Часть 15

      Последние две недели слились в одно размытое полотно страсти и нежности. Рин приехала к Юнги в Сеул, и их поглотил вихрь эмоций и желания. Тела сплетались в объятиях, а души словно сливались воедино в моменты близости.       После бурной ночи, лёжа в объятиях Юнги, Рин нарушила тишину:       — Юнги…       — М-м? — отозвался он, не открывая глаз.       — Ты изменился, — произнесла она, внимательно глядя на него.       Юнги повернулся к ней, встречаясь с её проницательным взглядом:       — Что ты имеешь в виду?       Рин провела рукой по его плечу, задумчиво глядя в его глаза:       — Ты словно раскрываешься передо мной с новой стороны.       Юнги приподнялся на локте, вглядываясь в её лицо:       — Что именно ты видишь?       В её глазах заплясали искорки:       — Раньше ты был как закрытая книга. А теперь… будто каждая страница открыта для меня. Твоя страсть, твои чувства — всё стало таким искренним, настоящим.       Он притянул её ближе, вдыхая аромат её волос:       — Может, я просто научился быть собой? Научился любить без масок.       Рин потянулась к лицу Юнги, и их губы встретились в нежном, трепетном поцелуе.       — Мне очень нравится новая версия тебя, — прошептала она, касаясь губами его губ.       Устроившись поудобнее, Рин вскоре погрузилась в глубокий сон. Юнги крепче прижал её к себе, но сон не шёл. Беспокойные мысли роем кружили в его голове, сменяя одна другую. Социальная работа, дела в студии, редкие звонки родителям, множество бытовых проблем — всё это занимало его мысли. И где-то на самом дне сознания всплыло воспоминание о Да Не.       Он совсем забыл о ней. Она написала ему несколько сообщений, хотела встретиться, но Юнги был поглощён текущими делами. Он отвечал, что не может, и тут же забывал о ней. Теперь же, лёжа рядом с Рин, он чувствовал лёгкий укол вины, но быстро отогнал эти мысли. Сейчас у него была другая жизнь, другие приоритеты, и он не собирался их менять.       Ещё в самом начале их встреч Юнги чётко дал понять, что не ищет серьёзных отношений, и Да На согласилась с этим условием. Теперь, когда встречи прекратились, она должна понять — это конец.       Юнги обманывал сам себя, избегая ответственности. Он знал, что его молчание и игнорирование сообщений — это не просто занятость, а сознательное решение отстраниться. В глубине души он понимал, что использует занятость как оправдание, чтобы не сталкиваться с неудобными разговорами и не брать на себя обязательства.       Рин рядом с ним тихо дышала во сне, и это приглушало его чувство вины. Он понимал, что поступает нечестно по отношению к Да Не, но был слишком погружён в свои новые отношения и собственные проблемы, чтобы что-то менять.       Осознание ответственности перед Да Ной внезапно накрыло Юнги, когда он вместе с Рин неспеша шел по бесконечным коридорам агентства. Рин шла рядом, непринуждённо болтая о чём-то своём, пока они направлялись в его кабинет за флешкой. В последнее время Юнги действительно стал чаще работать в домашней студии — так получалось проводить больше времени с Рин до её отъезда. Остановившись у поворота к своему кабинету, он на мгновение замер, чувствуя желание поцеловать ее. Подняв глаза, Юнги замер — прямо перед ним стояла Да На. Её взгляд, полный невысказанной боли и слёз, пронзил его насквозь. Она не отводила глаз, словно пытаясь прочесть в его душе ответы на все свои вопросы. От неожиданности Юнги буквально оцепенел, не в силах пошевелиться или что-либо сказать.       Ситуация разрешилась неожиданно — между ними возник какой-то сотрудник, которого Юнги даже не успел разглядеть, и увел Да Ну. В этот же момент Рин задала вопрос, но её голос пробивался сквозь туман шока, окутавший сознание Юнги. Всё произошло слишком быстро, не оставив времени ни на размышления, ни на действия.       Стоило раньше всё-таки найти время и честно поговорить с Да Ной, объяснить ситуацию, а не прятаться за занятостью и молчанием. Мысли, которые он так старательно гнал от себя, теперь нахлынули с новой силой. Но он опять не решился поговорить с ней сразу, вновь откладывая неприятный разговор на потом. Юнги убедил себя, что после отъезда Рин у него появится время разобраться с этой ситуацией. Однако его планы нарушила очередная неожиданная встреча.       Из одного из конференц-залов вышла группа мужчин в деловых костюмах. В просвете между их фигурами Юнги заметил Да Ну. Она стояла, опустив голову и прижимая к груди папку с документами. Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову и посмотрела в его сторону.       Их глаза встретились, и сердце Юнги пропустило удар, начав биться неровно и часто. В этот момент всё вокруг словно замерло — шум голосов стих, а время, казалось, остановилось. Он видел в её глазах ту же тоску, что и в прошлый раз, и это разрывало его на части.       Юнги понимал, что больше нельзя избегать этого разговора, но слова застряли в горле, а ноги словно приросли к полу.       Их первый зрительный контакт прервала Да На. Она резко отвернулась от Юнги, а затем скрылась за спинами проходящих мимо мужчин.       Вернувшись в свою студию, Юнги сразу потянулся за телефоном. После их первой встречи он несколько раз пытался дозвониться до неё, но, не получив ответа, перестал предпринимать попытки. Теперь же он решил, что написать сообщение — это, по крайней мере, честный шаг.       Его пальцы замерли над клавиатурой. Что написать? Извиниться? Объяснить? Или просто спросить, как у неё дела? Мысли путались, но одно он знал точно — больше нельзя избегать этого разговора. Он должен расставить все точки над i, как бы сложно это ни было.       Наконец, собравшись с духом, Юнги начал набирать сообщение, надеясь, что на этот раз она ответит.       Ответ пришёл мгновенно. Сообщение было коротким, но хлестким, словно пощёчина. Да На написала жёстко и бескомпромиссно, чётко обозначив вину Юнги. Последнее сообщение было особенно болезненным — она ясно дала понять, что не желает его видеть, а затем просто заблокировала контакт. Юнги молча смотрел на пустые сообщения, понимая, что реакция вполне предсказуема. Но совесть теперь била в набат, не давая покоя. Он чувствовал себя последним идиотом, столько времени избегая честного разговора, прячась за пустыми отговорками.       Теперь было поздно что-либо менять. Да На дала понять свою позицию предельно ясно. Оставалось только принять последствия своих действий и жить с этим грузом дальше. Но легче от этого осознания не становилось. Как бы Юнги ни старался отогнать тягостные мысли, мучительный груз вины не отпускал его. Эта постыдная для его совести ситуация засела в груди острым осколком, мешая дышать полной грудью.       Неизбежно это начало сказываться на его общении с Рин. Она взяла отпуск и уже неделю находилась в Сеуле, но первый трепет встречи после долгой разлуки постепенно угасал, обнажая истинные чувства.       Рин становилась всё более раздражительной, требуя всё больше внимания от Юнги. Она не могла не заметить перемены в поведении возлюбленного. Ее наигранная весёлость всё чаще теперь сталкивалась с его замкнутостью и рассеянностью.       То, что раньше казалось милым и романтичным — их совместные вечера, прогулки по городу — теперь проходило на фоне его внутреннего беспокойства и отстранённости. Рин пыталась привлечь его внимание, становилась более требовательной, но Юнги никак не мог сосредоточиться на настоящем, постоянно возвращаясь мыслями к своим внутренним демонам.       Он понимал, что поступает несправедливо по отношению к Рин, но не находил в себе сил открыться ей. Груз вины перед Да Ной и необъяснимая тоска давили на него, мешая полностью отдаться отношениям с той, кого, как он думал, действительно любил. А Рин, чувствуя его отстранённость, так же замыкалась в себе, накапливая недовольство и обиду.       Когда Рин уехала, стало только хуже. Начались бесконечные телефонные звонки, которые изматывали своей монотонностью и бессмысленностью. Юнги то и дело проверял телефон, ожидая сообщений. Разговоры с коллегами, друзьями, даже с матерью — всё это теперь казалось пустым и лишённым смысла. Его мысли постоянно возвращались к недавним событиям, к тому, как он поступил с Да Ной, к тому, как отдалился от Рин.       Бессонница стала его постоянным спутником. Ночью он крутился в постели, гоняя в голове одни и те же мысли, пытаясь найти оправдания своим поступкам, но находил лишь новые причины для самобичевания. Дни сливались в одно монотонное полотно из звонков, работы и бесконечных размышлений о том, что могло бы быть, если бы он поступил иначе.       Всё чаще в их телефонных разговорах Рин заводила разговор о расставании. Эти повторяющиеся обсуждения доводили Юнги до предела. Очередной виток подобных разговоров он уже не мог вынести. Что это — очередные манипуляции или она действительно сожалеет о решении возобновить их отношения? Эти мысли сводили его с ума, раздирая душу на части.       Юнги начал всё чаще задерживаться в агентстве, прячась от всего мира в своей студии. Только там, в четырёх стенах, он чувствовал себя в относительной безопасности. Бутылка виски стала его постоянным спутником в эти тяжёлые дни. Алкоголь помогал ненадолго заглушить голоса совести и сомнений, но утром всё возвращалось с новой силой, принося с собой ещё более тяжёлое чувство опустошения.       Каждый звонок Рин теперь вызывал у него противоречивые чувства: радость от её голоса и страх услышать те самые слова о расставании. Он запутался окончательно, не понимая, чего хочет сам, и как выбраться из этого эмоционального лабиринта, в который сам себя загнал.