Цветочный бал

      После возвращения на родину Хеджин так замоталась в ворохе новых проблем, что совершенно забыла о подарке. Подарке, что сейчас медленно умирал где-то в Париже. Она забыла об оранжерее, что подарил ей Чан. От мысли, что эти несчастные цветы сейчас погибали, ей стало дурно.       Поразмыслив, что ей делать, она пришла к одному решению, как ей казалось, самому верному. Поднявшись на ноги, она на костылях дошла до кабинета Чана, где он уже несколько часов изучал документы по новому проекту. Постучавшись, она вошла в помещение.       Чан поднял голову, и на его лице отразилось лёгкая обеспокоенность. Он отложил бумаги и встал из-за стола, чтобы подойти к ней.       — Хеджин? Что-то случилось? Тебе хуже? Голова болит? — встревоженно спрашивал он, оглядывая её с ног до головы.       — Нет, всё в порядке. Но, Чан… Оранжерея. Цветы остались в Париже, и я боюсь, что они скоро умрут, за ними некому ухаживать, — печально ответила Хеджин.       — Я могу попросить консьержку… — предложил выход Бан.       — Но сколько это будет продолжаться? Не думаю, что мы скоро туда вернёмся, а съём второй квартиры за границей — это дорого, так что это не выход, — замотала головой девушка.       — Вообще-то… Я купил эту квартиру, когда мы с тобой поговорили в больнице, — несколько смущённо признался ей Чан, слегка краснея.       — Боже, да ты безумец! Чан, зачем? — неверяще спросила она, разглядывая его так, словно он был инопланетянином.       — Ты должна была восстановиться, а для этого нужен комфорт, — пожал он плечами. — Так что, думаю, консьержке не составит труда приглядеть за ними.       — И всё же я не хочу напрягать ни в чём неповинную женщину, — проговорила Хеджин, задумчиво нахмурившись. — Это несправедливо по отношению к ней. И потом, кто знает, насколько хорошо она разбирается в цветах? Там же ведь особый уход нужен, Чан.       — Хорошо, я согласен, тогда какие у тебя варианты? — спросил Чан, заботливо усаживая Хеджин на своё рабочее кресло, понимая, что стоять на костылях долгое время для неё тяжело.       — Мы можем… Разослать их тем, кто помог мне? — неуверенно спросила она. — Я понимаю, как это звучит, но согласись, так им будет лучше! О них будут заботиться люди, которые помогли мне двигаться дальше, не дав утонуть во мраке, таким образом мы отблагодарим их и спасём цветы, — поспешила оправдать свою идею Хеджин.       — Конечно, без проблем, — легко ответил Чан, присаживаясь перед ней на корточки и беря её за руки. Хеджин удивленно уставилась на него, не веря, что он так легко согласился.       — Правда? Ты не против? — переспросила она.       — Нет, так и правда будет лучше. Неизвестно, когда ещё мы попадем в Париж, а так цветы будут жить в любви и ласке. А для тебя я организую новую оранжерею в Корее, думаю, одна из комнат в квартире подойдёт, — ласково улыбнулся ей Чан, целуя руки любимой женщины.       — Ты… Ты серьёзно? Оранжерея в Корее? — Хеджин смотрела на него с восхищением. Её сердце наполнилось теплом и благодарностью. Она не знала, чем заслужила такую любовь и заботу.       — Абсолютно серьёзно. Мы обустроим её так, как ты захочешь. С твоими любимыми цветами, с местом под рисование… Всем, что сделает тебя счастливой, — Чан нежно улыбнулся. — А пока давай составим список тех, кто нам помог. И решим, какие цветы кому подойдут.       Хеджин обняла Чана за шею, не обращая внимания на его положение у её ног.       — Ты самый лучший, Чан. Я так счастлива, что ты есть в моей жизни.       — А я счастлив, что ты рядом, — ответил он, прижимаясь к ней.       Они ещё долго сидели в кабинете, обсуждая план по спасению парижской оранжереи. Чан записывал имена людей, которым они хотели подарить цветы, и их предпочтения. Хеджин вспоминала истории о каждом из них, о том, как они её поддерживали и помогали.       Доставлять цветы из другой страны было очень дорого и долго, и, несмотря на готовность Чана потратиться, Хеджин возразила и предложила более экономный вариант. Разослать парижские цветы Элиз и Матису, а оставшиеся подарить прохожим женщинам и украсить их день маленьким подарком.       Для остальных же своих спасителей она предложила заказать букеты в стране, где они жили. К каждому букету прилагалось небольшое письмо. Для каждого разное, но тёплое и искреннее.       Если она не знала адреса, как в случае со своими знакомыми женщинами из парка, где они почти каждый вечер вместе танцевали, и продавщицей, что подняла ей настроение новой прической, Хеджин оставляла их имена и места, где их можно встретить.       Так по разным странам, разным городам началась доставка «Спасибо за ваш свет» от Хеджин и Чана, которые были благодарны этим людям. Ведь если бы не они, возможно, всё закончилось бы по-другому.

* * *

      Хеджин сняли гипс спустя месяц, как она вернулась в Корею. Ходить без костылей было просто восхитительно, пусть временами и непривычно. Свобода движений пьянила и дарила ощущение новой жизни.       Чтобы отметить это событие, Чан сам приготовил ужин и купил бутылку вина. Он хотел сделать сюрприз, но от этой женщины, чуявшей секреты за километр, скрыть что-то было очень трудно.       Чан помешивал пасту, следя за тем, чтобы она не пригорела, как вдруг его талию нежно обвили маленькие ручки. Он вздрогнул от неожиданности, чуть не опрокинув сковороду. Обернувшись, он увидел Хеджин, сияющую улыбкой. Её глаза искрились радостью, и он не мог не ответить ей тем же.       — Я же просил тебя отдохнуть, — мягко сказал Чан, откладывая лопатку и поворачиваясь к ней лицом. — Я хотел сделать тебе сюрприз.       — Сюрприз? — притворно удивилась Хеджин, сильнее обнимая его. — Какой же?       — Ужин, — ответил Чан немного виновато. — Я хотел отметить твою… Эм… Свободу.       Хеджин рассмеялась, прижимаясь к нему ещё крепче.       — Я знала, что ты что-то затеваешь, — сказала она.       — Ну, раз ты всё знаешь… — сдаваясь, вздохнул Чан. — То я просто скажу, что я очень рад, что ты снова можешь ходить без костылей. Это огромное событие.       — Я тоже очень рада, — ответила Хеджин, отстраняясь и глядя ему прямо в глаза. — И я рада, что ты решил это отметить. Но, — она хитро прищурилась, — кажется, тебе нужна помощь. Иначе паста точно пригорит.       Чан усмехнулся. Она была права. Он совсем забыл про ужин.       — Ты права, — сказал он. — Тогда давай вместе?       Хеджин с удовольствием кивнула. Они вместе вернулись к плите, и Хеджин, ловко перехватывая лопатку, начала руководить процессом.       — Нужно добавить немного базилика, — сказала она, — и вот здесь, видишь, немного подгорело. Нужно перемешать.       Чан с удовольствием наблюдал за ней. Её движения были грациозными и уверенными. В этот момент она казалась особенно домашней и уютной.       Вскоре паста была готова. Чан накрыл на стол, зажёг свечи и поставил бутылку вина, которую тщательно прятал в холодильнике.       Когда они сели за стол, Хеджин восхищенно огляделась.       — Это восхитительно, Чан, — сказала она. — Ты очень постарался.       — Для моей королевы всё что угодно, — ответил Чан, подмигивая ей.       Они наслаждались ужином, делясь впечатлениями и смеясь над шутками. Вино приятно согревало, а свечи создавали атмосферу романтики и интима.       После ужина Чан включил тихую музыку, и они начали танцевать. Хеджин ещё немного неуверенно ступала по полу, но Чан бережно поддерживал, позволяя ей наслаждаться свободой движений.       — Спасибо тебе за всё, Чан, — прошептала Хеджин, прижимаясь к нему. — За то, что ты всегда рядом, за то, что ты меня любишь.       — И тебе спасибо, Хеджин, — ответил Чан, целуя её в волосы. — Ты сделала мою жизнь такой полной и счастливой.       Они танцевали в тишине, наслаждаясь друг другом и чувствуя, как их любовь становилаьсь крепче и сильнее с каждым днём. С каждым преодолением трудностей и внутренних барьеров.

* * *

      Подготовка к приёму шла полным ходом. Чтобы хоть немного помочь загруженному возлюбленному, часть организации мероприятия Хеджин взяла на себя. Она распределила часть задач между Сынмином и Минхо, зная, что на них можно положиться. Сама же она занялась составлением меню и дизайном украшения зала.       Она хотела, чтобы всё прошло идеально, чтобы каждый гость чувствовал себя комфортно и признал вклад Джисона в успех проекта. Этот приём был не только празднованием успешного завершения, но и своеобразной демонстрацией доверия к Хану. Хеджин знала, что это важно для него.       Сидя за столом, усыпанном списками и буклетами, Хеджин сосредоточенно хмурила брови, как вдруг её отвлек телефонный звонок. На экране высветилось имя Джиа.       — Привет, Джиа, — весело сказала Хеджин. — Как дела?       — Привет, Хеджин, — ответила Джиа. — У меня всё хорошо. А у тебя тут, слышала, вечеринка в честь Джисона? — Хеджин рассмеялась.       — Ну да, и в честь завершения проекта, конечно. Джисон заслужил это, он проделал отличную работу.       — Ясно. Слушай, а можно я приду? — спросила Джиа немного неуверенно. Хеджин удивлённо подняла брови.       — Конечно, можно! Ты ведь наша с ним подруга, ты для нас часть семьи. Твое имя уже есть в списках. Буду очень рада тебя видеть.       — Спасибо, Хеджин. Просто… Я немного волнуюсь. Я не очень хорошо знаю людей из вашего круга, да и с Чаном мы не всегда понимали друг друга.       — Глупости, — ответила Хеджин. — Ты моя лучшая подруга, и этого достаточно. А с Чаном ты обязательно поладишь, он ценит моих друзей. Да и Джисон будет там, он обязательно составит тебе компанию. Я буду рядом, не дам тебе скучать.       — Джисон тоже будет? — в голосе Джиа послышалось удивление.       — Конечно. Он же главный герой вечера.       — Ну тогда точно приду. Во сколько начало?       — В восемь, но ты можешь приехать пораньше, чтобы немного освоиться, — предложила Хеджин.       — Отличная идея. Тогда до встречи, — сказала Джиа и повесила трубку.       Хеджин с улыбкой вернулась к своим бумагам, рассматривая предложенные варианты оформления. Все они выглядели просто чудесно, но чего-то в них не хватало. Поразмыслив над этим, она позвонила дизайнеру и предложила добавить больше цветов. Больше жизни, больше красок, больше надежды на будущее.       Закончив разговор с дизайнером, Хеджин откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Организация этого приема отнимала много сил, но она была счастлива. Она знала, что делает что-то важное, что помогает Джисону и Чану наладить отношения и укрепить не только их рабочие отношения, но и их дружбу.       Внезапно она почувствовала прикосновение к своей руке. Она открыла глаза и увидела Чана, стоящего рядом с ней.       — Ты устала, — сказал он, глядя на неё с заботой. — Почему ты не отдыхаешь? Я же просил тебя не перенапрягаться.       Хеджин улыбнулась.       — Я в порядке, Чан. Просто хочу, чтобы всё прошло идеально.       — Все и так будет идеально, — ответил Чан, целуя её в лоб. — Потому что ты рядом.       Он взял её руку в свою и нежно погладил пальцы.       — Спасибо тебе за всё, вишенка, — сказал он. — За то, что ты всегда поддерживаешь меня, за то, что ты такая заботливая, за то, что ты есть в моей жизни.       Хеджин прижалась к нему, чувствуя, как тепло его тела согревает ее.       — Я тоже тебя люблю, волчонок, — прошептала она. — Больше всего на свете.       — Как ты меня назвала? — рассмеялся Чан поглаживая ее по волосам.       — Волчонок, — повторила Хеджин. — Тебе не нравится? — она отстранилась от него и посмотрела прямо в глаза, пытаясь прочитать в них ответ.       — Нет, я не против, но почему волк? — спросил Чан, забавно наклоняя голову в бок.       — Ну ты же зовёшь меня вишенкой, вот я и подумала, что для тебя тоже нужно придумать что-то такое. А волк… Потому что ты такой же верный, как волк, такой же дикий и страстный, такой же преданный, — ласково ответила Хеджин. — Но если тебе не нравится, могу звать тебя… — она задумалась на мгновение и, хитро улыбнувшись, продолжила: — Ягодкой, — рассмеялась Хеджин.       — Что? Ягодкой? — неверяще переспросил Чан. — Да-а-а… Лучше остановимся на волке, — рассмеялся он.       Они обнялись, наслаждаясь присутствием друг друга. Хеджин чувствовала себя счастливой и спокойной. С Чаном было хорошо. Рядом с ним не было тьмы, был только свет и согревающее тепло. Рядом с ним она расцветала так, как никогда раньше.

* * *

      Гости прибывали в особняк один за другим. К Чану то и дело подходили разные мужчины, чтобы поздороваться и перекинуться парой слов. Хеджин наблюдала за ним издали, с гордостью отмечая, как он уверенно держался в обществе, как легко находил общий язык с каждым гостем.       Она стояла чуть в стороне, приветствуя прибывающих дам, и краем глаза следила за Джисоном, который, судя по напряженному выражению лица, чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Минхо, заметив его состояние, подошёл к нему и что-то сказал, после чего Джисон заметно расслабился и даже улыбнулся.       Весь особняк был погружен в атмосферу элегантности и изысканности. Зал, предназначенный для приёма, поражал своим масштабом и великолепием. Высокие потолки украшали хрустальные люстры, рассеивающие мягкий тёплый свет, который играл на полированной поверхности мраморного пола.       Стены, выкрашенные в приглушённые кремовые тона, были декорированы изящными картинами современных художников. Вдоль них располагались удобные диваны и кресла, обитые бархатом и шелком, приглашая гостей отдохнуть и пообщаться.       Основным украшением зала было обилие цветов. Хеджин приложила руку к выбору каждого букета, стремясь создать атмосферу утонченности и праздника. В каждом углу, на столах и на специальных подставках располагались вазы с экзотическими цветами и растениями, создавая ощущение цветущего сада. Преобладали оттенки зеленого: от нежного фисташкового до насыщенного изумрудного, разбавленные яркими акцентами в виде орхидей и тропических лилий.       Завершающим штрихом в оформлении зала была живая музыка. Лёгкие, ненавязчивые мелодии небольшого джазового оркестра, расположившегося на сцене, создавали приятный фон для общения, когда в зале появилась Джиа в элегантном черном платье. Заметив Хеджин, она улыбнулась и направилась к ней.       — Привет, — сказала Джиа, обнимая Хеджин. — Здесь… Очень впечатляет.       — Рада, что тебе нравится, — ответила Хеджин. — Я так рада, что ты пришла.       — Я тоже рада, — сказала Джиа. — Надеюсь, я не буду здесь лишней.       — Не говори глупости, — ответила Хеджин. — Ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты была рядом со мной в этот важный день.       — Тогда я постараюсь не облажаться, — пошутила Джиа.       — Ты и не облажаешься, — ответила Хеджин. — Просто будь собой.       Они немного поболтали, после чего Хеджин представила Джиа нескольким своим знакомым. Джиа чувствовала себя немного скованно, но старалась поддерживать разговор и улыбаться.       В какой-то момент к ним подошёл Чан.       — Привет, девочки, — сказал он, приветливо улыбаясь. — Джиа, рад, что ты смогла прийти.       — Спасибо, что пригласили, — ответила Джиа немного напряжённо.       Чан заметил её напряжение и постарался создать более непринужденную атмосферу:       — Надеюсь, Хеджин не замучила тебя рассказами о нашей бурной жизни, — пошутил он. Джиа улыбнулась.       — Пока нет, — ответила она. — Но я думаю, у неё ещё будет время.       — Это точно, — рассмеялся Чан. Он обнял Хеджин за плечи и посмотрел на неё с любовью. — Чуть позже я хочу представить тебя своим партнёрам по бизнесу, если ты не против, — Хеджин кивнула, не в силах оторвать от него взгляд. Сегодня Чан был великолепен, костюм ему определенно шёл к лицу, но ещё больше её завораживали искры в его глазах. — Ну, тогда не буду вас сейчас отвлекать, — сказал он. — Мне нужно убедиться, что все гости чувствуют себя комфортно, — он поцеловал Хеджин в щёку и направился к другой группе гостей.       Джиа проводила его взглядом, а потом посмотрела на Хеджин.       — Знаешь, он совсем не такой, каким я его себе представляла, — сказала она. Хеджин улыбнулась.       — Я же говорила тебе, что ты ошибаешься насчёт его, — ответила она. — Чан — хороший человек. И он очень меня любит.       — Я вижу, — сказала Джиа. — И я рада за тебя, — Хеджин обняла подругу.       — Спасибо, Джиа. Я тоже рада, что в конечном итоге всё обернулось счастьем. Рядом с ним я чувствую себя живой и любимой, чувствую себя дома.       Они стояли, обнявшись, и наблюдали за гостями. Вечер только начинался, и Хеджин надеялась, что он пройдёт идеально. Но главное для неё было то, что рядом с ней находились самые важные для неё люди.       Через некоторое время, как и обещал, Чан «украл» её у Джиа, чтобы познакомить со своими партнёрами. Мужчины они были статные, на вид лет тридцать-сорок, сдержанные в движениях и одетые в безупречные костюмы. От них веяло успехом и уверенностью.       — Хеджин, позволь познакомить тебя с моими давними партнёрами, — сказал Чан, с улыбкой обнимая её за плечи. — Это Ким Доён, владелец сети отелей, а это Пак Чонсок, глава крупной инвестиционной компании.       Хеджин приветливо улыбнулась и кивнула каждому из них.       — Очень приятно познакомиться, — сказала она.       — Взаимно, — ответил Доён, пожимая ей руку. — Чан часто о вас упоминает. Похоже, вы занимаете особое место в его сердце.       Хеджин засмущалась, но постаралась сохранить самообладание.       — Надеюсь, я оправдываю его ожидания, — ответила она с улыбкой.       — Более чем уверены, — ответил Чонсок, также пожимая ей руку. — Чан всегда был отличным бизнесменом, но с тех пор, как вы появились в его жизни, он стал еще более успешным. Вы его талисман, не иначе.       Чан рассмеялся.       — Ну, не знаю насчёт талисмана, но то, что Хеджин меня вдохновляет, — это факт.       Разговор продолжился в непринуждённой обстановке. Хеджин с лёгкостью поддержала беседу, демонстрируя свои знания в различных областях.       После этого разговора Чан представил её ещё нескольким важным гостям, и Хеджин везде производила хорошее впечатление. Она чувствовала себя уверенно и комфортно, зная, что Чан гордился ею… Пока к ним не подошёл один мужчина.       — Господин Бан, какая у вас прелестная спутница, — отозвался мужчина лет пятидесяти. Повернувшись в его сторону, Хеджин поняла, кто перед ней. Ли Джихван. Владелец нескольких крупных галерей в Корее. Её последний «клиент».       Внутри всё похолодело. Она ещё не встречала никого из прошлой жизни, и эта встреча ей совершенно не нравилась, но она старалась держаться уверенно, не показывать никаких лишних эмоций.       — Господин Ли, добрый вечер! — натянуто улыбнулся Чан, протягивая ему руку. Видимо, он тоже его не особо жаловал. — Это не просто моя спутница, это моя возлюбленная, мой свет в этой жизни, Ким Хеджин.       Ли Джихван пожал руку Чану и перевёл взгляд на Хеджин, на этот раз без лишних сканирований. В его глазах читалось не восхищение, а, скорее, предупреждение.       — Госпожа Ким, рад познакомиться, — сказал он, слегка склонив голову. Затем, понизив голос так, чтобы слышал только Чан, добавил: — Господин Бан, вынужден отметить ваш безупречный вкус, но будьте осторожны с выбором спутницы. Не всё то золото, что блестит.       Чан нахмурился, но не дал понять, что задет.       — Боюсь, я не понимаю, о чем вы, господин Ли, — ответил он ровным тоном.       Ли Джихван усмехнулся, искоса поглядывая на Хеджин, которая делала вид, что не слышит их разговор.       — Поверьте, понимание придёт со временем, господин Бан. Просто советую быть осмотрительнее. В нашем мире не всегда можно доверять красивым лицам и сладким речам, — он снова посмотрел на Хеджин и, слегка повысив голос, добавил: — Но, надеюсь, в вашем случае я ошибаюсь, госпожа Ким. Приятного вечера.       С этими словами Ли Джихван отступил, оставив Чана и Хеджин в полном недоумении. Как только он отошёл на достаточное расстояние, Чан повернулся к Хеджин.       — Что это сейчас было? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.       Хеджин постаралась сохранить невозмутимый вид.       — Моё прошлое Чан, — стараясь быть спокойной, ответила она. — Последний клиент.       Чан поджал губы. Он, конечно, знал о её прошлом, о том, как она обманывала богатых мужчин, но увидеть это прошлое воочию в лице этого скользкого типа, было совсем другое дело.       — Что конкретно он имел в виду? — Тихо спросил Чан, стараясь не привлекать внимания.       Хеджин вздохнула. Ей не хотелось копаться в этом болоте, особенно сейчас, но она понимала, что Чан заслуживал знать правду.       — Он… Один из тех, кого я обманула, — призналась она, глядя в сторону. — Я забрала у него крупную сумму денег, притворившись бедной художницей.       Чан нахмурился. Он знал, что Хеджин занималась мошенничеством, но не представлял масштабы.       — И что теперь? — Спросил он, скрещивая руки на груди. — Он хочет отомстить? — Хеджин покачала головой.       — Не думаю. Он слишком труслив для этого. Скорее, он хотел предупредить тебя. Намекнуть, что я не та, за кого себя выдаю.       — Хорошо, позже составишь список всех подобных типов, я внесу их в черный список, чтобы подобных ситуаций не повторилось, договорились? — Ласково спросил Чан, целуя Хеджин в лоб.       Хеджин удивленно посмотрела на него. Она ожидала упреков, допросов, может быть, даже гнева. Но Чан просто хотел защитить ее.       — Ты… Ты не злишься? — Спросила она, не веря своим ушам.       Чан вздохнул и взял её лицо в свои руки.       — Злюсь? Конечно, злюсь, — ответил он. — Злюсь на то, что тебе пришлось через всё это пройти. Злюсь на то, что какие-то подонки посмели тебя обидеть. Но на тебя я злиться не могу. Я знаю, что ты не виновата.       Хеджин почувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Она не ожидала такой поддержки.       — Спасибо, Чан, — прошептала она. — Спасибо тебе за всё.       Чан вытер слезинку, что всё же скатилась по щеке, и нежно поцеловал её в губы.       — Не плачь, вишенка, — сказал он. — Всё уже позади. Теперь я рядом, и я не позволю никому тебя обидеть.       Он снова обнял её, прижимая к себе. Хеджин почувствовала, как её сердце наполнилось теплом и благодарностью. Она знала, что нашла настоящую любовь, любовь, которая прощала, понимала и защищала.       — И правда, составишь список, — сказал Чан, отстраняясь от неё. — Чтобы я знал, кого обходить стороной. И кого впускать на наши мероприятия не стоит, — Хеджин улыбнулась сквозь слезы.       — Хорошо, — ответила она. — Составлю.       В этот момент к ним подошёл слегка запыхавшийся Минхо.       — У вас все хорошо? Я видел того типа, он мне показался неприятным, — спросил он, оглядываясь по сторонам.       — Да, уже всё хорошо, — поспешил успокоить его Чан. — Ты лучше скажи, что с тобой. Всё в порядке? — Минхо засмотрелся куда-то в сторону, прослушав вопрос, Чан коснулся его плеча, привлекая внимание. Вздрогнув, он удивленно посмотрел на него и Хеджин, но спустя пару секунд всё же вернулся в реальность.       — А? Да, да, всё хорошо, — заверил он не столько их, сколько себя. — Но если увидите Хана, вы меня не видели. А теперь мне пора.       Как только Минхо скрылся за гостями, из-за угла вынырнул Джисон с ухмылкой на лице. Размашистым шагом он подошёл к Хеджин и Чану.       — Наконец-то я вас нашёл! Весь вечер тут, как рыба в водорослях, хожу, хожу, а знакомых лиц нет, — сказал Джисон, подходя к ним. От былой нервозности не осталось и следа. — Слушайте, а вы Минхо не видели? — Спросил он, оглядываясь по сторонам.       Чан приподнял бровь, глядя на Джисона с прищуром. Он подозревал, что тут что-то нечисто. Особенно учитывая то, как Минхо только что поспешно ретировался, словно увидел привидение.       Хеджин усмехнулась, наблюдая за этой сценой. Ей было известно о чувствах Джисона к Минхо и о том, что последний не спешил отвечать взаимностью. Скорее, наоборот, избегал его всеми возможными способами. Она даже придумала для них кодовое название: «Кошки-мышки 2.0».       Джисон, не дожидаясь ответа, принялся оглядываться по сторонам более активно, словно выслеживая свою добычу. В его глазах горел азарт охотника.       Хеджин рассмеялась, представляя, как Минхо с его кошачьей грацией и любовью к личному пространству отчаянно лавирует между гостями, лишь бы избежать встречи с настойчивым ухажером.       Чан лишь закатил глаза, устало вздыхая. Эта драма разворачивалась у него на глазах уже несколько недель, и он искренне сочувствовал обоим участникам, хотя и признавал комичность ситуации.       Заметив их реакцию, Джисон ухмыльнулся, прекрасно понимая, что они в курсе происходящего. Его глаза выдавали довольство и предвкушение. Он явно не собирался сдаваться и был уверен, что рано или поздно ему удастся поймать своего «котика».       — Ну а что вы от меня хотите? Мама родила меня белкой, и я вижу орехи! — заявил Джисон, гордо вскинув подбородок. — Не могу же я устоять перед таким прекрасным «орешком», как Минхо-хён, — Чан вздохнул.       — Джисон, ты снова за своё? — спросил он.       — А что такого? — пожал плечами Джисон. — Разве плохо, когда человек стремится к счастью?       — Он прав, Чан, — усмехнулась Хеджин, глядя на них. — Разве мы можем ему запретить?       — Ладно, делайте что хотите, — покачал головой Чан. — Но только без драк и погромов, пожалуйста.       — Обещаю, — сказал Джисон, подмигивая ему. — Всё будет чинно и благородно.       — Охотно верю, — съязвил Чан.       — Я просто пытаюсь проявить знаки внимания, — сказал он. — А он ведёт себя так, будто я хочу его утопить.       Хеджин и Чан обменялись понимающими взглядами. Они оба знали, что Минхо, словно настоящий кот, не переносил навязчивости и резких движений. А Джисон, как назло, действовал прямо противоположно.       — Тебе нужно быть нежнее, — посоветовала Хеджин. — Подходи к нему постепенно.       — Постепенно? — переспросил Джисон. — Да я уже больше месяца за ним бегаю! Сколько еще ждать?       — Сколько потребуется, — ответил Чан. — Я за Хеджин полтора года бегал по всей Земле. Если ты действительно хочешь его завоевать, тебе придётся запастись терпением.       Джисон вздохнул.       — Ладно, — сказал он. — Попробую. Но если он и дальше будет от меня прятаться, я сдамся.       — Не сдавайся, — сказала Хеджин. — Любовь стоит того, чтобы за неё бороться.       Джисон улыбнулся ей и подмигнул.       — Ты права, — сказал он. — Ну, а теперь, когда мы все в сборе, предлагаю выпить за наш успех. И за то, чтобы Минхо перестал от меня бегать!       Чан и Хеджин подняли бокалы в ответ.       — За успех! — сказали они хором. — И за любовь!       С этими словами Джисон отправился на поиски своей «жертвы», а Чан и Хеджин остались стоять обнявшись, и наблюдая за его похождениями. Они знали, что вечер обещал быть интересным.       Хеджин, наблюдая за удаляющейся фигуркой Джисона, тихонько рассмеялась, прижавшись щекой к плечу Чана.       — Знаешь, иногда мне кажется, что он специально это делает, — прошептала она. — Чтобы нам не было скучно.       Чан усмехнулся, обнимая её крепче.       — Это вполне в его духе, — согласился он. — Джисон — это ходячий генератор хаоса и веселья. Без него было бы слишком… Спокойно, — он на секунду задумался, а потом добавил с легкой улыбкой: — Хотя, иногда я всё же мечтаю о тишине и покое. Хотя бы на пять минут.       Хеджин звонко рассмеялась, легонько толкнув его локтем в бок.       — Не прибедняйся, — сказала она. — Ты же сам любишь этот дурдом, который они устраивают. Иначе давно бы их всех разогнал.       Чан молча улыбнулся в ответ, признавая её правоту. Без друзей их жизнь была бы намного преснее и скучнее. Он ценил их поддержку, их юмор, их умение скрасить даже самый серый день.       К ним подошёл спокойный Сынмин, которого они за этот вечер тоже видели впервые. Он, как всегда, излучал невозмутимость, словно только что вышел из медитативной практики. Его тихий голос прозвучал как глоток свежего воздуха после бурного Джисона.       — Всё в порядке? — спросил он, слегка улыбаясь и поправляя свои очки в тонкой оправе, бросив взгляд в сторону, где скрылся Джисон.       — Более чем, — ответила Хеджин, улыбаясь. — Просто наслаждаемся компанией и наблюдаем за очередным представлением от нашего главного комика.       Сынмин улыбнулся, понимая, о чем они говорят. Он тоже ценил уникальный дух Джисона, хотя иногда и уставал от его неугомонной энергии.       — Да, я заметил, — кивнул Сынмин, бросив взгляд в сторону, где мелькала фигура Джисона, увлеченно рыщущего по залу. Он тут же перевёл взгляд обратно на них, словно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Джисон верен себе, я смотрю.       Чан усмехнулся, перехватив взгляд Сынмина.       — Он в ударе сегодня. Охотится на Минхо.       Сынмин закатил глаза, но улыбка тут же вернулась на его лицо.       — Классика, — пробормотал он. — Надеюсь, Минхо-хён выживет.       — Не волнуйся, он умеет давать отпор, — успокоила его Хеджин. — Он же у нас кот, — сказала она, заметив Минхо в противоположном от Джисона конце зала. Парни проследили за её взглядом, замечая Ли, и усмехнулись. — Я отойду ненадолго, не скучайте тут! — обратила их внимание на себя девушка и поспешила в сторону уборной, откуда ей активно махала Джиа.       Она подошла к подруге и взяла её под руку, уводя в сторону дамских комнат.       — Извини, что отвлекла, просто хотела немного с тобой поговорить, — смущённо сказала Джиа, когда они оказались вдали от шума мероприятия.       — О чем ты хотела поговорить? — Заинтересованно спросила Ким.       — Я… Боже, как неловко то! — замялась девушка. — Я хотела узнать, кто это был рядом с вами.       — Все в порядке, — заверила её Хеджин. — Если ты о парне в очках, то это Сынмин — главный программист в компании Чана, — спокойно ответила она на вопрос. — А что? Понравился? — С хитрой ухмылкой спросила Хеджин.       — Что? Нет! Нет, нет, конечно! Господи, о чем ты вообще? — занервничала Джиа.       — Просто интересно, — с улыбкой продолжала Хеджин, наблюдая за реакцией подруги. — Он действительно хороший парень, и, судя по всему, у него есть свои поклонницы.       Джиа покраснела и отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение.       — Я просто… Не знаю, как это объяснить. Он выглядит таким… Умным и спокойным. Я никогда не встречала таких людей.       — Это правда, — согласилась Хеджин. — Сынмин всегда такой уравновешенный, словно после медитации. Но не стоит переживать из-за этого. Ты можешь просто пообщаться с ним, узнать его получше.       Джиа вздохнула и покачала головой.       — Я не уверена, что смогу. Я всегда теряюсь в разговоре с такими людьми.       — Не переживай! — подбодрила её Хеджин. — Просто будь собой. Если он тебе интересен, то это уже хороший повод для общения.       Джиа задумалась на мгновение, а затем кивнула.       — Может быть, ты права. Но я всё равно чувствую себя неловко.       — Это нормально! Все мы иногда чувствуем себя неловко в новых ситуациях. Главное — не бояться делать первый шаг, — заверила её подруга. Они вернулись в зал, направляясь к парням, что переместились ближе к стене. Подходя к ним, Хеджин услышала часть разговора и оцепенела.       — Ты ей ещё не сказал? — с сочувствием спросил Сынмин.       — Нет, — вздохнув, ответил Чан. — Всё ждал подходящий момент, но так и не решился. Я боюсь её реакции.       — Но если ты видишь её в роли своей жены, спутницы по жизни, то рано или поздно это придётся сделать, — Чан понимал, что Сынмин прав, но легче от этого не становилось. — Лучше сделать это как можно раньше. У вас не должно быть секретов друг от друга. Тем более таких серьёзных.       Хеджин замерла на месте, не веря своим ушам. Она обменялась быстрым взглядом с Джиа, и обе девушки поняли, что подслушали что-то важное.       «Секрет? Какой секрет он от меня скрывает?» — пронеслось в голове у Хеджин. Её сердце бешено заколотилось, а в груди поселилось неприятное предчувствие. Неужели он ей не доверял? Неужели их отношения не такие уж и идеальные, как ей казалось?       Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Ей нужно было подумать. Ей нужна была тихая обстановка, чтобы успокоиться. Повернувшись к подруге, она коротко сказала:       — Я скоро вернусь, ничего им не говори, — и, развернувшись, ушла прочь от шумного зала, оставляя подругу в растерянности. Своё уединение она нашла на одном из балконов. Нога неприятно заныла.       Мысли вихрем кружились в её голове, не давая ей сосредоточиться. Она чувствовала не острую физическую боль, а тупую, ноющую, исходящую откуда-то из глубины сознания. Это было нечто большее, чем просто разочарование. Это было предательство. Она доверяла Чану, открылась ему, как никому другому, а он скрывал от нее что-то важное.       Она прислонилась к перилам, закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Но каждая мысль об этом секрете причиняла ей всё больше и больше боли. Она чувствовала, как внутри неё нарастали гнев, обида и страх. Что если этот секрет разрушит всё, что они построили? Что, если он окажется слишком страшным и слишком большим, чтобы его можно было простить?       Хеджин открыла глаза и посмотрела на ночной город. Огни Сеула мерцали внизу, словно маленькие звезды. Она попыталась найти в них утешение, но ничего не выходило. Боль не отпускала ее, и она чувствовала себя совершенно беспомощной.       Она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Но холод шёл не снаружи, а изнутри. Это был холод разочарования, холод недоверия, холод страха. Всё то тепло, что жило в ней, уступило место густой и непроглядной тьме, что по кусочкам разбивала её изнутри.       Пытаясь прийти в себя и облегчить боль в ноге, что только нарастала с каждой минутой, она села в кресло, стоящее на балконе. Она запрокинула голову. разглядывая такие далёкие и почти незаметные звезды. Хеджин понимала, что ей нужно поговорить с Чаном, но делать это посередине банкета было бы просто глупо.       Дверь открылась с тихим щелчком и за ней показался Чан. Он выглядел обеспокоенным.       — Хеджин? Я тебя потерял, — выдохнув, сказал Чан, присаживаясь рядом. — Всё в порядке? Ты выглядишь бледной.       — Нет, — ответила она. — Я не в порядке, — с горечью сказала Хеджин, чувствуя, как к глазам подступали слезы. Чан снял пиджак и накинул его ей на плечи, опускаясь перед любимой на корточки и пытаясь согреть её руки своими.       — Что случилось? Тебе плохо? — встревоженно спросил Бан.       — Чан, я слышала ваш разговор с Сынмином, — произнесла Хеджин, глядя ему прямо в глаза.       Чан замер, словно его ударили током. В его глазах отразилось замешательство, страх и вина. Он понимал, что пришло время расплачиваться за свои секреты.       — Хеджин… — начал он, но она перебила его.       — Не нужно ничего говорить сейчас, — сказала она. — Я не хочу устраивать сцену. Но… Я хочу, чтобы ты знал, что я всё слышала. И мне нужно время, чтобы это переварить.       Чан покорно кивнул. Он понимал, что она имеет право на это.       — Конечно, — ответил он. — Я всё понимаю.       — Мы поговорим об этом дома, — сказала Хеджин. — И я надеюсь, что ты будешь честен со мной.       Чан сглотнул слюну, чувствуя, как в горле пересохло. Он понимал, что сейчас в её глазах он выглядел предателем, обманщиком. Ему хотелось оправдаться, объяснить, что он боялся её потерять, но он знал, что сейчас это только усугубит ситуацию. Ему оставалось лишь смиренно принять её решение и ждать.       — Хорошо, — ответил он тихо. — Конечно, я буду честен с тобой. И я дам тебе время. Мы можем уйти сейчас же, я произнесу речь и оставлю Минхо за главного.       Он посмотрел на неё с мольбой в глазах, надеясь, что она согласится. Ему не хотелось оставлять её одну с этими мучительными мыслями.       Хеджин колебалась. С одной стороны, ей хотелось поскорее оказаться дома, в привычной обстановке, подальше от посторонних глаз и любопытных взглядов. С другой стороны, она понимала, что уйти сейчас будет невежливо по отношению к гостям, особенно к Джисону, в честь которого и был устроен этот прием.       — Нет, — ответила она после недолгой паузы. — Не нужно ничего говорить. Просто позвони Минхо и скажи, что я плохо себя чувствую, и что нам нужно уйти.       Чан облегчённо вздохнул.       — Хорошо, — ответил он. — Я сейчас позвоню.       Он достал телефон и быстро набрал номер Минхо. Пока он говорил, Хеджин стояла, отвернувшись к перилам, и смотрела на ночной город. Она пыталась успокоиться и взять себя в руки, но мысли о произошедшей ситуации не давали ей покоя. Если бы она не услышала, сколько бы ещё он молчал?       Вскоре Чан закончил разговор и подошёл к ней.       — Минхо всё понял, — сказал он. — Он пообещал, что всё будет в порядке, — Хеджин кивнула.       — Спасибо, — прошептала она.       Чан взял её за руку, и они вместе покинули балкон. Они прошли через зал, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Некоторые гости поинтересовались, что случилось, но Чан лишь коротко ответил, что Хеджин почувствовала себя плохо, и что им нужно уйти.       Наконец они вышли из особняка и сели в машину. По дороге домой они молчали. Хеджин смотрела в окно, пытаясь не думать ни о чем. Чан, напротив, постоянно поглядывал на нее, переживая за ее состояние.       Когда они приехали домой, Хеджин сразу же направилась в спальню. Она переоделась в удобную пижаму, умылась и легла в постель. Чан последовал за ней.       — Хеджин, — сказал он тихо, садясь на край кровати. — Я знаю, что тебе сейчас плохо. И я понимаю, что ты злишься на меня. Но я прошу тебя, дай мне шанс всё объяснить.       — Пожалуйста, Чан, — прошептала она, закрыв глаза. — Не сейчас. Я слишком устала.       Чан вздохнул и лёг рядом с ней. Он обнял её, прижав к себе. Хеджин не оттолкнула его, но и не ответила на объятия.       — Хорошо, — сказал Чан. — Я буду рядом.       И они заснули в обнимку, но между ними словно выросла невидимая стена. Стена секретов и недоверия.       Хеджин проснулась посреди ночи. Рядом с ней мирно спал Чан, обнимая её. Она осторожно высвободилась из его объятий, стараясь не разбудить его.       Выйдя из спальни, она направилась на кухню. Налив себе стакан воды, Хеджин вышла на балкон.       Она не могла понять, почему он не рассказал ей об этом раньше. Неужели он ей не доверял? Или он думал, что она не сможет принять правду? Что бы там ни было, она чувствовала себя преданной и обманутой.       В голове всплывали обрывки их разговоров, его взгляды, его прикосновения. Все теперь казалось ей фальшивым, наигранным. Она не знала, что думать и чему верить. Может, всё это время Чан продолжал то, с чего начались их отношения? Может, он продолжал с ней играть?       Если это так, то она проиграла. Она проиграла ещё в тот момент, когда они впервые поцеловались. Проиграла и приняла своё поражение. Она отдала ему свое сердце и сделала ставку на любовь. Но, видимо, ставка оказалась неверной. И она проиграла всё, что имела.       Вернувшись в спальню, она увидела, что Чан не спит. Он сидел на кровати, подперев голову руками.       — Ты не спишь? — спросила Хеджин, Чан поднял на нее глаза.       — Я не могу заснуть, — ответил он. — Я думаю о тебе.       — И что же ты надумал? — спросила Хеджин, скрестив руки на груди. Чан вздохнул и встал с кровати.       — Я знаю, что ты злишься на меня, — сказал он. — И я понимаю, почему. Но я прошу тебя, выслушай меня, прежде чем делать какие-либо выводы.       Хеджин молчала, ожидая продолжения, а Чан подошёл к ней и взял её за руки.       — Хеджин, я никогда не хотел причинить тебе боль, — сказал он. — Я просто боялся. Боялся, что если расскажу, то причиню боль воспоминаниями. Я хотел уберечь тебя, но вместо этого снова причинил тебе боль. Как бы я этого не хотел, это оказалось порочным кругом.       Хеджин опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. Она чувствовала, как внутри неё нарастало смятение. Часть её хотела оттолкнуть его, не дать ему ни единого шанса. Но другая часть, та, что любила его всем сердцем, хотела услышать его объяснения и понять, что им двигало.       В этот раз она не собиралась бежать сломя голову. Она собиралась поговорить, узнать причину, его мысли и услышать объяснения. Ведь так и поступают взрослые люди. Они разговаривают, обсуждают. Словами через рот. Теперь она это знала.       — Воспоминаниями? — тихо переспросила она. — Какими воспоминаниями?       Чан сжал её руки сильнее.       — Хеджин, мы знакомы с детства, — сказал он. — Я узнал об этом, когда искал тебя. Сынмин сказал, что ты жила в жилом комплексе «Звёздный», показал твою старую фотографию. И я вспомнил. Вспомнил маленькую девочку с бантиками-зефирками, с которой иногда играл во дворе.       Он замолчал, словно ожидая её реакции. Хеджин подняла на него взгляд, в котором плескалась грусть и удивление.       — Я помню «Звёздный», — тихо проговорила она. — Помню пожар… И как потеряла семью. И детский дом «Морская Звезда» тоже помню.       Тишина повисла в воздухе. Чан смотрел на неё, словно боясь пошевелиться. Из её глаз потекли слёзы. Не слёзы ярости, как она ожидала, а тихие горькие слезы утраты и внезапного осознания.       — Тогда ты понимаешь, почему я молчал? — тихо спросил Чан, осторожно приближаясь к ней.       Хеджин покачала головой, но не отстранилась. Она позволила ему взять её лицо в свои руки.       — Я думала, ты не знаешь… — прошептала она, захлебываясь слезами. — Я думала, что это только моя боль.       Чан нежно вытер её слёзы большими пальцами.       — Глупая, — прошептал он, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Как я мог не знать о твоей боли? Я видел тебя, Хеджин. Видел, как ты пытаешься жить дальше, несмотря на боль утраты. И я просто хотел защитить тебя. Сейчас я вижу, как тебе было тяжело. Вижу, что чтобы заглушить боль, ты нашла для себя новую семью в лице Джисона и Джиа.       Он обнял её крепко-крепко, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет.       — Я боялся, что если я напомню тебе обо всем этом, ты снова сломаешься, — прошептал он ей на ухо. — Я хотел, чтобы ты была счастлива.       Хеджин обняла его в ответ, прижимаясь к нему всем телом. Теперь она понимала. Понимала его страх, его молчание, его желание защитить её.       — Я тебя люблю, Чан, — прошептала она сквозь слезы. — И я понимаю, почему ты это сделал. Но сейчас моя семья — это ты.       Они стояли так, обнявшись в тишине, позволяя своим сердцам говорить друг с другом. Прошлое больше не было преградой между ними. Оно стало частью их общей истории, частью того, что сделало их теми, кто они есть.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Чан посмотрел ей прямо в глаза.       — И что теперь? — спросил он, его голос звучал неуверенно. Хеджин улыбнулась, глядя на него с любовью.       — Теперь, — сказала она, — мы будем честны друг с другом. Всегда. И мы вместе будем помнить о прошлом, чтобы построить лучшее будущее.       Чан облегченно вздохнул и снова обнял её.       — Я обещаю, — прошептал он. — Я обещаю тебе всегда быть честным. И я обещаю любить тебя вечно.       В объятьях Чана Хеджин почувствовала, что все тревоги уходили. Буря утихла, и на душе стало спокойно и тепло.       — Знаешь, — прошептала она, отстраняясь от него. — Я думаю, нам нужно кое-куда съездить. — Чан вопросительно поднял бровь.       — Куда? — спросил он.       — К ним, — ответила Хеджин. — К моим родителям. Я не была там уже очень давно.       В глазах Чана отразилось понимание.       — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил он. Хеджин кивнула.       — Да, — ответила она. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной.       — Тогда мы поедем завтра, — сказал Чан, целуя ее в лоб. — Я позвоню и все организую.       И на следующий день ранним утром Чан и Хеджин отправились на кладбище. Дорога была долгой и молчаливой. Хеджин смотрела в окно, вспоминая своих родителей. Она помнила их любящие глаза, их нежные руки, добрые улыбки. Она знала, что они хотели бы, чтобы она была счастлива.       Наконец они добрались до кладбища. Выйдя из машины, они направились к месту, где покоились родители Хеджин.       Могила была ухоженной и чистой. На ней стоял небольшой памятник с фотографиями её родителей. Хеджин остановилась перед могилой и опустилась на колени. Слёзы потекли по её щекам.       — Мама, папа, — прошептала она. — Это я, ваша Хеджин. Я пришла к вам. Простите, что не навещала так долго.       Она рассказала им о своей жизни, о том, как она старалась быть примерной дочерью, но ошиблась и ступила на темную дорожку, о том, как встретила Чана, о том, как они полюбили друг друга, о своем побеги и их воссоединении. Она рассказала им о том, что они пережили вместе, и о том, как они планируют построить свое будущее.       Чан стоял рядом с ней, держа её за руку. Он чувствовал её боль и любовь. Он знал, что это очень важный момент для неё.       Когда Хеджин закончила говорить, она встала и посмотрела на Чана.       — Спасибо, что ты здесь, — сказала она. — Мне очень важно, что ты рядом со мной, — Чан обнял её и прижал к себе.       — Я всегда буду рядом, — прошептал он. — Я обещаю.       Они постояли ещё немного у могилы, а затем, взявшись за руки, покинули кладбище. Они знали, что их родители всегда будут в их сердцах. И они будут жить так, чтобы они могли ими гордиться.       Их любовь прошла через многие испытания и стала только сильнее. Теперь они были не просто возлюбленными, они были двумя половинками одного целого, связанными общим прошлым и общим будущим.       И они собирались сделать всё возможное, чтобы это будущее было счастливым.

Игра окончена.

И ставки в ней были: любовь и ложь.