Часть 16

      В один из бесконечных вечеров, похожих один на другой, Юнги сидел в своей студии. Часы давно перевалили за полночь, а полупустая бутылка виски сиротливо стояла на столе. Алкоголь уже сделал своё дело — мысли стали спутанными, а тело тяжёлым.       Телефон настойчиво вибрировал, оповещая о новых попытках Рин дозвониться. Это было уже третье уведомление за вечер. Каждый пропущенный звонок, словно ножом, резал по сердцу, но найти в себе силы ответить Юнги не мог.       Он чувствовал себя полностью опустошённым, разбитым. Мысль о разговоре с Рин, когда-то самым близким человеком, казалась невыносимой. От этого осознания становилось только хуже, ещё более паршиво на душе.       В конце концов, не выдержав этой душевной пытки, Юнги отключил телефон. Тишина обрушилась на него тяжёлым одеялом, заглушая все звуки внешнего мира. Но внутри продолжала звучать какофония из голосов совести, сомнений и сожалений, от которой не спасал даже алкоголь.       Когда бутылка окончательно опустела, Юнги с трудом поднялся, ухватившись за край стола. Ноги подкашивались, голова кружилась, но он упрямо направился к выходу. «С меня хватит», — пронеслось в затуманенном сознании. Сейчас он доберётся до дома и наконец-то погрузится в глубокий, настоящий сон. Больше никого не хочет видеть, ни с кем говорить.       К счастью, здание было совершенно пустым — ни одного сотрудника на пути не встретилось. Выйдя на улицу, Юнги почувствовал, как свежий воздух отрезвил его. Вызывать такси не хотелось — придётся разговаривать, а этого как раз хотелось меньше всего.       Внезапно он вспомнил о своём старом электрическом скутере, который уже давно стоял на парковке. Юнги направился к месту стоянки, надеясь, что аккумулятор не разрядился и он сможет добраться до дома. Каждый шаг давался с трудом, но мысль о тишине и одиночестве придавала сил.       К счастью, электроскутер оказался заряженным и готовым к поездке. Юнги с трудом забрался на сиденье, надел шлем и включил двигатель. Пальцы дрожали, когда он включал зажигание. Электрический мотор тихо заурчал, и двухколёсный транспорт плавно тронулся с места.       Ночной город встретил его пустынными улицами и мягким светом фонарей. Дорога домой казалась бесконечной, но именно это и было нужно Юнги — время наедине с собой, возможность погрузиться в свои мысли. Алкоголь притуплял чувства, но не мог заглушить внутренний голос, который продолжал терзать его душу.       Холодный ночной воздух немного отрезвлял, хотя голова всё ещё кружилась. Каждый поворот, каждый метр пути приближал его к долгожданному одиночеству пустой квартиры, где он надеялся наконец-то забыться сном. Скутер скользил по ночным улицам, унося своего хозяина всё дальше от проблем и тревог, хотя Юнги понимал, что убежать от своих мыслей невозможно, даже на самом быстром скутере.       Подъехав к воротам, ограждающим его жилой комплекс от оживлённой улицы, Юнги остановился. Он попытался слезть со скутера, чтобы докатить его до дома, но координация подвела. Ноги запутались, равновесие было потеряно — и вот он уже лежит на холодном асфальте.       От падения в голове словно что-то щёлкнуло, и сознание немного прояснилось. Боль от удара придала остроты ощущениям, вырвав его из алкогольного тумана. Юнги попытался подняться, но тело не слушалось, а перед глазами всё кружилось.       Его электронные системы скутера словно сошли с ума — сигналы пиликанья раздавались один за другим, создавая нервную прерывистую мелодию. Эти звуки только усиливали и без того тяжёлое состояние Юнги, эхом отражаясь в его гудящей голове.       Пи-пи-пи… Пи-пи-пи… — монотонно выстукивал скутер, будто насмехаясь над своим хозяином. В ночной тишине эти звуки казались особенно пронзительными, раздражающими. В этот момент Юнги почувствовал себя особенно жалким и беспомощным. Он понимал, что сам довёл себя до такого состояния, и теперь даже не мог подняться без посторонней помощи.       Собрав последние силы, он всё-таки сделал ещё одну попытку встать, но над его головой прозвучал участливый голос:       — Господин, вам нужна помощь?       Юнги замер. Он не заметил, как рядом оказался незнакомец. От неожиданности его сердце пропустило удар. Медленно подняв голову, он увидел перед собой мужчину средних лет в форменной одежде полицейского.       — Я… я в порядке, — выдавил Юнги, но его голос предательски дрожал.       — Не похоже, — мягко возразил полицейский и протянул руку. — Давайте я помогу вам подняться.       В этот момент Юнги почувствовал себя особенно уязвимым. Его гордость была задета — оказаться в таком положении, да ещё и быть пойманным кем-то… Но сил сопротивляться не было.       — Спасибо, я сам, — наконец произнёс он и поднялся.       Пока Юнги вставал с асфальта к ним подошли ещё двое мужчин в форме полицейских — это был патрульный наряд, обходящий улицы. Их появление только усилило неловкость ситуации.       — С вами всё в порядке, господин? — спросил один из охранников порядка, внимательно оглядывая Юнги.       Электронные сигналы скутера всё ещё раздавались в темноте, создавая беспокойный аккомпанемент этой неловкой сцене. Юнги почувствовал, как краска приливает к лицу — оказаться в таком положении перед тремя охранниками было еще более унизительно. Музыкант молча поднял скутер и аккуратно поставил его на подножку. Писклявые звуки электроники наконец стихли. Третий охранник, не теряя времени, включил фонарик на телефоне и начал методично осматривать место падения, подсвечивая каждый сантиметр асфальта.       — Да, со мной всё хорошо, — пробормотал он. — Просто немного оступился.       — Вы выпивали, — заметил второй охранник, глядя на Юнги в упор.       — Немного, — сконфуженно ответил Юнги, отводя взгляд. Его щёки пылали от стыда, а язык слегка заплетался, выдавая истинное состояние.       — В таком состоянии нельзя садиться за руль, — строго произнёс первый охранник. — Сколько вы выпили?       Юнги попытался было возразить, но быстро понял бесполезность сопротивления. К тому же его всё ещё шатало, а в голове стоял туман.       — Совсем немного, — пробормотал он, стараясь говорить уверенно.       — От вас сильно пахнет алкоголем, — заметил полицейский. — Вам придётся пройти тест на содержание алкоголя в крови.       — Но это всего лишь скутер! Я же у собственного дома и никому не мешаю, — протестовал Юнги, начиная злиться.       Только сейчас он поднял глаза на полицейских и понял — его узнали. Эти люди прекрасно знали, кто он такой, и теперь ситуация становилась ещё более неприятной.       — Правила для всех одинаковы, — спокойно ответил старший из них. — Давайте без глупостей. Это для вашей же безопасности.       Юнги почувствовал, как внутри всё сжимается. Он оказался в унизительном положении — известный музыкант, упавший с скутера пьяным, теперь должен проходить тест на алкоголь перед своими соседями и охраной жилого комплекса.       — Предоставьте, пожалуйста, ваши документы, — вежливо попросил второй полицейский, соблюдая все формальности. Его тон был профессиональным и бесстрастным, что только усиливало неловкость ситуации.       — Мы не будем проводить тест здесь, на виду. Пройдёмте в участок, — сказал второй полицейский, не оставляя места для возражений.       — Неужели это требуется? Ведь это всего лишь одна из разновидностей самоката, — попытался возразить Юнги, чувствуя, как внутри нарастает паника.       — Нам необходимо убедиться, что данный вид транспорта попадает под такую классификацию. Всё зависит от мощности двигателя, — терпеливо объяснил участливый полицейский.       Юнги понимал — сопротивление бесполезно, придётся принять последствия своих действий. Он достал из куртки документы и передал полицейскому, который их попросил. Пальцы предательски дрожали.       Полицейские переглянулись, словно оценивая ситуацию. Первый из них уже связывался с диспетчером по рации, сообщая о задержании. Второй внимательно изучал документы, а третий продолжал наблюдать за округой, словно опасаясь каких-то неожиданностей.       Юнги опустил голову, чувствуя, как тяжёлое чувство беспомощности накрывает его с головой. Он оказался в ловушке собственных решений, и теперь предстояло пройти через все формальности, которые казались бесконечными в его нынешнем состоянии.       В участке ему разрешили позвонить менеджеру. Тот, получив тревожную новость, сразу же начал действовать — нашёл опытного юриста, который должен был проследить за соблюдением всех процедур. Ситуация развивалась стремительно, словно кадры детской карусели, мелькающие перед глазами.       Юнги сдал тест на содержание алкоголя в крови. Результаты оказались именно такими, как и следовало ожидать после наполовину выпитой бутылки виски. Цифры на экране алкотестера безжалостно подтвердили его состояние.       Юрист прибыл быстро, его появление немного успокоило Юнги. Профессионал сразу взял ситуацию под контроль, внимательно следя за каждым действием полицейских, за каждой записью в протоколе. Он объяснял все процедуры, помогал формулировать ответы и не позволял никому выходить за рамки закона.       Время тянулось медленно, но процесс шёл своим чередом. Юнги сидел на жёстком стуле, обхватив голову руками, и пытался осмыслить произошедшее. То, что начиналось как попытка забыться в одиночестве, превратилось в серьёзное происшествие с непредсказуемыми последствиями.       Ситуация действительно зашла в тупик из-за модели скутера. Полицейские настаивали на том, что транспортное средство может подпадать под другую категорию, требующую водительских прав. После долгих обсуждений компромисс был найден: временное изъятие прав до тех пор, пока не будет официально подтверждено, что электроскутер относится к категории самокатов.       Юнги не мог поверить в происходящее. Он думал, что пара часов одиночества и бутылка виски останутся его маленьким секретом, а теперь его жизнь превратилась в юридический лабиринт. Юрист пытался успокоить его, объясняя все возможные варианты развития событий, но музыкант едва слушал.       В голове крутились мысли о предстоящих разбирательствах, о том, как это может отразиться на его карьере, о разочаровании близких. Временное изъятие прав казалось мелочью по сравнению с тем, что могло последовать дальше. Теперь ему предстояло пройти через целую серию экспертиз и проверок, чтобы доказать, что его скутер действительно является всего лишь самокатом, а не транспортным средством, требующим специального разрешения.       Об общественной реакции он старался даже не думать. Одно дело — личные проблемы, другое — пристальное внимание СМИ и поклонников. Юнги знал, как быстро новости распространяются в мире шоу-бизнеса, и понимал: завтра утром эта история станет достоянием общественности.       Мысли о заголовках в газетах, о комментариях в социальных сетях, о разочарованных фанатах вызывали у него тошноту. Он пытался сосредоточиться на текущих задачах, но воображение рисовало всё более мрачные картины.       Юрист, заметив его состояние, попытался подбодрить:       — Не стоит заранее накручивать себя. У нас есть чёткий план действий, и мы сделаем всё возможное, чтобы минимизировать последствия.       Но Юнги лишь молча кивнул, погружаясь в свои мрачные размышления. Сейчас он мог думать только о том, как быстро и глупо разрушил то, что строил годами. И самое ужасное — он сам был причиной всех этих проблем.       Домой удалось вернуться, только когда солнце уже начало подниматься над горизонтом. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Его менеджер тем временем уехал в агентство подготовить пост, который Юнги должен будет выложить утром, чтобы опередить СМИ.       — Будь на связи, — бросил менеджер на прощание, словно не понимая, что после такого можно лишиться сна на неделю вперёд.       Юнги медленно прошёл в квартиру, стараясь не шуметь. Каждая мышца в теле ныла, голова гудела, словно в ней поселился пчелиный рой. Он бросил ключи на столик и опустился на диван, не в силах сделать больше ни шага.       В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, о том, что могло бы быть иначе, если бы он не сел на скутер. О том, как легко можно разрушить то, что строилось годами. О том, что теперь ждёт впереди.       Часы на стене тикали невыносимо громко, отсчитывая минуты до рассвета, до того момента, когда новость может разлететься по всему интернету. А он всё сидел, погружённый в свои мысли, не в силах найти покой даже в собственной квартире.       Из тяжёлых мыслей его вырвал резкий звук — сигнал телефона. На экране высветилось имя менеджера. С тяжёлым вздохом Юнги принял вызов.       — Слушай внимательно, — голос менеджера звучал строго и собранно. —       Публикацию выкладывай сразу же. Каждая секунда на счету.       Он продиктовал текст, который Юнги должен был разместить на Weverse. Музыкант быстро пробежал глазами по пришедшему сообщению, механически копируя текст. Движения были автоматическими, словно он находился в каком-то трансе. Пальцы дрожали, а мысли путались.       Загрузив текст на свою страницу, он нажал кнопку «Опубликовать». Цифры на экране телефона казались расплывчатыми, будто мир вокруг терял чёткость. Экран моргнул, и сообщение ушло в сеть.       В опубликованном тексте он честно рассказал о случившемся, признал свою вину и выразил искреннее сожаление. Объявил, что все доступное время посвятит осмыслению произошедшего и работы над собой. Но Юнги знал — правда всегда находит способ выйти наружу, и никакие слова не смогут полностью стереть случившееся из памяти поклонников.       Телефон замолчал, но тишина давила ещё сильнее. В пустой квартире звуки собственного дыхания казались оглушительными. Он остался один на один со своими мыслями, с тяжестью вины и осознанием того, что жизнь уже не будет прежней. Впереди ждали непростые дни, и Юнги понимал, что ему предстоит долгий путь.