Исповедь души

Два месяца спустя

      Заказчики остались довольны презентацией, и работа над проектом шла полным ходом. Благодаря способностям Джисона к нестандартным подходам взлома, они смогли создать почти идеальную систему защиты. Обойти её мог только бэкдор Хана, но тот поклялся больше его не использовать без острой необходимости и делать это только в интересах близких, спросив у них: а действительно ли им это нужно?       С хакерством он завязал, посвящая всё своё время работе в компании Чана. Когда спустя месяц все окончательно убедились в преданности Джисона, Чан принял решение передать проект ему. Естественно, под надзором Сынмина и Минхо. Конечно же, для подстраховки.       Джисон принял руководство проектом с трепетом и ответственностью. Он понимал, что это был не просто очередной шанс, а символ полного прощения и принятия в команду. Он не собирался подвести ни Чана, ни Хеджин, ни Сынмина с Минхо, хоть и чувствовал на себе их пристальные взгляды. Они стали его семьей, и он сделает все, чтобы оправдать их доверие.       Первым делом Джисон организовал собрание команды, чтобы обсудить дальнейшие шаги и распределить обязанности. Он хотел, чтобы каждый чувствовал себя частью общего дела и чтобы все работали как единый механизм.       — Итак, парни, — начал Джисон, глядя на Сынмина и Минхо, которые сидели напротив него, скрестив руки на груди, — мы сделали отличную работу, и заказчики полностью удовлетворены. Но это не значит, что мы можем расслабиться. Нам нужно продолжать двигаться вперед и совершенствовать нашу систему защиты.       Минхо хмыкнул.       — Да, конечно. Особенно с твоим прошлым, нам нужно быть вдвойне осторожными.       Джисон вздохнул, понимая, что ему ещё долго придётся доказывать свою надёжность.       — Я понимаю ваши опасения, — сказал он. — Но я уверен, что мы можем работать вместе и создать лучшую систему защиты, чем когда-либо прежде. Я готов вложить все свои знания и навыки, чтобы достичь этой цели.       Сынмин немного смягчился, увидев искренность в глазах Джисона.       — Ладно, — сказал он. — Давай посмотрим, на что ты способен. Но помни: мы будем следить за каждым твоим шагом.       — Я готов к этому, — кивнул Джисон.       В течение следующих нескольких недель Джисон усердно работал над проектом. Он изучал новые технологии, разрабатывал иные методы защиты и постоянно совершенствовал существующую систему. Он сотрудничал с Сынмином и Минхо, прислушивался к их советам и учитывал их мнение.       Постепенно напряжение между ними начало спадать. Они увидели, что Джисон действительно предан своей работе и готов сделать всё возможное, чтобы добиться успеха. Они начали доверять ему и воспринимать его как полноценного члена команды.       Заказчики были под впечатлением от новых методов компании. Они слышали, что Чан любил риск и часто использовал его в своих проектах, достигая успеха. И его сотрудники были под стать ему. Такие же безумцы в мире технологий и совершенно адекватные люди вне запутанных кодов и систем. По крайней мере, они так думали.       По случаю успеха над дорогим и масштабным проектом Чан решил устроить небольшой прием для шишек общества и членов ответственной команды.       Но перед этим…

* * *

      Как только до Джиа дошла информация о том, что Хеджин вернулась в Корею, она приехала к ней так быстро, как только могла по сеульским пробкам.       Хеджин переехала к Чану, после его крайне убедительной тирады о том, что им нужно наверстать всё упущенное время, что ему так будет спокойнее, и что так он сможет за ней ухаживать, и её выздоровление будет более спокойным и быстрым.       Аргументов против у Хеджин не нашлось, поэтому она согласилась.       Как только она смогла немного отойди от всего произошедшего, обустроиться в новой квартире и поменять номер на корейский, Хеджин связалась с подругой, оповестив её о своём возвращении.       Джиа ворвалась в квартиру Чана, запыхавшись, с букетом белых роз в руках. Она знала, что Хеджин теперь жила здесь, и не собиралась тратить ни минуты, чтобы её увидеть. Она пролетела мимо просторного холла и без стука распахнула дверь в гостиную.       Хеджин сидела на диване, окруженная подушками, с гипсом на ноге, и что-то увлечённо обсуждала с Чаном. Стоило увидеть Джиа, и её лицо расплылось в улыбке.       — Джиа! — воскликнула она, откладывая чашку чая. — Как я рада тебя видеть!       Джиа бросилась к ней, проигнорировав Чана в некотором замешательстве.       — Хеджин! — ответила Джиа, обнимая её крепко. — Я так волновалась! Как ты? Что с ногой?       — Всё хорошо, — успокоила её Хеджин, обнимая в ответ. — Просто неудачное падение.       Джиа отстранилась и окинула взглядом роскошную гостиную. Затем перевела тот на Чана, который наблюдал за ними с лёгкой улыбкой.       — Я Нам Джиа, — кивнула девушка, стараясь скрыть напряжение в голосе. Она никогда не была большой поклонницей Чана, и её настороженность только усилилась после всего, что произошло.       — Бан Чан, но, очевидно, ты в курсе, — посмеялся Бан. — Рад познакомиться лично, — ответил Чан, протягивая руку.       Джиа неохотно пожала его ладонь в ответ.       — Ну чтож, не буду вам мешать, если что-то понадобится, только скажите, я буду у себя в кабинете, — улыбнулся им Чан и, поцеловав Хеджин в лоб, удалился.       — Как же я скучала по тебе, ты не представляешь! — воскликнула Джиа, как только дверь за Чаном закрылась, она прилипла к подруге, стараясь передать ей всю свою любовь и ощутить ее тепло, которого так не хватало в ее отсутствие.       — Я тоже, Джиа, я тоже, — грустно улыбнулась Хеджин, поглаживая её по волосам.       — Ты просто обязана мне всё рассказать! Каждую деталь! — Джиа отстранилась, но всё ещё держала Хеджин за руки, её глаза горели любопытством. — Где ты была? Что видела? Что случилось с твоей ногой? Почему ты вернулась с ним? И… Что теперь будет с Джисоном?       Хеджин вздохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен, но ей было так сложно говорить о последних событиях. Слишком много всего произошло, слишком много боли, и ей всё ещё было трудно разобраться в собственных чувствах.       — Это долгая история, — начала Хеджин, — но я постараюсь рассказать всё по порядку.       Хеджин взяла свой блокнот со стола и стала показывать записи, что делала во время побега. Она рассказывала обо всём. О Японии и дядюшке с тётушкой Сато, о Шанхае, что принёс ей счастье, об удивительной России, что стала для неё открытием, о сером и тяжелом Лондоне, что чуть не похоронил её окончательно, о сказочной Финляндии и о Франции.       Франции, что вернула её к жизни и подарила потерянную надежду и… Любовь. Любовь, от которой она так отчаянно и глупо бежала всё это время.       Хеджин попросила Чана принести коробку, и когда та оказалась в её руках, девушка со счастливой улыбкой на лице вручила её Джиа. Внутри лежали сувениры из разных стран. Заколка из Китая, книга о Сибири, игрушка ручной работы из Финляндии и духи из Парижа. Она покупала всё это в надежде, что однажды вернется в Корею и сможет вручить подарки. Это стало для неё якорем, который раз за разом возвращал её в реальности и приводил в чувства. Дарил желание продолжать жить, чтобы однажды, когда всё наладится, встретиться с близкими и лично вручить им сувениры, показывая, что она не сдалась и смогла преодолеть всё трудности.       Джисон свой подарок уже получил: нефритовый кулон, второй экземпляр книги, игрушка ручной работы и парфюм, который ей посоветовала Элиз, когда они ужинали после показа. Хеджин вручила его на следующий день через Минхо. Встретиться с ним лично было для неё ещё сложно. Но она верила, что они смогут наладить отношения. Ей просто нужно было чуть больше времени.       Глаза Джиа расширились от изумления, когда она открыла коробку. Она бережно достала заколку из Китая, провела пальцами по обложке книги о Сибири, восхищённо разглядывала игрушку ручной работы и осторожно открыла флакон духов, вдыхая нежный аромат.       — Боже мой, Хеджин, — прошептала Джиа, её голос дрожал от волнения. — Это… Это невероятно! Ты думала обо мне всё это время?       — Конечно, Джиа, — ответила Хеджин с теплой улыбкой. — О тебе, о Джисоне… Я скучала по вам каждый день. Эти сувениры… Они были моей надеждой. Они напоминали мне, что я должна выжить и вернуться к вам.       Джиа крепко обняла Хеджин, её глаза наполнились слезами.       — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не забыла нас. Спасибо, что вернулась.       Хеджин рассказала и об аварии, стараясь сгладить углы, но ужас в глазах Джиа дал ей понять, что вышло не очень. Рассказала о разговоре с Чаном, о том, как она отчаянно пыталась его оттолкнуть, но ничего не вышло. В глазах подруги появилось сочувствие, и Хеджин надеялась, что этот рассказ поможет ей понять, что Чан для неё не просто важен. Он её дом, семья, её жизнь.       За время своего нежеланного путешествия Хеджин поняла одно: важно уметь смотреть своему страху в глаза, уметь переступать через себя и идти на разговор, не смотря ни на что. Все свои аферы она проворачивала на чистом безумии и ненависти к мужчинам из-за мерзкого поступка бывшего преподавателя. Но Чан…       Чан показал ей другую сторону мира. Он показал ей счастье, искры, нежность и… Любовь. Это чувство было самым ярким и светлым в её жизни, что она когда-либо чувствовала.       Рядом с ним она забывала обо всём плохом, что происходило когда-то с ней. Глядя в его янтарные глаза, хотелось остаться в моменте навсегда. Чувствуя его парфюм из чёрной смородины, хотелось убежать вместе с ним на край света и провести там остаток жизни. Только рядом с ним. Ведь если бежать от мира теперь, то только вместе с Чаном.       В один из вечеров, когда они вместе лежали на диване и смотрели какой-то сериал, Хеджин пропала в своих мыслях. За всё время, что они провели вместе, она ни разу не спросила Чана: а как именно он её нашел? Как отследил её, если она пользовалась наличными и ни с кем не связывалась? Пусть сейчас это было уже не так важно, ведь они сейчас вместе, но любопытство взяло верх.       — Чан-а, — пропела она, поворачивая голову к нему. Лежать на груди у Чана было безумно тепло, она чувствовала биение его сердца. Чувствовала его присутствие, и это её успокаивало. — А как ты меня нашёл? Как смог отследить? — С интересом в глазах спросила Хеджин. Чан оторвал руку от её волос, что до этого перебирала их так, словно они были из шелка, и обнял её, притягивая ещё ближе.       — А что? Снова хочешь сбежать? Хочешь узнать, какие ошибки допустила? — усмехнулся Чан.       — Просто любопытно, почему сразу бежать? — насупилась девушка.       — Уверена, что хочешь знать? Это не из простых воспоминаний, — осторожно спросил Чан, поглаживая её по голове, как маленькую, но самую любимую девочку.       — Хочу, ты ведь знаешь как мне было тяжело. Так поделись своей болью, — попросила Хеджин, притягивая его руку к себе и целуя её.       — Ну хорошо… — вздохнул Чан и начал вспоминать.

***

      Когда Хеджин сбежала в первый раз, Чан рвал и метал. Он сутками просиживал за компьютером, не отрываясь от него. Спать не хотелось, да и кроме дивана больше было негде. В спальне всё напоминала о Хеджин.       Казалось, аромат её духов пропитал там всё. Стоило ему только переступить порог комнаты, как он вспоминал всё. Как он её раздевал, пожирая взглядом каждый миллиметр кожи, желая сохранить в памяти навсегда. Как она мило спала, а он наблюдал за ней, восхищаясь её красотой.       Стоя на балконе или около панорамных окон, глядя на ночной Сеул, он вспоминал о том, как хотел её разгадать, о том, как думал признаться ей в чувствах. О том, как строил совместные планы на будущее. Их будущее.       Верить в то, что она мошенница, он не хотел, но факты говорили сами за себя.       Когда на помощь пришел Сынмин, стало немного легче, ярость притупилась, но боль никуда не ушла. С этой болью он жил до самой их встречи во Франции.       Стоило увидеть её испуганную в ту ночь в прибрежной деревне, и сердце Чана разбилось вдребезги. Ему было необходимо достучаться до неё. Показать, что он действовал не из жажды мести, а из любви. Показать, что он хотел понять её и не желал ей зла.       Но, как и всегда, всё пошло наперекосяк.       Найти её после этого казалось невозможной задачей, а все из-за Джисона, которого они тогда посчитали непричастным. Тот помогал ей заметать следы, предоставлял ей фальшивые документы, давал советы, как избежать слежки. А они упустили его из виду.       Если бы не знакомый Минхо, случайно заметивший похожую девушку в порту, возможно, Чан и дальше топтался бы на месте. Возможно, тогда бы он её не нашел. Но Фортуна была на их стороне. И за это он будет ей благодарен до самой смерти. За то, что она дала ему второй шанс.       Узнав в Нарите, где расположены ближайшие порты, Чан с сожалением понял, что выбрал неверное направление. Но он продолжал надеяться, что однажды они встретятся в Токио.       Почти всё своё время он проводил в номере. Взламывал камеры видеонаблюдения, переговаривался с Сынмином, стараясь выстроить план действий, и настойчиво игнорировал звонки Минхо. Прогуливаясь по рынку в поисках свежих продуктах, ему показалось, что он увидел макушку Хеджин. Конечно, вероятно ему померещилось, ведь она должны была перекраситься ради своей же безопасности, но что-то внутри твердило обратное.       Он помчался вперёд, но в толпе прохожих упустил её из поля зрения. Луч света, что осветил тьму внутри него и затухающую надежду найти возлюбленную в чужой стране, ускользнул прямо из-под руки. Исчез, стоило ему только приблизиться к нему.       Но Чан не был бы собой, если бы не продолжил искать. Проторчав ещё неделю в Японии, он понял, что здесь ловить нечего, если Хеджин и была тут, то, вероятно, уже давно уехала.       Поразмыслив, куда отправляться дальше, он нашёл только два варианта: Китай и Австралия. Чтобы не ошибиться с выбором, как в прошлый раз, он посетил все порты, и в Осаке ему вновь улыбнулась удача. Один из рабочих сказал, что похожая девушка отправилась в Китай. И Чан, ведомый сердцем, отправился следом.       Шанхай встретил его солнцем и тёплой погодой. Прятаться в столицах, по его мнению, было одним из лучших решений. Много людей — легче затеряться. Ему снова пришлось прибегнуть к помощи своих людей. ПопросивСынмина разослать фотографии Хеджин их китайским партнёрам, он ждал хоть какой-то зацепки.       Дни тянулись мучительно медленно. Он посещал различные кафе и рестораны, надеясь случайно увидеть её. Он бродил по улицам, всматриваясь в лица прохожих. Он чувствовал, как надежда медленно угасала.       Вечера он проводил всё так же за ноутбуком, вгрызаясь в системы видеонаблюдения, как голодный волк в последний кусок мяса. И однажды это дало результат. Заметив светлую макушку с похожими чертами лица, он рванул в соседний район, где заметил её. Стараясь не привлекать лишнего внимания своим спехом, он перешёл на быстрый шаг. За углом показалась макушка Хеджин. Он был уверен, что это она. Чувствовал сердцем.       В этот раз он не потерял её, цепко ухватившись взглядом за неё. Но когда она обернулась и увидела его, на её лице отразилась лишь одна эмоция — ужас. Ужас того, что её обнаружили. Этот взгляд, полный страха и боли, резал раскалённым ножом по разбитому сердцу, причиняя ещё больше боли.       Чан кричал во всё горло, пытаясь достучаться до неё.       — Хеджин! Хеджин, подожди! Пожалуйста, послушай меня! — срывался он на крик.       Но девушка, что уже рванула вперёд, не слышала его или отказывалась слышать. Она продолжала бежать что есть сил, пока не скрылась. Чан ещё несколько часов бродил по улицам в надежде наткнуться на неё.       Поняв, что затея это провальная, он забрал сумку из отеля и поехал в аэропорт. Он бегал между прохожими, останавливал сотрудников, спрашивая о Хеджин, но толку от этого не было никакого. Поразмыслив немного, он купил билет до России. План остался тем же — отправится в столицу и искать там.       Москва оказалась яркой страной с жаркой погодой, но сердце Чана оставалось холодным и мрачным. Встреча в Шанхае ранила его глубже, чем побег из Кореи. Тогда была злость, непонимание, сейчас же только всепоглощающая боль. Видеть в любимых глазах такой ужас, знать, что он являлся причиной этого страха — это было невыносимо.       Сценарий повторялся: аренда квартиры, подключение связей, штудирование камер, которых оказалось не так много, как было в странах Азии. Только теперь в его голосе при разговорах звучала не ярость, а отчаяние. На этот раз Сынмин не помогал, сказав, что он уже перешёл все границы. Чан был один, и все понимали, что это его личный Крестовый поход.       Москва — огромный город, и Хеджин могла затеряться здесь навсегда. Чан понимал это, но не сдавался. Он прочёсывал улицы, всматриваясь в лица прохожих. Заходил в кафе и рестораны, надеясь услышать знакомый голос. Он показывал фотографии Хеджин всем, кто готов был выслушать его.       Однажды вечером, уставший и измученный, он забрёл в небольшой джаз-клуб. Атмосфера была расслабляющей, музыка — умиротворяющей. Чан заказал виски и сел за столик в углу.       Даже любимый алкоголь теперь напоминал лишь о Хеджин. Об их первой встрече в клубе, об игривых взглядах, направленных только друг на друга. О вечерах, провёденных в квартире за рассуждениями об этой девушке-загадке.       Вкус некогда любимого виски теперь напоминал лишь смесь из горечи и разочарования. Он сделал еще один глоток, поморщился и поставил стакан на стол.       Музыка лилась вокруг него, но Чан её не слышал. Он был погружён в свои мысли. Думал о Хеджин. О её улыбке, о смехе, о глазах. О той любви, что когда-то между ними была.       Он вспоминал их свидания. Как они гуляли по парку, как они смотрели фильмы, как они целовались под дождём. Как стояли на вершине холма и любовались видом на вечерний Сеул. Как они были счастливы вместе.       Вдруг он услышал обрывок разговора за соседним столиком.       — …говорят, в «Матрёшке» новая официантка — кореянка, очень красивая…       Сердце Чана на мгновение забилось быстрее. Кореянка? В Москве? Слишком много совпадений.       Он прислушался к разговору, но больше ничего конкретного услышать не удалось. Сомнения боролись с надеждой. С одной стороны, это мог быть шанс, с другой — очередное разочарование.       Собрав остатки воли в кулак, Чан решил проверить. Допив виски, он вышел из клуба и поймал такси.       Ресторан «Матрёшка» оказался оживлённым местом. Он зашел внутрь, оглядываясь в поисках знакомого лица. Прошёл по залу, внимательно всматриваясь в лица официанток. Но её нигде не было.       Разочарование с новой силой нахлынуло на него. Он ошибся. Очередная иллюзия, новая надежда, разбитая вдребезги.       Он уже собирался уходить, когда услышал приглушённый плач, доносящийся из подсобки. Любопытство заставило его подойти ближе. Приоткрыв дверь, он увидел, как одна из официанток сидела на полу, закрыв лицо руками.       Но это была не Хеджин. Просто молодая девушка, у которой явно что-то случилось.       Понимая, что это не его дело, Чан развернулся, чтобы уйти. Но тут девушка подняла голову. И он увидел её глаза.       В этих глазах не было страха. Не было любви. Только усталость и безысходность.       Он вдруг понял, что не мог просто уйти. Он не мог оставить эту девушку в таком состоянии. Возможно, это не Хеджин, но она тоже нуждалась в помощи.       Однако в тот момент он осознал, что Хеджин он тут не найдёт. И дальше задерживаться не было смысла. В Москве он потратил, пожалуй, больше всего времени, чем в остальных странах. Чувства были опустошены, вера утрачена.       Чан вздохнул, оставив попытки поиска девушки на сегодня. Развернувшись, он покинул ресторан.       На этот раз у него не было даже предположений, куда могла податься Хеджин. В голове была лишь одна мысль: всё кончено. Он проиграл.       Несколько дней Чан провёл в полном оцепенении. Он сидел в номере отеля, не ел, не спал, не разговаривал ни с кем. Он просто смотрел в окно, пытаясь осмыслить произошедшее.       Тогда Сынмин, узнав о подавленном состоянии друга, решил действовать. Прилетев в Москву, он вытащил Чана из отеля и насильно потащил его в аэропорт. Сказав, что тот перегибает и ведет себя как эгоист.       Срок договора с Минхо о передаче управления истёк несколько месяцев назад, но Чан упорно игнорировал его звонки, не обращая на них внимания или раздражённо сбрасывая их снова и снова.       Чан понимал, что Сынмин прав, но вернуться в Корею без Хеджин он просто не мог. Это означало его проигрыш по всем фронтам. Это означало сдаться и жить дальше, а так поступить он не мог.       Купив билет на самолет до Румынии через телефон, Чан сказал, что отойдёт за кофе, и тихонько прошёл регистрацию на рейс, стараясь нигде не задерживаться, чтобы не вызвать подозрений раньше времени, пусть он и улетит без своего багажа, но он не позволит себе сдаться раньше времени. Чан дождался посадки, стараясь не подавать вида о своей затее, и, предупредив Сынмина, о том, что отойдет в туалет, извилистой дорогой пошёл к очереди посадки на борт.       Он показал свой посадочный талон сотруднику аэропорта, который оторвал от него контрольный купон и вернул остальную часть. Пройдя по телетрапу, он оказался внутри самолета.       Чан нашёл своё место, указанное на посадочном талоне, и устроился в кресле у окна. Пристегнул ремень безопасности. Он посмотрел в иллюминатор на взлётную полосу. Самолёт начал медленно двигаться, набирая скорость. Он закрыл глаза, чувствуя, как тот отрывался от земли.       Сынмин его уже, конечно, хватился и наверняка бегал как угорелый по аэропорту, проклиная его упрямство и безрассудство. Но сейчас это не имело значения. Важно было только одно: он летел в Румынию.       Чан понятия не имел, почему именно Румыния. Это был просто случайный выбор, страна, в которой он ещё не был, и где, возможно, Хеджин тоже решила спрятаться. Интуиция, наверное. Что-то ему подсказывало, что она там.       Перелёт прошёл в полудреме. Он то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от толчков самолета и шума двигателей. Ему снилось, как она убегала от него, в её глазах застыл страх, животный страх. Она бежала до тех пор, пока дорога не обрывалась, но, замечая позади Чана, она, не раздумывая, прыгала в пропасть. И в этот момент что-то внутри Чана обрывалось. В голове крутились обрывки воспоминаний, лицо Хеджин, картины их совместной жизни.       Приземлившись в аэропорту Бухареста, Чан почувствовал себя немного живее. Новый город, новая надежда.       Быстро пройдя паспортный контроль и получив штамп в паспорт, он направился к выходу. Сынмин, как он и ожидал, уже звонил ему, разрывая телефон. Чан отключил его и сунул сим-карту в карман. Он не хотел, чтобы его нашли. Ему нужно было побыть одному, чтобы собраться с мыслями и разработать план.       Он вышел из аэропорта и поймал такси. На ходу открыв Гугл карты, Чан тыкнул пальцем в первую попавшуюся отметку отеля и продиктовал адрес таксисту.       По дороге в отель он рассматривал улицы Бухареста, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Но все было чужим и незнакомым.       Зарегистрировавшись в отеле под вымышленным именем, он заперся в номере. Ему нужно было подумать. Ему нужно было понять, что делать дальше.       Он посмотрел в зеркало и увидел уставшего, измученного человека. Человека, который потерял всё. Человека, который готов на всё, чтобы вернуть свою любовь.       Чан достал из кармана фотографию Хеджин. Он смотрел на неё долгим взглядом, как будто пытался запомнить каждую черточку ее лица.       — Я найду тебя, — прошептал он. — Я обещаю.       С этой мыслью он лёг спать. Впервые за долгое время ему удалось уснуть крепким сном, словно организм понял, что Чан наконец-то определился и точно знает, что делать дальше.       Он купил новую сумку и ноутбук, продолжая поиски по камерам, но чем дальше от родины он был, тем сложнее оказывалась эта задача. На поиск лазеек уходили дни, а иногда и недели, но когда он их находил, это не приносило никакого результата. Чану пришлось прибегнуть к другому способу — опрос местных. Он расспрашивал местных жителей, работников отелей, таксистов. В общем всех, кто готов был уделить ему хотя-бы минуту своего времени. Но никто ее не видел.       После Румынии он отправился в Сербию, потом в Германию, Великобританию, но каждая страна приносила ему лишь боль одиночества и разочарования. Потеряв счёт времени, Чан превратился в тень самого себя. Все, что его интересовало — это Хеджин. Он словно сошёл с ума, одержимый идеей найти её. Он перестал заботиться о себе, о своей внешности, о своём здоровье. Он жил только ради одной цели: найти Хеджин.       Лондон встретил его дождём и промозглым ветром. Бродя по улицам столицы Великобритании, он наткнулся на небольшой магазинчик с азиатской едой. Зайдя внутрь, чтобы погреться и хоть немного почувствовать себя как дома, он обратил внимание на девушку за кассой.       Она была невысокого роста, с длинными чёрными волосами и большими карими глазами. Что-то в ней показалось Чану знакомым. Он подошёл ближе и присмотрелся. Нет, это была не Хеджин. Просто похожая девушка. Образ Хеджин преследовал его везде. Во снах, наяву, в мыслях, а аромат её духов — яркой и спелой вишни — поселился в нём так крепко, что он чувствовал его, куда бы не пошел, но он был не таким ярким, он был не реальным. Чан это понял далеко не сразу, ему потребовалось время, чтобы осознать, что это лишь способ его мозга так его защитить. Но он чувствовал будто сам был пропитан этим ароматом на сквозь: он въелся в тело и мысли так, что возможности отмыть его уже не было.       Ему казалось, Хеджин окружает его по всюду и в тоже время ее нигде не было рядом. В его сердце было ножевое, но он не чувствовал себя ни мёртвым, ни живым.       Он купил пачку рамёна и вышел из магазина. На улице шёл дождь. Чан промок до нитки. Он чувствовал себя усталым и разбитым. Он понял, что его поиски зашли в тупик. Он никогда не найдёт Хеджин.       Он стоял под дождём и плакал. Плакал от отчаяния, выл от бессилия, от любви.       Вдруг кто-то коснулся его плеча. Он обернулся и увидел девушку из магазина.       — Простите, — сказала она. — Вы потеряли это.       Она протянула ему оброненный им кошелёк. Чан взял его и посмотрел на девушку. Она улыбнулась ему.       — Спасибо, — проговорил он.       — Не за что, — ответила она. — Вы выглядите очень грустным. Что-то случилось?       Чан вздохнул и рассказал ей о Хеджин. О том, как он её потерял, о том, как он искал, о том, как он её любил. Девушка внимательно выслушала его.       — Я понимаю, — сказала она, когда Чан закончил свой рассказ. — Любовь — это сильная штука.       — Я уже не знаю, что делать, — признался Чан. — Я всё перепробовал. Я никогда её не найду.       — Не говорите так, — возразила девушка. — Никогда не теряйте надежду.       — Надежда — это всё, что у меня осталось, — сказал Чан.       — Тогда держитесь за неё, — сказала девушка. — И никогда не сдавайтесь, — она улыбнулась ему и попрощалась.       Чан смотрел ей вслед, чувствуя, как в его душе зарождался новый росток надежды. Может, и правда не всё потеряно?       Он достал телефон и посмотрел на карту. Куда бы он поехал дальше? Нужно было решение.       В этот момент ему позвонил Минхо. После стольких месяцев игнора. Неужели что-то случилось? Чан колебался, но всё-таки сбросил вызов. Через несколько минут позвонил Сынмин. Чан понимал, что нужно хотя бы извиниться за тот случай в аэропорту, поэтому скрепя сердцем принял звонок.       — Чан, ну ты где пропадаешь?! Мы все тут с ума сходим! — раздался встревоженный голос Сынмина в трубке.       — Привет, Сынмин, — устало ответил Чан. — Прости за тот случай в Москве… Я был не в себе.       — Да ладно, проехали, — отмахнулся Сынмин. — Дело не в этом. Ты сам-то как? Всё ещё ищешь её?       — Другого смысла в моей жизни сейчас нет, — хрипло ответил Чан. — Я в Лондоне.       — Чан, послушай, мы все очень за тебя переживаем, — продолжил Сынмин более мягким тоном. — Мы видим, как ты себя разрушаешь. Прошло больше года, Чан, больше года! Ты должен остановиться.       — Остановиться? И что дальше, Сынмин? Сидеть, сложа руки и ждать, пока Хеджин просто забудется? — в голосе Чана прозвучала горечь.       — Никто не говорит о том, чтобы забыть её, — попытался успокоить его Сынмин. — Но пойми, ты зациклился на этом. Ты превратился в тень самого себя. И это ни к чему не приведёт.       — Ты предлагаешь мне сдаться? — процедил Чан сквозь зубы.       — Нет, я предлагаю тебе посмотреть правде в глаза! — повысил голос Сынмин. — Ты один ничего не добьёшься! Ты потратил кучу денег, ты оборвал с нами все связи, забыл о компании, забил на своё детище. Все уже давно смирились, Чан, все, кроме тебя!       Наступила тишина. Чан молчал, переваривая слова Сынмина. Он знал, что друг говорил правду. Он действительно превратился в одержимого безумца, слепо преследующего свою цель. Но признать это означало признать поражение.       — И что вы предлагаете? Вернуться в Корею и делать вид, что ничего не случилось? — наконец спросил Чан.       — Мы предлагаем тебе жить дальше, — ответил Сынмин. — Принять то, что произошло. Заняться компанией, вернуться к своим друзьям. Ты нужен нам, Чан. Мы скучаем по тебе. И Хеджин… Она бы не хотела, чтобы ты так страдал.       — Откуда тебе знать, чего бы она хотела? — огрызнулся Чан.       — Ни одна девушка не хотела бы, чтобы её возлюбленный так убивался, — твёрдо ответил Сынмин. — Подумай об этом, Чан. Ты можешь и дальше продолжать бессмысленные поиски, но это ни к чему не приведёт. Или ты можешь вернуться домой и начать новую жизнь. Выбор за тобой.       — И вы думаете, что я просто так могу забыть её? — с горечью спросил Чан.       — Никто не просит тебя забыть её, Чан, — сказал Сынмин. — Просто позволь себе жить дальше.       Наступила тишина. Чан молчал, глядя в дождливое окно. В его голове бушевал ураган мыслей и чувств. Он понимал, что Сынмин прав, что он уже перешёл все границы, что его одержимость разрушала его жизнь. Но он не мог заставить себя сдаться. Он не мог просто забыть Хеджин.       — Я… Я не знаю, Сынмин, — пробормотал Чан наконец. — Мне нужно время, чтобы подумать.       — Хорошо, — ответил Сынмин. — Но не затягивай с этим. Мы всегда рядом. Если ты решишь вернуться, мы будем ждать тебя.       Он отключил телефон. Чан остался один в дождливом Лондоне, наедине со своими мыслями и болью. Решение нужно было принять. И от этого решения зависело всё его будущее.       Он поднял голову и посмотрел в небо. Дождь постепенно стихал. Сквозь серые тучи пробивались лучи солнца.       Чан вздохнул и направился к ближайшей кофейне. Ему нужно было что-то выпить и обдумать всё ещё раз. И уже там, за чашкой крепкого кофе, он окончательно решил для себя: он ни за что не вернётся. Он продолжит искать Хеджин, чего бы это ему не стоило. Потому что без неё его жизнь не имела никакого смысла.       Всё время после смерти родителей он жил в одиночестве. С годами у него появились знакомые, даже появился верный друг, но пустота в сердце так и осталась с ним. Она разрушала его медленно, убивая шаг за шагом, уничтожая по кусочкам. И Хеджин стала первой, кто сумел вытравить её. Она была первой, кто осветил его душу светом, выгнав из неё одиночество.       И Чан не готов был отпускать её. Хеджин была нужна ему как воздух. Без неё жизнь снова стала серой и безликой, словно из неё выкачали все краски.       Сынмин ждал звонка несколько дней. Он знал, что Чан будет долго колебаться, но он надеялся, что здравый смысл всё же возобладает. Когда телефон наконец зазвонил, Сынмин с облегчением выдохнул.       — Ну что, решил вернуться? — спросил он, стараясь скрыть волнение в голосе.       На другом конце провода воцарилась тишина. Сынмин почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться.       — Нет, Сынмин, — хрипло ответил Чан. — Я не вернусь.       Наступила тяжёлая, давящая тишина. Сынмин молчал, не зная, что сказать. Он был разочарован, но не удивлён. Он знал, что Чан — упрямый человек, и если он что-то решил, то переубедить его будет практически невозможно.       — Я… Я понимаю, — наконец проговорил Сынмин, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Но ты должен знать, что я очень расстроен. Я думал, что ты умнее.       — Я знаю, — ответил Чан. — Но я не могу иначе. Я не могу просто так всё бросить. Я должен её найти.       — Ты себя убиваешь, Чан, — сказал Сынмин. — Ты разрушаешь свою жизнь. Думаешь, Хеджин этого бы хотела?       — Не знаю, — честно ответил Чан. — Но я не могу остановиться. Я не могу жить, зная, что я не сделал всего, что мог.       Сынмин вздохнул. Он понимал, что дальше спорить бесполезно. Чан уже принял своё решение, и ничто его не переубедит.       — Ладно, — сказал Сынмин. — Я не буду тебя отговаривать. Но помни, если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь на нас рассчитывать.       — Спасибо, Сынмин, — ответил Чан. — Я это ценю.       — Будь осторожен, Чан, — сказал Сынмин. — И не делай глупостей.       — Постараюсь, — ответил Чан.       Сынмин повесил трубку, чувствуя себя опустошённым. Он не знал, что делать дальше. Он хотел помочь Чану, но тот не желал принимать помощь. Он был словно слепой, идущий к своей цели, не видя ничего вокруг.       Сынмин вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он понимал, что должен оставить Чана в покое. Он должен дать ему возможность самостоятельно принять решение, даже если это решение приведёт его к гибели.       Но это не означало, что он перестанет за него переживать.       А Чан тем временем уже планировал свой следующий шаг. Он тщательно изучил все возможные варианты, проанализировал свои предыдущие ошибки и пришёл к выводу, что ему нужно сменить тактику. Он больше не мог полагаться на удачу и случайные зацепки. Ему нужен был более системный подход.       Он вспомнил о том, что Хеджин любила искусство, любила роскошь и красивую одежду. Всё это сочетал в себе лишь один ближайший город — Париж.       Эта мысль показалась ему многообещающей.       Чан купил билет на самолет до Парижа. Он летел в город, где, возможно, его ждала Хеджин.       Он был полон решимости и надежды. Он знал, что это его последний шанс. Он не мог его упустить.       Париж встретил Чана солнечной погодой и лёгким ветерком. Он вышел из аэропорта, вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом свежей выпечки и кофе, и улыбнулся. Город казался живым, бурлящим энергией, и эта энергия немного передалась и ему.       Он понимал, что шансы встретить Хеджин в многомиллионном городе ничтожно малы, но ему нужен был толчок, новый импульс, а Париж с его атмосферой романтики и искусства казался идеальным местом для этого.       Он знал, что Хеджин любила моду и, возможно, её можно было найти в мире высокой моды. Он начал посещать бутики известных дизайнеров, надеясь увидеть её среди покупателей или сотрудников. Он часами просматривал записи с камер видеонаблюдения, выискивая знакомое лицо.       Каждый день он читал газеты и журналы, следя за новостями о модных показах и выставках. Он надеялся, что Хеджин решит посетить какое-нибудь мероприятие, связанное с её интересами.       Чан также вспомнил, что Хеджин любила не просто моду, но и искусство. Он начал обходить все галереи — большие и маленькие — надеясь увидеть её среди посетителей или, возможно, даже узнать, что она работала в одной из них.       Он приходил в музеи, бродил по Лувру, Орсе, Центру Помпиду, представляя, как они могли бы гулять здесь вместе, обсуждая работы любимых художников. От этих мыслей становилось больно, но он не останавливался, продолжая свои поиски.       Вечерами он сидел в кафе на Монмартре, наблюдая за художниками, рисующими портреты туристов. Он надеялся, что однажды среди работ этих художников увидит и Хеджин.       Он старался не показывать своего отчаяния. Он улыбался, разговаривал с людьми, интересовался их жизнью. Он хотел казаться обычным туристом, наслаждающимся красотами Парижа.       Несколько раз ему казалось, что он увидел её. В толпе прохожих, в витрине магазина, в отражении зеркала. Он бросался вперёд, но каждый раз это оказывалась другая женщина, лишь немного похожая на Хеджин.       Каждый раз это было как удар ножом в сердце.       Но Чан не сдавался. Он продолжал свои поиски день за днём, неделя за неделей. Он знал, что она где-то здесь, в этом городе. И он должен её найти.       Он был готов искать её до конца своих дней.       И вот, когда он направлялся в очередной бутик в надежде увидеть там Хеджин, он почувствовал аромат спелой вишни, он был таким реальным, таким ярким и родным, что сердце забилось чаще. Вся жизнь пронеслась перед Чаном всего за один миг.       Он обернулся и прошёлся цепким взглядом по прохожим, пока не заметил её. Хеджин стояла в белом пальто и смотрела на него. Она была так близко, что казалась ему миражом, наваждением. Но это действительно была она. Живая, настоящая, прекрасная, как и в его самых сокровенных мечтах. Она стояла на тротуаре, растерянная, словно загнанный зверь, пойманный в его же сети. Растерянная лань, попавшая в капкан охотника.       Его сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он хотел закричать, подбежать к ней, обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но он не мог. Он боялся, что своим появлением спугнет её, что она снова убежит.       Она смотрела на него с ужасом в глазах, и эта боль пронзила его сердце острее ножа. Он видел, как она собиралась с силами и решила бежать. Инстинкт заглушил разум. Он просто хотел её остановить.       Он последовал за ней, пытаясь не потерять из виду. Он понимал, что ему нужно поговорить с ней, объяснить ей, что он не хочет причинить ей зла.       Она выбежала на проезжую часть, не обращая внимания на красный свет. Безумие. Чан закричал, пытаясь её остановить, но слова застряли в горле.       В тот момент весь его мир рухнул. Разбился вдребезги, оставляя после себя лишь осколки.       Сейчас эти воспоминания всё ещё приносили боль, но она была терпимой, ведь Хеджин была рядом. Он мог обнимать её, целовать, гладить по волосам. И того ужаса и страха в ее глазах больше не было. В них светилась любовь, настоящая, искренняя.       Чан замолчал, не в силах продолжать рассказ. Слёзы текли по его щекам. Хеджин обняла его, прижимая к себе.       — Прости меня, Чан, прости, если сможешь, — тихо прошептала она. — Я надеялась, что так будет лучше. Что без такой, как я, тебе будет лучше.       — Это глупости, — возразил Чан, смахивая слёзы со щек Хеджин. — Без тебя я не видел света. Ты и есть мой свет, моя любовь, мой смысл жизни, моя вишенка, без которой жизнь не имеет смысла. Ты наполнила мою жизнь красками, которых я никогда не видел, ты научила меня любить и быть любимым. И я не позволю тебе говорить, что без тебя мне было бы лучше. Это неправда. Без тебя я бы просто не существовал.       — Но я причинила тебе столько боли, Чан, — прошептала Хеджин, её голос дрожал. — Я сломала тебя.       — Ты ничего не сломала, — возразил Чан. — Ты сделала меня сильнее. Ты научила меня прощать. Ты показала мне, что даже после самой темной ночи наступает рассвет. Ты научила меня верить в любовь. И это бесценно.       Чан взял её лицо в свои руки и нежно поцеловал.       — Я люблю тебя, Хеджин, — прошептал он ей на ухо. — Я люблю тебя больше всего на свете. И я буду любить тебя всегда.       Хеджин ответила на его поцелуй, и в этот момент весь мир сузился до размеров их объятий. Время словно замерло, оставив лишь их двоих, слившихся в единое целое. В этом поцелуе была вся их боль, всё их страдания, но главное — вся их любовь. Любовь, которая пережила все испытания и стала только сильнее. Любовь, которая теперь сияла ярче тысячи звёзд, обещая им вечное счастье.