Угасание 6.2

      Металлолом выбыл, CD-5. Толстяк выбыл, CD-5. Медведь выбыл, CD-5.              Имена продолжали звучать монотонным голосом из браслета, даже когда бой шел полным ходом и вокруг меня воцарился хаос. Благодаря Нэнье я проталкивалась вперёд сквозь толпу кейпов, пока не оказалась в первых рядах. Звезда в груди чудовища ослепляла — или могла бы ослепить. Даже несмотря на яркий свет, я все равно прекрасно видела.              — Окружайте его! — крикнула Александрия. Она взмыла в воздух и ринулась к морде Губителя. Тем временем кейпы, не входившие в передовую группу, отступили за наши спины. Оружейник и Шевалье уже собирали стрелков во вторую линию.              Но меня это не волновало. Я крепче сжала Аэглос и прыгнула вверх, нанося удар по плечу Левиафана, пока тот извивался и уклонялся между атаками, выгибая спину и нависая над нами. Удар ушёл мимо, остриё копья не попало в цель и вонзилось в водяной шлейф позади. Вокруг пылающего наконечника вода мгновенно замерзла. Глыба льда сорвалась и бесполезно разбилась о широкую спину Левиафана.              Он повернулся ко мне спиной, одной рукой хватая Александрию, другой царапая кейпов на земле. Хвост взвился, изогнулся и смёл ближайших кейпов. Я едва увернулась и почти сумела ударить его Аэглосом, когда он пронёсся мимо. Снова промах.              Мимо моей головы просвистел арбалетный болт — длиннее и тяжелее, чем у Софии. Он без сопротивления прошёл сквозь водяной шлейф и вонзился в землю за ним.              Тогда Левиафану, похоже, надоело сидеть в центре толпы. Он оттолкнулся от воды, взмыл вверх и ринулся на Александрию. Она отскочила назад в воздухе, выйдя из зоны досягаемости, но оказалась слишком далеко, чтобы среагировать, когда Губитель мгновенно развернулся и нырнул к одному из кейпов.              Я не знала его. Он был полностью покрыт хитиновыми доспехами, из предплечий торчали яркие, бритвенно-острые лезвия, а под шлемом с мандибулами горели бледно-жёлтые глаза. Левиафан врезался в него всем телом и оттолкнул на несколько шатающихся шагов назад. Затем развернулся, будто ввинчиваясь в него и над ним, и водяной шлейф закрутился вокруг плоскими дисками. Хитиновая броня была содрана за секунды — разорвана, словно циркулярными пилами, — а человек внутри отлетел в сторону и, истекая кровью, врезался в другого кейпа.              Карапаситатор выбыл, CD-5.              Левиафан снова прыгнул, приземлился на все четыре конечности и уже мчался, скользя по поверхности воды. Мне пришлось отскочить назад, чтобы увернуться от его эха, пока он проносился мимо, прямо над телом лежащего Карапаситатора. На ходу он наклонился, и водяной шлейф подхватил тело.              Маска раскололась, и я увидела бледное, разбитое лицо, смотрящее на меня. Теперь жёлтые глаза казались слишком человеческими — как и застывшее выражение абсолютного ужаса.              А потом, словно в замедленной съёмке, тело смялось, как алюминиевая банка под кувалдой. Конечность за конечностью сплющивались в тонкую лепёшку, человек кричал от невыносимой боли, пузыри вырывались изо рта, будто из клапана, пока наконец голова тоже не превратилась в красную кашу.              Карапаситатор погиб, CD-5.              Всё произошло за какие-то две секунды, а Левиафан уже пронёсся всю длину улицы, уносясь от нас, как пуля из ствола. Сквозь мессиво, в которое превратился Карапаситатор, всё ещё сияла эта ужасная, прекрасная звезда — пронзая воздух, воду и плоть.              Я моргнула. Но образ сплющенного тела всё никак не уходил.              На мгновение я мысленно прокляла Нэнью и то сверхъестественное восприятие, которое она мне давала. Я не хотела, чтобы картина тела Карапаситатора, врезалась в память во всех ужасающих подробностях. Я хотела иметь возможность забыть.              Но это всё равно было лучше, чем погибнуть самой.              — За ним! — скомандовала Александрия, и мы рванули в погоню. Я не использовала Нэнью для ускорения сверх того, что требовалось, чтобы не отставать от остальных. Я не хотела оказаться одна лицом к лицу с Левиафаном. Думали ли остальные об этом? Многие кейпы рядом были движками. Они тоже, как и я, сдерживались, чтобы не остаться наедине с чудовищем?              Вода становилась всё глубже по мере того, как мы спускались к заливу и набережной. Левиафан добрался до разрушенного каркаса раньше нас и резко свернул налево — в сторону центра города. Его водяной шлейф врезался в дерево и разнёс остатки конструкции в щепки, словно спичечный коробок.              Он нырнул в улицу и исчез из виду.              — Те, кто могут летать — перехватите его! — рявкнула Александрия. Она взмыла в воздух, и другие последовали. Я узнала Славу и Эгиду, когда они поднялись над крышами и устремились за Губителем.              — Остальные — не отставайте! — это был Оружейник, внезапно оказавшийся рядом. Он бежал вперёд, упрямо следуя за Левиафаном, его лицо застыло в мрачной решимости.              Я побежала следом, но краем глаза уловила что-то справа. Я моргнула.              — Волна! — закричал кто-то, но "волна" было неподходящим описанием того, что надвигалось на нас. Стена воды не была просто волной. Она была монументальной — возвышалась почти на 2 метра над самым высоким из нас и надвигалась вперёд, словно бульдозер.              — Держитесь! — прогремел бас Бастиона. — Щиты!              Эпицентры начали создавать щиты. Я увидела характерное растяжение пространства — Виста пыталась удлинить дистанцию, надеясь, что волна не дойдет до нас, но времени было слишком мало, а это была не обычная волна. Вокруг меня кейпы хватались друг за друга, цеплялись за здания и столбы, готовясь к удару.              Я не склонюсь. Мы не склонимся.              Ненья вспыхнула — звезда в буре, затмеваемая лишь той яркой искрой, что я видела сияющей на улицах позади. Кейпы вокруг меня напряглись, будто опёрлись на несокрушимые опоры. Я ощутила прилив — Кольцо Власти придавало мне сил.              Волна ударила — и нас не смело. Почти все собравшиеся кейпы устояли под натиском, выдержав удар.              Уровень воды опустился удивительно быстро. Через считанные мгновения моя голова снова оказалась над поверхностью. Я отфыркалась, выплюнула солёную воду, но Оружейник уже кричал:              — Продолжаем движение!              Мы двинулись вперёд, тяжело пробираясь по воде по пояс. Наконечник Аэглоса замораживал пролетающие капли в тончайшую снежную пыль, которая вихрилась вокруг меня и оседала в сторону моря.              Даже пока я следовала за Оружейником, пробираясь по воде по пояс, я не отрывала взгляда от того яркого света, который сиял сквозь здания и улицы, не приглушённый ни камнем, ни стенами. Теперь он двигался хаотично — Левиафан сражался с другими кейпами.              Железный Сокол выбыл, CD-5. Леди Фотон выбыла, CD-5. Они Ли погиб, CD-5. Винтаж выбыл, CD-5. Свирепый погиб, CD-5.              Потом, словно по невидимому сигналу, свет резко сменил направление: перестал уклоняться и устремился прямо к нам. Он не стал ярче — он и так был ослепителен, как любой свет, который я могла вообразить, — но зато приближался. Я услышала гул — Левиафан проламывал здания на пути.              — Он несётся прямо на нас! — крикнула я. — Сквозь здания!              Оружейник кивнул мне и рявкнул:              — Готовьтесь!              Я крепче сжала Аэглос.              Здание слева от нас разлетелось, как яичная скорлупа, — осколки камня и кирпича полетели во все стороны. Обломки шлёпнулись в воду и врезались в кейпов, поднимая пену и кровь.              Галерея выбыл, CD-5. Триумф выбыл, CD-5.              Левиафан вырвался из пролома, словно мстительный бог. Его когти тянулись рвать и цеплять, хвост хлестал, а водяной шлейф превратился в приливную волну из смешанной крови и солёной воды.              Крестоносец погиб, CD-5. Адамант выбыл, CD-5. Удар выбыл, CD-5. Эрудит погиб, CD-5.              Я встретила Губителя на полпути. Страх наконец ушёл. С Нэньей, которая наполняла силой, меня уже не могла сломить ни одна сила — ни страх, ничего. Аэглос сиял самым ярким синим, свет Нэньи смешивался с мерцанием моих доспехов, и вся вода вокруг меня пылала серебряным, раскалённым ореолом.              — Ego! — выкрикнула я, и синдарин хлынул неудержимым потоком. — Ego, limlug, ulunn i gaer! Ú-hirithach si tûr!              Я метнула Аэглос вперёд, целясь прямо в то сияющее нечто в центре его груди. Мороз пополз от точки, где остриё коснулось плоти Губителя, и наконечник начал вгрызаться в неё, преодолевая сопротивление его кожи.              Левиафан отпрянул, срываясь с пронзившего его копья, и резко развернулся. Хвост хлестнул меня по животу с сокрушительной силой, а водяной шлейф нанёс второй удар, такой же тяжёлый. Меня отбросило вверх и назад, вырвав из воды, — я пролетела больше 15 метров, резко выдыхая, когда тело ударилось о внутреннюю сторону доспехов. Я пронеслась по воздуху, как снаряд, и вошла в воду головой вперёд, погружаясь всё глубже и глубже в тёмную воду за пределами пляжа.              Я боролась, пытаясь перевернуться, и в конце концов сумев сделать так, что голова оказалась направлена вверх — к тусклому, мерцающему свету, пробивающемуся сверху сквозь муть. Солёная вода жгла глаза, но я не закрывала их, позволяя Нэнье наполнять меня, пока боль не стала лишь слабым, пассивным напоминанием.              Я была на глубине не меньше 30 метров. В мутной воде я едва различала, где поднимается склон пляжа. Доспехи защитили меня от возможной гибели, но я всё равно болталась внутри них так, что дыхание сбилось. Лёгкие были почти пусты.              Но сила Нэньи всё ещё бурлила во мне. Я не склонюсь.              Я начала плыть, отталкивая воду назад и поднимаясь вверх. Всё выше и выше — из глубин к тому слабому свету восходящего солнца.              Лёгкие протестовали, почти кричали. Каждый мускул буквально горел от напряжения. Не было кислорода, не было живительного воздуха, чтобы подпитывать руки, которые двигались вверх-вниз, толкая меня вперёд и вверх. Доспехи, хоть и из мифрила, казались невыносимо тяжёлыми. Но я всё равно плыла, хотя руки и ноги стали как свинец, а голова кружилась.              Мир вокруг темнел, даже когда я приближалась к свету сверху. По краям зрения ползла чернота. В ушах, на самом пределе слуха, звучало пение — словно хор. Время от времени я почти разбирала слова на валарине, а порой мне казалось, что к пению присоединяется знакомый голос — мой собственный.              Нэнья сияла ярче, чем когда-либо. Я чувствовала, как волны её силы текут сквозь меня, не давая умереть, сохраняя сознание, не позволяя поддаться ужасному, смертельному искушению открыть рот и впустить воду.              Потом меня обхватили чьи-то руки. Они тянули меня вверх, схватив за доспехи и таща. Я не видела, кто это. Я видела почти только тот слабый свет сверху — теперь он казался бесконечно далёким.              Я продолжала отталкивать воду назад, а руки продолжали тянуть меня вверх. Последние десять футов показались самыми длинными. К концу я потеряла даже этот свет. Я ослепла.              Затем вода расступилась. Прохладный воздух ударил в лицо, и я начала жадно хватать ртом воздух — кашляя, задыхаясь, снова вдыхая сладкий кислород, впервые за целую вечность.              Руки перевернули меня и потянули назад, к берегу. Я отфыркивалась, задыхалась, кашляла, и постепенно мир переставал быть размытым.              Вокруг бушевала буря. Ярость Левиафана ничуть не утихла — наоборот. Пока мы плыли, меня и мою спасительницу подхватило и швырнуло вверх на гребне очередной волны. Она изо всех сил старалась держать меня над водой, крепче сжимая объятия и пробиваясь вперёд.              Моя спина прижималась к её боку, правая рука обхватывала меня, а левая гребла воду, толкая нас к берегу. Я опустила взгляд на свою грудь и на руку девушки, которая крепко держала меня.              — София? — выдохнула я, и имя вышло едва слышным хрипом.              — Береги дыхание, — ответила она напряжённо, голос дрожал от усилий и тревоги.              Я медленно кивнула и сосредоточилась на себе: на дыхании, на том, как лёгкие судорожно наполняются воздухом.              Мы замедлились. София подняла левую руку к лицу и зубами нажала кнопки на браслете, стараясь не отпускать меня.              — Призрачный Сталкер на связи. Я вытащила Аннатар. Куда её нести?              Не дожидаясь ответа, она продолжила плыть. Я висела на ней, как мёртвый груз.              Браслет Софии затрещал.              — Призрачный Сталкер, — раздался голос Панацеи. — Мы в вестибюле отеля, рядом с тем местом, куда Странник нас телепортировал для боя с Левиафаном. Веди её сюда.              Голова Софии чуть качнулась у моего плеча — кивок, — но вслух она ничего не сказала.              Через несколько мгновений мои ноги коснулись песка. Я отстранилась от Софии и встала.              — Спасибо, — сказала я. Голос всё ещё был слабым.              София повернулась ко мне. Под маской её глаза блестели — мокрые и яркие.              — Никогда, — хрипло и жёстко сказала она, — больше так не делай, чёрт возьми.              Я тихо рассмеялась — и тут же начала заваливаться вперёд. Нэнья мерцала. Не то чтобы Кольцо Власти слабело. Слабела я. Я не была истинной Носительницей Нэньи и никогда ею не стану. Я — Создатель Колец, и Кольцо Власти охотно отдаёт мне свою силу, но я никогда не смогу дополнить его так, как это сделал бы тот, кому это кольцо предназначалось.              София поймала меня.              — Пойдём к Панацее, — сказала она. — Для неё, Оталы и других целителей развернули что-то вроде медицинской палатки.              — Я в порядке, — слабо запротестовала я. — Мне просто нужна пара минут, чтобы прийти в себя.              Звезда Левиафана всё ещё двигалась. Я видела её сквозь здания — он петлял по улицам, уклоняясь от кейпов и нанося удары, когда появлялась возможность.              Овраг выбыл, DB-3. Резолют погиб, DB-3. Чистота выбыла, DB-3. Акустик погиб, DB-3. Металлолом погиб, DB-3.              — Тогда и отдохнёшь там, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Панацея тебя осмотрит.              Я устало кивнула, сдаваясь.              — Ладно. Когда восстановлюсь, смогу помочь с Вильей.              — Возможно, — согласилась она, — но сначала восстановись.