Глава 2

Отца Асака не видела ни разу в своей жизни. «Он предатель. Он бросил нас. Не хочу больше слышать и говорить о нём.» - говорила мать каждый раз, когда Асака хоть немного заикалась о папе. «Аса, я не предавал вас. Просто так сложились обстоятельства. Прости меня, моё солнышко. И верь в себя.» - это было последнее сообщение, которое девушка получила от отца. Прошло 3 года, а он так и не выходил на связь. Может быть, сменил номер, а может - просто игнорировал существование дочери. В последнее Асака не хотела верить. Она хотела, чтобы он просто пришёл за ней и увёз далеко-далеко... - Асака, ты молодец! С тобой хочет поговорить главный редактор журнального агентства, про которое мы только и говорили последние месяцы. Всё-таки ты можешь, когда хочешь! Асака не могла в это поверить. Неужели её, то есть, мамина мечта сбылась? Без промедления она понеслась в переговорную комнату, где её ждал представительный на вид мужчина сорока лет и директор школы, в которой обучалась Асака. - А вот и наша будущая Мерлин Монро! Какой ангелочек, правда, мистер? - Сколько тебе лет, милая? - Тринадцать, ей тринадцать, – перебивая Асаку, вставил директор, - но уже какой талант! Правда, мистер? - Да-да. Асака, тебе уже рассказали, в чём будет заключаться твоя работа? - Ей уже всё подробно… - Позвольте мне поговорить с девочкой. Благодарю. Так что, Асака? Она была в растерянности. Не зная, что ответить, она вопросительно посмотрела на директора. Даже Асаке было заметно, как тот раздражён. - Понятно. Не переживай, я всё расскажу тебе и твоей маме при нашей следующей встрече. Теперь Асаке осталось лишь дождаться этой самой следующей встречи и понять, сможет ли она и дальше радовать маму. *** Белый потолок. Тишина. Асака медленно открыла глаза. В палате было пусто. Только тихое жужжание аппаратов давало понять, что она все еще жива. Рука ныла, забинтованная и подвешенная к капельнице. Воспоминания накатили волной. Остриё бритвенного лезвия, жгучая боль, первая сбежавшая капля крови. Голова заболела настолько сильно,  что Асака невольно начала стонать от боли. В палату вошла медсестра. - О, вы очнулись! Как себя чувствуете? - спросила она, подходя к кровати. - Больно, - прошептала Асака. Голос был хриплым, словно она долго кричала. - Это нормально, не переживайте. Скоро боль станет меньше. К вам пришла ваша мама, вы готовы с ней встретиться? - Нет… Определённо нет. И снова белый потолок. Тишина, нарушаемая лишь настойчивым писком аппаратуры. Асака снова открыла глаза. Боль в руке немного утихла, но голова все еще гудела, как растревоженный улей. Воспоминания об острой бритве и горячей крови, растекающейся по коже, вызывали тошноту. Она сжала веки, пытаясь прогнать эти образы, но они лишь ярче вспыхивали перед внутренним взором. "Нет… Определённо нет", - слова, сказанные медсестре, эхом отдавались в голове. Не видеть маму. Не слышать ее голос. Не видеть разочарования в ее глазах. Эта мысль была одновременно желанной и пугающей. Желание спрятаться, исчезнуть, раствориться в белой стерильности палаты боролось со страхом перед неизбежным разговором, перед вопросами, на которые у нее не было ответов.