Странное знакомство.

В хижине царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием углей в очаге и слабым шипением масляной лампы, чей тусклый свет отбрасывал дрожащие тени на грубые деревянные стены. В воздухе витал запах сушёных трав, смешанный с сыростью дерева и земли. Узкая кровать у стены скрипела под тяжестью Маны, чьё измождённое тело почти утопало в старом шерстяном одеяле, теперь испещрённом тёмными пятнами крови. Его длинный плащ, тёмный и потрёпанный, как у Нэа, свисал с края кровати, рваный подол касался пола, оставляя за собой слабый след грязи. Раны Маны выглядели устрашающе в мягком свете лампы: глубокий разрез на правой руке, от локтя до запястья, был наспех перетянут тряпкой, но кровь всё равно просачивалась, окрашивая ткань в багровый цвет; рваная рана на левом боку, под рёбрами, сочилась медленнее, но каждый вдох сопровождался болезненной судорогой; левая нога, пробитая пулей ниже колена, лежала неподвижно, кожа вокруг раны покраснела и опухла, а штаны пропитались кровью, став почти чёрными. Юноша с растрёпанными рыжими волосами, сидел на коленях у кровати, сосредоточенно перевязывая руку Маны. Его фиолетовые глаза, усталые, но полные решимости, были прищурены, а лицо выражало привычную смесь упрямства и заботы. Потёртый солдатский мундир тёмно-зелёного цвета с латунными пуговицами был расстёгнут у ворота, рукава закатаны до локтей, обнажая тонкие, но крепкие руки, исцарапанные ветками. Он затянул узел на бинте, пробормотав с лёгкой ворчливостью, столь характерной для него: — Если так продолжится, ты истечёшь кровью. Не шевелись, ясно? Мана, бледный до синевы, с тёмными кругами под золотыми глазами, кивнул слабо. Его голос, хриплый и прерывистый, дрожал от боли и слабости: — Я… постараюсь. Спасибо, Аллен. Аллен бросил на него короткий взгляд и хмыкнул, как всегда, скрывая мягкость за резкостью: — Не благодари, пока не выкарабкаешься. У стола стояла Мира, скрестив руки на груди. Её внешность резко контрастировала с простотой хижины: светлые волосы, слегка растрёпанные, падали до плеч, обрамляя бледное лицо с почти прозрачной кожей. Её глаза — жёлтые, с красными кольцевыми узорами — излучали странный, пронизывающий свет, выдавая её необычную сущность. Она была одета в белую рубашку с закатанными рукавами, чуть помятую и расстёгнутую у ворота, тёмные брюки, заправленные в низкие ботинки, и небрежно завязанный галстук, свисающий на грудь — одежда, словно взятая из другого мира, подчёркивала её инородность. Мира смотрела на Ману с холодной, едва заметной улыбкой, но в её взгляде сквозило недоверие, смешанное с презрением. Она знала о Ноях и Чёрном Ордене, и её отношение к Мане было пропитано подозрением, которое она не скрывала. Аллен поднялся, вытер руки о штаны и бросил сестре: — Мира, присмотри за ним. Я принесу воды и трав для ноги. Эта рана выглядит скверно. Он направился к двери, ведущей в кладовую, и скрылся за ней, оставив Ману и Миру наедине. Едва шаги Аллена затихли, Мира шагнула ближе к кровати, её движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза. Она склонилась над Маной, её голос стал низким, резким, почти шипящим: — Ты же Ной, верно? Не лги. Я вижу это в твоих глазах. Мана вздрогнул, словно от удара. Его золотые глаза, мерцающие, как расплавленное золото, расширились от ужаса и недоверия. Он знал, что он Ной — это знание было частью его существования, тёмным грузом, который он нёс с рождения, — но её слова потрясли его. Обычный человек не мог знать о Ноях, это была тайна, скрытая от мира простых смертных. Его пальцы судорожно сжали край одеяла, губы задрожали, он открыл рот, но голос сорвался в хриплый шёпот: — Откуда… ты знаешь? Кто ты? Мира прищурилась, её кольцевые глаза вспыхнули холодным светом. Она наклонилась ещё ближе, её тон стал ледяным, пропитанным угрозой: — Я знаю достаточно. Чёрный Орден охотится за такими, как ты. Эти в капюшонах — их псы, как и экзорцисты. Тебе повезло, что Аллен слишком добр, чтобы понять, кто ты на самом деле. Мне он дорог, и если бы не его мягкое сердце, я бы прикончила тебя прямо здесь, как только увидела твои золотые глаза. Тронь его — и я забуду про его доброту. Мана сглотнул, его лицо побледнело ещё сильнее, дыхание стало прерывистым. Её слова были как нож, вонзившийся в его разум. Он смотрел на Миру с настороженностью, граничащей со страхом, его тело напряглось, несмотря на боль. Она не была обычным человеком — это было ясно, — но её угроза и знание о Ноях делали её ещё опаснее, чем ищейки Ордена. Он хотел возразить, спросить, что она такое, но скрип двери прервал его мысли. Аллен вернулся, неся деревянную миску с водой и пучок сушёных трав, завёрнутых в тряпку. Он бросил взгляд на сестру и Ману, нахмурился, уловив напряжение в воздухе: — Что вы там шепчетесь? Он ранен, Мира, а не на допросе. Мира выпрямилась, её холодная улыбка вернулась, но глаза остались колючими, как лёд. — Просто любопытствую, — ответила она с лёгкой насмешкой, отводя взгляд от Маны. — У него необычные глаза. Аллен фыркнул, опускаясь на колени у кровати. Он смочил тряпку в воде и начал осторожно промывать рану на ноге Маны, морщась от вида воспалённой плоти. — Глаза тут ни при чём, — буркнул он, прямолинейно, как всегда. — Эти в капюшонах гнались за ним, как за зверем. Кто они такие? Мира скрестила руки, её галстук слегка качнулся, но голос остался уклончивым: — Бандиты, скорее всего. Или что-то похуже. Тебе не стоит в это лезть. Мана смотрел на неё, его золотые глаза теперь были полны не только страха, но и насторожённости. Он молчал, стиснув зубы, пока Аллен накладывал размятые травы на рану, перевязывая её бинтом. Аллен, не замечая их молчаливого противостояния, продолжал: — Если они вернутся, я их встречу. Но ты, *взгляд на Ману*, должен рассказать, что им надо. Когда сможешь говорить. Мана кивнул, его голос был слабым, но в нём чувствовалась тень упрямства: — Я… сбежал. Они… нашли меня. Аллен закончил перевязку, поднялся и вытер руки о штаны. — Сбежал — это я понял, — проворчал он. — Но от чего? Ты не похож на обычного беглеца. Мира тихо хмыкнула, её кольцевые глаза блеснули, но она не смотрела на Ману, избегая его взгляда. — Он прав, — сказала она холодно. — Ты не обычный. Но Аллен всегда тащит домой всяких… странников. Мана опустил взгляд, его пальцы сжали плащ сильнее. Он чувствовал тепло заботы Аллена, но угроза Миры и её подозрительность заставляли его сердце биться быстрее. Он прошептал, едва слышно: — Спасибо… вам обоим. Аллен хмыкнул, садясь на стул у стола. — Выживи сначала, — буркнул он, скрывая доброту за резкостью. — Потом благодари. Мира отошла к окну, глядя в ночь. Её светлые волосы колыхнулись от сквозняка, а кольцевые глаза отразили свет лампы. Она знала о Ноях и Ордене, и её недоверие к Мане было явным — она видела в нём угрозу, сдерживаемую лишь привязанностью к брату. Напряжение между ней и Маной оставалось невысказанным, пока лампа горела, освещая их лица в тишине хижины.