Том I. Предпролог I. Solitudo perfecta
21 марта 2025, 10:14Идеальное одиночество — не вакуум изоляции, но осознанно культивируемое пространство, locus natalis подлинного «Я». В тишине самоизбранной отстранённости рождается понимание собственной идентичности, освобождённое от конформистского давления социальных связей, как отмечал Эрих Фромм в работе «Бегство от свободы».
***
3335 год. Роботы делают всю работу, люди сидят по норам, а общение — это переписка с семьёй и экраны. В центре Южной Кореи вот-вот откроется Сеульский интернациональный университет, задача которого — вытащить девяносто процентов населения из кокона «хикки» и заставить их снова разговаривать друг с другом. Ищут самых запущенных одиночек. Так, в один августовский день, когда дождь лениво стучал по плазменной раме окна, Лин Цзиньхуа — девушка с лицом и телосложением модели, но при этом взглядом утопленницы — получила бумажное письмо. Бумажное. В эпоху, где бумага дороже золота, потому что Грета Тунберг, и не спрашивайте как так вышло, стала святой и запретила вырубать деревья. Курьер с голубыми глазами и в маске молча вручил конверт, будто говоря: «Сама разбирайся». Внутри — платиновая бумага, экран для голограмм. Письмо сообщало: её приняли в Сеульский интернациональный университет. Без заявки. Без экзаменов. Просто так. Лин покрутила конверт в руках. Пахло паранойей и большими деньгами. Она была не из тех, кто радуется неожиданным подаркам. Вообще-то она давно решила прикидываться дурочкой: меньше дёргают. Свободное время — романтические новеллы, игры, спорт и тайные сигареты. Спала по четыре часа, потому что сны ей не нравились. Мечтала когда-то о сцене или науке, но жизнь всё это благополучно похоронила. И пока изумрудные глаза Лин изучали архаичный конверт, она, покачиваясь в кресле у компьютера, рассеянно слушала новости на одном из трёх мониторов: «…Компания SQUARE в очередной раз подтвердила статус мирового лидера в области биоинженерии, оставив конкурентов далеко позади и монополизировав рынок. Сегодня у нас в студии — официальный представитель компании, всемирно известная Бисконтия Фортресс…» Но Лин только отмахнулась. Лениво брошенный взгляд скользнул по мерцающей голограмме, наткнувшись на «дверцу» замаскированной панели. Микроскопическую. Но Лин не проведёшь — её зрение острее, чем у замаскированного в небе дрона, отслеживающего каждое «враждебное дыхание» из космоса. Панель тихонько звякнула под её ноготочком, закрывая дверцу, и от изъяна на гладкой поверхности не осталось и следа. Справедливости ради, голографические письма у любого техноманьяка вызвали бы наслаждение от возможности покопаться в технологиях SQUARE, но не Лин. Ведь её внутренний мир был минималистичным до абсурда. Никаких «вау», никаких «а что, если». Мир для неё был плоским и пресным. Пока обычные люди строят планы и расставляют приоритеты, крашенная в блондинку Лин Цзиньхуа, предпочитала плыть по течению. Пока обычные люди вторят каждому веянию моды — Лин обожала мужской стиль и носила короткую причёску. Иначе говоря, «нетакуся», каких ещё стоит поискать. Теперь же, она сидела перед тремя мониторами и вдруг оглушительно чихнула. На секунду ей показалось, что кто-то тихо прошептал: «Будь здорова». И она машинально покосилась на чёрного кота, увлечённо гонявшего пылинки по полу. — Ха-а… И ты не болей, Эрен, — покачала головой она, списывая всё на разыгравшееся воображение. Взгляд плавно перетёк на кровать со странной ухмылкой, будто там кто-то есть. На некий монолог, разыгравшийся в воображении, она закатила глаза. «О, Янона, тревожность — не лучшая моя сторона». Затем Лин, всё ещё размышляя о баснословности конверта, провела пальцем по экрану, активировала дисплей и, наконец, принялась за чтение письма. «Здравствуйте, уважаемая Лин Цзиньхуа! Мы рады сообщить, что ваша кандидатура была рассмотрена, и мы с радостью готовы принять вас в стены Сеульского интернационального университета имени Габриэля Сон». Дальше: университет новый, сайта нет, ищите — не найдёте. Начинает работу 31 августа. Специализация — социализация. Первый набор студентов. Лин прищурилась. Она полезла в поисковик. Университеты не называют в честь случайных людей. Всемирная сеть загадочно молчала, и только её собственный Apex Source AI выудил: Габриэль Сон — третий сын Чхве Сона, президента SQUARE. И всё. Больше ничего. — Ха?.. Просто богатенький сынишка? Это шутка? Чем больше вникаю, тем больше похоже на мошенничество, — пробормотала она. Но делать всё равно нечего, поэтому продолжила читать. В письме предлагались факультеты: социальная психология, театральное мастерство, кулинария, K-idol, философия, эко-инженерия и загадочная «система Individual: cultivation». Обязательным был «искусство коммуникации». И все эти направления с маниакальной точностью совпадали с самыми потаёнными её увлечениями. Что это — высокоуровневый таргетинг или предел алгоритмической прозорливости? Неужели корпорация SQUARE, подобно зловещей организации из антиутопий, научилась сканировать её когнитивные процессы, пока она предавалась просмотру дорам? — Откуда, чёрт возьми, им известен этот массив персональных данных? — вместо восторга Лин ощутила густой аромат паранойи. Это как выиграть в лотерею миллион, а потом вспомнить, что билет ты не покупал. Взгляд покосился вправо, губы поджались. «Задай вопрос полегче!» Уровень тревожности достиг критической отметки, требующей немедленной эвакуации, на которую сбежались её внутренние голоса. «У них появился экстрасенс?» — поинтересовался один, скаля зубы. — «Если да, то я их по стенке расхуярю, только дайте знать!» — Нет, дело не в экстрасексах, — хмыкнул второй, облизывая губы. — Вопрос в другом: откуда течка? «Но почему именно сейчас?» — спросил третий, почти плачущим, тоскливый голоском. Взгляд метнулся к стене. Там, казалось, кто-то деловито поправил очки на переносице. «Университет сам настиг тебя. Очевидно, если они обладают такими расширенными способностями для поиска студентов, то скрываться и дальше нет смысла». Перевела взгляд на кровать. «Просто найти этого жалкого человечишку, который посмел вытащить тебя на свет и уничтожь его!». На пол. «Или… бежать, сверкая пятками, пока петля не затянулась!». На собственные колени. «Эй, детка, а что насчёт просто броситься в омут авантюры, а? Там наверняка полно красавчиков, а мы ведь так давно не трахались...» Лин Цзиньхуа: «....» Впрочем, все университеты, куда она действительно подавала документы, отшили её из-за низкого балла. А ей, между прочим, двадцать один год! Пока сверстники растят карапузов, она штурмует бастионы образования. Два года подряд судьба была к ней жестока. А всё из-за того, что экзамены совпали с её месячными. Сосредоточиться в такие моменты невозможно, особенно если не глушить боль таблетками, потому что вся медицина принадлежит SQUARE, а глотать их жучки — себя не уважать. Но теперь у неё на руках это приглашение, — в страну, где она даже «здравствуйте» на корейском не сможет сказать, чей-то номер с просьбой позвонить за пять часов до приезда, ключ, и, внезапно, средства на дорогу. Причём сумма такая, что хватило бы даже на побег обратно. Из примечательного, пожалуй, был именно ключ. Цзиньхуа внимательно осмотрела находку — пойманный в её ладони, он отбрасывал угловые блики на стены полупустой квартиры, но она видела самый простой ключ. В тишине раздался её вздох. — Любопытно, от какой он двери? — задумчиво прошептала она. — Ха… Звучу так, будто уже смирилась. — Пауза, наполненная осознанием, прервалась обречённой усмешкой. — Смирилась. Монологи — её давние спутники в этой тихой квартире на окраине Пекина, купленной матерью, чтобы держать дочь подальше от суеты. — О, разумеется, я всегда могу спросить совета, — она цепляется за телефон и набирает номер. «Зачем ты звонишь? — усмехается кто-то внутри. — Ты ведь уже всё решила, не так ли?» Но в глубине души теплилась надежда: вдруг кто-то избавит от бремени выбора? Страх перед ответственностью причудливо переплетается с робкой надеждой на избавление, рождая мучительный когнитивный диссонанс. Гудок тянется, разрывая тишину. И по ту сторону наконец раздаётся взволнованный голос Лин Фэйсяо, её матери: — Доченька! Привет! Что случилось? Всё ли в порядке? Лин мысленно посыпала голову пеплом. Неужели мама думает, что она звонит только при апокалипсисе? Впрочем, зерно истины в этом есть. — Привет, мам. Всё нормально. Получила странное письмо из Южной Кореи. Приглашение в университет социализации. Но я туда не подавала. Ты ничего об этом не знаешь? — Из Кореи? Хм… Не припомню, чтобы у нас там были родственники... Но это и правда странно... Может, какая-то ошибка? Или… мошенники? Цзиньхуа усмехнулась, обречённо вздохнув: — Я тоже об этом подумала. Но знаешь что? В конверте лежали деньги на дорогу. И сумма, я тебе скажу, весьма внушительная. Это пугает меня гораздо больше, чем отсутствие информации об этом «университете» в Apex Source AI! — С каких пор университеты платят студентам? — удивилась мать. — Но, с другой стороны, если бы это была афера, стали бы они тратиться? Мошенники обычно предпочитают не вкладывать ни копейки... — Ну, тут я бы поспорила, — Цзиньхуа лениво почесала затылок. — А вдруг под видом университета меня хотят продать в рабство? Буду плести макраме из морских водорослей на каком-нибудь тропическом острове… В голосе Фэйсяо зазвучали смешинки: — Да тебя даже в рабство общения не заберут! Ты же из дома дальше магазина не выходишь. Когда ты в последний раз трогала траву на улице? Лин закатила глаза, но промолчала. — Серьёзно, Цзиньхуа, — продолжила мать. — Я знаю, что другие университеты тебя не приняли. Может, это шанс. — И когда это ты успела об этом узнать? — Горько усмехнулась Лин. Голос матери внезапно утих. — …Мам? — Ах… Ну… — наконец ответила та. — Кое-кто подавал документы во все те вузы, куда подавала ты, и этого кое-кого приняли во все из них. Но этот кое-кто сказал, что в списке зачисленных не было твоего имени… — А?.. Что ещё за кое-кто? К чему эти загадки? — спросила Цзиньхуа, фыркнув в трубку. Голос на другом конце задрожал ещё сильнее, будто его обладательница внезапно вспомнила, что говорит с самим дьяволом: — …Знаешь, я не хотела тебе говорить, но… Бай Цю вернулся. Внутри Цзиньхуа будто взорвалась граната, разнеся в клочья остатки спокойствия. Одно упоминание этого имени заставляло кровь бешено колотиться в висках, пробуждая всепоглощающую ненависть к этому выродку, её сводному братцу. Телефон хрустнул в руке. — Бай Цю? — процедила она сквозь зубы. — Когда этого ублюдка выпустили? — Это… неважно… — робко пролепетала госпожа Фэйсяо. — Пожалуйста, не волнуйся. Он больше не причинит тебе вреда. Обещаю! — Ха? Ты, как всегда, его защищаешь… Как там поживает дядюшка Бай Шэнь? Всё так же боготворит своего гениального сыночка? — Солнышко, прошу, не злись! Отчим ни при чём! — О, ну разумеется, — иронично усмехнулась Цзиньхуа, устремив взгляд в потолок. И на нём отразились воспоминания, отравляя настоящее зловонием. По правде говоря, Цзиньхуа не пылала страстью к общению с матерью, готовой продать родную кровинушку за гору шуршащих юаней. Но это не превращало её в злобного монстра, мечтающего о семейном жертвоприношении. Напротив, она, как истинный гений компромисса, умела филигранно разбирать мотивы даже самых отъявленных безумцев и находить логику в хаосе. Но чью мотивацию Цзиньхуа действительно не могла понять, так это её матери, которая, не знала даже десятой доли того, что на самом деле произошло. Взгляд с потолка перетёк к оконному стеклу, по которому стекали ленивые струйки дождя. Точно так же стекали они и в тот проклятый день, когда Бай Цю впервые показал своё истинное лицо. Тот год был не временем, а бездной, поглотившей её прежнюю жизнь без остатка.***
Сначала это были лишь взгляды, мимолётные и будто случайные. Но вскоре они превратились в тень, преследующую её повсюду, куда бы ни ступила её нога. В комнате Цзиньхуа начали пропадать вещи, но наивная девушка списывала всё на рассеянность, не чувствуя подступающей угрозы. «Невинность — это маска, которую надевает страх», и в те времена эта маска плотно сидела на лице Цзиньхуа. Когда исчез телефон, а на следующий день вернулся — все мужские контакты, даже номер её парня, имя которого она сейчас и не вспомнит, были стёрты без следа. Исчезли фотографии, улыбки, воспоминания, все общие моменты с компанией весьма странных ребят, которых она называла своими подопытными тараканами или, «так уж и быть», друзьями. И даже аккаунты в социальных сетях удалены. Именно тогда маска «невинной недотроги» дала трещину: происходило нечто невообразимое, выходящее за рамки понимания. Тогда ей ещё не верилось, что архитектором этой персональной преисподней был сводный брат, которого она когда-то искренне любила и уважала, одаривая безграничным теплом сестринской любви. Но в один из ничем не примечательных дней её телефон начал разрываться от сообщений с двух незнакомых номеров: «Почему ты такая слабая?» «Неужели так сложно дать им отпор?» «Я не могу поверить, что моя Цзиньхуа, сильная и умная девушка, так просто проглатывает все их придирки. Это уже третий раз, когда они нападают на тебя. Сейчас словесно. Но кто знает, когда они перейдут к активным методам устранения?» «Неужели ты до сих пор не поняла, что в этом мире никто не позаботится о тебе, кроме самой себя?» «Эй, разве ты ещё не уяснила? Чтобы выжить, чтобы защитить себя, тебе нужно перестать так беззаботно улыбаться!» «Ты должна была меня бояться. Но ты была слепа. И кстати… С днём рождения, милая.» Она отчаянно старалась подавить эмоции. «Эй, этот сталкер ведь не пытается меня убить, верно? Разве это плохо, если у меня появился поклонник? Ха-ха…» И смех этот горько звенел в её голове, парализованной страхом. Последнее сообщение заставило её похолодеть: «Уясни. Теперь твой единственный выход — оставаться в тени. Но так уж и быть, я стану твоей тенью. Я защищу тебя от всех, кто посмеет причинить тебе боль, сестрица». Она смотрела на сообщение и не понимала, что должна испытывать. Некто, называющий её сестрой, предлагает защиту, но это звучало как странная угроза. Особенно после того, как она, даже не помня, как именно, вернулась домой избитая фанатками того самого парня, с которым «встречалась». Она лежала в постели. За окном была ночь, на коже ощущалась засохшая кровь. В руках — телефон с разбитым экраном и это сообщение, которое, по мнению отправителя, должно было даровать спокойствие. Но облегчения не было. Была тревога, захлестнувшая её. И тревога усилилась, когда без разрешения, Бай Цю вошёл в комнату и совершенно непринуждённой походкой приблизился. «Что?.. Как я могла забыть закрыть дверь? Нет! Прошу, братец Бай Цю, уходи! Не смотри на меня такую!» — билось в её голове, но губы из-за ссадин казались онемевшими. Однако пазл слишком быстро сложился, когда он спокойно сел у края кровати, держа в руках что-то непримечательное. Бай ласково погладил её по голове. — Сестрица, сколько ещё я должен предупреждать тебя?..***
Поток мрачных мыслей прервал робкий голос матери. — Цзиньхуа, я понимаю, как тебе тяжело, — старалась она говорить успокаивающе. — Просто дай ему шанс… он ведь тоже настрадался. Он изменился, правда… — Шанс?! — взвилась Лин. Но в следующее мгновение её лицо вновь окаменело, приняв маску отчуждения. — О, да ты просто наивная. Бай Цю, как всегда, играет в ангелочка, чтобы усыпить бдительность. Он никогда не изменится. И я не хочу его видеть. Никогда. А то, что ты даже не можешь сказать, когда именно его выпустили… это должно меня умилять или раздражать? Пока ещё не выбрала, какую эмоцию здесь использовать. Мать умолкла. Как развеять чужие сомнения, когда в её собственной душе шторм, не стихающий ни на мгновение? Фэйсяо, воплощение плоти и крови клана Лин, мать, и всё же парализована сковывающим душу ужасом перед незримой тенью гнева, что клубится в глубинах подсознания дочери. Неужели это призрак прошлого, окутанный мистической пеленой, тянется из бездны забытых событий, грозя поглотить всё живое? Десять лет назад, после роковой автокатастрофы, диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство, осложнённое диссоциативной амнезией» превратил память госпожи Лин Фэйсяо в мозаику, сквозь которую просачивались лишь случайные, обрывочные воспоминания. Но с того дня, ведомая материнским инстинктом, она неустанно искала финансовую стабильность, стремясь оградить дочь стенами отдельной квартиры. Не только Цзиньхуа, но и всё сущее, будто госпожа Фэйсяо родила настоящего ранимого дьявола, которого лучше не трогать, иначе весь мир утонет в крови. Страх за себя и за дочь обвивался вокруг её сердца, но почему? Откуда проистекало это необъяснимое, иррациональное чувство?... Дважды вздохнув, Госпожа Лин Фэйсяо, наконец сказала: — Два года назад… Цзиньхуа замерла. Теперь ей невольно казалось, что он прячется где-то в стенах её квартиры. Но мать поспешила незамедлительно перевести тему: — Но лучше, знаешь... Поезжай в Корею! Там ты его не встретишь и всегда сможешь вернуться. Цзиньхуа рассеянно кивнула. Новый университет в другой стране обещал новую жизнь, полную возможностей и, возможно, более безопасную от Бай Цю. — Мам… — она неуверенно поднялась с кресла. — Пожалуйста, не говори Бай Цю, что я лечу в Южную Корею. Я... позвоню тебе позже. Она положила трубку и обвела взглядом квартиру. Глаза заметались. Шкаф, ящики, холодильник — всё проверила. Даже в ванной царила тишана, но воздух становился тяжёлым от ожидания. Она медленно прислонилась к двери и заглянула внутрь, не заходя. В зеркале отразилось её бледное лицо, освещённое неясным светом. В этот момент она вспомнила его зловещую улыбку, которая не давала покоя. Собравшись с духом, она решительно вошла в ванную. Шкафчики выглядели пустыми, но у неё возникло подозрение. Рука сама потянулась к одной из полок, и она, сдерживая дыхание, открыла её. Ничего. Но успокаивающее чувство не приходило. Внезапно раздался треск в соседней комнате. Она резко обернулась к двери, готовая к любому развитию событий. Цзиньхуа знала, что сейчас её жизнь зависит от каждого шага. Мечты о новой жизни казались далёкими, а реальность — полномасштабным кошмаром. Она боялась хоть на секунду закрыть глаза, осторожно выходя из ванной. Снова остановилась у открытой двери, которая, казалось, скрывала от неё всю горькую правду. Шаг. Ещё один шаг. Цзиньхуа медленно поворачивает лицо в сторону двери зала, её глаза блестят от страха, а в сознании висит чёткое понимание того, что досрочно освободившийся Бай Цю, вероятнее всего, и стал причиной, по которой она уже два года не может никуда поступить. Ведь мать не держалась бы так упорно за семью Бай, если бы те не обладали богатством и связями повсюду. Лин сделала глубокий вдох и осторожно закрыла дверь ванной. Щелчок. Тишина вокруг усиливает тревогу. Каждая тень кажется подозрительной, каждый звук — предостерегающим. Она старалась убедить себя, что это лишь плоды её обширного воображения, но уверенности уже не было. Мысли вертелись вокруг Бай Цю и придавливали так, что, казалось, невозможно дышать. Когда эмоции достигли кульминации, а в зале не оказалось никого, кроме кота, Цзиньхуа протяжно вздохнула и истерично рассмеялась: — Ха-а… Чёрт… Эрен, ты так напугал меня! Но смех быстро утих, оставив неловкое чувство. Она взглянула на три килограмма чернильно-угольного пушистого комка, который с интересом наблюдал за ней из-за угла дивана. Вздыхая от облегчения, Лин прислонилась к холодной стене. Но внезапно этот мейн-куний бандит с бирюзово-серыми глазками бодро подбежал и с протяжным, вдохновлённым «мяу» и запрыгнул на неё, как на стену. Цзиньхуа сначала встрепенулась от неожиданности, а затем с натянутой улыбкой мягко погладила Эрена. Руки дрожали. Она гладила пушистика, думая: сможет ли она действительно начать заново, не обременяя себя грузом прошлого? Возможно. Шаг к переменам — единственный способ освободиться от тени Бай Цю. Она не могла позволить ему снова овладеть своей жизнью. Кроме того, ей действительно хотелось бы, чтобы никто и никогда не узнал о том, что за её уродливым, как ей казалось, лицом скрывается многолетняя боль. Лин потянулась к телефону, собираясь написать сообщение матери, но вдруг... снова услышала треск. Цзиньхуа замерла, прислушиваясь к звуку, который миллион раз слышался ей в кошмарах. Пульс снова участился. Она быстрым движением убрала телефон в карман и направилась в сторону звука, стараясь шагать бесшумно. Каждый собранный шаг всё больше уводил её от желаемого спокойствия. Когда она вошла на кухню, взгляд остановился на раздвижной двери балкона, открытой настежь. Лёгкий вечерний ветер с запахом петрикора шевелил занавески, словно приглашая выйти наружу. Она подошла ближе. Глубокий вдох — и вот она уже стоит на пороге, ощущая холодный воздух, проникающий в лёгкие. Как же ей хотелось бы, чтобы этот вечер принёс спокойствие и надежду. Но этот вечер, как и ожидалось, принёс Бай Цю. ___________________________________________ Полное содержание письма (та часть, которую прочла Лин): «ВУЗ предлагает вам на выбор множество факультетов. Допускается одновременное обучение, но не более трёх факультетов. Обязательным факультетом является: искусство коммуникации. Ниже представлен список некоторых, более подходящих вам: — социальная психология; — театральное и актёрское мастерство; — кулинарное искусство: базовый уровень; — особая программа «K-idol»; — общая философия и культура; — система Эко: инженерное дело; — система «Individual»: cultivation. Каждый факультет оборудован современными аудиториями и специализированными лабораториями, где студенты смогут не только получать знания, но и практиковать их в реальных условиях. Приложение к письму 1. Список разрешённых вещей, одушевлённых и неодушевлённых предметов: — Допускается до двух животных/AI роботов, которые не противоречат друг другу, с условием, что существа не будут мешать соседям, учебному процессу или социализации; в противном случае существа будут изъяты и отправлены в приют. — Допускается употребление алкоголя в кампусе и общежитии, но только в компании от двух человек без излишнего злоупотребления и с условием, что шум не будет мешать соседям. В противном случае вы будете исключены, если на вас составят более трёх жалоб. — Допускается употребление сигарет в кампусе и общежитии, но в специально отведённых для этого местах. В противном случае — первое и последнее предупреждение, а далее исключение… […] Приложение к письму 2. Свод общих правил университета (настоятельно рекомендуется к ознакомлению). [Развернуть текст] …Для осмотра видов кампуса перейдите по гиперссылке».Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!