Угасание 6.4

      Я уставилась на Оружейника, ничего не понимая.              Через секунду он нахмурился.              — Аннатар?              — Ты же шутишь, правда? — Даже произнося это, я почувствовала, как в животе нарастает тяжёлое предчувствие. Оружейник не шутил, и я это прекрасно знала.              — Нисколько, — ответил он, явно удивлённый. — Я понимаю, что они вызывают зависимость, но готов пережить небольшую ломку, если это поможет спасти город.              — Небольшую ломку? — выдохнула я.              Нас прервали браслеты.              Потери: Кэш, Менья, Винтаж, Звёздная Пыль, Импел. Раненые: Виста, Чистота, Страшила, Криг, Шевалье, Геомант, Кид Вин, Лазершоу, Виктор, Барьер, Тектон, Трикстер.              Оружейник слушал, челюсть его работала, пока монотонный голос не смолк. Потом он снова посмотрел на меня.              — Слушай, пока это не убьёт меня…              — О, Кольцо Власти тебя не убьёт, — сказала я. Теперь голос мой был тихим и холодным. — Нет, ты выживешь. Но есть вещи гораздо хуже смерти.              — Сейчас не время для театральности…              — Театральности? — переспросила я ровным тоном. — Ты считаешь что это театральность? Так ты думаешь обо мне? Что я разыгрываю значимость, притворяюсь кем-то другим? Придаю важность вещам, которые её не имеют?              — Я понимаю…              — Нет. Ты не понимаешь.              — Выслушай меня! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.              — Ты "понимаешь", что мои силы кажутся мне самым важным в жизни. Ты "понимаешь", что я инстинктивно стремлюсь к тому, чтобы все уважали, насколько могущественны и опасны эти силы. Ты понимаешь, что это не высокомерие, а вопрос безопасности. И ты хочешь, чтобы я понимала, что все остальные чувствуют то же самое к своим силам, и должна уважать это — и их. Что ты гораздо более опытный технарь, и мне стоит доверять твоему мнению о том, какой тинкертех безопасен для тебя, а какой нет.              Его рот чуть приоткрылся. На миг он боролся с собой, а потом заговорил:              — Ну… да. Я понимаю, что твой тинкертех может быть опасен, Аннатар. Я знаю, насколько рискованно использовать его вот так, без подготовки. Но альтернатива — потеря города. Это жертва, на которую я готов пойти. В конце концов, пострадаю только я.              Я покачала головой.              — Но пострадаешь не только ты. Даже близко не только ты.              Он вздохнул.              — Да, потеря меня будет ударом по Протекторату…              — Твоя команда будет скучать по тебе, — сказала я. — Дракон будет скучать по тебе. Но главное даже не в этом: ты не умрёшь. А вред, который ты можешь причинить, не умерев, намного больше, чем ты можешь себе представить.              Его губы искривились.              — И что это значит?              Я не ответила — меня заглушил рёв. С востока раздался громоподобный, низкий рык, и я увидела, как пронзительный свет Левиафана мечется туда-сюда. Над крышами повреждённых зданий взлетали в небо струи пламени, словно фейерверк, выглядывающий из-за холма.              "Лунг вступил в бой с Левиафаном," — прозвучало из браслета. — Рекомендуется соблюдать осторожность в прилегающей зоне.              Я побежала, пробираясь сквозь воду по бёдра к месту схватки.              Оружейник последовал за мной.              — Я бы не просил, если бы ставки не были…              — Ты считаешь себя достойным Кольца Огня? — резко спросила я, и названное Кольцо вспыхнуло жаром на моём пальце. — Ты хочешь его — не столько само Кольцо, сколько то, что оно может предложить тебе. Тайный огонь справедливости, творчества, вдохновения и способности вдохновлять других. Это всё, чем ты хочешь быть. Ты правда думаешь, что сможешь отказаться от него после боя?              — Да! — сердито ответил Оружейник. — Я не вор, Аннатар!              — Тогда не заставляй меня делать из тебя вора.              Мы завернули за угол и тут же вынуждены были уклониться от пламени.              Лунг вырос почти до размеров Левиафана — около 7 метров. Руки превратились в когти с полуметровыми лезвиями, а из туловища медленно росла вторая пара конечностей. Из спины торчали два крыла, похожие на крылья летучей мыши, с кроваво-красными перепонками и металлическими пластинами на костяной основе. Под ними уже проступали зачатки ещё одной пары — острые бугорки под блестящей чешуёй. Маска давно потерялась, и лицо стало широким и плоским, как у кошки, — но вместо носа и рта зияла X-образная пасть с четырьмя отдельными челюстями, усеянными острыми зубами, раскрытыми в яростном, непокорном рёве.              Интересно оказаться на одной стороне с ним всего через несколько коротких недель после того, как я убила его подчинённую.              Он и Левиафан сцепились врукопашную, яростно раздирая друг друга, как бешеные псы. Дракон зажал одно из предплечий Губителя в тисках, пока другая его другая рука рвала ему спину. Третья и четвёртая лапы, которые отрастил Лунг, царапали живот чудовища. Сегментированная пасть жадно вгрызлась в лицо, пробивая толстую шкуру и заставляя чёрную кровь бить фонтанами, как красное масло.              Но и он истекал кровью. Левиафан отвечал ударом на удар, раздирая его когтями и молотя хвостом и водяным шлейфом.              Даже с расстояния в пару сотен метров я ощущала жар — Лунг опалял врага драконьим пламенем. Несмотря на холодный дождь и затопленную улицу, под доспехами мне стало нестерпимо жарко. Здания по обе стороны боя уже полыхали.              Аэглос пропал. Я выронила его, когда Левиафан швырнул меня в море. Неужели это было всего несколько минут назад? Полчаса, час от силы? Казалось — целая жизнь.              — Аннатар… — начал Оружейник.              — Заткнись, — сказала я, — и сражайся, чёрт тебя дери.              Я убрала Нарсиль в ножны, перекинула Бельтрондинг через плечо и наложила стрелу. Прицелилась в единственный правый глаз Левиафана и выстрелила.              На таком расстоянии и по цели, двигающейся так хаотично попасть было почти невозможно, но моя стрела вонзилась Левиафану в шею, когда он в очередной раз атаковал дракона.              Оружейник уже бежал к схватке, выставив перед собой алебарду. С её наконечника вылетали дротики, похожие на острие копья, и вонзились в Губителя. Другой рукой он тянулся за спину, доставая вторую, неокрашенную алебарду.              Я выпустила ещё одну стрелу — в плечо. Третья попала в грудь. Затем наложила сразу три стрелы и выстрелила в гущу боя, целя в центр — в то сияющее нечто в его груди.              Одна вонзилась в живот, вторая — в ключицу, но третья задела Лунга, скользнув по чешуе на боку. Он, похоже, даже не заметил.              В этот момент Левиафан извернулся. Его рука вырвалась из хватки Лунга. Он развернулся, врезавшись спиной в морду дракона. Второй удар водяного шлейфа отбросил его назад, заставив вздыбиться и брыкаться, как бешеного быка.              Потом он прыгнул — прямо ко мне, пролетев над головой Оружейника на несколько метров. Лидер местного Протектората мгновенно подпрыгнул и рубанул второй алебардой по животу Губителя. Плоть взорвалась пылью.              Левиафан беззвучно свернулся в воздухе, принимая позу эмбриона, и шлёпнулся в воду между мной и Оружейником. Я убрала лук и вытащила Нарсиль, но на миг замерла в ожидании.              "Что происходит? — подумала я. Оружейник его ранил?"              Почти две полные секунды поле боя было почти неподвижным. Затем Левиафан прыгнул вверх и врезался в стену справа от меня. Она рухнула вокруг него взрывом пыли и кирпича, и Губитель скрылся из виду. Но даже в этот момент его водяной шлейф двигался. То, что для самого Левиафана было лишь лёгким движением в сторону Оружейника, для его водяной тени стало сокрушительным ударом. Кейп в синей броне отлетел назад, пролетев метров 20 и рухнув в куче обломков. Кровь уже сочилась из-под доспехов, когда он коснулся земли, заливая синюю краску красным цветом.              Оружейник выбыл, DD-2.              Один из костюмов Дракон уже пикировал к нему, так что я отложила его из головы на время. Если кто и мог удержать его в живых теперь, когда Панацея вышла из строя, то только Дракон.              Я же рванула в облако пыли. Звезда Губителя удалялась — он уходил к морю. Я побежала следом, и Нарья вспыхнула вокруг меня огненным ореолом.              Шпиль выбыл, DC-4. Неистовый погиб, DC-4. Борозда погиб, DC-4. Хью выбыл, DC-4.              Кейпы присоединялись ко мне по пути, один за другим вставая в строй. Губитель остановился и снова начал хаотично двигаться.              Барьер выбыл, DC-4. Кварк погиб, DC-4. Ночь погибла, DC-4. Кайзер выбыл, DC-4.              Вдруг передо мной возник кейп. Это был Странник в сине-чёрном.              — Подвезти? — спросил он с лёгкой улыбкой.              — Через секунду, — ответила я и обернулась к кейпам позади.              Я узнала нескольких. Сталевар снова был здесь — его металлическое тело в паре мест помялось. Штурм и Батарея — первый выглядел почти целым, вторая была в синяках и крови. Руна с тремя глыбами камня, кружащими вокруг неё, мантия изорвана в клочья. И Мрак — длинный разрез на боку куртки, чёрная кожа блестела от крови.              — Почти всё! — крикнула я. — Левиафан получил по полной! Ещё немного — и город снова наш! Так что будьте осторожны, и мы сделаем это без новых потерь! Губители иногда побеждают, но сегодня — не такой день!              Я кивнула Страннику, пока кейпы ликовали. Нарья нагрелась на пальце, раздувая их надежду и решимость и питаясь ею в ответ.              — Как будешь готов.              Он кивнул, и через миг меня снова поглотил хлопок его телепорта.              Когда я пришла в себя, меня охватило лёгкое благоговение. Эйдолон, Александрия и Легенда парили в воздухе. Спиной к морю, лицом к Губителю.              Все четверо стояли неподвижно, наблюдая друг за другом. Плащи Эйдолона и Александрии слегка колыхались на морском ветру.              — Всё кончено, чудовище, — произнёс Эйдолон. Меня поразило, насколько обыкновенным был его голос. Ни скрытой угрозы Александрии, ни грубой харизмы Легенды. Голос Эйдолона был чуть слабым, немного высоким, слегка гнусавым. Он странно отдавался эхом, будто говорил из центра пустого бального зала, — и это лишь подчёркивало все его недостатки: по отдельности мелкие, в человеке его положения и статуса они становились бросающимися в глаза и даже раздражающими.              — Это твой конец.              Левиафан всё ещё истекал кровью. Густая жидкость лилась из раны на животе, которая уже начала затягиваться. Однако даже сейчас он не издавал ни звука и не двигался в ответ на повреждения. Просто стоял и смотрел.              Он тянет время, поняла я. Ждёт следующей приливной волны.              Время истекало, и никто не хотел атаковать первым. Даже Триумвират боялся. Им нужен был кто-то, кто сделает первый шаг.              Мы можем закончить это без новых потерь, сказала я тогда. Как же мне хотелось в это верить.              — Пф, — пробормотала я. Несколько кейпов обернулись, их благоговейный транс прервался внезапным звуком. — Всё равно я не планировала жить вечно.              Я крепче сжала Нарсиль, глубоко вдохнула и бросилась вперёд с криком во всю глотку.              Пятьдесят взглядов разом метнулись ко мне — в том числе и взгляд Левиафана. Он двинулся навстречу собираясь атаковать, я взмахнула Нарсилем, чтобы встретить его, и в последний миг увернулась.              Он задел меня краем водяного шлейфа, заставив пошатнуться, но я удержалась на ногах. В ответ я полоснула Нарсилем по его предплечью. Кровь хлынула густым потоком.              И наконец остальные кейпы присоединились ко мне — крича в унисон, полные надежды и решимости. Эйдолон выпускал странные атаки: гравитация будто повернулась против Левиафана и добавляла веса ударам тех, кто сражался с ним в ближнем бою. Легенда обстреливал его лучами сине-белого света — быстрыми и точными. Александрия парила в воздухе и молотила по его голове кулаками. И были другие — человек тридцать-сорок, в воздухе и у его ног, муравьи, пытающиеся свалить слона.              "И мы побеждаем," — подумала я, вонзая Нарсиль глубоко в одну из ступней.              Мы действительно побеждали. Через несколько секунд Левиафан вырвался из толпы кейпов, хлестнул напоследок водяным шлейфом по Легенде и без церемоний нырнул в море. Эйдолон и Александрия устремились за ним, Легенда догнал их, как только пришёл в себя, а мы, остальные, начали подниматься.              Триумвират вскоре вернулся.              — Он уходит! — громко и ясно объявил Легенда. — Уже покидает залив! Левиафан отступает!              Пока он говорил, буря начала стихать. На востоке чёрные грозовые тучи стали распадаться. Сквозь трещины в грозовом небе пробивался слабый солнечный свет.              Поднялся рваный, но искренний крик радости, но я не присоединилась. Я просто смотрела, как небо на востоке расчищается гораздо быстрее, чем в любую естественную погоду. Утреннее солнце заиграло на моих доспехах, заливая улицу вокруг светом.              "Ну вот, — подумала я. Значит, всё в порядке." Я посмотрела на отражение рассвета в клинке и обнаружила, что улыбаюсь.