Интерлюдия 5а: Эмма

      Утро у Эммы шло по привычному распорядку — разве что проснулась она раньше обычного. Обычно она вставала в половине седьмого, но сегодня проснулась в половине шестого.              Будильник — старенький механический, который отец откопал у себя в офисе, чтобы заменить сгоревший цифровой после ЭМИ, — прозвенел, и она тут же его выключила.              Минуту Эмма лежала неподвижно, глядя в потолок, не двигаясь и даже не пытаясь встать.              "Может, просто не идти сегодня в школу? — мелькнула мысль. — Может, просто остаться в постели?"              Она позволила себе эту слабость ровно до тех пор, пока не настал бы момент, когда старый цифровой будильник снова запищал — через пять минут.              Тогда Эмма заставила себя сесть, опустила ноги с кровати и поднялась.              Пошатываясь, она дошла до комода, вытащила одежду на день, собрала всё в охапку и вышла из комнаты. До ванной было всего несколько шагов, так что до умывальника можно было идти без привычной маски — не притворяться, пока не смоешь сон и усталость.              Она быстро вымылась, растирая кожу чуть сильнее, чем следовало — но всё же не настолько, чтобы остались следы. Вода была не холодная, но и не тёплая — та самая мерзкая комнатная температура, от которой по телу пробегал озноб. После отключения электричества насосы и бойлеры не работали, и теперь приходилось довольствоваться водой из колодцев, которые неделю назад выкопали для всех.              Отец, конечно, позаботился, чтобы у неё была возможность хотя бы раз в неделю нормально помыться. Эмма решила использовать эту возможность сегодня. Надо ведь произвести хорошее впечатление, когда вернётся в Уинслоу.              Закончив, Эмма машинально принялась за утренний туалет, тщательно расчёсывая густые рыжие волосы и аккуратно нанося косметику. Зубы почистила, как велел стоматолог — щёткой, не электрической, под нужным углом. Прополоскала рот водой из бутылки, стоявшей в ванной специально для этого, тщательно прополоскала, сплюнула в раковину. Позволила себе крошечную вольность — налила немного воды прямо в раковину, чтобы смыть следы пены в слив.              Унитаз всё ещё работал, хоть и приходилось вручную наливать воду в бачок. Эмма воспользовавшись случаем, сходила в туалет, а потом переоделась в чистую одежду. Смыла, как положено — сложнее, чем раньше, но без раздражения. Злиться было просто бессмысленно.              Когда всё было готово, она выпрямилась и посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрели мёртвые глаза.              Медленно она натянула на лицо улыбку. Маска, которую она создавала годами. Со стороны, возможно, выглядело даже искренне. Или, может быть, все вокруг — и в Уинслоу, и дома — просто такие же хорошие лжецы, как она сама.              "Ты — Эмма Барнс, — сказала она себе. — Ты выжившая."              Эта мысль, повторённая за годы сотни раз, звучала куда увереннее, чем менее привычное: "И не важно что говорила Тейлор."              Она была достаточно сильной, чтобы держаться.

***

      Отец провожал Эмму до школы. От дома до Уинслоу было около получаса пешком, так что они пришли чуть раньше — и это к лучшему: ему ещё нужно было успеть на работу.              — Ты уверена, что справишься до начала занятий? — спросил он, нахмурившись, но голос у него был мягкий, почти виноватый.              — Конечно, — ответила она с лёгким смешком. — Правда, пап. Всё в порядке. Я тут — почти что королева.              Он оставил её у ворот, и Эмма вошла в школу, чувствуя привычное ощущение сцены под ногами. В кафетерии она устроилась так, будто это её личное место — и она солнце, вокруг которого всё вращается. Постепенно в зал начали заходить другие ученики. Бандиты с азиатской внешностью или с выбритыми головами собирались в свои компании, исподлобья поглядывая друг на друга с яростью и недоверием.              Похоже, сегодня опять будет драка. Придётся быть поосторожнее.              Девочки же, как обычно, тянулись к ней. Она была для них королевой — и каждая пыталась занять место поближе. Мэдисон недавно уехала из города — предупредила Эмму перед самым отъездом, — но и без неё вокруг хватало девушек, которые с радостью стали бы частью её "свиты".              Однако те, кого Эмма действительно ждала, всё не появлялись. Лишь за пять минут до звонка дверь распахнулась, и вошла одна из них — София. На лице у неё застыла мрачная гримаса. Она смерила взглядом ближайшего парня из Империи — тот хмыкнул, но ничего не сказал.              Он знал, с кем имеет дело. София уже не раз отправляла таких, как он, в больницу — даже без костюма.              "А если бы он знал, кто она на самом деле, — подумала Эмма, — страх быстро бы избавил его от наглости."              Эмма поднялась и направилась к Софии.              — Привет, герой, — сказала она вполголоса, чтобы посторонние не услышали.              София моргнула, будто удивившись, а потом её губы растянулись в знакомой улыбке.              — Привет, выжившая. Рада тебя видеть.              — Взаимно, — Эмма почувствовала, как её улыбка непроизвольно стала настоящей. — Как ты держишься? Перебои с электричеством сильно достали?              — Это уже достало, — призналась София. — Ни нормального душа, ни телефона, ни ТВ, ни компьютера… вообще ничего. Так что бегаю и тренируюсь, чтобы чем-то занять себя.              Эмма направилась с ней обратно к остальным девушкам.              — А у нас отец всех подсадил на карточные игры, — усмехнулась она. — Делать-то всё равно нечего.              — Понимаю, — кивнула София. — Но ты могла бы бегать со мной.              Эмма уже собиралась отмахнуться, как обычно, но на этот раз задумалась.              — Вообще-то мне ужасно скучно, — призналась она. — Может, и правда побегаю с тобой.              София расплылась в широкой улыбке.              — Вот это другое дело.              Прозвенел звонок. Тейлор в школу так и не пришла. Эмма действительно удивилась.              "Поговорю с Софией об этом позже," — решила она.

***

      Повод представился на перемене. Они, как обычно, собрались за своим столиком в столовой — София, ещё четверо девушек и сама Эмма.              София, как обычно, пришла последней. К этому моменту остальные уже вовсю вели какой-то бессмысленный разговор — вроде того, как кто-то с кем-то расстался. Началось всё, кажется, с темы учителей, но как-то незаметно перешло на парней.              Эмма участвовала чисто для вида — честно говоря, она даже не знала, кто такой этот Джим, — но разговор оборвала, как только она заметила Софию у входа.              — Эй, София! — окликнула она и помахала рукой.              София, увидев её, расплылась в улыбке и подошла.              — Привет, — легко сказала она, садясь рядом. — Что обсуждаете?              — Мы тут про Джима болтаем, — радостно вклинилась Джулия. — Ты можешь поверить, что он…              — Я вот думала, где Тейлор, — перебила Эмма.              Она собиралась продолжить, но замерла, увидев выражение Софии. Что-то в её лице изменилось — не резко, но ощутимо. И в этот момент Эмма снова поймала себя на мысли, что, хоть и умеет мгновенно распознать, что человек хочет услышать, но не всегда понимает, что он на самом деле чувствует.              Однако то, что она увидела сейчас, она знала безошибочно — потому что видела то же самое каждое утро в зеркале.              — Не знаю, — небрежно ответила София. — Может, она переехала? Мэдисон же уехала, да?              — Да, — кивнула Эмма. — Но брось, её отец слишком беден! Думаешь, он смог бы выбить место во время эвакуации? Разве что пешком бы пошли — а рисковать так они точно не стали бы.              — Может, она просто осталась дома, — предположила Шарлотта. — Мои родители тоже думали не пускать меня в школу. Сказали, мол, на улице всё ещё небезопасно.              — Вполне логично, — согласилась Эмма. — Хрупкая, как тростинка, — на такую только глянь, сразу видно, что лёгкая добыча.              София едва заметно дёрнулась. Почти незаметно — если бы Эмма не смотрела на неё внимательно. Что это с ней?              — Жаль её, — протянула Сьерра. — Если бы она пришла, мы бы её защитили.              Несколько девчонок прыснули со смеху. Эмма засмеялась вместе с ними. София — нет.              Она просто сидела, глядя куда-то в сторону, губы сжаты в тонкую линию.              Эмма уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но тут зазвенел звонок, и всем пришлось спешить на урок.

***

      София не пришла на обед. Эмма не знала, где она, и честно сказала остальным, что понятия не имеет.              "Может, её куда-то вызвали? — подумала она. — Хотя, если и так, как бы она мне сообщила?"              Всё же внутри было неприятное ощущение. Они ведь подруги. Всегда вместе. Здесь, в Уинслоу, они были как королевы — две волчицы, правящие стадом овец. Поэтому внезапное отчуждение Софии тревожило Эмму.              Но завтра они наверняка поговорят.              Решив не накручивать себя, Эмма постаралась выкинуть подругу из головы и занялась своим ланчем — домашним сэндвичем с курицей, который приготовила мама. Остаток первой половины перемены она провела, слушая бессмысленные разговоры девушек и притворно смеясь.              И вдруг — лёгкое прикосновение к плечу.              Эмма обернулась. Перед ней стояла София.              — Поела? — спросила та. В её карих глазах странно смешались холод и усталость, и Эмма никак не могла понять, что именно за этим стояло.              Она моргнула, немного растерянная.              — Да. А ты где была?              — Нужно поговорить. Только ты и я, — сказала София и окинула остальных холодным взглядом. — Наедине.              Что вообще происходит?              — Ладно, — пожала плечами Эмма, поднимаясь. — Куда?              — Просто иди за мной.              София развернулась и направилась к выходу быстрым, уверенным шагом. Эмме пришлось почти бежать, чтобы не отстать от подруги.              — София, что с тобой происходит? — спросила она, едва они вышли из столовой. — Ты ведёшь себя странно. Что-то случилось?              — Да.              — И что именно?              — Не здесь. Сначала отойдем подальше от зевак.              Они поднялись на два пролёта вверх и вышли на крышу. Место было окружено кирпичной стеной по пояс и ограждено сверху сеткой, но с неё открывался отличный вид на город — серый, живой и тревожный.              В остальном крыша выглядела убого: грязный, в пятнах бетон, ржавые вентиляционные трубы, торчащие без всякой логики, и ощущение заброшенности, которое словно давило на плечи.              София подошла к ограждению и уставилась вдаль — на город, а за ним, на серую линию моря. После полудня солнце падало на её тёмные волосы, и они сверкали, будто отполированный обсидиан.              Эмма подошла ближе, осторожно наблюдая за подругой.              — София? — тихо спросила она. — Что происходит?              — Я не знаю, как тебе сказать, — ответила София глухо. — Даже не уверена, что могу сказать.              — Ты можешь рассказать мне всё, — попыталась успокоить её Эмма.              София коротко фыркнула, но промолчала. Через несколько секунд она обернулась — и их взгляды встретились.              Эмма замерла. Никогда прежде взгляд Софии не казался таким глубоким и таким тёмным. Она ощутила, будто может провалиться в эти глаза — не с восторгом или романтическим трепетом, а с ледяным ужасом. Это были настоящие чёрные дыры, застывшие в лице из камня. Свет в них не проникал — только тот, что София позволяла увидеть.              София отвела взгляд и начала медленно осматривать Эмму — сверху вниз, оценивающе. Её взгляд задержался на груди, потом на животе, на бёдрах. Эмма невольно напряглась.              Что это вообще было? Она… пялится на меня?              — Какая же я была слепая, — тихо пробормотала София, скорее себе. — И глупая. Чёрт бы меня побрал.              — София, какого хрена? — выдохнула Эмма.              Взгляд Софии снова вернулся к её лицу. На мгновение между ними повисла тишина.              — Ты красивая, — спокойно сказала она. Слишком спокойно, будто это было что-то самое обыденное на свете.              Эмма непонимающе склонила голову.              — Эм… ты сейчас флиртуешь со мной? Потому что… получается у тебя так себе.              — Нет, — София покачала головой. — Не в этом дело. Я просто… — она замолчала, отвела взгляд и уставилась на горизонт, где солнце тонуло в дымке города. — Тейлор перевелась в Аркадию.              — Что, правда? — Эмма моргнула.              — Да.              На её лице расплылась довольная улыбка.              — Ну, она наконец-то признала поражение, да? Отлично.              София не ответила. Несколько секунд тянулись в тишине, и улыбка Эммы постепенно угасла.              — А ты откуда узнала? — осторожно спросила она.              — Долгая история, — коротко ответила София. — И это секретно.              Эмма нахмурилась.              — Секретно? Но… — она осеклась. Глаза расширились. — Тогда…              — Секретно, — повторила София.              — Ладно, ладно, поняла.              Святое дерьмо! Тейлор — кейп. И, скорее всего она в Стражах? Чёрт возьми. Так вот почему София сегодня такая странная — ей теперь приходится хранить её личность в тайне! Боже, это, наверное, ужасно. Представляю, как же Тейлор её достаёт.              Эмма изучающе посмотрела на подругу.              — Знаешь, если она всё ещё тебе докучает… Я ведь знаю, где она живёт. Можем как-нибудь наведаться, поговорить… ну, чтобы она наконец отстала. Поставить её на место.              С востока подул лёгкий ветер, тронул её волосы, коснулся кожи холодом. Эмма невольно поёжилась.              София молчала ещё пару секунд. Когда заговорила, голос её звучал глухо:              — Тейлор уже на своём месте. — Короткая пауза. — В самом правильном месте.              — Ну, лишнее напоминание не повредит, верно? — попыталась улыбнуться Эмма.              София повернулась к ней. Её глаза потемнели, сузились и насторожились. Эмма уже видела этот взгляд — когда-то под металлической маской Призрачного Сталкера. Только сейчас лицо, глядящее на неё, само стало маской.              — Ты не понимаешь, — ухмыльнулась София, тяжело вздохнув. — Блин, Эмма, ты упорно не хочешь понять.              — Чего? — растерянно спросила Эмма.              — Что я всё это время изо всех сил старалась не врезать тебе.              Эмма моргнула и отступила на два шага.              — Ч-т-что ты сказала? — выдавила она и сама себя за это ненавидела.              — Ты меня слышала, — София начала подходить ближе. Эмма начала пятиться.              — София, что с тобой? — её голос пронзил воздух. — Что происходит? Что я сделала?              Она рванула вниз по лестнице, но София схватила её за запястье и дернула на себя так, что спина девушки врезалась в её грудь. Рука Эммы оказалась за спиной в крепком захвате. Другая ладонь Софии легла на её плечо почти нежно — и держалась в считанных сантиметрах от шеи.              — Мы же были подругами, — прошептала София тихо. — Потому ради старой дружбы дам тебе дружеское предупреждение. Если кто-то узнает о Тейлор или я услышу, что ты ей хоть как-то мешаешь — хоть по слухам — с этого момента ты пожалеешь, что я когда-то спасла тебя в том переулке.              Не дожидаясь ответа, София отпустила её. Эмма резко обернулась, чтобы увидеть, что делает её — теперь уже бывшая — подруга, но София просто уходила прочь, снова глядя куда-то на восток.              — Беги, Эмма, — сказала она усталым, печальным голосом. — Правь своим маленьким королевством.              Эмма сорвалась с места и убежала, зажмурившись, чтобы не дать слезам вырваться наружу.              Она не вернулась ни в столовую, ни на оставшиеся уроки. Остаток дня провела в женском туалете — забившись в самую дальнюю кабинку, сидела на крышке унитаза, обхватив колени руками. Плакала то тихо, то беззвучно, а потом просто сидела, дрожа, будто вымерзшая изнутри.              Несколько раз кто-то заходил, но никто её не заметил — ступни не свисали ниже перегородки, и она специально выбрала самую дальнюю кабинку, чтобы туда не заглянули первыми.              Когда прозвенел последний звонок, Эмма так и не пошевелилась. Потом пришёл отец. Он пытался с ней говорить, но она едва могла понять смысл его слов — будто звуки доходили сквозь толщу воды.              В голове эхом звучал голос Тейлор — молодой, лёгкий, беззаботный: "Прекрасное — мерзко, а мерзкое — прекрасно".              А затем — голос Анетт, дорогой, доброй Анетт, которая была ей как вторая мать. Та, у которой всегда находилось время и улыбка для лучшей подруги своей дочери: "Мир сошёл с оси".              И вот, наконец — София. Та, что спасла её. Та, что учила её. Та, что, в конце концов, замкнула круг предательства.              На этом жестоком, грубом маленьком мире выживают только самые сильные.              — Я прошла своё испытание, — беззвучно прошептала Эмма вместе с голосом в голове. — А она — сломалась.              На миг — сквозь мутную пелену реальности, сквозь приглушённые голоса отца, матери и сестры, говоривших с тревогой, почти в панике, — сквозь зыбкий потолок своей комнаты, колыхавшийся перед глазами, будто воздух над раскалённым асфальтом, — она увидела нечто.              Предчувствие.              Тоннель, зияющий впереди, и такой же — позади. Прошлое, вытянувшееся из пустоты, из боли, привело её к этой точке… и оставило одну — лицом к лицу с будущим, таким же мрачным и беспросветным, как всё, что она пережила. Без света, без надежды — и даже без той милосердной развязки, что могла бы прийти в виде приближающегося поезда.              — Гори, гори, недолгий огонь, — прошептала она — наполовину в ужасе, наполовину как молитву, — и закрыла глаза.              Засыпая.              В объятия собственных кошмаров.