Сердце морей.

В Мир Цветов была лишь тишина, нарушаемой лишь шепотом лепестков. Дэмор шагнул на поляну, где воздух был густ от аромата жасмина и магнолий. Лаборатория в беседке из мрамора и живых лоз казалась островком порядка среди цветочного хаоса. Иллюзорные цифры, расчёты битвы с Ка’Зором, плясали перед глазами, напоминая о провале. — Дэмор, — голос Тинны прозвучал как родник, растворяя напряжение. Дэмор обернулся. Королева Дагаара стояла под аркой из глициний, её платье из аквамаринового шёлка сливалось с прудом у её ног. — Тинна, — он произнёс её имя как уравнение, которое всегда сходится. Она подошла, нежно касаясь его щеки. Её пальцы пахли лотосом и звездопадом. — Ты снова заперся в числах, — прошептала она, заглядывая в его глаза, где была лишь бесконечная усталости. — Ка’Зор? — Незначительный инцидент, — соврал он, но Тинна улыбнулась, видя сквозь ложь. Она обняла его, и Дэмор почувствовал, как её магия — тёплая, как первое утро весны — просочилась сквозь броню логики. Он не сопротивлялся. — Ты дрожишь, — она прижала ладонь к его груди, где билось сердце, забывшее, что оно живое. — Это… неэффективно, — он попытался отстраниться, но её смех заставил его замолчать. — Ты всегда так говорил, — Тинна провела пальцем по его губам. — Даже когда признался мне в любви между интегралами и войной. Дэмор нахмурился, пытаясь вспомнить тот момент. «Да. Год 512. Я сравнил её улыбку с решением n-мерного тензора…» — Я не ошибся, — сказал он вдруг вслух. — Ты — единственная переменная, которую я не смог предсказать. Она рассмеялась, и мир вокруг расцвёл новыми оттенками. Дэмор наклонился, коснувшись её губ поцелуем, который длился как вечность и мгновение одновременно. В этом не было формул — только волны, звук которых он так и не научился записывать. — Расслабься, давай просто отдохнем... — попросила Тинна, указывая на стол, где её магия уже заменяла свитки на тарелки с фруктами, сияющими как созвездия. — Дагаар подождёт. Он сел рядом, наблюдая, как она оживляет воду в чаше, превращая её в танцующие фигуры их общих воспоминаний: первый совет, где он назвал её стратегию «эмоционально оптимизированной», ночь, когда она заставила его танцевать под дождём без единого уравнения… — Ты разрушаешь мою дисциплину, — заметил он, но в его голосе не было упрёка. — Зато я собираю твои осколки, — она положила голову ему на плечо. — Как ты собираешь мои. Они молчали, пока солнце Мира Цветов не начало гаснуть, окрашивая небо в формулы заката. Дэмор знал, что завтра снова будет вычислять, сражаться, быть камнем. Но здесь, с Тинной, он позволял себе быть песчинкой — незначительной, но частью чего-то целого. Перед уходом она оставила на его столе цветок — Лотос Вечности, чьи лепестки были цвета её глаз. — Чтобы помнил, — сказала Тинна, растворяясь в водопаде из лепестков. — Что даже бесконечность можно делить на мгновения. Дэмор взял цветок. В его базе данных не было такого вида. «Новый образец. Требует изучения», — подумал он, но спрятал лотос не в лабораторию, а в скрытый ящик стола, где лежали обрывки её писем и одна сломанная шпилька — реликвия танца под дождём.