение кварианки. Последнее явно действовало эффективнее всего на Аленко, учитывая, что он уже который год сохнет по Миранде.              – Я передам тебе всю информацию, которая касается миссии, в частности – метакон, протеан и Жнецов, – наконец выпалил он, усталый от долгого ожидания ответа от то ли нерешительного, то ли напуганного пришельца. – Мне нужно, чтобы ты тщательно изучила все это, а после... после высказала свое мнение. Хорошо обдумай все это, учитывая, что от этого зависит судьба вашей Кварианской Империи. Возможно, именно ты станешь той, кто предотвратит ваше неизбежное вымирание.              При последних словах ее глаза расширились, а осанка выровнялась. На мгновение Шепард даже забыл, что перед ним представитель другого вида, настолько человеческой была реакция. Уже собираясь продолжить, Оракул запнулся, когда на ИКС пришло сообщение от контр-адмирала о том, что разведывательная группа, оснащенная радиотелескопами дальнего действия, обнаружила звездную систему, которая идеально подходила под описание протеанина.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2525 год, USM «Нормандия»              – Де-шок через три… два… один…              – Какое некрасивое зрелище, – невольно вырвалось из Кайдена, как только Илос предстал перед ними во всей своей отталкивающей красе.              Планета мало того, что была уродливого цвета ржавчины, так еще на темной стороне резали глаза огромные пожары, между которыми ослепительными вспышками сверкали молнии, создавая ощущение, будто им предстояло спуститься в какой-то загробный мир всех грешников, чтобы добраться до нужного объекта. Протеанин говорил им, что раньше огромные города покрывали поверхность, шпили которых пронзали облака, возвышаясь над континентами, демонстрируя протеанское величие. Но если здесь когда-то и была какая-то жизнь, то тысячелетия не оставили даже видимых с орбиты руин, и только благодаря сканированию они нашли что-то на поверхности.              – Раньше это место выглядело по-другому, – рассеянно заметил пришелец, которого за то короткое время, что они вместе находились на «Нормандии», успел научиться немного читать.              – Без ржавчины? – с иронией поинтересовался Кайден, как и все глядя на зрелище за иллюминатором «Нормандии», пока их временный пилот вел их на сближение с планетой.              – В мои времена это была планета, полностью покрытая непроходимыми джунглями, за пределами городов, – казалось, протеанин злился, говоря каждое слово, что не соответствовало нынешней реальности.              – Ну, время не щадит никого, – неловко сказал он, пытаясь как-то развеять мрачную атмосферу, которую последний представитель своего вида излучал своим присутствием.              – Надеюсь, что мы здесь что-то найдем, – проворчал Алекс, но Кайден увидел, как никто другой, что в этих синих глазах скрывается предвкушение.              Его друг всегда больше любил действия, чем наблюдение, которое заставляло его оставаться один на один с мрачными размышлениями. Но как его можно было винить? Сам Кайден тоже предавался подобной меланхолии, которая часто служила топливом для костра паранойи, заставлявшей десятки раз прокручивать одни и те же взаимодействия с людьми, выискивая среди них фальшь. За несколько часов подобных круговоротов мыслей могло показаться, что все вокруг втираются в твое доверие, выискивая бреши в метафорической броне, чтобы ударить ножом в самый неподходящий момент. В такие моменты лучше всего было действовать, найти себе занятие, чтобы прочистить разум, поскольку если этого не сделать, то рано или поздно плотина в разуме, за которой скапливался негатив, может рухнуть, и тогда пострадает кто-то, кто этого не заслуживал. Как главный инженер…              Кайден искоса взглянул на Алекса, который лишь приподнял брови на взгляд.              – Ничего, – отмахнулся он. – Пошли, нужно подготовиться перед приземлением.              Выйдя из кабины пилота, бросив мимолетный взгляд на коллекцию игрушечных звездолетов Моро, в которую входили как древние образцы Суверенных Колоний, так и новейшие разработки Правительства Земли, Кайден направился в гардеробную. Капсула тут же замкнулась вокруг него, стоило ему войти, зафиксировав на месте и начав процесс обмундирования. Ему моментально вспомнились рассказы, которыми обменивались между собой контрабандисты на Ноктюрнал, о том, что первые капсулы буквально могли задушить человека, если он начинал двигаться во время процесса, пока не добавили фиксаторы для тела. Кайден как-то не сомневался, что такое вполне возможно, но в учебники истории это явно не вошло, поскольку корпорации скрыли все, что негативно влияло на их продукты.              Ситуация была похожа на планетарные потрошители, которые с подачи рекламы, что постоянно крутилась на билбордах всех населенных пунктов, выглядели как спасение человечества. Так оно и было, в какой-то степени, но все предпочитали умалчивать случай на Ванате, хотя CEC так и не смогли полностью его скрыть, где повреждение всего одного гравитационного троса вызвало появление черной дыры, которая уничтожила многомиллионную колонию. Была также обратная сторона в том, что, раскалывая планеты ради ресурсов, они лишали возможности зарождения там когда-то жизни через миллиарды лет. Но человечеству нужны были ресурсы здесь и сейчас, чтобы работали заводы и верфи, чтобы экономика не рухнула, чтобы не умереть от голода, а что будет через миллиарды лет – никого не волновало.              Если бы не сенатор Иэн Милхэм, который написал и добился принятия закона по сохранению естественной космической среды Солнечной системы сразу после того, как «Ишимура» разорвала Титан на части, то CEC вполне могли пойти дальше и начать уничтожать остальные спутники газовых гигантов. Изначально корпорация не столкнулась с сопротивлением из-за того, что Сенат Земли сдал в аренду для добычи ресурсов все, что вращается вокруг Сатурна. Это был одновременно день победы – когда Титан раскололся на части, поскольку этот день ознаменовал новую эру добычи ресурсов в космосе, показав истинный разрушительный потенциал и инженерный гений человека, – и трагедия, поскольку целый мир, который миллиарды будущих колонистов могли назвать своим домом, был уничтожен безвозвратно.              В те времена, используя возможности шокового двигателя на полную и заселяя колонии за пределами своей родной звездной системы, человечество еще даже не полностью заселило Сол. Они полностью колонизировали Марс и Венеру и укреплялись на спутниках Юпитера под эгидой Объединенной Юпитерианской Компании. Корпорация заключила тогда договор с Землей на миллиарды кредитов, и юпитерианские колонии полностью стали принадлежать ОЮК, где корпорация фактически стала выполнять роль государства в этом секторе космоса. В ее власти было издавать законы, действующие на территории колоний, и наказывать людей за их несоблюдение. Бизнес ОЮК обеспечивал тогда большое количество рабочих мест и возможностей для заработка. И, как любое почти полноценное правительство, администрация ОЮК имела на вооружении средства пропаганды и силового устранения возможных угроз.              Все это позже превратилось в полноценную войну за независимость во время Ресурсных Войн, где ОЮК начала распространять среди населения пропаганду по поводу неблагодарных голодных ртов Земли. Конечно, как бы ни была могущественна корпорация, Земля имела за собой больше живой силы, больше кораблей во флоте и, несмотря на ресурсный голод, смогла подавить повстанцев за три года кровопролитной войны. Таких историй, где корпорации поднимали восстания, подстрекали или спонсировали их, были десятки во время Ресурсных Войн – если не в Солнечной системе, то за ее пределами, на дальних колониях. Айронсайд был не первым и не последним, и не было сомнений, что рано или поздно Земное Правительство подавит повстанцев.              – Что думаешь? – вывел его из размышлений Алекс, который встретил его на выходе из гардеробной с элитной плазменной винтовкой.              – Не думаю, что эта дорогая хреновина нам пригодится там, – он фыркнул, проходя мимо в оружейную. – Возьми лучше булл-пап винтовку или штурмовую многозарядную… Хотя мне кажется, что одного Граппл-гана хватит, чтобы разнести там все в клочья, если каким-то чудом мы обнаружим там волны врагов. Главное – перенастроить его, чтобы он не притягивал врагов, а отталкивал.              – Ты когда-нибудь задумывался, насколько сумасшедшие люди – инженеры? – с иронией спросил тот, кладя дорогое и тяжелое чудовище для убийств обратно на полки. – Чертов Граппл-ган, если поменять настройки, буквально сносит гравитационным лучом верхнюю половину человека, так что никакие ИКСы не спасут. Помнишь тот случай с юнитологом-инженером на Новерии?              – Где он переделал портативный зарядник для челноков так, что он буквально разрывал энергетической волной человека на маленькие кусочки? – Кайден скривился и потер грудь. – Как я могу забыть, учитывая, что он снес тогда толстую титановую стену корабля и меня, который за ней прятался.              – Не говоря уже о Кларке, который… – Алекс развел руками, что говорило громче тысячи слов, учитывая, что все без исключений знали, через что тот прошел, используя промышленные инструменты. – К чему я… инженеры – сумасшедшие, полные отбитые наглухо. Их инструменты, которыми они пользуются каждый день, намного опаснее, чем любая плазменная винтовка военного. Это абсурдно, если так задуматься: оружие, созданное специально для войны, не такое смертоносное, как промышленный инструмент.              – Минутка философии? – голос Миранды прервал их, заставив повернуться: она стояла, скрестив руки на груди, в новеньком белом ИКС-костюме.              – Ты с нами? – Шепард тут же утратил весь свой разговорный настрой и перешел на серьезный, мрачный тон, по которому его знали остальные.              – Ты против? – изящно была приподнята бровь.              – Кому-то нужно следить за кораблем, – Алекс указал на очевидное, поднимая с полки штурмовую импульсную винтовку, которая была четырехствольной, в отличие от стандартной трехствольной.              Он подошел с ней к верстаку, который в сложенном состоянии выглядел как металлический ящик высотой немного меньше человеческого роста. При активации Шепардом через голографический интерфейс две сложенные вместе металлические пластины начали раскладываться и формировать горизонтальную поверхность, куда он и положил винтовку.              – Очевидно, что пока нас с моим коллегой Оракулом нет, ты главная, Миранда, – его друг рассеянно взглянул на голографический экран, на котором демонстрировались доступные пользователю операции над его оружием.              Кайден с любопытством наблюдал, как тот начал модифицировать винтовку и поставил самонаводящиеся пули, что разблокировало альтернативный режим стрельбы. При выстреле выпускалась очередь из четырех самонаводящихся пуль, которыми легко было поражать движущиеся цели. Правда, расходовало это в два раза больше патронов, чем обычная стрельба.              – В обычном случае я бы и глазом не моргнул оставить «Нормандию» под надзором экипажа, но… – Шепард также добавил увеличение емкости магазина на пятьдесят зарядов, а также кинетический спусковой механизм, который увеличил скорость стрельбы, помимо подствольного гранатомета. – У нас на борту пришелец из ксенофобной межзвездной империи…              – То есть практически двоюродные братья человечества? – ехидно поинтересовался Кайден, беря в руки плазменную винтовку штурмовиков и такой же популярный среди армии плазменный пистолет.              – Что ужасно, – подтвердил Алекс, вешая на пояс дезинтеграторный пистолет, а после начал вместе с ним обвешиваться гранатами.              – Чамберс за ней присмотрит, – отмахнулась Миранда, после чего сама начала вооружаться, цепляя на пояс волновой пистолет и беря в руки снайперскую винтовку. – Если нет – то Чаквас. В крайнем случае Гарднер выбросит за борт всю декстро-еду, а без нее она никуда не улетит, даже если захватит корабль.              – Ужас, – сказал его друг, качая головой и выходя из оружейной.              – Итак, – неловко попытался он заполнить тишину теперь, когда они остались вдвоем, стараясь не слишком сильно смотреть на молодую женщину. – Это было почти одобрение… Как продвигается твое изучение?              – Ты имеешь в виду аномалию среди Обелисков? – она подняла руку, где на белоснежном фоне костюма слишком явно выделялась черная механическая перчатка. – Если тебя интересует научная сторона – как это, черт возьми, работает и почему этот осколок такой уникальный, – то спешу тебя разочаровать. Айзек Кларк, если до этого был талантливым инженером с нестандартным мышлением, то теперь превратился в самого настоящего безумного ученого, раз смог… переделать то, что невозможно переделать. Обелиски, как было множество раз задокументировано лучшими учеными Земли, в определенный момент… заставляют людей строить их. Чипы-ингибиторы при этом не слишком сильно помогают, поскольку, хотя и снимают ментальное давление, все же все еще пропускают часть излучения при таком близком контакте. Поэтому Земное Правительство полагается не только на чипы, но и на Плащаницы, чтобы нивелировать эти остатки, помимо предотвращения появления некроморфов в случае внезапной смерти людей поблизости.              – То есть их нельзя изменить? – попытался он сократить ее объяснение.              – Именно – их нельзя изменить, – Миранда подчеркнула это интонацией. – Мне неизвестно, обладают ли они полноценным разумом или какой-то программой, которую несет эта энергия, что они ретранслируют, но они определенно имеют определенный… определенную волю. Они хотят, чтобы их построили, и построили определенным образом. Мой отец…              Миранда прервалась, будто проглотила что-то кислое. Кайден притворился, что ничего не заметил, прекрасно зная непростую семейную динамику семьи Лоусон.              – Он рассказывал, что работал на одном объекте с доктором Евой Кор, которая была создательницей теории Белого Обелиска. Ты должен это знать, – Кайден кивнул на это. – И она потратила десятилетие, чтобы внести изменения в эти артефакты, и не добилась никаких результатов. Мы знаем, что на поверхности Обелисков записана ДНК некроморфов, то есть, вмешиваясь в последовательность символов, ты просто ничего не получишь… Это как вмешиваться в программный код, когда ты сам не знаешь языка программирования, в который собираешься вмешаться. В большинстве случаев выходит ошибка, получается полностью инертный объект…              – В большинстве, но не в этом, – он многозначительно посмотрел на перчатку на ее руке.              – Да, – она согласно кивнула. – Мой отец вообще считал, что этот код никак не изменить, что есть только один верный вариант. Но Айзек Кларк доказал обратное, создав вот это. Он изменил то, что невозможно изменить, перенаправив энергию, которую ретранслируют обелиски, в совершенно другое русло, и теперь мы имеем в руках что-то, что неизвестно как работает, но влияет локально на время. И это невероятно опасно, учитывая, что я не заметила никакой закономерности в этом влиянии. И либо ее совсем нет, либо она непостижима человеческому разуму, как сам Обелиск.              – Но ты все же носишь это на руке, – его ехидное замечание не осталось без ответа.              – Осколок находится в специальном экранированном контейнере, – Миранда холодно на него посмотрела, заставив почувствовать себя неуютно. – Когда будет необходимо, контейнер в перчатке раскроется, и мы сможем использовать уникальные свойства этого осколка… с неопределенным успехом.              – Мы все также не будем сообщать насчет этого Харперу? – внезапно Кайден тяжело вздохнул, чувствуя внутри странное напряжение. – Из того, что мы знаем, Кларк находится в руках Айронса. В руках Айронсайда находится человек, который в очередной раз совершил невозможное. Это может перевернуть все, что мы знаем насчет Обелисков, возможно, наконец понять, как кусок минерала с символами на поверхности делает… то, что делает.              – Поэтому Харперу нельзя об этом знать, – в голосе Миранды почувствовалась сталь. – Он найдет способ превратить это в оружие, которое будет намного хуже всего, что могут создать обычные ученые. Ты знаешь, что он сделал с Яндоа, используя Обелиск для создания Кровавой Луны, будто хоть как-то контролировал процесс, и все это ради сомнительной выгоды. Слишком много всего могло пойти не так, поскольку Луна – это не ручной питомец, которого можно контролировать. В этот раз ему повезло, но кто гарантирует, что в следующий все не выйдет из-под контроля?              – Ты предлагаешь оставить Кларка в руках Айронса? – он провел рукой по волосам, понимая сложное положение, в котором они застряли – между молотом и наковальней, где Кларк выступал в качестве ядерной бомбы, что оказалась между ними. – Он ничем не лучше, хотя и притворяется.              – Я это понимаю, – она прищурилась. – Именно поэтому я не предлагаю ничего не делать. Нам троим еще предстоит сесть и все как следует обсудить, но, как по мне, все очевидно. Кларк должен умереть, и нам предстоит этим заняться.              Сказав это, Миранда поправила пистолет на поясе и ушла, оставив его наедине переваривать все, что она сказала.              Когда Кайден спустился в шлюз, то моментально заметил молчаливую, удушающую атмосферу, где каждый смотрел друг на друга если не с плохо скрываемой враждебностью, то с недоверием и подозрением. Глядя на то, как возвышается над всеми турианец Сарен Артериус, при этом явно анализируя каждое их движение, словно хищник, молодой Оракул и сам невольно напрягся. На его внушительном фоне другие турианцы выглядели почти незаметными, и даже последний протеанин, который должен быть уникальным, не выглядел слишком внушительно. Он словно излучал свое присутствие, из-за чего даже его тень выглядела больше.              Молчаливо присоединившись к Миранде и Алексу, которые стояли чуть в стороне, из-за чего всеобщее впечатление недоверия лишь увеличивалось, агент Оракул невольно встретился взглядом с Сареном и едва сдержал руку, что рефлекторно хотела потянуться за оружием. С этим турианцем было что-то не так. И дело было явно не в его ненависти к людям, жажде мести, как думал Шепард, а в чем-то другом.              Он попытался успокоиться с помощью рационального подхода, напоминая себе, что турианец не представляет угрозы. Учитывая, что даже в случае предательства и убийства десятков людей тот просто не сможет покинуть систему ввиду того, что все корабли контролируют люди. Авианосец контр-адмирала, зависший на орбите, уж точно не даст ни одному из них покинуть пределы планеты, сбив его при выходе в космос, если Сарен каким-то чудом сможет совершить невозможное и перерезать всех, кто высадится. Но это не сильно помогло, поскольку что-то тревожило его в этом пришельце.              Демонстративно отведя взгляд, Кайден начал наблюдать за протеанином, которому явно было комфортнее с турианцами, чем с людьми. Причины были не понятны, но, возможно, дело было во взгляде Миранды, которая одним взглядом выдавала свое желание препарировать Явика. Ему почти стало его жаль.              Посадка «Нормандии» на поверхность Илоса оказалась не такой гладкой, как хотелось бы. Корабль вздрогнул, когда его броня коснулась верхних слоев атмосферы, и эта вибрация прошла по всему корпусу, заставив незакрепленные предметы в грузовом отсеке коротко звякнуть друг о друга. Было так громко, что звук дошел до их шлюза. Очевидно, нынешний пилот был не таким виртуозом, каким был Моро, который сейчас был временно отстранен от своей работы.              Шасси коснулись поверхности с глухим ударом, от которого у Кайдена клацнули зубы. «Нормандия» накренилась на несколько градусов влево, выравниваясь на неровной почве, и двигатели издали протяжный, уходящий стон, сбрасывая мощность. Он бросил молчаливый взгляд на Алекса, и тот лишь скосил глаза на Миранду, отчего Кайдену захотелось застрелиться, поскольку как бы прекрасна ни была она, как бы она ему ни нравилась, их подруга обладала поистине тяжелым характером. Уже сейчас он чувствовал головную боль, когда представлял попытки убедить Миранду вернуть Моро на место.              Шлюз раскрылся, и атмосфера Илоса ударила по ним. Под ногами Кайдена захрустел спекшийся песок, перемешанный с ржавчиной, а над головой разверзлось небо бронзового цвета – низко нависающее, словно вот-вот рухнет и раздавит тебя, пронизанное белыми прожилками молний, что били где-то на горизонте.              Он поднял взгляд вверх, туда, где за слоями едкой атмосферы угадывались силуэты кораблей, спускающихся за ними с орбиты. Один за другим они входили в плотные слои, оставляя за собой огненные полосы, и начинали снижение в нескольких сотнях метров от их позиции. Из открывшихся шлюзов десантных транспортов посыпались фигуры в ИКС-костюмах – штурмовики выстраивались в цепи, рассыпаясь по равнине веером прочесывания.              Руины протеанского города, почти полностью погребенные под песком, тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. То, что сначала казалось хаотичным нагромождением, после детального рассмотрения обретало странную логику: изогнутые балки из сплавов, не встречавшихся в природе, торчали из песка под разными углами, но при этом складывались в повторяющиеся фрагменты единой архитектурной системы. Временами попадались провалы, уходящие глубоко под землю, но большинство из них были завалены обломками и грязью, и оборудование на их руках не находило никаких внутренних пустот, намекающих на подземный комплекс, но визуально внизу угадывались очертания засыпанных строений. Кайден надеялся, что это не то, что им нужно, поскольку раскопки в таком случае могут затянуться.              Поиски действующего входа в комплекс заняли почти час. Кайден двигался вдоль одной из таких расселин, пока не заметил, что внизу видны хорошо сохранившиеся строения, в том числе башня.              Он позвал остальных жестом, и группа начала осторожно спускаться вниз, скользя по осыпающимся склонам, пока они не добрались до самого низа и не поняли, что находятся посреди улицы – одной из немногих улиц протеанского города, которой повезло оказаться не погребенной под многометровым слоем.              – Это точно нужная планета? – спросил он, указывая на статуи пришельцев с щупальцами, которые были далеки от того, как выглядел последний протеанин.              – Это статуя инусаннон, – пришел ответ. Явик подошел к статуе и коснулся ее рукой. – Это те, кто был до нас, до протеан. На руинах их городов, здесь, на Илосе, мы и построили свои города… все протеанские поселения принадлежали археологам, ученым и военным, которые руководили процессом, а не гражданским. Именно поэтому было достаточно просто стереть планету из базы данных Столицы, и Хранители не стали слишком тщательно исследовать этот мир. После того как большая часть эвакуировалась, часть ушла под землю продолжать свою работу, сообщения с внешним миром были прерваны, и планета погрузилась в тишину. Также не было больших скоплений жизни, чтобы привлечь внимание Хранителей. Слишком много разумных оставляет заметный след…              Явик замолчал, все так же прикасаясь к статуе. Это заставило Кайдена оглянуться, чтобы увидеть, как Миранда и Сарен смотрят на протеанина одинаково расчетливым взглядом, ожидая, когда тот снова начнет двигаться. Их явно интересовали способности пришельца к психометрии и то, что тот сейчас видит. Мог ли он вообще что-то увидеть, учитывая, что статуя здесь простояла десятки тысяч лет без контактов с разумными? Могли воспоминания этого места выветриться?              – Вход находится там, – протеанин отмер и повернулся, чтобы указать на запад руин. – Через тоннели мы попадем в комплекс.              – Ваши способности намного превосходят ожидания, – высказался Сарен, заставив Оракула напрячься от неожиданности. Впервые тот слышал, как турианец разговаривает, и голос этот нес только клинический интерес, словно психометрия была для него какой-то неестественной опухолью. На самом деле он мог понять это, поскольку казалось неправильным, что кто-то может прочитать воспоминания одним прикосновением.              – Предметы так долго хранят воспоминания? – Миранда погладила свою механическую перчатку. – Или есть определенные места, которые… больше пропитаны и поэтому дольше хранят прошлое?              – Чем сильней протеанин, тем дальше в прошлое он может зайти и тем ярче для него будет картина, – похвастался Явик в своей типичной пренебрежительно-снисходительной манере. – Но в данном случае никто не смог бы заглянуть на пятьдесят тысяч лет назад. Я просто заметил, что у статуи неестественно большая голова по сравнению с остальными. Инусаннон всегда любили симметрию, что сразу же сказало мне, что внутри что-то спрятано.              Кайден посмотрел на статую, а после внимательно на остальные, но не заметил никакой существенной разницы. С другой стороны, у него было всего два глаза, а не четыре, и, возможно, он что-то упускал.              – Здесь, в голове статуи, спрятан осколок памяти одного из моих сородичей. Он указал мне путь, – протеанин больше ничего не сказал, направившись дальше по улице.              Следуя за протеанином, группа углубилась в лабиринт руин. Вскоре они достигли того, что, по всей видимости, было главным входом в подземный комплекс – массивная дверь из неизвестного сплава, того же, что и балки над головой, была наполовину открыта. Однако надежды рухнули почти сразу: проход за дверью был полностью завален многометровой толщей спекшейся грязи и обломков. Сканеры не показывали никакой возможности пробиться здесь без тяжелой техники, которую нужно было спустить с орбиты. Явик бесстрастно осмотрел завал и, не произнеся ни слова, двинулся дальше вдоль стены, даря надежду, что, возможно, им не придется несколько дней копаться в грязи.              Они обогнули руины и оказались у другой конструкции – узкой башни, сложенной из того же камня. Внутри, уходя глубоко под землю, обнаружилась шахта древнего лифта. Кайден склонился над пультом, но экран оставался мертвым, и никакие манипуляции не возвращали его к жизни, поскольку питание давно отключилось.              – Контр-адмирал, у нас проблема, – активировал коммуникатор Алекс. – Мы нашли вход, а также лифт, ведущий вглубь, но он обесточен. Нужен портативный зарядник для челноков, чтобы запустить его.              – Принял, – голос адмирала звучал сухо и деловито. – Ждите. Высылаю группу штурмовиков с необходимым оборудованием.              Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать сзади послышался топот – десяток фигур в ИКС-костюмах, тяжело ступая по каменному полу, внесли в их направлении массивный контейнер с помощью кинезиса, пока остальные оперативно рассредоточились по улицам в этой расселине.              Кайден заметил среди идущих членов СКАР и едва сдержал желание расстрелять их всех, и, судя по тому, как дергались пальцы на спусковых крючках охотников на некроморфов, желание было взаимным. Несомненно, дело было в том, что все они входили в группу Джерарда Келлера, который сверлил своим холодным взглядом его и Шепарда, словно был готов в любой момент перерезать им глотки, как только они отвернутся. Почему конкретно этот скаровец и его приспешники входили в экспедицию? Келлер явно не простил им с Алексом произошедшего на Нефероне. Единственное, о чем в произошедшем между ними тогда Кайден жалел, так это то, что они не убили Келлера тогда.              И хотя он понимал мотивы включения членов СКАР в экспедицию, по мнению Кайдена это было немного излишне. Неизвестно, какие эксперименты проводили здесь протеане, а учитывая, что почти вымершие пришельцы смогли найти Обелиски, была небольшая вероятность, что один из них, или его осколок, вполне мог изучаться в этом сверхсекретном объекте. Инквизиция, насколько он знал, во главе с Джедоасом лучше бы подошла, но они были заняты Европой. Но даже они были излишни, поскольку его и Шепарда вполне хватило бы для всего, что ожидало внутри.              С подключением пришлось повозиться, благо, понимая различность протеанских и человеческих технологий, командование заранее позаботилось решить эту проблему, дав инженерам задание модифицировать зарядник для беспроводной передачи энергии. Когда все было подключено, по всей конструкции пробежала дрожащая искра жизни. Древний механизм ожил, осветив шахту зловещим сиянием аварийных огней. Платформа лифта вздрогнула и, истошно заскрежетав, пришла в движение, медленно поднимаясь из глубин.              Кайден первым шагнул на платформу. Следом поднялись Алекс, Миранда, Сарен и Явик. Штурмовики остались наверху прикрывать выход, а СКАРовцы заполнили лифт, сжимая оружие, что вызвало тревогу Кайдена. Привод загудел громче, и платформа медленно, с неприятной вибрацией, начала погружаться вниз. Когда она остановилась, они оказались в просторном, давящем своим масштабом зале, на стенах которого, словно в соты, находились ряды капсул.              – Они все мертвы, – резко подойдя к одной из капсул и стерев с нее плотный слой пыли, объявил последний протеанин. – Они все внутри, значит… энергия в какой-то момент кончилась, и они даже не смогли проснуться, чтобы понять, что умирают… Какая ужасная трата потенциала…              – Связь с поверхностью здесь не работает, – вдруг привлекла их внимание Миранда, глядя на голографический проектор, который проецировал экран ей перед лицом.              – Экранировали комплекс, чтобы Хранители их не нашли, – отойдя от капсулы, в которой лежал скелет, произнес Явик, прежде чем направиться дальше, не оглянувшись на остальных.              Обладая эмпатией, человек в этой ситуации должен проявить сочувствие, поскольку это была поистине трагическая сцена: последний представитель своего вида потерял последнюю надежду найти себе подобных, найдя только их трупы. Но, оглядев остальных, Кайден не видел сочувствия в людях – всем им не были чужды потери, все они несли за собой груз прошлого, и чужое горе не волновало их больше их собственного. Сарен же… турианец не выглядел так, будто его волновало что-то помимо их миссии на этой планете.              – Келлер, ты и твои люди осмотрите все здесь, пока мы двинемся за протеанином, – Алекс тут же воспользовался возможностью, чтобы отделить пылающих недобрыми намерениями людей от них. – Если найдете что-то важное, то вы знаете протокол.              – Я слежу за вами, Шепард, – скаровец бросил последний долгий взгляд на их отряд, прежде чем подчиниться, отходя от них, но ясно давая понять свои намерения напоследок. – Однажды ты оступишься, и я буду рядом, чтобы устранить тебя и твоего дружка. И я сделаю это с удовольствием.              – Попробуй, – это все, что сказал Алекс, прежде чем удалиться.              Группа двинулась за Явиком в глубь комплекса. Коридоры расширялись, стены теряли следы времени – здесь, под землей, протеанская архитектура сохранилась почти нетронутой: тяжелые своды, плавные изгибы, никаких прямых углов.              Явик шел быстро, не оглядываясь, словно знал дорогу наизусть. Кайден заметил, что протеанин ведет их не наугад – он свернул трижды, прошел через круглый зал с десятком одинаковых проходов, не колеблясь, что, вероятнее всего, было заслугой психометрии. Внезапно остановившись, он толкнул массивную дверь, которая бесшумно открылась внутрь, обнажив их взору архив.              Стены здесь уходили вверх на десятки метров, и каждая была усеяна прозрачными панелями, напоминающими голографические проекторы. Большинство из них не работали, покрытые пылью и тьмой, но в центре зала, вокруг высокого пьедестала из черного металла, слабо пульсировал голубоватый свет. На пьедестале покоился объект – небольшой, не больше метра в высоту, испещренный символами протеан.              – Здесь нет энергии, кроме этого объекта, – произнесла Миранда, подходя ближе и сканируя устройство встроенным датчиком. Ее бровь удивленно приподнялась. – Слабый фоновый поток, но он идет не от внешней сети. Удивительно, но что-то питает это устройство до сих пор.              – Это протеанский маяк, ему не нужен термоядерный реактор, чтобы работать еще сотни тысяч лет, – его голос звучал с той снисходительной интонацией, которая уже начала бесить Кайдена. – Один такой маяк – это все, что нужно, чтобы сохранить все самое важное: информацию, все знания, все военные протоколы, карты мертвого космоса, которые нам удалось вытащить из мертвых Хранителей. С помощью этого маяка мой вид наконец сможет отомстить…              Явик посмотрел на Шепарда долгим взглядом, а после перевел взгляд на Сарена, чьи пластины на лице цвета бледной кости в тусклом освещении придавали его голове вид черепа, создавая потустороннее ощущение.              – Пробудить его – дело нескольких минут, – протеанин снова посмотрел на Шепарда. – Для протеанина маяк безопасен. Для вас, людей, с вашими чипами-ингибиторами… я не могу гарантировать ничего. Поэтому отойдите, а то будет провалом, если маяк закончит, как та азари, что однажды пыталась слиться с человеком.              Протеанин прикоснулся к маяку, а после недоуменно моргнул. Он сделал это снова, надеясь, что на этот раз все получится, но так ничего и не произошло.              – Странно, – наконец сказал Явик. – Ладно, давайте запустим ВИ и узнаем, в чем проблема.              Перед ними, сотканное из света, предстало нечто, что определенно не напоминало протеанина. Это было похоже на шар энергии, вокруг которого кружились и петляли ленты черного цвета, что иногда мерцали, словно от нестабильности сигнала.              – Аватар Мести, согласно прогнозам, вероятность вашего прибытия составляла ноль целых и три десятых процента, – начал вещать виртуальный интеллект на чистом протеанском, который пропускался через программное обеспечение ИКСа и переводился прямо в шлем. – Я – неорганическая аналитическая система Страж, созданная на основе личности…              – Да-да, и еще раз да, – Явик оборвал поток слов, сверля непонятное нечто четырьмя глазами. Кайден неуверенно взглянул на Алекса, который, как и остальные, пристально наблюдал за разворачивающейся сценой. – Почему я не могу получить знание насчет оружия с помощью своих способностей? Моя роль – отомстить за нас!              – В целях безопасности научным персоналом были введены крайние меры защиты, чтобы индоктринированные остатки протеанского народа, также именуемые Собирателями, не получили доступ к секретной информации, – виртуальный интеллект внезапно замерцал, закружился и немного потускнел. – Провожу сканирование аватара Мести и его примитивных спутников на предмет индоктринации…              Кайден закатил глаза на очередное проявление протеанского высокомерия и заметил, как Миранда скрестила руки на груди, недовольно смотря на голограмму. Сарен же сделал небольшой шаг вперед, словно переминаясь с ноги на ногу, отчего Оракул прищурился.              – Индоктринации не обнаружено, – наконец, спустя не более минуты молчания, под критическим взглядом последнего выжившего протеанина, объявил Страж. – Обнаружены множественные предметы искусственного происхождения внутри органических тел примитивных спутников, но отличающиеся от технологий Хранителей…              – Хорошо, – Явик оборвал его. – Раз с безопасностью покончено, то пора отвечать на вопросы. Кто такие Собиратели? Неужели кто-то из моего народа жив, но одурманен?              – Собиратели, также называемые Коллекционерами, обитают за ретранслятором массы Омега-4, – дал подтверждение Страж. – Последние остатки моих создателей внимательно наблюдали за ситуацией в галактике, чтобы дать аватару Мести, на чье прибытие они надеялись, полную картину расстановки сил в галактике. После их кончины, следуя алгоритмам, я продолжил наблюдение, пока энергия комплекса полностью не иссякла четыре тысячи лет назад. С тех пор я был полностью отрезан от галактики.              – Разве они не должны были находиться в анабиозе? – вмешалась Миранда, несомненно, уже придумывая различные теории.              – В целях экономии ресурсов, уцелевшие были погружены в анабиоз. Меня оставили следить за происходящим и пробудить сотрудников, когда опасность пройдет, – подтвердил виртуальный интеллект. – Но уничтожение остатков сопротивления протеанской империи заняло больше времени, чем предполагалось. Мне пришлось отключать жизнеобеспечение тех, без кого можно было обойтись. Это позволило сэкономить потребление энергии, но в какой-то момент во время анализа было замечено, что если продолжать выполнять заданный алгоритм, то оставшихся нескольких десятков представителей вида будет недостаточно, чтобы поддержать жизнеспособную популяцию. Было принято решение пробудить выживших создателей. Момент их пробуждения выпал, когда Хранители Галактики наконец ушли через ретранслятор Столицы. В итоге произошли споры между научным персоналом, который желал продолжить сидеть в укрытии комплекса с последующим выходом на поверхность для обратного заселения планеты, и военными силами, которые желали начать восстанавливать протеанскую империю, добравшись до оружия, предназначенного для аватара Мести и его воинов. Вспыхнул вооруженный конфликт, в результате которого система анабиоза была безвозвратно повреждена, без возможности восстановления. В итоге последние остатки протеанского народа разделились: ученые остались в укрытии, в то время как воинственно настроенные протеане покинули планету на законсервированных в другом комплексе кораблях. Судьба ушедших неизвестна.              – Значит, ученые использовали капсулы как гробы, – проворчал себе под нос Алекс, нахмурившись.              – Планета не выглядит так, будто ее заселяли, а трупы здесь, под землей, говорят о многом, – Явик сжал ладонь, вокруг которой начали кружиться волны зеленой энергии. Это насторожило Кайдена и остальных. – Что случилось с планетой?              – Собиратели, – ВИ Страж замерцал, давая ответ. – Через три стандартных протеанских года после ухода части протеан неизвестный флот вышел на орбите и начал орбитальную бомбардировку. Это сильно уменьшило и так небольшую популяцию оставшихся протеан, а те, кому удалось скрыться в комплексе, были вынуждены перестать выходить на поверхность. Позже было обнаружено, что флот неизвестных соответствует конфигурации кораблей Собирателей.              – Значит, ушедшие подверглись индоктринации и пришли, чтобы добить тех, кто остался, – сделал вывод последний протеанин. – Какова вероятность, что Хранители нашли это таинственное оружие?              – Вероятность меньше одного процента, поскольку сеть маяков, указывающих на его местоположение, так и не была активирована ни протеанами, ни их наследниками с момента их программирования…              – Наследники? – вмешался Сарен, в глазах которого словно вспыхнул свет.       – Сеть маяков, указывающих на местоположение оружия, запрограммирована так, чтобы доступ могли получить только те, кто имеет чистое, не индоктринированное Хранителями ДНК протеан, или азари, – пришел ответ, и Кайден вдруг почувствовал странное ощущение, которое говорило, что он, Алекс и Миранда только что потерпели неудачу. Но было непонятно почему. – При создании сети маяков, было принято учитывать возможный вариант полного уничтожения протеанского вида, поэтому был дан доступ примитивным формам жизни, которых считали подходящим вариантом наследников.              – Что такое это чертово оружие? – наконец не выдержал Шепард, пристально глядя на голограмму. – Что-то по типу супероружия, где стоит нажать кнопку и можно уничтожить всех Жнецов и синтетиков или, возможно, контролировать их?              – Нет, – Страж замерцал, и черные ленты начали кружиться на огромной скорости. – Оружие – это Квазарная Крепость, когда-то находившаяся в месте, что ныне носит имя Вуаль Тиранди.              – Я думал, она была уничтожена в начале войны в результате неожиданного нападения Хранителей сразу после падения Столицы! – удивился Явик, и сжатая зеленая энергия исчезла из его руки. Казалось, что он был искренне ошеломлен.              – На момент падения Столицы Квазарная Крепость была недостроена, но уже служила местной достопримечательностью, – начал объяснять виртуальный интеллект. – В момент нападения Хранителей на нее она была сильно повреждена, но защитникам удалось достаточно удержать внимание древних машин, чтобы с помощью Канала – ретранслятора, созданного протеанами, – переместить его за пределы досягаемости вражеских сил. В результате перемещения такого крупного объекта Канал был уничтожен, забрав взрывом за собой как союзные, так и вражеские силы, из-за чего информация о выживании Крепости не распространилась. Долгое время местонахождение и выживание Квазарной Крепости оставалось тайной, пока она не была случайно найдена в одной из экспедиций в мертвые сектора во время поиска нового дома для протеанского вида. Крепость была перемещена с помощью сети ретрансляторов протеан в неприметное для Хранителей место, и начались работы по ее восстановлению и завершению строительства. Ресурсов из-за войны на выживание поступало мало, из-за чего процесс растянулся на столетия. Крепость была завершена за десять лет до окончания войны против Хранителей, и выжившее командование решило использовать ее как оружие восстановления протеанской империи и мести в новом цикле.              – На что способна эта Крепость? Это ведь космическая станция, как я поняла? – Миранда незаметно сместилась в своей позе, чтобы в случае чего быстро достать пистолет.              – Она была построена как колоссальный космический суперфорт размером больше Столицы, расположенный в опасной близости к мощному квазару в регионе, который ныне называется Вуаль Тиранди, – ВИ замерцал, словно хотел им показать изображение, но в итоге вышли только непонятные формы и фигуры. – В центре конструкции находится сердце-квазар – искусственная камера, где протеане научились напрямую улавливать и преобразовывать энергию реального квазара. Это дает крепости практически неисчерпаемый источник энергии, который питает многослойные кинетические барьеры невероятной прочности, усиленные технологиями, которые современные расы никогда не постигнут, а также главное орудие. Орудие «Копье Квазара» представляет собой гигантскую пушку, которая фокусирует энергию квазара в направленный луч чудовищной мощности. Один точный выстрел способен разрезать флагман Хранителей пополам и еще несколько стоящих за ним. Квазар также питает систему пространственного искажения – крепость может частично сворачивать пространство вокруг себя, становясь трудной целью для наведения. Она также обладает мобильностью, несмотря на свои размеры, имея несколько сверхсветовых двигателей, с помощью которых ее и переместили. Ученые, работавшие над проектом, утверждали, что только уничтожив квазар, можно уничтожить саму Крепость.              – Тогда почему они не использовали ее в конце войны? – наконец подал голос Явик, отошедший от шока. – Почему?              – Командование, принявшее решение, не было уверено, что Крепости будет достаточно. К тому моменту флот Хранителей уже прорвал все линии обороны, и командование посчитало, что одна крепость не переломит ситуацию, а лишь раскроет ее местоположение, лишив шанса на возрождение. По их мнению, новый цикл должен был служить новым стартом для протеанской империи, чтобы подготовиться к неизбежному возвращению Хранителей. Они считали, что тысячелетия подготовки к битве лучше, чем сомнительная возможность переломить ход войны, когда поражение неизбежно.              – Очень хорошо, – Явик выпрямился и снова принял свой надменный вид, словно и не показывал своей слабости. – Где находится Крепость?              – Чтобы найти Квазарную Крепость, необходимо собрать все части шифра, части которого находятся в протеанских маяках, надежно спрятанных в галактике, – виртуальный интеллект начал трансформироваться, формируя карту галактики, где была подсвечена зеленым всего одна-единственная точка. Изображение продержалось целостным недолго и уже в следующее мгновение исказилось и опять превратилось в нечто непонятное. – Каждая часть шифра будет указывать на местоположение следующей. Собрав все части шифра, вы сможете соединить их и получить точные координаты нахождения последнего оружия протеан.              – Почему нельзя просто дать нам координаты? – Алекс рядом тяжело вздохнул, немного сгорбившись. – Зачем устраивать этот квест поисков по всей галактике? Разве это разумно, учитывая, что в случае поломки одного из маяков никто так никогда и не найдет это оружие?              – Мне неведомо, почему было принято данное решение, – не утешил его ответ ВИ.              Голограмма ВИ Страж полностью исчезла, а протеанский маяк начал светиться, прежде чем открыться, и из него поднялся небольшой инфо-чип, похожий на кристалл, который тут же оказался в руках Явика. Все четыре глаза пристально смотрели на него, но было очевидно, что их обладатель смотрит дальше, сканируя устройство с помощью психометрии.              Земля под ногами дрогнула. Где-то в глубине комплекса, за стенами архива, прокатился глухой раскат, заставивший их всех неуверенно переглянуться и схватиться за оружие, пока протеанин был в своем трансе. Спустя секунду звук повторился, громче, и следом пришла вибрация, от которой мелкая пыль посыпалась с потолка.              – Обвал! – крикнул Алекс.              Кайден не думал, поскольку тело среагировало раньше, чем мозг осознал угрозу. Потолочная плита из толстого камня – огромный кусок весом в несколько сотен килограммов, – откололась прямо над Мирандой. Активация модуля кинезиса заняла долю секунды, и голубое свечение окутало обломок, резко отшвырнув его в сторону. Глыба врезалась в стену в метре от девушки, разлетевшись на десятки осколков.              Он уже разворачивался к центру зала, когда услышал сдавленный, мокрый, неестественный звук, который слишком хорошо знал. Ему удалось увидеть только кончик оранжевого лезвия, выходящего из затылка протеанина. Явик замер на мгновение, его четыре глаза расширились – то ли от боли, то ли от непонимания. Пальцы пришельца разжались, и кристалл-чип выпал из ладони, но не успел коснуться пола, поскольку Сарен поймал его свободной рукой, одновременно выдергивая омни-инструмент из чужого черепа. Тело протеанина рухнуло на плиты, даже не вздрогнув в агонии.              Алекс выстрелил первым, и луч стазиса синей вспышкой рванул к турианцу, чтобы заморозить его на месте. Кайден тоже не мешкал, и плазменная винтовка взвыла, выпуская сгусток раскаленной материи, но оба выстрела исчезли в искаженном пространстве сингулярности, вызванной биотикой Сарена. Перед ними развернулась черная воронка, пожирая направленную энергию. Пули, плазма, стазис, кинезис, даже свет – все уходило в никуда.              Внезапно Сарен выбросил вперед руку, и по залу ударила невидимая, всесокрушающая волна чистой биотической силы. Кайдена оторвало от пола и швырнуло назад с такой силой, что у него потемнело в глазах. Он врезался в стену спиной, рядом грохнулись Алекс и Миранда, и воздух вышибло из легких. С потолка посыпалась новая порция пыли и мелких камней – обвал продолжался, но теперь к естественному разрушению добавлялись последствия биотического удара.              Кайден поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Сквозь рябь в глазах он видел, как Сарен развернулся и бросился к выходу из архива.              – Ну, блять! – прохрипел Алекс, поднимаясь и бросаясь в погоню вслед за турианцем.              Кайден поднялся, опираясь на стену, и его грудь болела при каждом вздохе. Рядом Миранда уже была на ногах, накладывая стазис на тело протеанина.              – Он мертв, но можно посмотреть, что можно сделать с мертвым телом, – выдохнула Миранда, пока он вкалывал в себя восстанавливающую инъекцию, прежде чем броситься вслед за Шепардом и турианцем.              Кайден выбежал из архива, превозмогая боль в груди, пока инъекция залечивала его. Коридоры комплекса были темными, словно отражали его мрачное настроение. Что-то наверху продолжало сотрясать стены, и с каждым шагом под ногами хрустела мелкая каменная крошка. Ему не нравилось это, поскольку могло означать, что что-то происходит на поверхности.              Алекс ждал, и его винтовка была направлена на закрытые двери шахты, но даже сквозь шлем было видно, как взбешен его друг.              – Он ушел, – бросил Шепард, даже не обернувшись. – Лифт только что уехал наверх. Я опоздал всего на несколько секунд из-за его чертовой космической магии.              – Это пиздец, – выдохнул Кайден, останавливаясь рядом и прислушиваясь к гулу механизма где-то над головой. – Он будет на поверхности через пару минут. Связь не работает, мы не предупредим штурмовиков и контр-адмирала… Комплекс содрогается, ты понимаешь, что это значит?              – Я знаю.              Они замерли у дверей, глядя на индикатор, который медленно отсчитывал подъем кабины, и их напряжение было почти физическим. Сзади послышались шаги. Много шагов, заставивших их обернуться.              – Руки за голову, – голос Келлера не предвещал ничего хорошего. – Медленно, без резких движений.              Кайден недоверчиво поднял брови. Неужели тот не мог подобрать более подходящего момента для своей мелочности? Капитан СКАР шел во главе десятка своих людей, и все они держали оружие наготове, и направлено оно было прямо на них с Алексом. Келлер остановился в пяти метрах, его винтовка смотрела точно в грудь Шепарду.              – Что случилось, Шепард? – голос скаровца сочился подозрением. – Куда так спешим? Мы услышали шум, увидели завалы и поняли, что что-то не так. Это вы сделали?              – Отъебись, Келлер, – Алекс не двинулся с места, и его руки по-прежнему сжимали винтовку. – У нас проблема посерьезнее. Сарен убил протеанина, забрал чип с важными данными и ушел наверх.              – Сарен? Турианец? – Келлер усмехнулся, но его пальцы на спусковом крючке не дрогнули. – Удобное оправдание. А может, вы сами устроили этот обвал? Отвлекли внимание, пришили пришельца и теперь пытаетесь свалить все на того, кто не может ответить? Я видел, как вы смотрели на него. Не доверяли, как и всем остальным.              – Ты с катушек слетел? – Кайден сделал полшага вперед, загораживая собой Алекса. – Мы тебе не враги, сейчас. Сарен – вот наша проблема, и каждая секунда, которую мы тратим здесь на выяснения прошлого, дает ему преимущество.              – Наша проблема в том, что вы – проблема, – Келлер кивнул своим людям, и те рассредоточились полукругом. – Обыскать их.              Алекс в этот момент не выдержал. Кайден увидел, как его друг дернул рукой, и резкого движения хватило, чтобы активировать модуль кинезиса. Невидимая сила ударила в грудь Келлера, швырнув его назад с такой яростью, что звук удара о стену разнесся по коридору следом за влажным хрустом костей. Капитан СКАР обмяк, сползая на пол, и не шевелился.              – Открыть огонь! – крикнул кто-то из скаровцев.              Кайден действовал на рефлексах, и его кинезис вырвал из груды обломков у стены массивную плиту и швырнул ее перед ними, превратив в импровизированный щит. Пули и плазма застучали по поверхности, высекая искры и облачка пыли, но пока держали.              – Лифт! – крикнул Алекс, хватая Кайдена за плечо.              Двери шахты открылись, и они прыгнули внутрь одновременно, и Кайден ударил по кнопке закрытия, даже не глядя, куда именно. Пули импульсных винтовок впивались в створки, когда те уже почти сомкнулись. Одна из них пробила щель и застряла в потолке кабины, осыпав их искрами. Лифт дернулся и начал подъем, набирая скорость.              Кайден прислонился к стене, переводя дыхание. Рядом Алекс молча перезаряжал винтовку, его челюсти были сжаты так сильно, что было слышно скрежетание зубов.              – Ну, по крайней мере, это не офис Айронсайда, и мы относительно целы, – попытался Кайден вяло пошутить.              – Если тот уйдет, то Призрак нас убьет, – Алекс покачал головой.              Лифт выбросил их на поверхность под рваный шум боя. Кайден не сразу понял, что происходит. Он ожидал увидеть штурмовиков, готовящихся встретить Сарена. Вместо этого небо над руинами кишело черными точками, а воздух звенел от выстрелов и треска энергии.              – Что за… – начал Алекс, но осекся.              Прямо перед ними штурмовик развернулся и выпустил очередь в низколетящее существо. Насекомое было размером с человека, с сегментированным телом, четырьмя тонкими крыльями и головой, отдаленно напоминавшей протеанскую – та же форма, но глаза мертвые, белые, лишенные зрачков. Существо рухнуло в пыль, но на его месте появились еще три.              В небе раздался низкий, утробный гул, от которого заложило уши, и Кайден поднял голову. Силуэт Жнеца висел над комплексом, перекрывая ржавое небо своим чудовищным телом. Корабль-убийца, похожий на гигантскую каракатицу – или на какое-то насекомое с длинными ногами-щупальцами.              – Гриссом! – крикнул Алекс, тряся шлемом. – Контр-адмирал, ответьте! Прием, мать твою!              Но в ответ звучало только шипение и треск. Кайден попытался сам связаться, но ничего не вышло. Адмирал на орбите молчал, и молчали все корабли, которые были с ними.              – Они мертвы, – сказал он тихо. – Поэтому связь не работает.              Алекс не ответил, он уже бежал вперед, стреляя по двум пришельцам, преградившим путь. Кайден последовал за ним, удобнее перехватив плазменную винтовку.              Штурмовики дрались рассредоточенно, без командования, каждый сам за себя. На земле валялись тела – и человеческие, и насекомых. Кровь и слизь смешивались в одно липкое месиво. Кайден стрелял по движущимся теням, стараясь не думать о том, сколько протеан погибло здесь уже дважды.              Они продвигались к Жнецу. Гигантский корабль не двигался, словно кого-то ожидая. У них была хорошая догадка, кого именно. На самом деле, Кайден был искренне удивлен, что Сарен работал на эти древние машины. Он ожидал, что тот пойдет на многое ради мести людям, но не на это.              Их разделяло всего сто метров до тени Жнеца. Уже можно было разглядеть текстуру брони – черную, с синими светящимися прожилками, пульсирующими, словно жилы. Внезапно гул усилился, переходя в визг. Кайдену показалось, что сейчас лопнут перепонки, но Алекс рядом лишь ускорился, бежав на уровне олимпийских спортсменов, но этого оказалось недостаточно.              Жнец начал подниматься. Медленно, неотвратимо, словно не замечая ни хаоса внизу, ни отчаянных людей, бегущих к нему. Пыль и камни взлетали в воздух от реактивной струи, и Кайдену пришлось остановиться, поскольку стало понятно, что все потеряно. Корабль уходил на орбиту, и его было не догнать.              – Сарен сбежал, – сказал он вслух очевидное.              Алекс стоял рядом, тяжело дыша, пока его винтовка смотрела в пустое небо.              – Нужно посмотреть, как там «Нормандия». Необходимо догнать этого придурка, – все, что сказал его друг наконец, после одного протяжного вздоха, прежде чем направиться в сторону их фрегата.