Угасание 6.3

      Кэрол Даллон издала бессловесный, мучительный вой. Она бросилась на тело дочери, оттолкнув Панацею в сторону. Целительница слегка пошатнулась, но удержалась на ногах. Её взгляд слепо скользил по сестре и матери, пока слёзы текли по щекам.              Дин отшатнулся. Мисси подхватила его, поддержала. Доспехи тихо звякнули, когда он задрожал. Из-под шлема вырвались тихие, болезненные всхлипы, и Мисси обняла его так крепко, как только могла.              Но мой взгляд притягивала Панацея. Она стояла неподвижно, не издала ни звука. Губы дрожали, но были плотно сжаты. Она напоминала мне не что иное, как колонну переливчатого кристалла — трескающегося под чудовищной тяжестью, но ещё не сломавшегося. Пока не сломавшегося.              — Почему ты не был быстрее? — взревела Кэрол, резко вскинув голову, красные глаза впились в Рыцаря. — Ты мог её спасти! Ты должен был её спасти!              — Оставь его в покое! — прорычала Мисси, лицо её исказилось в злобной гримасе. — Мы сделали всё, что могли!              — Вашего "всё, что могли" оказалось недостаточно! — Кэрол еще несколько мгновений была наполнена яростью, а потом будто обмякла. Она осела обратно, уткнувшись лицом в окровавленную грудь дочери.              Панацея шагнула ближе и коснулась щеки Вики. Провела рукой по лицу, провела пальцем по губам — красным и влажным от крови. Она не произнесла ни слова, даже когда слёзы хлынули из глаз, но другая рука сжалась в кулак.              Кэрол снова подняла голову и грубо оттолкнула Панацею.              — Не трогай её! — прошипела она. — Ты должна была её исцелить! Это же твоя работа, разве нет?              Панацея вздрогнула.              — Я не могу исцелить всё.              Голос её был тихим и низким, но ровным — лишь с едва заметной дрожью. А под ним я почти слышала, как расходятся трещины.              — Ты дала ей умереть! — взвизгнула Кэрол, в глазах полыхнула дикая ярость, когда она выпрямилась, вставая лицом к приемной дочери. — Ты всегда ей завидовала! Ты дала ей умереть, потому что ты такая и есть! Дочь своего отца! Злопамятная, мстительная…              Колонна заскрипела под тяжестью своей ноши.              Панацея шевельнулась. Рука, нежно гладившая кожу Вики, осталась на месте, но вторая молниеносно выстрелила вперёд и схватила Кэрол за подбородок. В этом касании таилась невысказанная угроза.              Голос Панацеи был тихим, но твёрдым, как алмаз. Глаза не отрывались от сестры, пока она говорила:              — Хорошо подумай, что скажешь дальше.              — Ты никогда её не любила, — прорычала Брандиш. — Не так, как я.              В наступившей тишине я услышала звенящий звон осколков разбивающегося сердца.              — Нет, — сказала Панацея, голос абсолютно ровный. — Не так, как ты.              Брандиш упала как подкошенная — без сознания. Панацея позволила ей рухнуть и наклонилась над Вики.              — Прости, — прошептала она и нежно поцеловала окровавленные губы сестры. Она задержалась на несколько мгновений, прежде чем отстраниться. Затем выпрямилась и вышла из здания, не оглянувшись.              — Эми! — голос Дина был хриплым. — Вернись!              Она не обратила внимания. Не останавливаясь, она развернулась и пошла по тротуару — прочь от продолжающегося боя с Левиафаном, прочь от госпиталя.              — Стой, — сказала я, когда Дин сделал шаг за ней. Он обернулся ко мне.              — Она же убьёт себя!              Я покачала головой, отходя от пациента, которого исцеляла — он был стабилен, по крайней мере.              — Не убьёт.              — Откуда ты знаешь? — спросил Дин.              — Она не окажет Левиафану такой услуги. Если она покончит с собой, то сделает это позже. — Я достала Шкатулку и шепнула: Edro a adlenc. Нэнья вспыхнула внутри — яркая и серебристая, и на миг мой взгляд притянуло к ней, прежде чем я потянулась к Алому Кольцу.              — Она нужна нам здесь, — сухо произнесла Отала, бросив взгляд на нас от другого пациента. — Я понимаю, что смерть сестры — это ужасно, но…              — Ты понятия не имеешь, что только что видела, — перебила я. Я сняла Вилью и достала Нарью из Шкатулки. — Тебе не хватает перспективы.              — Пошла ты! — голос целительницы Империи стал острым и злым. — Я тоже потеряла семью! Ты не…              — Ты не Панацея, и твоя семья — не Слава. — Нарья скользнула на палец, и я выдохнула, ощутив прилив огня в крови. Шкатулка закрылась. — Ты только что видела, как то, что не должно было сломаться, сломалось. Прояви хоть немного уважения.              Браслет наконец снова ожил.              Потери: Туман, Слава, Бамбина, Хамбл, Уродец, Баклер, Бесстрашный. Раненые: Баллистик, Лил, Убер, Звездный, Триумф, Железный Сокол, Флэшетта, Мистер Эминент, Клойстер, Брандиш, Холлоу, Цирк, Юаф, Нарвал, Сплетница, Зигзаг, Скорость, Мирдин.              Пока монотонный голос продолжал, я подошла к Дину и положила латную руку ему на плечо.              — Будет время для траура, — пообещала я. — Будет время для слёз и скорби. Но не сейчас.              Он поднял взгляд на меня. Дрожь, которая постепенно затихала последние несколько минут, наконец прекратилась полностью.              — Ладно, — сказал он. — Каков план?              "Каков план?" — подумала я, оглядывая госпиталь. Присутствие Левиафана ощущалось здесь физически. Оно висело в мыслях и чувствах раненых и целителей. Оно было в запахе крови и рвоты, в звуках стонов боли. Оно было в красных ранах и бледных лицах.              Я не знала, что делать — действительно не знала. Но знала, что должна сделать что-то. В тот момент я поняла: я готова умереть, если это поможет заставить это чудовище уйти из моего города.              Моего города. Не Левиафана. Моего.              И у меня были именно те люди, которые могли его отвоевать.              — Левиафан сильнее сотни кейпов, — сказала я наконец. — Значит, мы перестанем сражаться с ним как кейпы.              — И что это значит? — спросила Виста.              — Это значит, что мы будем сражаться с ним как Хранители Колец.              Я вышла из полевого госпиталя, подняла левую руку и выпустила Нарью. Красный свет вспыхнул, как маяк, пронзивший бурное небо тонким лучом.              Надежда хлынула из меня волной, обрушиваясь на одного кейпа за другим, прокатываясь по городу. Бледные лица порозовели, пальцы крепче сжали оружие, дрожащие конечности стали твёрдыми.              И с Нэньей, что воодушевляла меня так же, как остальных, с пылающими от жара и силы щеками, я вытащила Нарсиль. Меч засиял почти так же ярко, как Кольцо, в холодном сером утре. Красным был свет солнца в клинке; холодным — свет луны.              —ХРАНИТЕЛИ КОЛЕЦ! — мой голос эхом разнёсся по бушующим улицам, громче грома и тяжелее дождя. —СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ, КОЛЬЦЕНОСЦЫ!              И Хранители Колец пришли. Рыцарь и Виста встали слева от меня. София появилась из теней справа. Кид Вин и Эгида подлетели вместе, зависнув над нами. Страшила присоединился, сжимая в руках уличный фонарь. Стояк пришёл последним, прижимая руку к окровавленному боку своих доспехов.              Восемь Колец сияли, словно семь планет, вращающихся вокруг звезды. Рассвет и Сумерки смешивались с сияющей Драгоценностью и несгибаемым Камнем. Солнце, Луна и Земля мерцали золотом, серебром, и красочной зеленью.              А Нарья, красная звезда, звезда войны, сияла ярче всех.              Я повернулась к Семерым. Мой взгляд прошёлся по их суровым лицам и горящим глазам, по расправленным плечам и сжатым кулакам. И я заговорила.              — Ни один человек, — сказала я, — ни одна женщина, ни смертный, ни парачеловек не может сражаться с этим созданием и надеяться на победу. Левиафан для них — то же, что они для тараканов. Лучшее, на что способны смертные против такого, — забиться в угол и молиться, чтобы чудовище их не нашло.              Левиафан приближался. Я чувствовала его свет, давящий мне на затылок, — он сиял ярко и ужасно.              — Это страх, таящийся в глубинах. Это чудовище в тёмной воде. Это морской змей, мегалодон, кракен. Это ужас.              Ни один из Хранителей Колец не дрогнул.              — Но вы не простые смертные, — продолжила я, — Больше нет. Вы носите Кольца Власти! Вы — Семеро! Вы — немеркнущие звёзды в ночном небе, свет, которого не коснётся ни одна тень!              Я развернулась и подняла Нарсиль, когда Левиафан завернул за угол. Мои глаза искали тот свет — глубоко в его груди.              — Вы — восходящее солнце! — проревела я. — И вместе мы заставим ночь отступить! Вместе мы удержим море! Не бойтесь ни смерти, ни тьмы — они не имеют над вами власти!              Левиафан напрягся, словно сжатая пружина.              — ВПЕРЁД, ХРАНИТЕЛИ КОЛЕЦ!              Я прыгнула в бурю, и Семеро последовали за мной. Левиафан встретил нас на полпути, и мы сошлись с ним в бою — клинками, болтами и кулаками.              Страшила нанёс ему сокрушительный удар по голове, слегка сбив с курса, когда тот собирался атаковать меня. Я шагнула в сторону и полоснула его бок Нарсилем. Клинок рассёк толстую шкуру как нож масло. Призрачный Сталкер выпустила болты в раны на теле чудовища.              Стояк замедлил время вокруг нас, и я наблюдала, как Эгида медленно вцепился в голову монстра, выкручивая её, пытаясь оторвать от плеч. Виста растянула пространство во все стороны, окружив чудовище десятками метров искаженного пространства. Кид Вин обрушил на его глаза шквал лазеров — свет и цвет смешались в вихре. Рыцарь выпустил концентрированный луч отчаяния прямо в центр груди.              На долю мгновения показалось, что мы побеждаем. Левиафан вздыбился, бешено размахивая конечностями, кровь хлестала из зияющей раны в боку. Эгида тянул голову в сторону, растягивая мощные мышцы плеч дальше, чем они, казалось, могли выдержать. Стояк уже двигался вперёд, чтобы заморозить тварь во времени.              Но вдруг он рухнул — как марионетка с обрезанными нитями. Эгида отлетел, когда водяной шлейф Левиафана взорвался наружу без всякого движения самого тела. Вода вырвалась из кожи Губителя, швырнув моего товарища в воздух. Одна из когтистых лап поднялась и схватила Кид Вина, заставив его отпрянуть почти на 5 метров, чтобы не попасться. Хвост чудовища и его водяной шлейф одновременно хлестнули по Висте, отправив её в полёт.              Наконец он ударил меня тыльной стороной лапы — быстрее, чем я успела увернуться, — и отправил в полёт прямо в здание. Я врезалась в камень, расколов его. Призрачный Сталкер едва избежала раздавливания, растворившись в тени в последнюю секунду.              А потом чудовище развернулось и побежало прочь, водяной шлейф следовал за ним. Оно пронеслось через растянутое Вистой пространство меньше чем за секунду и скрылось на улицах.              — За ним! — закричала я. — Не дайте ему уйти…              Краем глаза я уловила жёлтую вспышку и посмотрела на браслеты своих Стражей. Их экраны были обведены жёлтым кольцом, индикаторы указывали в сторону Левиафана. Когда я взглянула, сразу поняла, что это значит.              Стена воды, надвигавшаяся на нас, была не меньше 15 метров высотой. Она пожирала здание за зданием, не останавливаясь, и продолжала нестись вперёд. Кто-то кричал: "ВОЛНА!" Кто-то другой продолжал кричать: "БАРЬЕРЫ!" Я увидела вспышки света позади: щиты окружили полевой госпиталь.              У меня не было времени говорить, кричать, подбадривать. Я едва успела сделать глубокий вдох, прежде чем тёмно-зелёная вода поглотила меня и унесла по затопленным улицам.              Поток швырял нас в разные стороны. Я видела, как Семеро разлетаются по другим улицам и переулкам, исчезая из виду. Солёная вода жгла и резала глаза, камни звенели о мои доспехи, как колокол, пока здания вокруг рушились.              Я отчаянно билась, пока не зацепилась за пожарную лестницу на одном из зданий. Я схватилась за металлические перила и повисла там, трепеща на потоке, словно флаг на ветру. В конце концов уровень воды спал, и я вынырнула — задыхаясь, откашливаясь, цепляясь за железные прутья одной рукой.              Когда вода отступила, браслет снова заговорил: "Тяжёлые потери, пожалуйста, подождите."              Когда зрение вернулось, я воспользовалась моментом, чтобы оценить обстановку. Я висела на высоте двух этажей, над открытым пространством. Вокруг приходили в себя другие кейпы. На крыше надо мной стоял незнакомый мне кейп, весь замотанный белыми бинтами, как мумия. Он стоял на четвереньках и кашлял, выплевывая воду. Чуть ниже сидел грузный мужчина в костюме ковбоя или бандита — нижняя часть лица закрыта банданой. Он прислонился спиной к стене, тяжело дыша, грудь заметно вздымалась.              А дальше по улице уже стояла знакомая фигура в синей броне. Я спрыгнула, мягко приземлившись на улицу, и подбежала к нему.              — Оружейник! — окликнула я. — Ты знаешь, где остальные?              — Пока нет, — ответил он, поворачиваясь ко мне. — А ты?              Я бросила взгляд вправо — туда, где всё ещё висела звезда Левиафана, раскалённо сияющая. — Левиафан вон там, — сказала я, указывая рукой. — Но это всё...              — Ты его чувствуешь?              — Да. — Я пожала плечами. — Вижу яркую штуку в центре его груди, вроде сердца, и вижу её даже сквозь стены.              Он внимательно посмотрел на меня, губы сжались в тонкую линию.              — И твои Носители Колец тоже могут это видеть?              — Не знаю, — честно призналась я. — Возможно? Кольца позволяют видеть Незримое. Так что, скорее всего — по крайней мере, когда они используют свои Кольца. А почему ты спрашиваешь?              Оружейник помолчал секунду. А когда заговорил, голос его был мрачным, но уверенным.              — Хорошо. Тогда мне нужно одно.              — Что?              — Кольцо. Только на этот бой. Мне нужен способ отслеживать его. Я должен суметь убить его с помощью подготовленных контрмер. — Он повернулся ко мне. — Я возьму Огонь — Нарью, верно? — а ты используй Воду. Хорошо?