Блеск 3.7

      Камеры СКП совсем не походили на квадратные бетонные коробки из фильмов и новостей, с убогой койкой и решётками на окнах. Ну... почти. Бетон, конечно, был, но покрашен в мягкий голубой цвет, койка оказалась неожиданно удобной, а решёток не было вовсе. Впрочем, окон тоже не было.              И если я ожидала, что хотя бы одна стена окажется решётчатой — как в тюрьмах, которые показывают по ТВ, — то ошиблась. Все четыре стены были из бетона с свинцовым покрытием, и только одна дверь — массивная, металлическая — выбивалась из бетонной картины.              Камера явно была рассчитана на то, чтобы удержать бугая или бойца ближнего боя. Лунга она бы, конечно, не остановила… но вот Славу или Эгиду вполне могла бы сдержать.              Я лежала на койке, уставившись на плоский потолок, а пальцы бездумно отбивали ритм по ткани штанов. Ни брони, ни оружия у меня не было. Но Вилья всё ещё была на моем пальце. И мне выдали простую пластиковую маску-домино — для сохранения тайны личности. Видимо, на случай, если кто-то из персонала не имел допуска. Маска жала скулы и нос, цеплялась за кожу, но при этом всё время казалось, будто она вот-вот соскользнёт.              Я не знала, сколько времени уже провела здесь. Наверное, не так уж много. Хотя казалось — вечность. Делать было нечего. Я уже успела пересчитать все трещины на потолке и стенах.              — Аннатар? — раздался голос из динамика у двери. Женский, мягкий и спокойный, но с явной твердостью.              — Да? Кто это? — спросила я, не утруждая себя взглядом в сторону.              — Я Дракон, — ответил голос. — Отвечаю за проверку по протоколу М/С.              — Разве ты не живёшь где-то в Канаде? — усмехнулась я, всё так же не глядя на источник звука.              — В Ванкувере, — в голосе Дракона послышалась лёгкая усмешка. — На самом деле, расстояние играет на руку — меньше риск того, что до меня дотянется сила властелина.              — Так ты собираешься меня допросить?              — Нет, — спокойно ответила Дракон. — Сейчас мы проводим проверку по протоколу М/С воздействия для твоих товарищей. Ты сама пройдёшь полноценную проверку, только если они покажут положительный результат.              — То есть… если вы решите, что я их подчинила, — уточнила я.              — Хорошо. Теперь я обязана задать вопрос: ты подчинила их себе сознательно? — прозвучал голос Дракона.              — Нет.              — Признание может помочь тебе, — мягко добавила она. — СКП уже работало с теми, кто обладал подобными силами.              Я села на кровати и уставилась на крошечный красный огонёк на панели динамика.              — Я не подчиняла моих гребаных товарищей, — процедила я. — Я дала им предметы, которые усиливают их силы. Но у этих предметов есть побочный эффект — своего рода зависимость. Они не обязаны ими пользоваться, но привязаны к ним. Им трудно отказаться. Управлять ими я не могу.              Пока не могу.              Я резко оттолкнула эту мысль. "Я не хочу их контролировать!" — сказала я себе. И это было правдой. Я действительно не хотела. Почти два года у меня не было ни друзей, ни поддержки. А теперь — вот они. Настоящие. Доверяющие мне.              Но я никак не могла избавиться от мысли: всего несколько дней работы — и они превратятся в моих послушных марионеток.              — Если ты говоришь правду, — отозвалась Дракон, — тогда тебя выпустят в течение пары часов. Директор, конечно, захочет с тобой поговорить, но серьёзную проверку по протоколу М/С проводить не придётся.              — Отлично, — буркнула я и снова легла на койку.              — К слову... я тебе верю, — сказала Дракон чуть мягче. — Просто это часть процедуры.              — Понимаю. Что-нибудь ещё нужно от меня?              Она тяжело вздохнула — в динамике послышалось лёгкое шипение.              — Хочешь что-нибудь? — спросила она. — Книгу, музыку?              — Уверена, я никого через них не подчиню?              — Аннатар, я...              — Прости, — перебила я, не дожидаясь нравоучений. — Книгу было бы неплохо.              — Что-нибудь конкретное?              Я несколько секунд уставилась в потолок.              — Одиссея… была бы в тему, — наконец ответила я.              — Поняла. Попросим кого-нибудь принести. Спасибо за сотрудничество, Аннатар.              Я промолчала.

***

      Дверь открылась. Я подняла взгляд.              — Аннатар, — произнёс Оружейник. Лицо, насколько я могла его разглядеть под шлемом, оставалось каменным.              — Ну и? — спросила я. — Каков приговор?              — Стражи не находятся под влиянием силы властелина, — ответил он. — Пойдём. Тебе нужно пройти опрос, и на этом всё закончится.              Я поднялась.              — Отлично, — буркнула я. — Забыть и жить дальше. Прекрасный план. Веди.              Я последовала за ним по коридору, поднялась в лифте и вошла в кабинет Пиггот. Остальные Стражи уже были там. Пиггот как раз отчитывала их, когда мы появились.              — …и мне плевать, как убедительно это звучало, — прорычала она. — Непроверенный тинкертех всегда опасен. Вам повезло, что Аннатар, похоже, хоть как-то контролирует свои силы.              Она заметила меня.              — А, Аннатар. Хорошо, что ты пришла. Спасибо, Оружейник.              Я встала между Карлосом и Софией.              — Мэм.              Пиггот тяжело вздохнула.              — Ты злишься.              Я натянуто улыбнулась.              — Нет, — ответила я. — Я понимаю, зачем вы всё это устроили. За эти три часа в одиночной камере у меня было достаточно времени всё обдумать.              — Тогда, может быть, ты скажешь мне, что ты сделала не так?              — Нет. — Наши взгляды встретились. — Если бы я подошла к вам со своими модулями до того, как отдала их Стражам, — тихо начала я, — вы бы настояли на полном тестировании, прежде чем допустить их использование. Может, вы бы даже прислушались, когда я сказала бы, что они связываются с носителем. И, возможно, вы бы разрешили протестировать их Стражам. Но, скорее всего, вы бы поручили это сотрудникам СКП. И вот тогда…              Я сделала паузу.              — Если бы с этими людьми что-то случилось — я бы всё равно осталась виноватой. И те три часа в камере могли бы растянуться на куда больший срок.              Глаза Пиггот не отрывались от моих.              — Я дала тебе чертову кучу поблажек, Аннатар, — резко бросила она. — Не хочешь подумать еще раз?              Я промолчала.              — Знаешь, как бы всё было на самом деле? — продолжила Пиггот. — Если бы ты тогда сказала мне, что модули могут нанести вред тем, кто не был для них предназначен, я бы тебе поверила. Потому что я не дура и не думаю, будто разбираюсь в твоих технарских штуках лучше тебя. Стражам позволили бы тестировать свои собственные модули. А даже если бы не позволили — и мои люди пострадали бы из-за того, что я проигнорировала мнение специалиста — виноватой бы осталась я. И только я.              Я не ответила.              — Я давно в этом дерьме, Аннатар, — спокойно добавила она. — И прекрасно понимаю, что не могу считать себя экспертом в технарских вопросах.              Тишина затянулась, но я не стала её нарушать.              Пиггот откинулась назад.              — Стражи сказали, что ты честно предупредила их об опасности этих модулей, — произнесла она. — Я им верю. Это серьёзный аргумент в твою защиту. Ты накосячила, Аннатар, но твоя ошибка не в том, что ты использовала товарищей, а в том, что не доверилась мне. Это плохо, но всё же лучше, чем могло бы быть.              Я плотно сжала губы, но ничего не сказала.              Пиггот внимательно на меня посмотрела.              — Я не могу отстранить тебя от патрулей. Не когда Бакуда всё ещё на свободе. Но как только её поймают — вернёмся к разговору о твоём наказании. И не надейся, что я забуду.              — Есть, мэм.              — Хорошо. Теперь к делу. Эгида, никого из Стражей не выпускать в одиночку. Любая группа, покидающая Вышку, должна иметь возможность быстро выйти из боя. Это значит, что с ними должны быть Виста, Стояк или Аннатар, если она использует модуль Воды.              — Есть, мэм, — ответил Карлос.              — Отправьте с Аннатар отряд в госпиталь, — распорядилась Пиггот. — Аннатар, помоги отцу, а потом — если сможешь — окажи поддержку врачам.              Я моргнула и с благодарностью кивнула:              — Да, мэм. Спасибо.              Пиггот удивлённо приподняла бровь:              — Я что, по-твоему, собираюсь использовать здоровье твоего отца как наказание?              Я отвела взгляд, не зная, что сказать.              Она тяжело вздохнула:              — Останься на пару минут после окончания собрания. Эгида, отправь ещё одну команду на основной маршрут патруля. И оставь в штабе не меньше двух Стражей, помимо дежурного за Консолью. Понял?              — Есть, мэм.              — Хорошо. Аннатар, останься. Остальные — свободны.              Мои товарищи по команде один за другим вышли из кабинета. Каждый, проходя мимо, кивнул мне, а Карлос, последний из них, похлопал по плечу перед тем, как уйти.              Пиггот смотрела на меня, лицо — как камень.              — Я думала, ты умнее, — сказала она.              Кажется, у меня дёрнулась мышца на шее.              — Мне действительно казалось, что ты начинаешь понимать, — продолжила она. — А потом ты берёшь и выкидываешь такое…              — Зачем вообще этот разговор? — спросила я.              — Ты знаешь, зачем.              Я сжала губы. Некоторое время молчала, а потом вздохнула:              — Простите.              Она кивнула.              — Ты не можешь позволить себе такое снова, Аннатар. Мне не нужен в Стражах неуправляемый кейп с мощными силами.              — Да, мэм.              Пиггот внимательно посмотрела на меня, потом покачала головой.              — Просто… работай со мной, хорошо?              — Да, мэм. Я… постараюсь.              — Хорошо, — сказала она. — Иди к своей команде. И не забудь все три модуля.              — Не забуду.

***

      — Стражи? — парень на ресепшене в приёмном покое моргнул, когда мы с Софией подошли. — Что-то случилось? Вам что-то нужно?              — Да, — ответила я. — Я Аннатар, целительница. Пришла помочь.              Его лицо просветлело.              — Правда? Ох, спасибо вам! Сейчас уточню у врачей — и сразу отправим вас в реанимацию.              — Подождите, — сказала я. — Прежде чем я начну помогать другим, хочу навестить одного пациента. Дэниел Эберт. Это… личное.              Он удивлённо посмотрел на меня, но уже через пару секунд понял, в чём дело.              — А, конечно. Сейчас узнаю, в какой он палате.              Он быстро ушел, оставив нас одних в вестибюле. В паре десятков шагов от нас на стульях сидели ещё несколько человек, но, по сути, мы были одни.              Я взглянула на Софию.              — Ну, как тебе Кэнья? — спросила я.              Она бросила взгляд на Кольцо Власти, сверкавшее на безымянном пальце левой руки.              — Это... — запнулась она, словно не зная, как подобрать слова. Маска скрывала выражение лица, но в голосе слышалась растерянность. — Я даже не знаю, как это описать, — пробормотала она.              Я тихо усмехнулась:              — Но ощущение приятное, да?              — Очень. Такое чувство, будто я могла бы навалять Лунгу. — Она подняла на меня взгляд. — Эм... А могла бы?              Я пожала плечами:              — Смотря, застала бы ты его врасплох или нет. Только не зазнавайся.              — Не буду. Я осторожная.              Парень с ресепшена вернулся:              — Палата 142. Состояние стабильное, но... он сильно пострадал.              Я сглотнула.              — Я постараюсь помочь, — тихо сказала я.

***

      Фраза "сильно пострадал" даже близко не отражала его состояние.              Всё тело отца было закутано в белоснежные бинты — местами пропитанные гноем и кровью.              Костей, вроде бы, было сломано немного, но почти каждый участок кожи был обожжён.              Большая часть волос сгорела дотла, а оставшиеся — лишь обугленные клочья. Его голова пострадала куда сильнее, чем моя.              На глаза ему надели затемнённые очки, но по ровному, неторопливому дыханию было понятно — он без сознания.              Я подошла к кровати.              — Привет, пап, — тихо сказала я. — Я... я пришла помочь.              Осторожно положила ладонь ему на лоб. Вилья вспыхнула мягким светом.              Я не Панацея. Я не могла в одно касание восстановить тело. Всё, что было в моих силах — ускорить естественное заживление. Пускай понемногу, по капле, но всё же помочь.              — Принеси, пожалуйста, теплую воду и чистую тряпку, — попросила я у Софии.              Та кивнула и направилась к раковине, начала копаться в шкафчиках.              Через минуту София вернулась, поставив на тумбочку пластиковую тару с водой. Внутри лежала тряпка, погружённая в тёплую воду.              Я убрала ладонь со лба отца, сняла перчатки и аккуратно стянула Вилью с мифриловой брони, надев кольцо на голый палец.              Опустила руку в воду, достала ткань и отжала её — медленно, с усилием, пока не осталась лишь приятная влажность и тепло.              Я приложила тряпку к лбу отца и начала осторожно промакивать его кожу, позволяя Вилье творить своё чудо. Пока двигала рукой, тихо запела себе под нос:       

"Ir fuin tôl or i amrún Ar i Anor nelêdh annûn Tolo na Annatar, na i rhûn: Ad i galad sílatha ed rhûn na dûn."

      Ткань в моей руке чуть заметно задымилась — боль и ожоги уходили, впитываясь в неё.              Я вела тряпкой по лицу, и там, где проходила, бинты словно сами отпадали, открывая гладкую, чистую кожу.              Некоторые участки очищались сразу, другие приходилось обрабатывать снова и снова, пока не исчезали волдыри и ожоги.              Тени медленно вытягивались по полу, пока я продолжала свою работу. Солнце опускалось всё ниже, бросая багровый свет в единственное окно, выходящее на запад. Я провела почти час у кровати отца, бережно и аккуратно очищая его лицо от следов ожогов и ран.              София села на стул рядом почти сразу после того, как я начала, и с тех пор не проронила ни слова — просто молча наблюдала за мной.              Когда лицо отца вновь стало чистым, я опустила ткань обратно в воду, отжала её и осторожно провела по его глазам.              Он открыл их. Они были кристально ясными.              — Тейлор?... — прошептал он с хрипотцой.              — Тсс… — отозвалась я тихо, опуская ткань ниже, к его груди. — Я рядом. Всё хорошо, папа. Всё будет хорошо.